Сказки короля и истории Шута

      — Давай, пей! — расхохоталась Сарменти, и в смехе этом не было ничего весёлого. — Запивай свою горечь и боль, пока горло не взмолит о пощаде от растекающегося по нему огня! Пей и продолжай притворяться тем, кем ты не являешься!       Думаешь, что ты такой уникальный? Посмотрите на меня, я такой отстраненный от мира сего, ибо болезнь съедает мою плоть и душу! И никто не знает, чем я пожертвовал в своей жизни из-за этого! Никто не знает, кто я на самом деле, но им ведь и не нужно этого знать! Ложь от начала и до конца.       Думаешь, что ты чем-то отличаешься от остальных? Ооо, Ваше Величество, я вас разочарую. Вы абсолютно такой же, как и все они. Вы — дворянин. И единственное ваше отличие в том, что вы стоите на самом верху, вы — высший оплот всего этого яда и лицемерия. И даже не пытайся меня в этом переубедить, ты сам это знаешь, но каждый раз врешь себе самому, как будто не знаешь этого. Ты самый настоящий слепец, Балдуин и продолжаешь врать самому себе.       Но продолжай! Это ведь так просто, притворяться тем, кем ты никогда не был, и уж я точно знаю, о чем говорю!       Она смеялась, но смех этот был ядовит. Он проникал в самую душу, с каждой секундой раня все сильней. Ей было плохо, она снова сорвалась и выливала свои эмоции так, как умела лучше всего — раня ими всех вокруг. И слова эти были больнее любого удара плетью, ведь ранили вовсе не тело.       Всё, что мог Балдуин это молча слушать. Нет смысла доказывать что-то человеку в психозном бреду, который пережил сотни издевательств от таких, как он. От дворян.       Он знал, что Сарменти на самом деле так не думает, ведь она прекрасно знала кто он такой и какой он. Но каждое её слово, пропитанное ядом и желчью, подгоняемое невменяемым состоянием отзывалось в его груди неистовой болью. Болью правды.