Сказки короля и истории Шута

      В просторных королевских покоях было темно.       Балдуин сидел за своим огромным столом, что был завален письмами и различными важными бумагами, но все они сейчас были отодвинуты в сторону и перед взором короля, при свете одинокой свечи был лишь пустой лист белоснежной бумаги. Под его ногами валялось несколько скомканных братьев этого листа. Его Величество нетерпеливо отбивал ритм пальцами по дорогому дереву, смотря на белый прямоугольник, второй ладонью зарывшись в собственные волосы, локтем опираясь о стол. Уже было давно заполночь, а он никак не мог заснуть. Всё потому, что голова была забита мыслями, не дававшими ему покоя.       Собравшись, Балдуин в который раз взял перо и принялся писать:       «Дорогой друг,       Я надеюсь, ты прибываешь в добром здравии и твои выступления как никогда собирают множество восторженных зрителей, завороженных твоими мелодиями. Особенно сейчас, когда простой люд готовится провожать этот год, а ярмарки как никогда полны люду, что радуются и веселятся.       Пишу я тебе, мой дорогой друг, не просто так…»       Пальцы сжали перо сильнее, грозя сломать то пополам.       — Что, не просто так? — вслух происнес молодой король, обращаясь не то к самому себе, не то к листу бумаги. — Пишу не просто так, ну конечно, какой король пишет письмо просто так? — он перекривлял сам себя и откинулся на резную спинку стула, издавая обречённый стон.       Мысли путались. Он уже в четвёртый раз переписывает это письмо и никак не мог уйти дальше первого абзаца. А если и уходил, то начинал писать, как ему казалось, совсем непристойные для короля вещи, переходя на сравнения и эпитеты, которые превращали письмо-приглашение в письмо-любовное. А это уже не шло ни в какие ворота.       Балдуин чувствовал себя малолетним юнцом, что впервые в жизни писал письмо очаровавшей его девице. Стоило ему только подумать о человеке, для которого и было предназначено это письмо — разум словно покидал голову, оставляя поводья эмоциям и сердцу.       Молодой король вздохнул, выровнялся и тряхнул головой, приходя в себя.       — Так, соберись. Ты же не в первый раз пишешь подобное, это ничем не отличается от обычного приглашения знати ко двору.       Врать Балдуин умел, но плохо это делал самому себе. Это письмо действительно отличалось не только тем, что не было предназначено человеку голубых кровей, но и тем, что к этому человеку он испытывал симпатию. И скрыть её было сложно, но нужно, ради безопасности как своей, так и его. Точнее, её.       Он прекрасно знал о том, что проклятые советники суют свои носы туда, куда не нужно. Им только дай волю ухватиться за ниточку слабости короля, а перехват писем для них — совершенно обычное дело. Это письмо ни в коем случае не должно попасть в их загребущие руки. Ни под каким предлогом. И потому он прикажет своему человеку, если кто-то попытается украсть письмо или разузнать о нем хоть что либо — сжечь то при первой возможности и просто дойти до получателя, передавая лишь короткое сообщение.       Собравшись с мыслями, молодой король зачеркнул последнее предложение и начал абзац сначала:       «…В столице, как и в других городах и странах, мы так же празднуем уход этого года. Хоть у нас и мягкая зима, но это время все равно воистину волшебное из-за людей, живущих здесь.       Но пишу я тебе, не за тем, чтобы рассказать о том, как мы празднуем приход нового года. Я пишу, так как хочу… »       Балдуин скривился и зачеркнул последнее написанное им слово.       «…желаю…»       Снова слово было зачёркнуто, но уже с особой силой.       «…хотел бы тебе, мой дорогой друг, если ты находишься в относительной близи от столицы, предложить навестить эти земли. В преддверии окончания года, многие артисты приезжают сюда, дабы заработать и развлекать как простой люд, так и господ во дворце. Но ни один из них не делает это так изящно и виртуозно, как ты. А потому, я… »       Кончик пера замер, не решившись писать дальше. Балдуин свёл брови к переносице, хмурясь и слегка поджимая губы. Слова вновь смешались в голове, не давая подобрать нужное. Он не имел права приказывать. Но все же…       Перо вновь продолжило выполнять свою работу:       «…хотел бы в этом году видеть при своём дворе тебя. Именно тебя, друг мой, ведь ты прекрас…»       Слову было не суждено быть дописанным.       «…лучший Шут и актёр, которого я только знаю.       Я не имею права тебе приказывать, лишь приглашаю тебя к своему двору. Я пойму, если у тебя есть другие планы, причины отказать или ты находишься в долгих днях пути и когда получишь это письмо, то просто не успеешь приехать. Но знай, что я буду рад твоему появлению в столице и, как полагается, оплачу твой нелёгкий труд.»       Рука замерла и Балдуин отложил перо, беря лист в руки и перечитывая им написанное. Удостоверившись, что все верно и без лишних слов, молодой король отложил письмо и взяв новый лист, принялся переписывать текст заново, оставляя внизу свою подпись. Как только он закончил, вновь перечитав текст и кивнув самому себе, положил его в белоснежный конверт, запечатывая тот сургучем.       Только после этого, Балдуин позволил себе выдохнуть и посмотреть на одинокую свечу, что была его единственным помощником и спутником в этой ночи. Улыбнувшись, молодой король встал из-за стола, и подошёл к окну, смотря на ночное небо, на котором словно рассыпанные жемчужины мерцали звезды, но они меркли на фоне полной луны.       Он смотрел на неё не зная о том, что точно так же, где то на границе его земель, сидя на подоконнике в одной из таверн и держа в руке пожелтевший листок бумаги вместе с пером, на ночное светило смотрит человек, для которого он и писал это письмо.