с ароматом нежности.

Лесополоса тянется по обеим сторонам от трассы, как зелёный заборчик, ограждающий дорогу от остального мира. Он преграждает Глебу вид на природные красоты, и Глеб дуется. Не то чтобы ему очень нравится природа и поля, но от скуки уже хочется выть, и однородный пейзаж за окном надоел. Он чувствует, что Серафим тоже устал, потому и не надоедает, хотя, конечно, поныть хочется. Хочется лезть с поцелуями, плоскими шутками, делать что-нибудь, лишь бы избавиться от тягучей скуки. Тем не менее, Глеб, конечно, мразь и тварь, но Серафима любит. Потому оставил в покое и сейчас сидит, хотя скорее лежит, прислонившись коленками к двери, и смотрит. Под мерное покачивание и все тот же однообразный пейзаж, проносящиеся мимо полосы вечнозелёных деревьев и легкий ветер из окна он засыпает. Облака будто делят небо между собой: справа плывут нежные, воздушные кучевые облака, бороздя голубую бездну неба, слева большие и тяжелые тучи уплывают все дальше, подгоняемые ветром, освобождая небо все сильнее. А впереди, по линии трассы, как нарочно — лишь чистое голубое небо, из которого ушли тучи, но еще не заняли место облака. Серафим двигает плечами, пытаясь размять затекшие мышцы, и негромко вздыхает. Он не сразу замечает, что его кудряшка уснул, а осознав этот факт, довольно улыбается, несмотря на свою усталость. Хоть один из них отдохнет. Полоса деревьев сужается, становясь ближе к дороге, а за ними пролегают столбы линии электропередач. Затем лесополоса обрывается, открывая те самые виды, на которые хотел посмотреть Глеб. Бесконечные поля простираются в две стороны дальше границ поля зрения, но не отличаются разнообразием, размываясь в большое зелено-желтое море. И опять не сразу Серафим замечает, что в море мелькает что-то. Цветные капли едва цепляют глаз на большой скорости. Цветы. Полевые цветы. Поддавшись внезапному порыву, Серафим сбавляет скорость и присматривается. Он думает, как остановиться, не разбудив при этом Глеба, что спит достаточно чутко. Глубоко вдохнув, он продолжает медленно сбрасывать скорость, позволив обогнать себя черной ауди, и наконец останавливается у края дороги, напряженным взглядом обводя силуэт Глеба на соседнем сидении. Спит. Он выходит из машины и спускается к зеленому морю. Трава достаточно высокая, остро щекочет голые икры и пестрит кузнечиками, что быстро скачут в стороны от нарушителя их спокойствия. Пройдя поглубже, туда, где травы и цветов больше, он присаживается на корточки. Серафим искренне в цветах не разбирается, особенно в полевых, тюльпаны от роз отличит — на том спасибо, названия других он и не знает, но тем не менее искренне старается, собирает те, что по его мнению Глебу подходят больше, да и в букете смотреться будут лучше. Срывает первый, чем-то похожий на ромашку, только желтый, и ведет пальцем по тонкому зеленому стволу, мыслями витая там, у машины. Красивый. Следующий — нежно-розовый, из нескольких маленьких шариков с крошечными лепестками. Ласковый. Дальше срывает единственные, которые узнал — синие-синие колокольчики. Яркий. Букет растет с завидной скоростью, несмотря на то, что Серафим тщательно отбирает цветы, и вскоре в руку не помещается, потому парень кладет букет рядом с собой, начиная собирать новый дальше. Усталость уходит на задний план, а Серафим, никогда цветами не увлекающийся, ради теплой улыбки Глеба лазает по траве, аккуратно срывая цветы один за другим, не замечая утекающего времени. Тучи давно уплыли за границу видимости, а небо сверкает голубизной и красуется белоснежными облаками. Такую картину и застает перед собой Глеб, открыв сонные глаза. Сначала он недоуменно смотрит на небо, следом — на зеленое поле перед собой, смаргивая влагу, потом широко зевает и оборачивается к водителю, осознав, что машина не едет. Легкая паника коварной лапкой садится на ребра, но затем Глеб видит силуэт Серафима в глубине поля и выдыхает. Молча смотрит на него сквозь открытое до упора окно и улыбается, как дурак, на такую уютную картину перед собой. Серафим сидит на корточках, собирая цветы… для него? Сердце екает в груди, и Глеб почти вываливается из машины, открыв дверь. Скатывается по небольшому склону вниз и бежит через зеленый океан к своему парню. Сосредоточенно сдувающий насекомых с лепестков василька Серафим слышит его лишь в тот момент, когда Глеб чуть замедляет шаги и кидается на него, едва Серафим успевает повернуть голову на источник шума. Они валятся в траву. Точнее Серафим валится в траву, а Глеб на него, тут же ловя своими губами его. Он целует Серафима игриво, а затем отрывается и седлает его бедра. — Ты чего творишь? — А ты чего? Они смотрят друг на друга с одинаковым недоумением и смеются. Серафим скидывает его с себя задницей в траву и садится. — Ты мне чуть не обеспечил инфаркт и раздавленные цветы, — Серафим бережно поднимает тот самый василек и кладет его к кучке остальных цветов, что уже оказались на коленях Глеба. — Это ты мне? — спрашивает тихо и как-то надломлено. — Нет, себе, чай буду из цветов пить, — сарказм можно грести лопатой, и Глеб пихает его в бок локтем, пальцами другой руки поглаживая бархатные лепестки ему неизвестного цветка. — Спасибо, это… мило, — четыре буквы значат намного больше из-за чувств, которые Глеб туда вкладывает. — Держи второй. Глеб выпрямляет ноги и кладет оба букета на свои бедра. А потом поднимает взгляд на Серафима, что встает на колени рядом и целует. Мягкие губы касаются сначала скулы, а затем обхватывают его губы, так ласково и осторожно, как минутой ранее собирались цветы. Мир на эти секунды схлопывается куполом вокруг них и затихает. А потом Серафим отрывается, и Глеб недовольно протестует, так как не может потянуться за еще одной порцией поцелуев, не раздавив букеты перед собой. Серафим встает и подает ему руку. Парень прижимает один букет к груди, другой берет в пальцы и обхватывает ладонью руку Серафима. Тот тянет на себя и на секунду прижимает за плечи в объятиях. Они возвращаются к машине, оставляя после себя четкую дорожку из примятой травы, и трогаются с места. Глеб с счастливой улыбкой перебирает между пальцев цветы, разбираясь в них едва ли лучше своего парня, и повторяет, как его любит.