Сердцебиение

Вечерняя тишина палаты прервалась тихими шагами. Ибо приподнялся на локтях, увидев Сяо Чжаня, заходящего в палату. Доктор улыбнулся, и в его глазах читалось спокойствие, успокаивающее Ван Ибо. — Как чувствуете себя? — спросил он, осматривая пациента. — Лучше? — Да, — ответил Ибо, пытаясь улыбнуться в ответ. — Спасибо, что пришли. Сяо Чжань кивнул, проверяя пульс и артериальное давление Ван Ибо. Он задавал вопросы о самочувствии, о боли, о том, что ему не нравится, о том, что ему нравится. Он был внимателен и заботлив, и Ибо чувствовал, как его тревога немного утихает. — У вас хорошие показатели, — сказал Сяо Чжань, записав что-то в карту. — Но нам нужно провести еще несколько анализов, чтобы убедиться, что все в порядке. — Хорошо, — кивнул Ван Ибо. — Завтра утром у вас возьмут кровь, — продолжил Сяо Чжань. — Поэтому с утра не ешьте и не пейте. Ибо кивнул. Он понимал, что это необходимо, но в душе у него сжималось сердце. Он так устал от всех этих процедур. — Спокойной ночи, — сказал Сяо Чжань, улыбаясь. — Завтра я приду, когда будут готовы результаты анализов. — Спасибо, — прошептал Ван Ибо, когда доктор ушел. Ночь наступила, окутывая больничную палату густым мраком. Ван Ибо ворочался в постели, не находя себе места. Воздух был тяжелым, словно наполненный туманом, и даже слабый ветерок, проникающий через приоткрытую дверь, не приносил облегчения. Он чувствовал себя зажатым в тисках духоты, которая давила на его грудь. Вспомнив слова доктора о том, что ему нужно больше отдыха, Ибо попытался лечь спокойно, но никак не мог уснуть. Он чувствовал, как капли пота стекают по лбу и спине, липкие и неприятные. Он пытался встать и открыть окно, но тут же вспомнил о запрете доктора. В конце концов, Ибо не выдержал. Он сбросил с себя одеяло, и, ощущая легкое облегчение от прохладного воздуха, с трудом сел в постели. Он снял с себя больничную рубашку, скомкал ее и положил рядом. Ему было жарко, и он хотел почувствовать, как его тело касается прохладной простыни. Он пытался уснуть, но сон никак не приходил. Он лежал, уставившись в темноту, и молил о том, чтобы утро скорее наступило. Утро в больничной палате встретило Ван Ибо тишиной и слабым светом, проникающим сквозь занавески. Он чувствовал себя разбитым, словно его тело прошло через марафон, а не просто ночь. Но, как ни странно, в душе теплилась надежда, а не тоска. Дверь открылась, и в палату вошла медсестра. Она была молода, с приятным, округлым лицом и светлыми, почти белыми волосами, забранными в небрежный пучок. Она напоминала Ван Ибо солнечный луч, пробивающийся сквозь облака. — Доброе утро! — поприветствовала она с улыбкой. — Я Ваша медсестра сегодня, меня зовут Линь Янь. Ван Ибо кивнул, чувствуя тепло в душе, словно улыбка Линь Янь была не только красивой, но и теплой. — Мне нужно взять у Вас кровь на анализ, — сказала девушка, подготавливая всё необходимое. Ибо не испытывал ни страха, ни отвращения. Ему было просто интересно наблюдать за Линь Янь, как легко и грациозно она действовала, как заботилась о том, чтобы ему было комфортно. Линь Янь взяла кровь быстро и аккуратно, после чего перевязала его руку и улыбнулась. — Все хорошо, — сказала она. — Отдыхайте.

***

Госпожа Ван зашла в палату, ее глаза были красными от слез, но улыбка, хоть и немного дрожащая, осветила ее лицо. Она смотрела на своего сына, убеждаясь, что он действительно цел и невредим. Сердце ее, пережившее настоящий ужас, наконец-то успокоилось. — Мой мальчик, — прошептала она, обнимая его крепко-крепко. Ван Ибо чувствовал ее дрожь, ощущал волну облегчения, проходящую по ней. Он обнял её в ответ, прижался к ней щекой, утыкаясь носом в ее плечо. Он тоже скучал по ней. Ибо сидел на кровати, укутанный в одеяло, и смотрел на маму, которая разложила на столике его любимые сладости. Он чувствовал себя как маленький ребенок, которого заботливо опекают. Мама всегда была рядом, даже когда он был уже взрослым, но в последние годы они виделись не так часто. — Ты как? — спросила мама, ее голос был тихим и хриплым от слез. Ван Ибо улыбнулся: — Все хорошо, мам. Не волнуйся. Женщина вздохнула, ее взгляд был все еще полным беспокойства: — Сынок, я так испугалась, когда мне позвонили… Я думала… Она не договорила, но Ван Ибо понял. Он тоже думал, что этого могло бы не быть. — Все хорошо, мама. Я в порядке, — повторил он, протягивая руку, чтобы сжать ее ладонь. Мама крепко сжала его руку: — Хорошо, что ты в порядке. А сколько еще тебе здесь быть? Ибо пожал плечами: — Не знаю. Врач сказал, что нужно понаблюдать некоторое время. — Вот и хорошо, — ответила мама, облегченно вздохнув. Она продолжала рассказывать о том, как она переживала, как все случилось, как она боялась, что с ним что-то случится. Ван Ибо слушал, чувствуя тепло от ее слов, от ее заботы. Мама рассказывала о делах дома, о том, как она сменила шторы в гостиной, как рассадила цветы на балконе, как отец все еще ворчит по утрам, но, как обычно, уже ищет повод, чтобы похвастаться новыми саженцами на даче. Она делилась своими заботами о работе, о том, как нужно перестроить склад, чтобы увеличить поставки. Ибо слушал, его взгляд был устремлен на маму, на ее усталые, но полные жизни глаза. Он замечал, как ее руки, привыкшие к работе, уже не так легко управляются с маленькими предметами, как раньше. — Мам, а ты не устаешь? — спросил он, его голос был тихим и нежным. Мама улыбнулась: — Что ты, сынок. Я привыкла. Да и ты бы не хотел, чтобы я сидела сложа руки, верно? Ван Ибо кивнул: — Нет, конечно. Просто ты так много делаешь… Нужно иногда отдыхать. — Отдыхаю, — ответила мама, тихо смеясь. — Когда вижу, что ты здоров и счастлив, вот тогда я отдыхаю. Ван Ибо почувствовал, как его сердце наполнилось нежностью. Он был благодарен маме за ее заботу, за ее любовь, за то, что она всегда была рядом, поддерживая его. Мама привезла ему новые книги, его любимый чай. Она не забыла и о его любимых сладостях: шоколадных батончиках, карамельных конфетках и печенье с орехами. — Ты не забывай о себе, Ибо. Ешь побольше, отдыхай, — сказала она, убирая все в тумбочку. Ван Ибо улыбнулся, его сердце наполнялось теплом: — Хорошо, мам. Я не забываю. Спасибо. Ты лучшая мама на свете. — Ты тоже лучший сын, — ответила она, обнимая его. — Я так рада, что ты здоров. Сяо Чжань вошел в палату, его улыбка была яркой и доброй, как солнечный луч. Он остановился на пороге, поправляя халат, и кивнул маме Ван Ибо. — Добрый вечер, — произнес он, его голос был спокойным и уверенным. — Господин Ван, как ваше самочувствие? — Превосходно, доктор, — ответил Ибо, стараясь звучать как можно более бодро. Он чувствовал себя действительно лучше, особенно после того, как мама принесла ему все эти замечательные вещи. — С такой матерью не может быть плохо, — улыбнулся Сяо Чжань, обращаясь к женщине. Его улыбка была искренней, в ней было много тепла и заботы. Ван Ибо чувствовал, что доктор действительно радуется за него. — Господин Ван, я быстро осмотрю вас, а потом мы поговорим с вами, — обратился он к матери, кивнув ей. Мама Ван Ибо кивнула в ответ, ее улыбка стала еще ярче. Она была рада, что Сяо Чжань так хорошо относится к ее сыну. Ван Ибо лежал на кровати, наблюдая за тем, как доктор осматривает его. Он почувствовал, что доктор действительно заботится о нем, и в его сердце затеплилась надежда.

***

Сяо Чжань проводил женщину в свой кабинет, его взгляд был серьезным, но не лишенным сочувствия. — Госпожа Ван, — начал он, садясь за стол, — не буду ходить вокруг да около. Завтра мы проведем ещё несколько исследований, но на данный момент есть подозрение, что у вашего сына сердечная недостаточность второй стадии (А). Мама вздрогнула, ее руки сжались в кулаки. — И что это значит? — спросила она, ее голос дрогнул. Сяо Чжань вздохнул, понимая, что ему предстоит сообщить ей нелегкую новость. — На этом этапе есть возможность полного излечения, — сказал он, — потому как критических изменений в миокарде пока нет. Спорт, интенсивные физические нагрузки исключаются. Возможна легкая лечебная гимнастика. Мама смотрела на него, не моргая, пытаясь осознать услышанное. — Неужели он не сможет больше танцевать? — спросила она, ее голос был тихим и полным отчаяния. Сяо Чжань кивнул. Ему было тяжело смотреть на ее страдание, но он должен был быть честным. — В данный момент танцевать ему запрещено, — подтвердил он. — Но мы сделаем все возможное, чтобы помочь ему вернуться к любимому делу. Он видел, как в глазах матери зажглась надежда, и он постарался поддержать ее, добавив: — Мы составим индивидуальный план лечения, и я уверен, что ваш сын сможет справиться с этой ситуацией.