Sine velle vivere

Возможно, вонзить нож в глаз своего врага — не самая адекватная мысль, особенно если враг всего-навсего каменная статуя, но лично мне эта идея казалась очень даже неплохой. Вплоть до последствий. Кто бы знал, что детская забава, построенная вокруг гранитной фигуры посреди леса, станет настолько большой проблемой? Я и сам не до конца понимал всех масштабов, пока не приехал в Гравити Фолз снова. Повод, по которому пришлось вернуться впервые с тринадцатилетнего возраста, совсем не располагал к погружению в мир наших с сестрой фантазий из детства, вот, стоило автобусу проехать знак с названием города, как мои глаза заприметили в лесу пару красных колпаков. И даже некого спросить, будь здесь Мэйбл, она бы... Нет, еë нет рядом именно из-за этого. После единственного проведённого тут лета мы частенько обсуждали теории о произошедшем, строили грандиозные планы на следующую поездку, но в тот же год отец получил повышение, и мы всей семьёй поехали на море. Побывав на нормальном отдыхе, Мэйбл стала обходить стороной темы как-либо связанные с Гравити Фолз и мистикой: она прекратила смотреть любимые хорроры, выкинула спиритическую доску и самодельные карты таро. Если так подумать, то это был самый болезненный период моего детства, ведь Мэй начала игнорировать само существование своего же близнеца. Звёзды сошлись, вселенная поставила меня раком, поэтому, спустя несколько месяцев после поездки, я оказался в больнице с некой болезнью, где застрял на четыре недели. Время, проведённое в одноместной белой палате, казалось бесконечным, а потому новости о годовой диспансеризации в связи с возможными и уже имеющимися осложнениями, полностью выбили из меня дух. Родители, так сильно переживающие о здоровье сына, не забрали его домой, а «оставили под чутким наблюдение врачей». Как-то так получилось, что о проблемах врачи со мной не говорили, мама рассказывала всё очень поверхностно. Сейчас, будучи свободным пользователем интернета, я знаю, что болезнь, не замеченная вовремя, поразила мою неврологическую систему и суставы, а потому меня и оставили тогда в больнице. И если с периодической болью в коленях я ещё могу спокойно существовать, то временами приходящая тревожность, эмоциональная неустойчивость и ряд не самых приятных проблем со сном я переживаю довольно тяжело. Опять-таки, звёзды сошлись так, что на родителей одновременно навалились проблемы с обоими детьми: избегающая брата Мэйбл, безвылазно сидящая в депрессии; запоздало обнаруженная болезнь сына, из-за осложнений которой он тоже был не в лучшем эмоциональном состоянии, а потому каждую ночь молящий привести сестрёнку. — Гравити Фолз! — Механически проскрипел из динамика голос водителя. Я подхватил рюкзак и вышел, поблагодарив уже изрядно поседевшего мужчину. За эти года небольшое захолустье, пропахшее тяжёлой работой и старым деревом, обросло несколькими десятками новых домов. Пока я брёл по ровной, недавно уложенной дороге, подмечал немалое количество совсем ещё детишек, отчего на сердце становилось всё тяжелее. Автобус домой будет только вечером, церемония назначена в три, а сидеть в Хижине Чудес целых пять часов мне не хватало внутреннего спокойствия. В дом заскочил я скорее приличия ради, выпил с Зусом чашку крепкого чёрного чая, немного походил на верхнем этаже и, не удержавшись, заглянул в комнату. Там словно никто не убирался с момента нашего отъезда. Везде лежал толстый слой пыли, на полу остались отпечатки чьих-то ботинок... Я пробежался глазами по неровной линии следов от двери до кровати, когда-то принадлежавшей мне. На сером грязном одеяле лежал лист бумаги. «Больше не могу смотреть на то, как Стэнли теряет контроль над собственным разумом. Он всё чаще причиняет себе боль. Ненамеренно? Или то, что осталось от него в этом теле, пытается прекратить страдания? Я давно отошёл от дел, мы даже купили хорошую лодку, что бы осуществить мечту, но теперь я жалею о том, что покинул учёные круги. Быть может, не устрой я перед уходом такой скандал, кто-то из знакомых смог бы помочь... Мы не так часто виделись с тобой. В гости куда чаще ездил Стэнли, но я надеюсь, ты поймёшь меня. То, что я делаю, никак нельзя оправдать, и просить прощения будет слишком эгоистично, так что просто пойми меня, Диппер. Прошу тебя... Твои прадядя Форд и Стэн.» Несколько раз перечитав неровно выведенные буквы, я всё же не выдержал и, скомкав бумагу, бросил письмо в стену. Понять?! Да катись ты к чёрту, Форд! Как можно просить о понимании, когда собственноручно убиваешь родного брата? Стоило новости о смерти дядюшек дойти до нас, как настроение моё снова слетело с катушек. Будь дядя Стэн хоть трижды болен, пусть он не понимал, кем является, но взять и прострелить близнецу голову... Нет, я никогда не смогу понять тебя, Форд, не хочу даже пытаться, ведь каждый раз перед глазами появляется образ Мэй. Оставаться в Хижине я больше не мог, так что невнятно попрощавшись с Зусом, вышел во двор, а оттуда на опушку. Лес и в правду остался таким же внушительным, он давил на меня своим величием, прятал в тень пришедшего гостя, словно ограждая от внешнего мира, то ли оберегая, то ли готовясь пожрать. Солнце шло к зениту, но ветви огромных сосен практически не пропускали лучей, и я оказался будто бы в сумерках. Долгий путь без конца преграждали колючие кусты, не желая пускать дальше. Но раздирая руки о бесконечные шипы, я продолжал идти по знакомым, со временем слишком одичалым тропинкам, пока в глаза не ударил ослепительный свет. Передо мной выход на залитую солнцем поляну с неестественно короткой травой. Чудо ли? Лес так зарос за прошедшие года, но здесь, казалось, ничто не хочет коротать свою жизнь. Добро пожаловать, Мэйсон, а вот и твоя детская фантазия. Я вытер исцарапанные ладони о шорты, не спеша подошёл ближе к статуе. Честно говоря, помнил я её не очень детально, так что сейчас рассматривал особенно тщательно. Это мужчина, примерно двадцати шести лет — хотя возраст я всегда оценивал субъективно — среднего телосложения... Хотя, он скорее худоват. Высокий, выше меня как минимум на голову, похож на аристократа, одет в брюки со стрелками, фрак с длинным ласточкиным хвостом, под которым видны жилет с двумя расстёгнутыми пуговицами и стоячий воротник рубашки. Думаю, любители сериалов исторического уклона легко представят стиль этого человека. Он носил туфли на невысоком каблуке, перчатки, галстук-бабочку и цилиндр. Понятия не имею, какой скульптор создавал эту статую, но он несомненно был гением. Билл — я зову этого человека так, как делал это в детстве — стоял в абсолютно непринуждённой позе. Слегка опирался левой рукой на трость, скрестив ноги, отчего словно не касался ими земли вовсе, протягивал правую руку вперёд открытой ладонью для рукопожатия. На лице отражалась хитрая улыбка, заставившая слегка прищурить глаза. Не знаю какого цвета на самом деле были волосы Билла, но в моём воображении его немного длинноватая прическа, как и глаза, имела золотые оттенки. — Ну привет, — я слегка замялся, когда всё-таки решил заговорить с серым холодным камнем. От ощущения некого стыда пришлось ещё раз внимательно осмотреть окрестности, чтобы убедиться в отсутствии здесь людей. — Никого вроде... Ладно, Пайнс, просто последуй совету знающего человека и сделай это, — глубокий вдох. — Мне уже двадцать. С прошлой поездки в Гравити Фолз прошло семь лет. Сегодня, в последний день лета, я тут по довольно скорбным причинам... но доктор Брэйн посоветовал закрыть все гештальты, связывающие меня с этим местом, раз выдался такой шанс. В детстве я часто говорил с тобой, и даже вернувшись домой, пытался вести беседы, пока никого не было рядом. Воображение сыграло со мной не одну злую шутку, так что сейчас я прощаюсь с неким Биллом Сайфером навсегда. Из рюкзака осторожно, с неким трепетом, я достал синий дневник, некогда подаренный Стэном. Он был мне дорог, дорог как память об умершем дядюшке, но по сути являлся одним из ключевых предметов, которые держали меня в прошлом, подталкивающим меня и дальше верить во всю эту паранормальщину, а поскольку для спокойной жизни дальше мне нужно избавиться от всего этого... Разбить столь тонкую работу неизвестного скульптора рука у меня бы не поднялась, но оставить на ней свой след я вполне способен. Можно ли назвать это местью? Складной ножик в кармане оказался очень к месту. Долго не думая, в страхе не решиться, я просто со всей силы вонзил лезвие в синюю обложку дневника, а после — в глаз Билла. Нож вошёл в камень так легко, что на секунду стало страшно, а не настоящий ли это человек? Потому я ещё несколько минут тупо осматривал «ранение», пока не убедился окончательно — камень есть камень. Дорога обратно оказалась не такой сложной, дома я оказался менее чем через час, как раз к началу церемонии, где мой мозг практически отключился. Сами похороны прошли очень тихо. Дядя Стэн был бы разочарован в Зусе, упустившем такую возможность подзаработать. Возле Хижины собрался чуть ли не весь Гравити Фолз, людей было и впрямь много, что меня немного порадовало, ведь не только я с Зусом горевал об их смерти, этот факт успокаивал. Окончательно пришёл в себя я только вернувшись в город, на квартиру к сестре, где меня ждал ещё один сюрприз. — Чего?! Как это понимать?! — Мэйбл вся сжалась от такого грубого к себе обращения. — А чего ты ждал, братик? И не смей поднимать на меня голос, это не я виновата, что тебя выперли из академии! — Бровки девушки нахмурились, она недовольно надула губы и протянула пару альбомных листов. Я резко выхватил их, и близняшка ещё больше насупилась, недовольно буравя взглядом разгорячившегося меня. — Исключён! Да быть такого не может! — Выкрикнул я, читая содержимое документов. — Ну да, конечно, практику завалил, на тестах еле набирал половину. Дипп, да ты забросил учёбу ещё с самого начала! Боже, я не понимаю, почему они тебя терпели вообще! Я потерянно посмотрел на сестру, измученно простонал и осел на широкую двуспальную кровать. Руки впились в волосы, нервно потянули за них же. Как я мог так халатно относиться к учёбе? — Родители будут в ярости... — Бро, тебе двадцать лет, пора бы уже прекращать бояться парочку этих старпёров. В конце концов, мы живём отдельно, зарабатываем деньги... — Ага, а квартиру кто по-твоему оплачивает? — Перебил её я. — Или ты думала, что тех денег, которые мы можем заработать на подработке, хватает? Мэй, ты конечно наивная, но не настолько! — Чёрт! Ну и что с того?! Знаешь, братик, это не моё имя указано в завещании Стэна! Так что тебе ли говорить о проблемах с финансами! — Мэй... — сестра обиженно отвернулась, на лбу появились некрасивые морщинки, она фыркнула, но сопротивляться, когда её хрупкое тело потянули вперёд для объятий, не стала. — Мэй, прости. Сама понимаешь, я только вернулся, а тут такое... Меня ведь не было всего день! — Альфа-близняшка поудобнее села ко мне на колени и обняла в ответ. Нет, в этой картине не было и намёка на нечто большее, чем простая привязанность, но меня поза слегка смутила. Я откинулся назад, отрываясь от приятного тепла, и прикрыл глаза рукой. — И что будешь делать? — Неуверенно спросила Мэйбл, заваливаясь рядом. — Жить дальше? — а лице появилась глупая усмешка, но строгий взгляд, прожигающий меня насквозь, заставил вернуться на землю. — Устроюсь в кафешку на полную ставку, попробую обеспечить нас постоянным доходом, а там посмотрим. Может переедем в квартирку посолиднее. — Ты же знаешь что я буду с тобой? — Прошептала она и подвинулась к стене, крепко зажав в руках подушку. — Знаю, Мэй. Тебе ведь завтра на учёбу? Давай спать. В ответ послышалась короткое «угу», приятный шорох свежего постельного белья. Мэйбл аккуратно накинула на меня лёгкое одеяло, коротко чмокнула в щёку и, улыбнувшись, отвернулась к старым фиолетово-серым обоям в кривой ромбик. Да, ночь обещала быть долгой...