Учитель чувства

      Денис не был уверен, что уже нашёл своё место во Вселенной, но в том, что его место было рядом со Стефаном, он не сомневался. Каждый раз переплетая с ним пальцы, Денис остро чувствовал, что в нём нуждаются, и это сладко-тянущее чувство, такое мимолётное и трепещущее, совершенно лишало его разума.       Проживая в отношениях со Стефаном новый этап притирки характеров, Денис ощущал себя не в плавном потоке самопознания, а так, будто ему в голову одновременно вбивали множество вещей, о насущности которых он даже не подозревал. Да и сам Стефан рядом с ним менялся — он практически перестал мучаться из-за мыслей о своих учениках и их нереализованных амбициях. Он неосознанно свёл всё своё внимание к Денису и не беспокоился практически ни о ком, кроме него. Денису такая концентрация на его персоне льстила, но возлагала на его плечи слишком большие ожидания.       Не оправдать собственные ожидания было всегда страшнее, но Стефан, очевидно, тестируя новую методику, такой возможности вообще не допускал. Эта его уверенность выбивала из колеи, и Денису снова приходилось разрываться между требовательным Стефаном-тренером и своим Стефаном, который отчаянно и немного нелепо старался зализать все нанесённые ему спортом раны, — только теперь все эти грани были в действительности, а не в его голове.       На тренировках они должны были быть сильными — друг для друга в том числе, но это не мешало им открывать свою уязвимость наедине. Полностью отделить тренировочный процесс от личной жизни, конечно, не получалось, но Стефан всячески старался общение на тему спорта дома минимизировать. Из раза в раз он представал перед глазами Дениса всё более одомашненным — в его взгляде прибавилось нежности, мягкости. Денис готов был поклясться, что никто кроме него этих изменений не заметил.       Сейчас каштановые глаза Стефана наверняка казались бы совсем угольно-чёрными, но даже сквозь безвременное сумрачное марево они всё равно бы мерцали, лукаво и по-особенному заинтересованно отражаясь в его собственных глазах.       Примерно об этом думал Денис, когда густую темноту ночи разрезало жизнерадостное дребезжание телефона. Экран приветливо замигал, отбрасывая свет на стену. Денис тут же бросился к нарушителю спокойствия, намереваясь спасти Стефана от оглушающего сквозь сон треньканья телефона, но Стефан уже просыпался, кажется, обещая поотрывать конечности всем, кто не переводит девайсы в режим сна.       Пару раз запутавшись в простыне и мысленно выругавшись, Денис наконец достиг цели. Критически наблюдающий за его манёвром Стефан неуклюже закутался в одеяло, ставшее его единственным источником тепла, и уселся на кровати, склонив голову в ожидании его дальнейших действий. Денис виновато взглянул на него — в тот момент в глазах Стефана уже разгорался подозрительно-оскорблённый огонёк, от которого он выглядел по-особенному красивым и гордым. На самом деле его поколебал не помешавший их ночному свиданию звонок, а то, как быстро Денис выпорхнул из его объятий, бросившись отвечать. И кто вообще может звонить ему в такое время?       — Это Коширо. И он уже отключился... — констатировал Денис, засмотревшийся в хищные, не предвещающие ничего хорошего карие глаза.       — Ты у него на прослушке, — мрачно изрёк Стефан. — Перезвони лучше сейчас.       — Да мы и не созваниваемся обычно. Тем более по видео… Стоп…       — Ага, — удовлетворённо кивнул Стефан, который постепенно приходил в своё обычное расположение духа. — Так что выкажи ему своё почтение побыстрее и возвращайся.       Денис перевёл взгляд с повеселевшего Стефана на телефон в руке и, помотав головой, завис в раздумьях.       Видя его замешательство, Стефан беззвучно выдохнул и закусил губу. Его мучил вопрос, рассказал ли Денис об их связи кому-то и вдавался ли он в подробности. Он знал, что не в правилах Дениса было чересчур откровенничать, но его напрягало, как Денис отзывается о нём с посторонними и доверяет ли он тому же Коширо то, о чём боится поговорить со Стефаном. Закалённый спортивным принципом замалчивания негатива и возведённым в культ самопреодолением, Денис хорошо умел глотать обиды, так что, вероятно, с его стороны всё же существовали определённые недопонимания…       Гийом смотрел на отношения Стефана как на весёлую и необременительную авантюру — так к ним ранее относился и сам Стефан, и теперь ему было невероятно стыдно перед Гийомом, перед собой, перед идеалистом Денисом, который, даже будучи осведомлённым на уровне сплетен о его предыдущих романах, тем не менее его не презирал.       Зачастую Стефан выбирал партнёров лишь на непродолжительное время. Ему не хотелось обременять зависимостью ни себя, ни другого человека — слишком сильная привязанность его пугала. За головокружительной сладостью ощущений он постоянно чувствовал подставленный с сердцу нож, незаметно вырезающий из него собственное я, и эти бесконечные душевные противоборства оставляли его без сил. В отношениях без обязательств присутствовал своего рода адреналин, расцвечивающий жизненное однообразие, но и этот вид отношений ему быстро наскучил — он знал, что всё равно обязательно привяжется, что это кончится для него, скорее всего, плохо, поэтому отступить и затаиться наедине с собой казалось ему верным решением. Какое-то время было непривычно и одиноко, но с одиночеством приходило облегчение.       Ради Дениса ему пришлось вспоминать основы искусства любви — практических советов, однако, ему не хватало. Гийом желанием делиться с ним опытом не горел, но, если Стефан интересовался сам, он мгновенно таял и как на духу выкладывал все свои мысли, которые Стефан воспринимал уже действительно как помощь, а не пустую саркастическую болтовню. В последний раз Стефан звонил ему посетовать на то, что его положение старшего по статусу в моменты близости не даёт Денису чувствовать себя с ним свободно, и посоветоваться, нужно ли его раскрепощать или тот должен прийти к этому самостоятельно.       Глупо — Стефан понял это сразу же, как произнёс. Ему стало стыдно до пылающих ушей. Гийом, однако, вовсе не смутился и бросил, что именно поэтому беспокоиться ему не нужно, что Стефан заслуживает луны с неба и если что-то его в нынешних отношениях не устраивает, например, такой важный фактор как несовпадение сексуальных предпочтений, то легче найти другого парня. Стефан бросил трубку, потому что, по мере того как он решился Гийому доверять, из его уст стали слишком часто звучать уничижительные шутки относительно Дениса.       Денис, видимо, основательно задумался над тем, как лучше сформулировать ночное послание Коширо, из которого было бы понятно, что он не спит, но говорить сейчас не может. Прижав большой палец к подбородку, он продолжил гипнотизировать экран телефона. Стефан хотел нарочито глубже закопаться в одеяло, показывая, что ждать он больше не намерен, но тут его внимание привлекли губы Дениса — чувственные, красивые, в них отчётливо читалась каждая эмоция. Они величественно и чуть надменно разошлись в стороны, когда Денис выдохнул тонкую струйку воздуха. Эти губы уже неплохо ориентировались в пространстве его тела, и от этой мысли Стефан ощутил будоражащую кровь волну томления.       Денис хорошо ему подходил, Стефан чувствовал себя с ним более целостным. Раньше он не задумывался об этом и полноценно признать это был пока не готов, но, наверное, в чём-то подобном он нуждался всю жизнь.       Денис красиво ухмыльнулся в пустоту и принялся неспешно набирать сообщение. Стефан заворожённо облизал губы. Целыми днями Денис ходил хмурым и сосредоточенным, к своему делу он относился так тщательно, как это было возможно, — порой эта сконцентрированность мешала ему прислушаться к себе и оценить ситуацию с другой стороны. Обычно шкала его самооценки варьировалась от «никуда не годится» до «терпимо», так что Стефану редко удавалось поймать на его лице состояние безмятежной радости. Но когда он обращал внимание на его нежный румянец и видел выплывшую на поверхность шаловливую искорку, внутри него что-то трепетало.       — Иди сюда, — Стефан собрал всю ласковость, но его голос всё равно прозвучал несколько обиженно. — Хочу поцеловать тебя, mon doux.       Это была его новая страсть. Способность выговаривать его имя к Стефану незаметно вернулась, но он уже отвык обращаться к нему так. Ему нравилось, что порой с его губ сами собой сыпались буквы его имени, но звать его так на постоянной основе Стефан с упрямой настойчивостью избегал. Он ощущал своеобразное удовлетворение от того, что теперь, не стесняясь, мог назвать его как заблагорассудится, и настроился отыграться с лихвой. Не то чтобы формальные нежности звучали намного лучше, но, во-первых, у него была уверенность, что он в любом случае сможет это произнести, а во-вторых, они просто Денису подходили.       «Позже перезвоню»,       «Я медитирую», — быстро перечитав, Денис отправил сообщения и с облегчением выключил телефон.       «И в какой же позе?» Не просмотрено, удалено.

***

      После нескольких часовых тренировок Стефан казался настолько измученным и напряжённым, что оставлять его в таком состоянии было преступлением. В перерыве Денис увязался за ним, и, пожаловавшись на головную боль, получил разрешение посидеть с ним какое-то время.       Выгонять его казалось Стефану выше собственного достоинства, поэтому он привычно абстрагировался от его присутствия. Несколько минут Денис выглядел притихшим и отрешённым, но, два-три раза просканировав пустым взглядом кабинет, он резко, будто очнувшись, устремился к Стефану, сходу его обнимая и шумно вдыхая его запах.       Не так давно Денис обнаружил на его макушке скрытую волосами небольшую родинку, о существовании которой вряд ли было известно даже самому Стефану, и теперь это будоражила его сознание. Стефан уловил лёгкий смешок, прежде чем почувствовал, как его пряди принялись нещадно накручивать в попытках заплести несколько малюсеньких косичек.       — Нравится?       Стефан коротко кивнул, смахивая со лба чёлку. За окном ещё даже не начали сгущаться сумерки, а Денис уже норовил спровадить его домой.       — Завязывай с этим. Ты привык сидеть здесь допоздна, потому что тебе было нечего делать дома.       — У меня сегодня правда есть ещё одно дело, — апатично брякнул Стефан.       — У меня тоже есть к тебе дело. Дома.       Прищурив глаза, Стефан сосредоточенно уставился в экран ноутбука, но рука его дрогнула. Мельком взглянув на Дениса, он закусил губу — всё-таки ему очень нравилось, когда Денис так прямо заявлял на него права.       — Кстати, а Коширо в курсе того, что между нами происходит? — невинно поинтересовался Стефан, плавно переводя тему разговора.       — Ну уж нет, — протянул Денис. — Я оберегаю его психику… но больше нашу репутацию.       — Я советую тебе ему всё-таки рассказать. В общих чертах. Не хочу, чтобы у тебя были с ним недопонимания, которые могут охладить ваши отношения. Тем более из-за меня.       — Не собираюсь! — вскинулся Денис. — Я хорошо к нему отношусь, очень. Но это уже моё личное дело…       — Друзей нужно ценить, — со знанием дела сказал Стефан, уже почувствовавший раскаяние за своё излишнее доверие Гийому, повлекшее за собой ссору, как и за то, что неожиданно первым проболтался о своём изменившемся статусе, — и быть с ними откровенным. Хотя бы в том случае, если уже допустил эту слабость.       — Ты злой сегодня, — стонет Денис, прижимая руку к своей болезненно пульсирующей голове.       За пару секунд Стефан находит в перекочевавшей на рабочий стол косметичке с лекарствами нужную пластинку. Наблюдая за тем, как он выковыривает таблетку, Денис бегло отмечает, сколько штук уже не хватает в блистере, и хмурится. Извлекая таблетку, Стефан вновь переключает внимание на монитор, безмолвно предлагая взять её Денису самому. Конечно, Денис ничего не имеет против — не утруждая себя, он наклоняется и осторожно берёт таблетку с его ладони губами.       Не то чтобы Стефана это удивило, но его глаза скучающе пробежались по Денису. Денис тут же глупо заулыбался и не преминул возможностью поцеловать открытую ладонь — Стефан не предпринял ни малейшего движения, чтобы это предотвратить.       — Скажи лучше, чтó ты наплёл журналистам, — Стефан сердито щёлкнул мышкой, выделяя взволновавший его фрагмент интервью.       Привычно устроив руки на его плечах, Денис нехотя взглянул в ноутбук. Найдя глазами выделенный отрывок, он гордо перечитал строчку про то, что слово «любовь» для него начинается с буквы «С». Дальше следовало предложение о том, что он считает тяжёлый эмоциональный труд, подобный роду его занятий, без любви в принципе невозможным и что он рад наконец обрести в этом убеждении свой жизненный смысл. Полное удовлетворения лицо Дениса засияло ещё больше — то, что Стефан тщательно отслеживал его интервью, было приятно вдвойне.       — Так это правда. Или ты имеешь что-то против моей любви к фигурному катанию?       Многозначительно фыркнув, Стефан отвернулся.       — Но изначально это и правда был подкат к тебе, — на автомате принимаясь поглаживать его плечи, начал объяснять Денис, — просто у меня никогда не хватило бы смелости это сказать.       — Ну, скажи сейчас, — равнодушно говорит Стефан, нарочито глубже закапываясь в ноутбук.       Выразительно вытаращив глаза, Денис вздыхает и тянет подобие улыбки. Было довольно странно слышать эту просьбу от человека, к которому он столько времени учился ничего не чувствовать. Теперь этот человек вполне осознанно требовал от него признание в любви. В какой-то момент чувства Дениса стали настолько болезненными, что он потерял веру в то, что когда-нибудь сможет открыть своё сердце. Все его переживания были слишком личными, и казалось, у него просто не получится их никому изложить. Но Стефан был уже словно частью его личности, с ним хотелось говорить обо всём — о том, что Коширо теперь регулярно снабжал его фанфиками, от которых Денис показательно воротил нос, но просматривал между строк, знать Стефану конечно не стоило, — но Денис понемногу заставлял себя высказываться. К тому же он ощущал острую необходимость в том, чтобы Стефан чувствовал себя любимым.       Неправильно было говорить, что Стефан к себе самой искренней и чистой любви заслуживал — независимо от того, что он делал, где находился и как относился к нему, Денис был ему благодарен лишь за одно его существование. А вот за то, что Стефан его не оттолкнул, Денис был готов его боготворить.       — Это сложно, — качает головой Денис, — понимаешь, когда я знаю, какое это будет иметь значение, всё совсем по-другому.       Стефан наконец оборачивается к нему и буравит его полным игривого азарта взглядом. Денис чувствует, как по его спине прокатывается неуютная волна мурашек. Глаза Стефана были очень живыми, горячими — именно это пугало и вводило в ступор. В них отражалось то, что клокотало внутри и то, что под обликом общей холодности Стефан обычно пытался скрыть. Словами не передать, как жгли его эти глаза даже в состоянии покоя, а теперь они глядели испытующе, с нотками кокетливости.       — Имя моей любви начинается на «С», — стараясь не вдаваться в значение слов, бормочет Денис, но в его груди всё равно взрывается пламя отчаянного освобождённого чувства вместе с колющим ощущением тошноты от круговорота воспоминаний, и он опускает голову.       — Всё хорошо, — мягко произносит Стефан, — ты молодец, mon cœur, очень смелый.       Дальше произошло что-то совсем интимное: Стефан очень ласково, словно невзначай, потёрся щекой о его кисть, всё ещё покоившуюся на его плече, а затем резко притянул Дениса к себе, впившись в его губы — терпеливо подсматривающий в замочную скважину в ожидании своей аудиенции Шома отшатнулся и агрессивно затряс головой, пытаясь выкинуть оттуда увиденное.       — Ладно, я перенесу его… на завтра. Если ты пообещаешь впредь не плодить сплетни своими интервью, — донеслось из-за двери.       Разговор касался его уже напрямую, поэтому Шома навострил уши.       — Ну, знаешь, если бы я не прочитал несколько месяцев назад о твоём мучительном расставании, ничего бы не было, я уверен. Так что сплетни иногда имеют смысл…       — Почему вы все считаете, что я сплю с кем не попадя, — взорвался Стефан. — У меня тогда не было отношений и вообще не было на это времени.       Шома шарахнулся от двери. Он лично так не считал, но вряд ли Стефана сейчас бы обрадовало это его внезапное признание.       Следующую реплику, приглушённую смехом Дениса, было не разобрать, но, судя по всему, разговор за дверью грозил вскоре перейти в примирительную стадию, поэтому Шома осторожными шагами попятился прочь от кабинета, надеясь оказаться на безопасном расстоянии до того, как его телефон зазвонит.