Учитель чувства

      То, что выспаться ему действительно было желательно, а то и необходимо, Стефан осознал на следующее утро. В первый раз проснувшись от холода и быстро натянув на себя сползшее одеяло, он даже толком не успел расстроиться, что проснулся один. Во второй раз его разбудил достаточно бодрый как для половины седьмого утра голос:       — Эй, я конечно дико извиняюсь, но уже утро. И ты бы потом ругался, если бы проспал.       — Да-а, ты прав, — со вздохом тянет Стефан, размышляя, стоит ли ему ломать перед Денисом комедию образцового тренера, обожающего просыпаться каждый день ради непонятно чего, или уже можно капризно откинуться в утренние грёзы, показав свою королевскую спесь.       Колеблясь некоторое время, Стефан нехотя отрывает голову от подушки и с максимально недовольным лицом трёт расфокусированные невидящие глаза. Внутренне напрягшийся Денис открывает рот, намереваясь ещё что-то сказать, но в последний момент передумывает. Его глаза беспомощно скользят по стенам, упорно обделяя вниманием сладко потягивающегося Стефана. Наконец собравшись с силами, Денис выговаривает:       — Ты красивый, когда спишь.       — И сейчас тоже, — Денис нервно закусывает губу. — Буду говорить тебе это каждое утро.       — А как же открыточки со всяким зверьём? Больше не будет? — интересуется донельзя смущённый Стефан.       — То есть тебе нравилось? — воспрял духом Денис.       — Они мне осточертели, — елейным голосом говорит Стефан. — «Доброе утро, любимый» будет лучше, — поясняет он в ответ на остолбенелый взгляд.       Денис просто захлёбывается эмоциями. Каждая минута рядом со Стефаном поднимает в нём всё новые головокружительные ощущения. Вчерашним вечером его присутствие рядом почти не будоражило — всё, что могло хорошенько потрепать нервы, уже произошло, тем более ежедневные попытки наладить с ним близкий контакт выматывали даже больше. Но на утро подавленная нервозность обстановки дала о себе знать. Проснувшись на пару часов раньше будильника, Денис осознал, что всё его естество напрочь отказывается снова погружаться в дремоту. Покидать спящего Стефана, который на его пробуждение никак не реагировал, было ужасно неохота, однако если заставить себя встать, не пытаясь его разбудить или хотя бы потрогать, было сложно, то смотреть на Стефана, только продравшего глаза и потому мило непонимающего, чего от него хотят, с лёгкой щетиной и этой его тонкой мужской красотой, было просто выше человеческих сил.       Ещё витая в приятных раздумьях, Стефан нарочито не замечает обращённого на него пристального взгляда. Садясь на кровати, он картинно тянет спину и только осмеливается мельком взглянуть Денису в глаза, как его опрокидывают обратно в постель и, сдвинув футболку, принимаются жадно целовать плечи. Тёплые руки проходятся по груди и сгребают его в тесные объятия. Не совсем понимающие, что происходит, органы чувств постепенно приходят в себя, и Стефан уже ярче ощущает несколько смазанных поцелуев за ухом.       Внезапно он теряет ощущение обнимающих рук, и нахлынувшая волна неги отступает. Стефан приоткрывает один глаз и несколько обиженно интересуется:       — А продолжения не будет?        — Нет, мне и так стыдно.       Денис поспешно скрывается из его поля зрения, но Стефан успевает заметить, что парень уже в спортивной форме — вчерашней, той, которую они так и не закинули в стирку. Денис постеснялся взять что-то у него — со вздохом Стефан осознаёт, что работа здесь всё-таки предстоит большая.

***

      Изначально Денису хотелось, чтобы Стефан просто получал удовольствие от общения с ним — возможно, хотелось стать ему чуточку ближе и чтобы всякий раз, когда Стефан думал о нём, на его губах играла мечтательная улыбка… но в основном его желания ограничивались получением взаимной эмоциональной отдачи, и теперь воплощать эту задумку в жизнь стало значительно проще. У Дениса сразу появилось много требующих его внимания дел: например, отучить Стефана хмуриться, когда он целует его прямо в раздевалке. Это было опасно и безрассудно, но к концу тренировочного дня он невероятно соскучивался, а Стефан, как назло, не желал уходить с ним в одно время, ссылаясь на незаконченные дела. Из-за этого Денис чувствовал себя несчастным и обманутым. Проживая обычный день фигуриста, с множеством тренерских замечаний, бесконечно далёким Стефаном, его железным тоном и примерно нулевой снисходительностью к любовным чувствам, Денис ощущал себя вдвойне раздавленным. От пары тусклых безэмоциональных взглядов в его сторону становилось не по себе, и в такой ситуации отстоять право на быстрый поцелуй или недолгое, но крепкое переплетение пальцев, чтобы вновь обрести уверенность, что всё нормально, было жизненно необходимо.       Однажды, спонтанно решившись, он прямо на ходу поменял траекторию и, вместо того чтобы привычно коснуться щеки, нагло поцеловал его в губы. Ожидая немедленной кары, Денис совершенно смешался и случайно толкнулся в чужой рот языком. От испуга все его ощущения обострились, и это было восхитительно — особенно тогда, когда Стефан тоже, очевидно случайно, вцепился в его плечи и горячо ответил. Денис инстинктивно прижал его к себе, скользнув руками по талии, и они долго яростно целовались.       Таким образом бесконечно отстаивать своё право на неприкосновенность на работе у него не вышло, но тут же нарисовалась другая проблема: справиться с обоюдной страстью было куда сложнее. Стефан очень легко воспламенялся, и в следующий раз, когда во время официального перерыва между группами Денис с замиранием сердца потянулся к его губам, одним поцелуем дело не кончилось. Было видно, что Стефану тяжело давалось переваривать сильнейшие эмоции влечения и одновременно не иметь ни малейшей надежды на продолжение. Денис тогда немедленно его обнял и принялся, перебирая его волосы, шептать осторожно выбранные комплименты.       «Спасибо… ты хороший», — пробормотал Стефан, и Денис пообещал себе, что оставляет его таким разбитым и неудовлетворённым в последний раз — в конце концов, планы на несостоявшуюся шваберную в его голове всё ещё были живы.       Стефану не сразу удалось привыкнуть к этому новому ритму жизни в неразрывной связи с Денисом. Какое-то время его горящие глаза он воспринимал как насмешку над своей профессиональной компетентностью — Стефан не просто считал себя неплохим тренером, он своим статусом, как и своими учениками, гордился, и теперь ему предстояло как-то пережить тот факт, что полностью идеальным в этой области ему уже не стать. Он не был склонен делить всё происходящее на чёрное и белое, как и оценивать по такому принципу людей, но гаденькое чувство, что он позволил себе вторгнуться в личное пространство собственного ученика, основательно подтачивало его изнутри. Вскоре после вспышки эйфории от первого поцелуя на его плечи опустились мучительные размышления о том, что ему делать и можно ли ещё сказать Денису нет. Это, скорее всего, разбило бы ему сердце; возможно, даже сломало карьеру — но с точки зрения морали это было бы правильно.       Однако именно постоянное присутствие в его жизни Дениса не позволило этому кризису разгуляться. Денис обеспечивал ему тот объём тактильного контакта, в котором он нуждался. Точнее, он просто от Стефана не отлипал — периодами, иногда же, преимущественно на катке, Денис его сторонился, боясь поднять в его сторону глаза. Стефан в целом эти перепады настроения понимал, но не разделял. Он не сразу начал видеть в нём человека, которого любит и которому доверяет, но, найдя эту внутреннюю точку опоры, он уже не мог оторваться. Раньше его чувства к Денису были слишком спорными, они словно протекали сквозь пальцы, не отпечатываясь в мозгу. Но после осознания, насколько сильно он Денису необходим, ему хотелось испытать эти противоречивые чувства по максимуму — раз уж выпала такая возможность, любить без каких-либо полумер.       В первые несколько дней, когда Стефан вставал и ложился с осознанием, что он ввязался в отношения с собственным учеником, ему было недосуг думать об этом. И только теперь, мало-помалу смиряясь со своим положением, он начал приглядываться к Денису и словно со стороны проникаться его чувствами. Вне всякого сомнения, у него внутри велась большая работа, чтобы где-то Стефана не торопить, где-то прислушаться к нему и, возможно, даже пойти против себя. Это была любовь в чистом виде, безо всяких прикрас и громких слов. Она строилась на бесконечном желании понять и сделать лучше, а Стефан во благо ему всего лишь множество раз вознамеривался всё разрушить.       Преимущественно Денис смотрел на него как на неприкосновенное произведение искусства, но временами он забывался, отпуская контроль, и тогда в его взгляде вперемешку с теплотой читались хищные нотки непресыщенного интереса, который он даже не пытался скрыть. Он любил его как человека — и хотел его как мужчину. У Стефана кружилась голова. Его сердце от осознания таких сильных умопомрачительных чувств разрывалось, заходясь в тревожном лихорадочном ритме, а лицо приобретало розоватый гибискусовый оттенок.       Просто в осознании этой бессловесной близости было что-то волнующее, что в такие моменты не позволяло Стефану прямо смотреть ему в лицо, — но ещё более стыдно было испытывать эти неловкие чувства перед ним. Ему мучительно хотелось ответить на симпатию Дениса, обнажить перед ним все свои не высказанные чувства и сокровенные желания, но, чем больше росла его потребность открыться, тем больше он ощущал себя робким неопытным юнцом. Обнаружив, что в этих любовных сетях он абсолютно запутался и теперь запоздало перебаливал чувством наивной застенчивости, Стефан рассердился, но выхода так и не нашёл. Он больше не чувствовал себя всевластным коварным искусителем и, вместо того чтобы просто получать удовольствие, как ранее планировалось, он боялся сделать что-то не так.       Денис ловит его в ванной, когда Стефан стягивает с себя грязные после тренировки вещи. Он как раз раздумывал, стоит ли попросить Дениса принести ему что-нибудь домашнее… Под тонкой майкой отлично просматриваются литые мышцы, на которых первые пару секунд и фокусируется взгляд юноши. Стефан перед ним обезоруживающе прекрасен, и Денис без боя ему сдаётся, замирая в восхищении перед его магнетической красотой. Не слишком быстро устаканив в сознании увиденное, он встряхивает головой, приходя в себя, и вновь устремляет на него взгляд.        Разбираясь со своими неожиданно снизошедшими до реальности фантазиями, Денис не сразу замечает его испуганно-вытаращенные глаза — видимо, реакция на слишком плотоядное рассматривание. Юноша тут же цепляется за талию остекленело замершего Стефана и тащит его в душ, чтобы вымыть самостоятельно.       На удивление, в его руках Стефан чувствует себя вполне к месту. Он совсем затихает, со страхом прислушиваясь к себе. Стоило Денису начать вести себя чуть увереннее, как вся тяга Стефана к властности осыпалась словно шелуха, из-под которой наконец показалось мягкое содержимое. Под его напором Стефану хочется рассыпаться. В этот момент он ощущает себя настолько подвластным ему и тому домашнему уюту, в который Денис его мягко погружает, что его основательно ступорит, а тело пару раз заходится дрожью, пока парень убеждает его поднять руки и самозабвенно намыливает ему бока.       Очнувшийся и внезапно вспомнивший о своим авторитете Стефан упирается всеми конечностями, но через двадцать минут находит себя сидящим на постели в одном халате, а Дениса — этот халат снимающим и принимающимся разминать ему спину.       Денис обращается с ним как с куклой — новой дорогой игрушкой, которую он отчаянно боится утомить или разбить. Обычно после таких решительных марш-бросков, на которые, как предполагал Стефан, затрачивалась уйма душевных сил, Денис быстро приходил в смущение, теряя запал, но сейчас его сильные руки уверенно скользили по спине, растирая специальное масло. Иногда он забывался и принимался целовать распаренную после душа кожу.       Стефан ведёт плечами и щурится, когда Денис совсем отвлекается от своего занятия, откладывает баночку с маслом и прижимается сзади.       — Совершено дурею от этого… — доверительно делится Стефан и быстро соображает, что не уточнил, от чего именно. — Надо будет и мне в следующий раз сделать тебе массаж.       Стефан просовывает руку назад, зарываясь в его мягкие локоны и массируя кожу головы. Денис подаётся навстречу его рукам, и Стефан, нутром ощущая это рефлекторное движение, поворачивается назад, ласково касаясь кончиками пальцев его лица.       — Сейчас? Хочешь?       Лукаво на него уставившись, Денис чуть склоняет голову и, опуская подбородок, неловко пытается потереться щекой о его ладонь.       — Тебя хочу, — влюблённо шепчет Денис.       Он с опаской скашивает глаза, чтобы проверить, не ляпнул ли он ляпнул лишнего. Для Дениса любовь сама по себе никогда не сплеталась из возвышенного состояния души и сексуального влечения. Он бы спокойно перенёс отказ — что в этот раз, что после, но ввести своего любимого человека в состояние дискомфорта — сейчас, когда они только учились друг другу доверять и одно слишком резкое движение могло это доверие ослабить, — казалось просто отвратительным.       — Наконец-то ты хочешь своего парня, а не своего тренера, — смеётся Стефан, безвольно размякший и совсем потерявшийся в его ласках.       — Обоих.       — Наглый ребёнок.       Улыбаясь, он отводит глаза в стену, и Денис понимает, что можно. Он наклоняется, сдувая с его лица прилипшие волосы, и мягко толкается губами в его расплывающиеся в предательской улыбке губы.        Где-то в глубине души Денис всё ещё беспокоился, что он слишком торопит события. Высказывать любую критику относительно рабочих моментов Стефан нисколько не боялся, но в том, что касалось его частной жизни, он довольно редко озвучивал свои желания прямо. Денис прекрасно понимал это состояние, когда боишься одним неверным словом нарушить коммуникацию, но он всегда считал Стефана более уверенным, чем он сам, и эту логику к нему неприменительной.       Так сложилось, что Стефан не хотел ни на кого полагаться — временами даже на себя. Но если с собой ему волей не волей приходилось считаться, то отношения с Денисом легко можно было разорвать. Пробиваться к нему в сердце было долго, сложно и травматично — Денис до сих пор не мог понять, насколько хорошо у него это получилось.        Стефан сам руководил сепарацией от него Дениса, давно считал его взрослым человеком, выбирая не учить его, а, наблюдая со стороны, советовать и наставлять на правильный путь — преимущественно лишь когда он сбивался куда-то не туда. В таком ритме ему было комфортно, и больше всего сейчас Денис боялся, что уже поздно пытаться вернуть всё на круги своя.       С другой стороны, Денис чувствовал, что и ему самому всё ещё невероятно сложно говорить о чувствах. Столько времени в его душе копились страхи и сомнения вкупе с обожанием и болезненной привязанностью — казалось, будет так легко и приятно растопить этот поток откровений, но, за исключением нескольких заурядных комплиментов, Денис выдавить из себя ничего не мог. Он слишком переживал, что скажет не вовремя, не попадёт в нужную интонацию, облажается, и у Стефана появится повод сомневаться в своём выборе. Согласовывать внутри себя этот хрупкий нейтралитет между своими желаниями и тем, что по идее от него требовалось, было отстойно — Стефан определённо имел право ждать от него большего…       Как бы то ни было, Стефан по-прежнему не желал выражать свои эмоции относительно недвусмысленных манёвров в его сторону, Денис сходил от него с ума, а они нормально ещё даже не целовались — по мнению Дениса, нормально это должно было происходить так: они не вымотаны до посинения и никуда не спешат, Стефан доверчиво жмётся к нему плечами, пока Денис заботится о нём, и впереди ещё целая ночь. Видимо, первичные эмоции должны были немного улечься, чтобы он перестал считать эту мечту столь недостижимой.       — Тот персонаж, которого ты посчитал похожим на меня, ответил бы: «Моё воспитание оставляет желать лучшего лишь благодаря твоим усилиям».       — Мог бы и от себя сказать. Я вообще не настроен ругаться сейчас… И ты же знаешь, что рядом с тобой я становлюсь совершенно бесхребетным.       Усердно изучающему его шею Денису пришлось ненадолго прерваться, чтобы подавить приступ хохота. В словах Стефана вроде не было ничего столь уморительного — наоборот, Денису порой казалось, что все свои шутки тот тщательно фильтрует, но, стоило ему хотя бы чуть-чуть продемонстрировать заинтересованность, как Денис не мог скрыть ликования — всё не высказанное лезло наружу и выливалось через смех.        К тому же его голос всегда влиял на Дениса положительно. Ему так часто приходилось сталкиваться с состоянием внутренней разобранности и мандража, что было логичным выработать наконец какие-то свои методики противостояния неуверенности. Но пока Денис усердно практиковал позитивную визуализацию и пытался разобраться в технике дыхания, его мозг выбрал себе более привлекательный ориентир — ему было до одури приятно ощущать Стефана рядом с собой. Его руки, запах, его голос таинственно манили к себе, одновременно будто иголкой царапая по сердцу, и Денис быстро отвлекался на это кисло-сладкое чувство, пересиливающее страх. На соревнованиях без него Денис чувствовал себя жалким и опустошённым — приходилось звонить Стефану или переслушивать его старые голосовые, чтобы хоть как-то вернуть себя в рабочий ритм.       Это был один из тех секретов, которые он подсознательно считал постыдными, — практически зависимость. Он не мог назвать эту зависимость вредной, но нормировать свою чрезмерную фиксацию на интонациях Стефана тоже не мог, а в пору ранней юности даже не стремился. Сам не замечая того, улавливая его голос, он быстро возвращал себе контроль тела, эмоций, наполнялся энтузиазмом и мог по десятому кругу катать макет программы, — ну, не в данном случае, конечно.       Денис слышит и буквально ощущает его потяжелевшее дыхание, оседающее на языке. Не отвлекаясь от поцелуя, он зарывается пальцами в его волосы, желая вытянуть из его головы всю усталость.       — Чем там всё закончилось, кстати?       — Вероятно, хеппи-эндом. А так без понятия вообще. Я её сжёг.       Упоминание злосчастной манги, которое раньше моментально вгоняло его в краску, — и, видимо, не его одного — на этот раз Стефана развеселило. Какие-то незначительные вещи, которые Денис делал в своём стиле, были так предсказуемы, и это безумно Стефану нравилось.       — Так жестоко… — бормочет он, устраивая руки на его шее и слегка поглаживая.       — В смысле выбросил, — уточняет Денис. — Просто невыносимо было смотреть на неё.       Словно в отместку уничтоженной книжке, чувству бессильного гнева на себя и на одну из тех неловких ситуаций, что теперь до конца жизни будут являться ему в кошмарах, Денис целует особенно исступлённо. Мёртвой хваткой он вцепляется в его плечо, притягивая к себе, и Стефан вынужденно-добровольно прижимается к нему сильнее. Денис чуть медлит, чтобы кинуть быстрый взгляд в его возбуждённо бегающие глаза и, удовлетворённо отметив, как они помутнели, продолжает нападение. На этот раз сконцентрировав всё своё внимание на его шее, он планомерно осваивает приглянувшуюся ему зону.       — Я же не сказал, что нет. Если бы ты предложил почитать по ролям и не в такой наглой манере, может быть, я бы даже согласился. Это интересно, — поёживаясь, хрипло шепчет Стефан. — Меня уже даже не смущают эти твои наклонности.       — И «да» ты тоже не сказал, — чуть обиженно выговаривает Денис.       Ему было забавно, что Стефан говорил о себе в прошлом словно в третьем лице. Осторожно продвигаясь всё ниже, Денис дразняще пробегается пальцами по его грудной клетке. Стефан резко опускает голову, зарываясь носом ему в шею, и крупно вздрагивает, пока чужие руки от талии спускаются ниже пояса.       — Ау, холодно, — его подкидывает на месте.       — Извини, — Денис тут же испуганно отдёргивает руки.       Без прохладных, но чутких ладоней по телу тут же прокатился озноб. Стефан зябко передёрнул плечами — от Дениса, от этих недавно пробудившихся чувств его лихорадило.       — Потрогай ещё, — одними губами просит Стефан.       — Хорошо, что наши наклонности совпадают.       — Просто мы пока друг другу не надоели… и всё время…       Рука Дениса уверенно обхватывает его член, заставляя Стефана ахнуть и зажмуриться. Мышцы на его лице напрягаются, и сведённые к переносице брови кажутся нахмуренными. Не отрываясь, Денис старается впитать эти искренние эмоции наслаждения, которые как ни странно Стефан получал от взаимодействия с ним.       Стефан раскоординированно тыкается в его лицо, находя и припечатывая поцелуем губы. Их языки ожесточённо трутся друг о друга, пока Денис, увлечённый его инициативой, принимается активнее работать рукой. Ему невероятно хотелось вновь услышать тот мелодичный звук, который он ненароком вырвал у Стефана при первом поцелуе. Он так долго проигрывал этот тихий полустон голове, что он буквально стоял у Дениса в ушах. Наверное, Стефан ещё боялся делать это открыто, но Денис пообещал себе приложить все усилия, чтобы подобные выражения эмоций стали для него чем-то естественным.       Стефан подумал, что он несколько заблуждался насчёт Денисовой непорочности. Юноша заинтересованно оглядывает свою руку со следами смазки, переводя взгляд на Стефана. У Стефана возникло чёткое ощущение, что Денис сейчас назло ему сунет пальцы в рот, но он этого не сделал.       — Скажи, Стеф, а я тебе правда нравлюсь? — кинув на него ещё один многозначительный взгляд, неожиданно спрашивает Денис.       Он уже умирал от этой долгожданной близости, уже чувствовал себя самым счастливым на свете — Стефан не противился его общества и его ухаживаний, сам тянулся к нему, но смотрел он на все вещи по-другому: не считая нужным постоянно подкреплять эмоциональную привязанность словами. Наверное, это была более взрослая позиция, но переодически у Дениса мелькали мысли, что у Стефана просто нет желания заморачиваться с ним, посвящая во что-то серьёзное, — быть может, он старается меньше выражать симпатию потому, что на его счёт долго идущих планов и не имеет. От таких перспектив у Дениса ощутимо покалывало в сердце, и ему хотелось иметь какие-то гарантии, что одним прекрасным утром его не выставят за порог с благодарностью за прекрасное времяпрепровождение.       — Прости, — смешавшись, Денис закусывает губу, — просто ты не говорил, а мне это важно…       Сгорая от стыда, Денис уткнулся лицом ему в плечо. Он тут же ощутил его взволнованное сбитое дыхание, которое чувствовал, обнимая его после проката, уже сотню раз, но теперь это обстоятельство его смущало. Руки Стефана аккуратно скользнули по его спине, и панически сжавшийся в комок Денис от ласки несколько расправился.       — Ты ведь тоже не сказал.       — Но… я думал, того, что ты увидел, достаточно. На открытке…       Стефан пожимает плечами. Выразить столь многогранное чувство как любовь нагромождениями аллегорий было, конечно, красивее и проще, но это не могло заменить более банальное и прагматичное «I love you». Другое дело, что и его отношение к Денису описать было не так легко. Стефан задумался, как ему облечь в слова ощущение, когда в грудь внезапно ударяет импульс нежности, перемешанной с тревогой, когда кажется, что тебя с головы до ног пронизывает жгучая мучительная волна энергии, совладать с которой может лишь один на свете человек, и нужно ли Денису вообще об этом знать.       — Это не совсем… нет, это совсем не то. Ты мне не нравишься. Я тебя люблю, понимаешь. Но это сложно описать. Когда любишь, кажется, что слов недостаточно, но даже те, что есть, очень сложно скомпоновать. Я так привязался к тебе, всем сердцем…       Денис взволнованно кусает губу, ощущая, как в его груди разливается огонь. Он буквально сковывает сердце, стремительно разгораясь и поглощая всё на своём пути. Денис думает, что этот огонь, возможно, станет путеводным огнём всей его жизни. Конечно, то, что он испытывает к Стефану, тоже нельзя свести до банального нравится/не нравится, но для него было бы слишком самонадеянно претендовать на такое же чувство по отношению к нему.       — Мне кажется, я сейчас люблю тебя в сто раз сильнее, потому что сейчас у меня есть возможность тебя любить, — задумчиво говорит Денис. — Мечты, фотографии — это же всё такая ерунда по сравнению с тем, что я чувствую сейчас. Что ты даёшь мне чувствовать.       Высказывая то, что мучило его уже не счесть сколько времени, Денис наконец ощущает себя свободным. С его тела мгновенно слетают невидимые оковы, и в сердце стабилизируется пламя огонька, становясь ровным и красивым.       — Хочешь поговорить о градациях любви?       — Я сейчас ни о чём нормально говорить не смогу, — качает головой Денис.       Стефан понимающе улыбается, потираясь о его щёку своей, и Денис чувствует, что ещё чуть-чуть, и он просто не сможет терпеть эти проносящиеся под кожей электроразряды. Столб пульсирующей энергии пронзает его внутренности, оседая приятным ощущениям взаимной принадлежности. Смакуя это чувство на кончике языка, Денис не может не поделиться им со Стефаном. Он шепчет ему в ухо о своей преданности, из его губ сыпятся комплименты без начала и конца — одна фраза наползает на другую, но Денису уже всё равно.       Вместе с языком у него неожиданно развязываются руки. Денис ловит его запястье, цепляясь за выпирающую косточку и припечатывая его к постели. Без особых возражений Стефан опускается на спину и, переплетаясь с ним конечностями, обнимает ногами его бедро. Кожа Стефана излучала тихий мягкий свет — Денису до боли хотелось почувствовать её вкус. Короткими ногтями он проходится по его чувствительным соскам, немного погодя пробуя лизнуть. Он осторожно сжимает губами сосок, на что получает вполне различимый стон.       От нетерпения у Стефана поджимается живот. Он старается концентрироваться на ощущениях, но быстро понимает, что ему не хватает. Стефан слегка задевает коленкой его пах, и Денис инстинктивно крепче сжимает трепыхнувшееся под его пальцами запястье.       — Подожди, — щёлкнув его по руке, Стефан приподнимается.       Грациозно покачивая бёдрами и попутно ругая себя, что не позаботился ни о чём заранее, он пересекает комнату. Его плечи равномерно вздымаются, пока стройные ноги вышагивают будто по подиуму. У Дениса от этой походки глаза лезут на лоб. Вряд ли Стефан, конечно, целенаправленно собирался его соблазнять, просто в любой жизненной ситуации ему было необходимо держать лицо. По его стройной осанистой фигуре можно изучать анатомию, и Денис с восторгом наблюдает, как при ходьбе работают его мышцы. Выглядело это безусловно красиво, но не очень практично, хотя не исключено, что такая походка от бедра была для него привычным делом, и лишь Денис, в последнее время опасающийся его рассматривать, благополучно её не замечал.       Он успевает несколько раз смутиться всего происходящего, пока Стефан, присев на корточки, копается в спортивной сумке. До Дениса не сразу доходит, что сумка, в которой Стефан так отчаянно пытается что-то отыскать, принадлежит ему. Примерно представляя, что Стефан там найдёт, он стыдливо заправляет прядь за ухо.       — Положишь потом на место, — в ответ на его не прозвучавший вопрос ровным голосом говорит Стефан.       «На место» — как же глупо это звучит.       Стефан отводит ничего не выражающий взгляд в сторону, но Денис успевает выхватить на его лице смущение.       «Такой трепетный», — проносится у него в голове, отдаваясь новым разрядом возбуждения, — «и ему нужно избавляться от гиперконтроля, почему вечно получается, что я заставляю его делать всё самому?» — пристыжено думает Денис.       — Agis, mon garçon.       Денис уныло разглядывает брошенные ему принадлежности и несколько секунд ковыряется с тюбиком смазки в попытках открыть — по крайней мере, у Стефана не будет причин сомневаться в его верности. Вздрагивая от капнувшей на руку холодной субстанции, он мрачно думает, что пора бы ему уже собраться с силами и, разогнав эту бесконечную череду смущений, вспомнить, ради чего он вообще здесь.       Стефан наблюдает за ним с лёгкой улыбкой. Может быть, было несколько преждевременно отдавать контроль в его руки, но Стефану хотелось, чтобы между ними не осталось ни грамма недоверия. Стефан теперь намеренно анализировал его жизнь изнутри. Он всегда знал, но, пропустив через себя, особенно болезненно осознавал, что нагрузки на его тело запредельны, что после каждой тренировки у Дениса что-то болит и на психическое здоровье такой образ жизни влияет катастрофически. И сейчас Стефану просто хотелось сделать ему приятное.       Обнимая его сзади, Стефан пропускает сквозь пальцы его мягкие пряди и плотно прижимается к его спине, стараясь объединить исходящее от их тел тепло. Стефан не был загорелым, но кожа Дениса, по сравнению с его, казалась просто прозрачной. Как-то раз заострив на этом внимание, он сразу полюбил бросающиеся в глаза родинки и проступающие на бледных руках сеточки вен. Стефан проводит ладонями по его плечам, усыпанным веснушками, и оставляет поверх солнечных поцелуев свои. Денис такой горячий и отзывчивый, что хочется делать это снова и снова.       Руки Стефана обвивают его талию, невесомо поглаживая худые бока. Денис оборачивается назад, чтобы через поцелуй ощутить тлеющую на его губах улыбку. Спустя несколько мгновений они вновь распластываются на постели. Стефан переворачивается на живот, демонстрируя гладкую спину и накачанные икры. Денис отлично знал особенности его телосложения, но сейчас он рассматривал их под другим углом — особенно внимательно и бережно. И его сильные руки, и тонкая талия казались совершенством — его хотелось обнимать, трогать, любить.       Дениса умиляло его прижатое к подушке лицо с нотками серьёзности и красиво разметавшиеся волосы. Большими пальцами он с нажимом проводит по позвоночнику, перенимая трепет его тела. Разглядывая пышные ягодицы, он разводит их и касается губами между, потому что для него важно ощущение, что он любит своего мужчину целиком. Мысленно подготовив себя к тому, что торопиться нельзя, Денис вводит смазанный палец. Настороженно заглядывая в лицо Стефана, он пробудет толкнуться двумя. Стефан скрывает выражение глаз под подрагивающими ресницами, но из его губ вырывается тонкий всхлип. Массируя мышцы и стараясь как можно аккуратнее раздвинуть пальцы, Денис снова косится на него, ожидая сигнала к продолжению.       — Да не больно мне, всё хорошо, — бормочет Стефан, осознавая, что от заботливости Дениса он теряет рассудок гораздо сильнее, чем от желания получить оргазм.       На его поясницу один за другим опускаются долгие изучающие поцелуи, от которых он невольно вздрагивает. Денис вкладывает в эти касания столько благоговейной и томной нежности, что не остаётся никаких сомнений, что это акт доверия и любви. Вынимая пальцы, Денис бережно оглаживают внутреннюю сторону его бедра.       Он входит мучительно медленно, заставляя Стефана нетерпеливо кусать губы. Невозможно быстро найти нужное положение, но Денис не позволяет себе ни единого резкого движения. Плавно двигая бёдрами, он касается губами его шеи, затем плеч, целует крылообразные выступы лопаток.       — Дэнни, мой замечательный… Да, вот так…        Стефан подаётся назад, желая ощутить его горячее тело. Денису приятно слышать своё имя до разноцветных пятен в глазах. От переполняющих эмоций его плечи вздрагивают, и он неосознанно вкладывает чуть больше сил, наращивая темп. Фрикции становятся более хаотичными, и Стефан заходится каскадом стонов, тут же отпечатывающихся у Дениса на подкорке. Казалось, он давно знал все его интонации, но теперь Денис слышал, как ломается его голос, когда ему по-настоящему хорошо. Это было немного странно, но Денису определённо нравилось.       Стефан позволяет себе забыться в этом желанном хаосе, заключая, что всё идёт как надо и можно больше не нервничать. Поначалу он очень переживал, что ему теперь придётся нести ответственность не только за свои, но и за эти чересчур пылкие чувства Дениса. Что это будет на него давить и что он не сможет соответствовать его представлениям о всепоглощающей любви. Но пока они неплохо уживались — рядом с ним Стефан не перестал ощущать себя свободным. Теперь это было даже проще, потому что Денис давал ему повод отдохнуть от всей многозадачности, порой даже насильно вырывая его из рабочего расположения духа. Неожиданно оказалось, что зависеть от кого-то в случае с Денисом было не пыткой, а скорее привилегией, и Стефан чувствует себя растроганным этим откровением.       Ранее довольно громко выражающий своё согласие с происходящим Стефан неожиданно притихает. Денис тут же настороженно интересуется:       — Тебе… хорошо?       Ещё будучи неуверенным в его чувствах, он допускал множество нелепых вариантов развития событий и вполне серьёзно раздумывал, как в случае чего ему из них выкарабкиваться. Теперь в том, что Стефан, по крайней мере, не будет против, у него не было сомнений, но Денис даже представить себе не мог, что он будет плакать.        Стефан кивает и отворачивается, вжимая мокрое лицо в подушку. Вся неловкость, которая ещё могла остаться, окончательно исчезает, и Денис просто старается сделать всё так, чтобы потом не жалеть. Стефан слишком эмоциональный — неудивительно, что ему так сложно открыться, может, его чувства были вообще за гранью понимания для обычного человека. Если он любит, то отдаётся полностью, и это кружит Денису голову.       Денис смотрит с такой концентрацией и страхом сорваться, что на его лбу выступает испарина. Стефан не думал, что такой термин к сексу может быть вообще применим, но Денис занимался им словно с уважением, с каким-то затаённым испугом в глазах. Это, конечно, абсолютно неправильно, но Стефан был уверен, что сможет решить эту проблему. Рукой доводя себя до оргазма, он размышляет, как будет лучше Дениса от этого отучить — нужно больше говорить с ним об этом. Ему очень важны слова, и со временем доверительные разговоры должны умерить его страх причинять вред.       Со временем, которое они собирались провести вместе.       Ощущая, как его захлёстывает темнота, Стефан кусает губу, полностью отдаваясь обострившимся ощущениям. Картинка блекнет и расплывался перед глазами — точно так же, как и его мировоззрение в эти дни. Но сейчас ему нисколько не жалко вдрызг разбитые представления о морали — если Денис хочет, чтобы он был рядом, то он будет, и это не обсуждается. Сквозь слезы на его лице проступает отпечаток абсолютного счастья. Где-то в непосредственной близости маячат сияющие глаза Дениса, который завороженно наблюдает за всеми происходящими со Стефаном метаморфозами.        Денис тянется к его лицу, и Стефан уже на автомате льнёт к нему, позволяя сцеловывать высыхающие слезинки. Укутываясь в его руки и ощущение теплого дыхания рядом, Стефан старается полностью погрузиться в этот мир, на вечер оставленный им двоим. Приподнимая голову, он устремляет взгляд в окно, на новорожденный ярко-жёлтый полумесяц, и устало закрывает глаза.