Voodoo Doll

Если бы у Джуёна спросили, хотел бы он вернуться в прошлое и что-то изменить, он бы без колебаний ответил, что ни о чём не жалеет и ничего менять не стал бы, ведь его устраивало, как складывалась его жизнь. Но сегодня ему задали совсем другой вопрос.

***

Вообще это изначально была плохая идея, и наверное, ему даже не стоило жаловаться, потому что её автором был он сам. Это из-за его скуки они с Чонсу бродили второй час по парку аттракционов в надежде найти что-то, что заинтересовало бы их обоих. Ким всё это время выбирал более спокойные аттракционы, в то время как Ли сегодня хотел чего-то экстремального. В любом случае тот день казался потрясающим, ведь это был один из тех редких моментов, когда они были вместе, только вдвоём. Конечно, ему нравилось гулять втроём, когда к ним присоединялся Гаон: это напоминало о детстве, когда они могли беззаботно встречаться каждый день. Но с годами такие прогулки случались всё реже. А побыть наедине стало и вовсе почти невозможным. Чонсу тогда вовсю выкладывался в своём журналистском клубе и всё чаще отмахивался от встреч, ссылаясь на занятость. Да и Джуён знал — помимо учёбы и подработки, Ким был занят ещё кем-то… Поэтому он и не настаивал. Как бы сильно ему этого ни хотелось. В итоге они прокатились вместе на колесе обозрения, а затем по очереди, каждый отдельно, испытали те аттракционы, на которых другой не захотел кататься. В какой-то момент они объелись яблок в карамели и забрели далеко вглубь парка. По пути им попадались привычные аркады вроде: «попади во все двадцать мишеней — и получи брелок, который, по иронии, стоил дешевле, чем цена за попытку выстрелить в шарик». Джуён хотел подойти к одному из них, но Чонсу буквально оттащил его от этого стенда. Ли наиграно надул губы, в это время Ким объяснил, что это неразумная трата денег, вредно для экологии, да и тем более, это лишь разочарование из-за обеспеченного на сто процентов проигрыша. Дальше Джуён его даже не слушал, потому что его внимание привлекла красно-белая палатка, где над шатром была надпись, которая гласила: «Гадания». Увидев искру интереса на лице друга, и убедившись, что именно стало её причиной, Чонсу сказал: — Нет! Даже не смей об этом думать! В этих твоих стрелялках хоть какой-то шанс выиграть есть, а здесь вообще лапшу такую навешают, и мы ещё и заплатим за это. Не нужно. Джуён возразил: — Ну, давай ты просто вместе со мной зайдёшь, а сам ничего тратить не будешь. Мне же интересно. Я понимаю, что это глупость та ещё, но всё равно привлекает внимание. Давай. Здесь Ким не нашёл что ответить. Всё-таки Ли был вправе делать то, что он хотел, тем более за свои деньги. А он просто постоит рядом и убедится, что он не потратит больше, чем нужно. Чонсу вздохнул, и они отправились в украшенную гирляндами палатку. Снаружи она казалась такой яркой, так выделялась, в то время как внутри стоял полумрак. Сейчас становилось даже жутко, и парни включили фонарики на своих телефонах, продолжая шагать вперёд. Вдруг они осознали, что не слышат буквально ничего. Словно они не находятся рядом с парком аттракционов, откуда всегда разносятся крики. Синий свет исходил от чего-то, что находилось за углом палатки, и они медленно приближались к нему. Ким посмотрел на Джуёна, который нервно улыбался, сам же Чонсу пожалел, что вообще согласился на эту идею, и чувствовал страх, хотя сейчас ничего и не происходило. Не успели они дойти, как чей-то грубый женский голос испугал их: — Ну чего вы так медленно? Я ведь вас тут уже часа два жду. Заходите. Джуён подпрыгнул, и схватился за Кима, тот в шутку возмутился: — Ну и какого черта ты цепляешься за меня, раз сам меня сюда позвал?! Ответом ему был смешок, после которого Ли сам вышел к гадалке, всё ещё держа за руку Чонсу. Как только они появились в проёме, их взгляд уцепился за свечки, от которых и исходил тот самый синий свет. Внутри шатра всё казалось гораздо больше, чем снаружи. Даже не казалось. Палатка действительно была внутри более просторной. Не успел Ким подумать о том, как такой трюк вообще возможно провернуть, Джуён подал голос: — Здравствуйте, а откуда вы узнали, что мы придём? Женщина сидела в углу помещения, и свет от огня не достигал этого места. Она казалась тёмным пятном, почти сливающимся с тенью, тем более что ведьма была укутана в чёрную фату, скрывавшую не только лицо, но и почти всё тело. Однако стоило Ли закончить говорить, как незнакомка поднялась со своего места, одновременно снимая головной убор. Её движения были медленными, почти вязкими, и в этом было что-то тревожное — несмотря на то, что страх вроде как и не пытались внушать намеренно. Когда она подошла ближе к свечам, их пламя вдруг вспыхнуло ярко-красным. Это был не тот мягкий, тёплый оттенок огня, каким обычно горят свечи, а неестественно насыщенный, почти болезненный свет, заливший всю комнату. Несмотря на это, черты лица женщины всё ещё оставались скрыты. Это вызывало ещё большее беспокойство: невозможно было разглядеть её эмоции, понять, о чём она думает, и насколько оправдан страх, что нарастал внутри. Ли только успел подумать об этом, как женщина заговорила, теперь уже громче: — Мне известно многое. Даже больше, чем вам. Со стороны Чонсу послышался тихий смешок. Он фыркнул и сказал: — Ну вот, теперь это звучит ещё бредовее. Джуён, пошли отсюда, — голос его был не сердитым, просто уставшим, словно ему действительно не хотелось тратить на это время. Ким взял Ли под руку, собираясь направиться к выходу. Джуён не сопротивлялся, но их остановил голос женщины: — Например, я знаю, что ты и Гониль не будете вместе в будущем. Чонсу резко отдёрнул руку, в его движении чувствовалась злость. Джуён выглядел так же удивлённо. Ли никогда раньше не видел его настолько растерянным. И сначала он не понял, почему гнев Кима обрушился именно на него. Но терпение Чонсу взорвалось: — Ты что, серьёзно считаешь это смешным? Зачем нужно было подговаривать какую-то шарлатанку, чтобы разыграть меня?! — он сделал короткую паузу, переводя дыхание. — Или ты правда думаешь, что я в это поверю? Это какой-то глупый план, чтобы я расстался со своим парнем? Я знал, что ты ведёшь себя как ребёнок, но даже не подозревал, что всё настолько запущено. Я в бешенстве, Джуён. И не понимаю, почему ты поступаешь так. Джуён только открывал и закрывал рот, ведь он не делал того, в чём его обвиняли, но понимал, как глупо будет звучать его оправдание. У него не было ни одного доказательства. Как эта женщина узнала их имена? Почему это не вызвало у них вопросов с самого начала? Как она могла знать про Гониля? Всё это вполне могло выглядеть как очередная неудачная шутка Ли. Особенно в глазах Кима. В прошлом уже были подобные случаи. Вот только сейчас Джуён действительно ни в чём не виноват. Он знал, как Чонсу болезненно реагирует на подобные темы, и никогда бы не стал шутить на этот счёт. Он хотел что-то сказать, оправдаться, взять Чонсу за руку, чтобы тот понял всё без слов. Чтобы увидел, что Джуён даже не думал ни о чём подобном. Мысли путались, а времени не оставалось. И в этот момент женщина снова заговорила: — Недоверчивый Чонсу. Что ж, слишком просто. Может, рассказать о том, чего Джуён сам не знает? — Ким напрягся. — Например, что твой Гониль использовал грязные приёмчики, чтобы быть с тобой. И признался в этом только через полгода. Эту информацию я тоже узнала от Ли? Отойдя от шока, первым заговорил Джуён: — Ваша палатка называется «Гадания». Но вы знаете не только о будущем — вы можете рассказать и о настоящем, и о прошлом? И вдруг до Ли дошло: это всё не розыгрыш. Это действительно происходило. Хотя сомнения всё ещё бродили где-то на краю сознания, подсказывая, а вдруг это всё-таки проделка Гаона, в его духе… Но ощущение реальности стало слишком явным. В отличие от Чонсу, который отступил ещё дальше, он начал верить в происходящее. Женщина кивнула: — Я могу не только говорить. Я способна изменить прошлое, заморозить настоящее и переписать будущее. Более того — могу дать такую возможность и другим. Итак, Ли Джуён, что ты выбираешь: изменить прошлое, застрять в настоящем или отправиться в будущее? Он уже знал ответ. Джуён в любом случае выбрал бы будущее. Ли бросил взгляд на друга, который так и не пришёл в себя. Ким всё ещё стоял неподвижно, уставившись в одну точку, не понимая, почему они до сих пор не ушли. Всё начиналось как способ убить время, а теперь внутри Ли бушевало неподдельное любопытство. Каждое новое слово, произнесённое женщиной, он ловил с нетерпением. Она продолжила: — Вы сможете переместиться в этот же день — но на несколько лет вперёд или назад. Вы сами определите, сколько именно. Ни в коем случае нельзя попадаться на глаза своим будущим или прошлым версиям. Если это случится, вы испытаете нестерпимую боль. И вы, и они. А если попробуете заговорить с ними — умрёте. Нельзя вмешиваться в ход событий. Она достала с полки две колбы, среди множества других, покрытых пылью и окружённых сушёными травами. — Это зелье. Выпейте его, думая о числе — количестве лет, на которое хотите переместиться. Повторяйте его в мыслях. Зелье поймёт ваше искреннее желание быть в прошлом или в будущем. Ли последовал инструкции. И вдруг Чонсу, всё это время стоявший в стороне, заговорил: — То есть, я могу просто выпить это, без его согласия, и попасть туда один? Отлично, — он взял пузырёк с ярко-красной жидкостью и залпом выпил, поморщился от горечи и, ухмыльнулся. — Мы же должны думать об одном и том же числе, да? А я не верю ни во что из этого, так что ничего не произойдёт. Что скажешь? В ту же секунду Ли и Кима пронзила сильная головная боль. Всё вокруг поплыло. Последнее, что они услышали: — Скажу лишь, что я знала, что так и будет. И из-за твоей глупости вы так и не узнаете, как вернуться обратно. Удачи! — и она фальшиво улыбнулась исчезающим ребятам.

***

Первое, что увидел Чонсу, когда очнулся — это пасмурное небо, едва прикрытое верхушками домов. Он несколько раз моргнул, а затем резко сел, отчего рядом вздрогнул Джуён. — Чего ты так внезапно? — пробормотал тот, протягивая руку, чтобы помочь встать, но Ким только косо посмотрел на него и поднялся сам. Ли не стал заострять внимание на этом жесте, продолжив: — Я уже успел объяснить паре прохожих на ломаном английском, что с тобой случилось. Сказал, будто ты просто пьяный. Возможно, я только что подпортил репутацию тебе из будущего. Джуён улыбнулся нелепо и не к месту. Чонсу был зол и не собирался это скрывать: — Если бы ты не затащил меня в тот шатёр, нас бы тут не было. Зачем тебе это вообще понадобилось? — его голос был сдержанным, но холод в нём ощущался. — Я знаю, что нравлюсь тебе, но это просто ужасно. Я не откажусь от Гониля, что бы я здесь ни увидел. И Ли знал — это правда. Он часто вспоминал тот странный апрельский день, когда всё произошло слишком быстро: признание, слёзы, непонимание. Слишком длинная история, возможно, станет важной в будущем. Джуён, всё это время разглядывавший что-то в конце улицы, вдруг показался уставшим. — Я просто хотел повеселиться. Не знал, что всё обернётся так. Я не собирался втягивать нас в это. Пойми, я выпил зелье, потому что сам захотел сюда попасть. Но тебя я не просил идти за мной, — он снова обвёл взглядом улицу. — И заметь: ты повёл себя импульсивно, не послушав ведьму. Теперь мы не знаем, как вернуться. Я понимаю, что ты злишься, но обвинять только меня — нечестно. Посмотри вокруг. Как я мог всё это подстроить? Это всё реально. Ким опустил голову, не в силах встретиться с ним взглядом. — Да, ты прав. Извини. Я просто не знаю, что делать. Меня пугают её слова, эти фокусы. Я до сих пор не понимаю, что происходит. Сам знаешь, сложно поверить в такое просто на словах. Я думал, ты шутишь. И, если честно… Лучше бы это и правда была шутка, — он провёл рукой по лицу. — Но раз такая телепортация реальна… возможно, остальное тоже не было ложью. И это пугает. Джуён положил руку ему на плечо. — Всё нормально. Знаешь, я думаю, мы оказались здесь не случайно. Наши версии из будущего, возможно, где-то рядом. Чонсу кивнул, только теперь по-настоящему замечая, где они находятся. Перед ними было кафе с вывеской «Schateke». На летней террасе расставлены десятки столов, занятых людьми, несмотря на пасмурную погоду. Всё вокруг утопало в цветах, вазоны гармонировали с зелёной атмосферой, создавая уют. Особое внимание привлекали кассетные маркизы, готовые защитить от надвигающегося дождя. Через дорогу тянулись дома, стоявшие так близко, что казались одним зданием. Слева виднелась башня с часами на фасаде. Ким продолжал рассматривать кирпичные здания, пока Ли не дёрнул его за руку, увлекая к скамейке у одного из разноцветных домиков. Они сели так, чтобы быть незаметными с определённого угла, благодаря цветам в вазе, скрывающими их из вида. Не успел Чонсу ничего сказать, как Джуён указал пальцем в сторону башни. Ким сначала не понял, к чему это, но увиденное заставило его отвернуться. Это было правдой. Всё, что сказала та женщина — правда. Джуён и Чонсу из будущего действительно вместе. Они шли, держась за руки. Смотрели друг на друга — искренне, мягко. Говорили и направлялись в сторону кафе. И Ким из будущего выглядел абсолютно счастливым. Это было без сомнений. Но именно это вызывало тревогу: что же случилось за этот год, чтобы всё пришло к этому? Ребята последовали за своими копиями, прикрывая лица меню, которые им вручила официантка. Сели в самый дальний угол, за столиком на двоих. Чонсу сел спиной к двойникам, даже не пытаясь подглядывать. А вот Джуён не мог оторвать взгляда. Будущий Чонсу сидел лицом к ним, а Ли — спиной. Джуён сначала расстроился, что не увидит своего будущего «я», но сожаление исчезло, когда он заметил, как сияет Чонсу. Тот улыбался, прятал лицо за ладонями. Потом будущий Джуён накрыл его руки своими, осторожно отводя от лица, и, судя по жесту, поцеловал пальцы. Чонсу пискнул и уткнулся в стол, прикрыв голову. — Не уверен, что хочу знать, что ты там видишь, — сказал Чонсу, — но тебе точно стоит перестать пялиться. Вспомни, что говорила ведьма. Нас могут заметить. А потом будет больно. Ли нехотя отвернулся, но в голове продолжал прокручиваться этот момент. Касания, смущение, улыбки. Он не смел даже фантазировать об этом, а теперь видел собственными глазами. Возникла безумная мысль: а вдруг стоит помешать Киму в его попытках остановить это? Но он тут же понял — нельзя. Если Ким настолько любит Гониля, что готов ради него рискнуть жизнью, и оказаться здесь — значит, его чувства искренние. Через пару минут он вновь осмелился взглянуть в ту сторону, и заметил, что их больше нет. Ни парочки, ни их вещей. Они ушли. В неизвестном направлении. Чонсу, всё это время сидевший спиной, заподозрил неладное, когда Ли начал вертеть головой. Он обернулся и понял. — Так… Прежде чем ты начнёшь ругаться, — поспешил Джуён, — хочу сразу сказать: по-другому бы и не получилось. Ты же понимаешь, если пялиться слишком долго, рано или поздно это заметят. Мне жаль. Теперь надо думать, как их найти. И при этом не попасться. Чонсу выслушал его, затем мягко пихнул в плечо: — Да ладно, всё нормально. Глупенький Джуёни, совсем замечтался, — он попытался сделать серьёзное лицо, но не смог — улыбка не сходила с его губ. — Ладно, теперь надо решить, что делать дальше. Словно по сценарию, в этот момент в кафе зашёл Гаон — лучший друг Ли и друг детства Кима. Именно благодаря Джисоку они когда-то познакомились с Гонилем. Это было ещё в старших классах. С тех пор прошло много лет… хотя, казалось, будто всё это было совсем недавно. Двое парней очень удивились, когда увидели его здесь, и даже подумали, что головная боль вот-вот появится, но он уже подошёл к их столу, и этого не случилось. Никакой боли. Ребята облегчённо выдохнули. А вот Гаон, наоборот, чем ближе подходил, тем напряжённее становился. Он довольно сухо поприветствовал их, добавив: — И зачем вам понадобилось возвращаться обратно именно сегодня? Погода просто ужасная. Тем более, могли бы и сами добраться домой. Первым пришёл в себя Чонсу: он повернулся к Джуёну и одним выражением лица дал понять, что берёт этот разговор на себя: — А можешь напомнить, о чём мы сегодня договаривались? Мы с Джуёном правда забыли. Джисок вытаращил на них глаза, а затем лишь отмахнулся: — Сладкая парочка, вы как всегда. Я сам не понял, зачем всё это. Вы ведь прекрасно знаете дорогу. Ну улетели вы в своё путешествие на три дня — и что, хотите сказать, что забыли, где мы жили? Странные у вас какие-то шутки. Ким и Ли, в общем-то, сами мало что поняли и могли лишь предположить, что это был план их версий из будущего. Но осознание этого не сделало ситуацию лучше, потому что надо было что-то ответить другу, желательно при этом не получить головную боль. Вдруг Киму пришла в голову идеальная идея: — Гаон, а ты видишь у нас наши сумки? Мы не хотели говорить по телефону, что наши чемоданы потерялись в аэропорту. Было как-то не до объяснений в тот момент. Как ты понимаешь, ключи остались там, да и деньги тоже. Джисок присел рядом с парнями. Он долго не мог найти, что на это ответить, а спустя время произнёс: — Ладно, это многое объясняет. Вот только телефонный разговор не стал менее странным от этого. Чонсу пожал плечами. Он не знал, о чём был тот разговор хотя бы примерно, так что ему хотелось лишь поскорее перевести всё в другое русло, чтобы не наделать глупостей. Словно прочитав мысли, к диалогу присоединился Джуён: — Так ты откроешь нам? Ким, зная, как Ли тяжело было бы врать Гаону, решил взять эту работу на себя: — И правда. Я понимаю, тебе интересно, как так вышло, и почему мы не сказали раньше, ведь прошло… — он запнулся, вспоминая слова Джисока. — Три дня? Мы всё объясним, но мы очень устали. По крайней мере, последнее не было ложью. Эта телепортация, или как там её лучше назвать, отняла много сил. Очень хотелось спать. Чонсу хотел лечь прямо на стол от сонливости, и подумал, что Джуён, вероятно, выглядел так же. Но когда Ким посмотрел на него, Ли вовсе не производил впечатления уставшего человека. Даже наоборот — он улыбался и смеялся, внимательно слушая Джисока. Кажется, Чонсу выпал из разговора из-за своих мыслей и слабого состояния. Интересно, почему он один это чувствовал. Хотя, может быть, Джуён просто лучше держался? До Кима доходили лишь обрывки слов, он становился раздражительнее, что ещё больше усугубляло его вялость. Последнее, что он услышал — это слова Гаона: — Хорошо, такси уже приехало, — Джисок смотрел что-то в телефоне. — Я вижу, Чонсу особенно устал. Ну ничего. Несмотря на то, что я подумал, что это всё глупый розыгрыш и вы вообще не приедете, я всё равно приготовил вкусный ужин. Вам понравится рамен, что я сварил, это точно! — он направился в сторону выхода. Ребята последовали за ним и вместе сели в машину. Транспорт тронулся, и они, скучая, просто смотрели в окно. Наблюдали разные рестораны, магазины, бутики. И только сейчас Джуён понял кое-что, чего не заметил ранее: они были не в Корее. Это объясняло присутствие большого количества европейцев около кафе и отсутствие вывесок на корейском. И, судя по взволнованному взгляду Кима, тот тоже только что это осознал, из-за надписей, которые он не смог прочитать.

***

Уже дома у Гаона парни почувствовали себя лучше, несмотря на то, что они растерялись. Как оказалось, Джуён и Чонсу из будущего жили вместе, а вот Джисок жил в комнате один. И больше комнат в квартире не было. — Я буду спать на полу, — Ли осмотрел спальню, а позже начал перебирать полки, пытаясь найти дополнительный комплект постельного белья. — Но я ведь ещё даже ничего не сказал, — Ким оказался только рад, но старался не показывать этого. От усталости он чуть ли не валился с ног и думал только о том, где могла лежать домашняя одежда. — Да, но я знаю, что ты бы не хотел, чтобы мы спали на одной кровати. Я посплю на полу, — наконец-то он нашёл постельное бельё, лежавшее на верхней полке шкафа. Чонсу хотел ему ответить, хотел поблагодарить и извиниться за всё, что произошло за день, но мысли путались, и он оставил всё это на завтра. Он молча взял сменную одежду и направился в ванную комнату. Он наспех переоделся, а когда вернулся, увидел, что Ли уже лежал на своём месте. Ким выдохнул и очень быстро уснул. Утром его состояние немного изменилось. Он, конечно, выспался и вроде как отдохнул, но у него всё ещё болела голова. Когда он спросил Ли, ощущал ли тот что-то похожее, тот ответил, что чувствовал себя на удивление прекрасно. Чонсу первым делом после пробуждения и разговора с Джуёном выпил таблетку, и только после этого занялся утренними процедурами. Когда он закончил с душем, Ким пошёл на кухню, где его уже ждали друзья. Джуён выглядел задумчивым и даже ничего не сказал, когда встал и направился в ванную. Не обращая на это внимания, он сел за стол и, после привычной благодарности и пожелания приятного аппетита, принялся есть завтрак, приготовленный, судя по всему, Гаоном. Джисок смотрел на него, и Чонсу, почувствовав на себе взгляд, посмотрел на него в ответ и, из-за пронзительности этого взгляда, которого он никак не ожидал, поперхнулся. — В чём дело? Почему ты так смотришь? — он вытер рот салфеткой. — С вами что-то не так. Что-то изменилось, — Гаон продолжал смотреть. — Я не понимаю, что ты имеешь в виду, — говорить об этом не хотелось, у него и без того болела голова, и было непонятно, к чему может привести такой разговор. — Я заходил к вам вечером. Не знал, что вы уснули, хотел пригласить вас поужинать, а когда открыл комнату, увидел, что Джуён спал на полу, — он помолчал. — И это точно не тот случай, когда он упал с кровати. Ким пожал плечами, затем ответил: — Да просто мне захотелось побольше места, а Джуён не был против. Джисок сощурился. — Меня радует, что вы не врёте, раз уж ответили одинаково, но это не единственная странность, — он встал, чтобы налить себе чай. — А как же совместный завтрак? Вы даже не позвали друг друга, вы обычно так не делаете. И почему вы идёте в ванную, чтобы переодеться? Наверное, что-то случилось в поездке, но я просто не понимаю, что. Я жду объяснений, потому что нам тут ещё как-то жить. Ким не знал, что сказать. Ему не хотелось врать, поэтому он попытался рассказать правду: — На самом деле это правда не… Слова застряли у него в горле. Он даже не смог вдохнуть. Воздуха не хватало. В этот момент он понял, что у него нет выбора, кроме как соврать. И только тогда возможность дышать к нему вернулась. Он закашлялся и произнёс: — Прости, воздухом подавился, — он потёр шею. — В общем, ты прав. Кое-что случилось, но это наше с Джуёном дело, мы не хотим обсуждать это с другими. Не волнуйся, мы остались друзьями, ничего не изменится в нашем сожительстве. Джисок улыбнулся. — Это хорошо. Я уже испугался, что один из вас захочет забрать мою комнату. Я к такому не готов, — вдруг он посерьёзнел. — И не вздумайте заболеть. Кашляете тут вдвоём. Если я из-за вас заболею, я вас убью. Я ни разу за год не болел, потому что эта немецкая бюрократия с пропусками и больничными просто уничтожает меня. Пропущу пару занятий — и не сдам экзамен. А вы знаете, к чему это приведёт. Ким не знал, но постарался это запомнить. Вдруг на кухню зашёл Ли. Он глуповато осмотрел помещение и уже собирался уйти, но Гаон его остановил: — А что насчёт концерта? Вы идёте или как? Джуён промолчал. Чонсу снова попытался спасти ситуацию: — Мы идём, но, представляешь, Джуён не помнит, куда положил билеты. Джисок положил чашку в раковину, а затем задумчиво сказал: — Ты же всегда хранил билеты рядом с дисками, потому что они потом всё равно там оказываются после концерта. Зачем ты убрал их в другое место? Ли очнулся: — Не знаю, что на меня нашло. Поищу ещё. Гаон добавил: — Но ты уж поторопись до вечера, а то будет поздно. Было бы глупо не сходить на концерт 5 Seconds of Summer под открытым небом только потому что не можешь найти билеты. Ли согласно кивнул. А билеты и правда лежали рядом с полочкой с дисками. Были взяты на имя Джуёна и Чонсу. Концерт должен был состояться сегодня вечером. Когда Ли сказал об этом Киму, тот не особо обрадовался: — У меня болит голова. Боюсь представить, что будет со мной на концерте, там же будет ужасно шумно. Джуён удивился: — Всё ещё болит? Ты же выпил таблетку. — Не знаю, в чём дело. Она не помогла. Ли не знал, что сказать. Ему бы очень хотелось побывать на концерте любимой группы. Как он успел заметить краем глаза, его версия из будущего уже была на их концертах, а это значило, что нынешнего Ли Джуёна всё это лишь ждало впереди. Вот только ему не хотелось испытывать это в одиночку. Гаон и Чонсу ведь тоже любили 5SOS, и было грустно, что они не смогут пойти. Джисок, судя по всему, был занят учёбой. Наверное, именно из-за медицинского университета он и не собирался идти. А вот Ким… Почему его головная боль не проходила? Поток мыслей прервал Чонсу: — Ладно, я всё-таки решил пойти. Такая возможность выпадает нечасто, и какая-то головная боль не должна меня остановить. Ли буквально подпрыгнул от радости и кинулся в объятия друга: — Ура, ура! Я уверен, это будет потрясающе. Билеты, конечно, на танцпол, а не какие-нибудь ВИП-места, но до чего же это волнительно! Ким зевнул: — Это, конечно, правда, но я лучше ещё посплю перед этим. В подтверждение своих слов он лёг на кровать и мгновенно уснул. Ли смотрел на это около минуты. Сердце сжалось, глядя на мирно спящего Чонсу. Конечно, он пересилил желание лечь рядом с ним, ведь знал, что Ким был против. Он тяжело вздохнул, и в этот момент послышался тихий стук в дверь. Гаон, не входя в комнату, жестом позвал Джуёна к себе. Когда Ли вышел, Джисок заговорил шёпотом: — Что насчёт игры в приставку? Я почти всё доделал по учёбе. Подумал, мы могли бы вместе поиграть, — а потом добавил: — И поговорить. Джуён знал, что так и будет — это было похоже на Гаона: сначала развлекаться, а потом свести разговор к чему-то важному. И Ли не был против. — Пойдём. Конечно, выбор пал на покемонов. Так Ли было проще отвлечься, ведь он уже догадывался, о чём Джисок хочет с ним поговорить. Такие разговоры между ними были не впервой. И как он и ожидал, уже спустя пару раундов Гаон не выдержал: — Так ты и правда ничего мне не расскажешь? Ли пожал плечами: — Нечего рассказывать. Джисок кивнул, будто принимая ответ, но тут же задал новый вопрос: — Как ты себя чувствуешь? Ли аж сбился с игры. — Нашёл, что спрашивать, — проворчал он, не отрывая глаз от экрана и продолжая нажимать кнопки на консоли. — Ты ведь понимаешь, что я имею в виду, — настаивал Гаон. Он не отступал, внимательно всматриваясь в лицо друга. — Знаешь, я недавно познакомился с парнем в универе. Он играет на гитаре, как и ты. Кажется, вы могли бы поладить. — Джисок на мгновение расплылся в улыбке. — И да, он прямо в твоём вкусе: умный, спокойный, немного замкнутый… Прямо как Чонсу. Ли тяжело вздохнул и наконец поставил игру на паузу. Он знал, что игра была лишь поводом, и рано или поздно разговор всё равно свернёт в эту сторону. — Ты же знаешь, что я уже пробовал. Много раз. Это ни к чему не приводит. А если этот парень влюбится в меня, будет только хуже. — Не будет, — уверенно возразил Джисок. Он уже полностью забыл об игре. — Он тоже любит безответно. Так что вы в равных условиях. А это ведь то, что тебя пугает, да? «Неверно», — хотелось сказать Ли. Но какой в этом смысл, если Гаон всё равно не поймёт? Для него всё выглядело так, будто Ли просто не может забыть Чонсу и потому не строит новые отношения. Отчасти, это действительно так. Он знакомился с другими парнями, дружил с ними, но ни один не вызывал в нём того, что он чувствовал рядом с Кимом. И всё же Ли не считал это чем-то трагичным, а вот Гаон — считал. И поэтому снова и снова пытался «помочь». — Слушай, сходи с ним хотя бы раз, — не унимался Джисок. — Ну не сложится у вас как у пары, так хотя бы подружитесь. Он и правда хороший. И ты мне за это спасибо ещё скажешь. Ли сдался: — Ладно, схожу. Только не раньше, чем послезавтра. Ты такой упрямый, добился-таки своего. Гаон довольно кивнул: — Значит, вечер послезавтра, договорились, — он снова глянул на консоль. — Ладно, давай теперь нормально сыграем, а то фигня какая-то вышла. С этим Джуён был полностью согласен. Он не заметил, сколько времени прошло. За окном уже давно стемнело, а живот болел от смеха. Ему нравилось это. Не так уж часто он ловил себя на мысли, что по-настоящему счастлив. Но сейчас — да, всё было хорошо. Рядом близкий друг, интересная игра, сегодня он пойдёт на концерт любимой группы. Что ещё нужно? Он повернулся к Джисоку: — Люблю тебя, дружище. Спасибо за всё. Гаон, хохоча, кинул в него подушку и тем самым выиграл раунд. Ли посмотрел на часы: — Пора собираться на концерт. И в этот момент в комнату вошёл заспанный Чонсу. — Почему вы меня не разбудили? До выхода осталось совсем ничего. Ли старался не пялиться на его растрёпанные волосы и задравшуюся футболку, оголяющую аккуратный пресс. Он поспешно отвёл взгляд. За него ответил Джисок: — Вам идти тут десять минут. Всё равно весь концерт слышно будет даже отсюда. Оделись они быстро и добрались до площадки без приключений. Всё шло хорошо — до очереди на вход. Тут время словно замедлилось. Хотелось уже оказаться внутри, занять хорошие места и раствориться в атмосфере. Но Киму становилось хуже с каждой минутой. Он ничего не говорил, но Ли видел эту усталость и заторможенные движения. — Эй, если тебе плохо, мы можем уйти. Ничего страшного, правда. Тем более, как сказал Гаон, мы и так услышим всё из дома, — предложил он. Ким отмахнулся: — Не обращай внимания. Даже если станет хуже, то я уйду сам. Я дойду. А ты… Ты мечтал об этом. Не могу заставить тебя уйти, я бы себе этого не простил. Ли был ошеломлён: — О чём ты вообще? Да, я мечтал, но ты мне важнее. И вообще, тебе бы к врачу. Это ненормально, — он обнял друга. — Не переживай, если даже уйдём до начала — я не расстроюсь, — он усмехнулся. — Я видел в тех дисках ещё билеты на концерты. Так что будет и второй шанс. Ким усмехнулся в ответ. В этот момент они подошли к турникету. Места достались не идеальные, но вполне приличные: сцену видно, перед лицом никто не мешается. Ожидание затянулось. С каждым мгновением Чонсу становилось всё хуже, но он цеплялся за одну мысль: продержаться хотя бы одну песню. Он хотел уйти незаметно, не омрачая Ли вечер. Когда группа, игравшая на разогреве, закончила и ушла, толпа взорвалась аплодисментами и визгом. Ведущий просил встретить главных гостей. Вскоре они появились на сцене… и Ким, на мгновение, забыл о своём состоянии. Он улыбнулся, закричал вместе со всеми, и — посмотрел на Джуёна. У того на глазах стояли слёзы. Он не кричал, не хлопал, просто смотрел, будто боясь упустить даже секунду. Ким даже не заметил, как началась первая песня. Огни замигали. Музыка заполнила всё вокруг. Это была не его любимая композиция, но именно с ней у него была связана одна важная история. Это случилось, когда Чонсу было около семнадцати лет. Он пришёл к Джуёну, чтобы они вместе сделали домашнюю работу, а затем собирались пойти к Гаону, чтобы посмотреть фильм. Однако дверь ему открыла мама Ли, а из комнаты друга доносилась громкая музыка — именно эта песня. В то время Чонсу не испытывал симпатии к этой группе, и, возможно, именно тот день всё изменил. Он хорошо запомнил, как мама Джуёна возмущалась тому, что сын слушает одно и то же на протяжении всего дня. Ким её понимал, музыка действительно играла слишком громко. Он вслушался в слова и почувствовал раздражение ещё сильнее. Когда он вошёл в комнату, Джуён поспешил выключить песню. Ким спросил: — О чём эта песня? Ли не сразу понял, почему друг задаёт такой вопрос, но, сообразив, ответил спокойно: — Не переживай. Я не воспринимаю «Voodoo Doll» как песню о любви. Мне просто нравится её звучание. Чонсу усмехнулся: — И у них все песни такие? Ты не находишь себя в их текстах, не поддерживаешь их идеи, но всё равно слушаешь? Ли пожал плечами: — У них есть композиции, которые мне действительно близки, но эта — не одна из них, — он бросил взгляд на свою гитару, стоявшую в углу. — Иногда мне интересно, как другие люди воспринимают чувства, как они понимают привязанность, любовь, зависимости. Особенно если это артисты, творчество которых мне нравится. Честно говоря, я даже не уверен, действительно ли в этой песне речь идёт о любви. Возможно, это просто метафора зависимости. Я знаю только, как я это воспринимаю, — он попытался наиграть мелодию на гитаре. — Думаю, я полюбил её за то, что она помогает понять определённые состояния. Как будто описывает чувства человека, которого кто-то пытается удержать рядом любой ценой. Это не про меня. В этой песне я не слышу любви. И Чонсу не мог с ним не согласиться. Именно в тот день он впервые попытался вникнуть в творчество 5 SОS, не без участия Джуёна, конечно. Теперь он стоял на их концерте. Песня подходила к концу, и ему становилось всё труднее находиться среди людей. Он посмотрел на Ли — тот с воодушевлением подпевал и двигался в такт музыке. И тогда Чонсу понял, что ему пора уходить. Он сделал шаг назад, но Джуён сразу это заметил. Не задав ни одного вопроса, он просто пошёл за ним. Оказавшись на улице, Чонсу сел на ступеньку и заговорил: — Тебе не нужно было выходить. Я немного посижу, а потом сам уйду. Вернись на концерт. Ли покачал головой: — Пожалуйста, хватит. Я не мог бы остаться там, зная, что тебе плохо. Концертов будет ещё много, а ты у меня один. Ким попытался возразить: — Если бы мне стало совсем плохо, я бы позвонил Гаону. — А если бы ты не успел? — Джуён посмотрел на него внимательно. — Ты сам видел, как быстро тебе стало хуже. Это может случиться внезапно. На это Чонсу не нашёл, что ответить. Он понимал: ему не стоило вообще приходить. Музыка всё ещё доносилась издалека. Джуён вызвал такси, несмотря на то что до дома можно было дойти пешком за десять минут. Всё время они молчали, только изредка тихо напевая знакомые строчки, что слышались из здания. Ким не помнил, как добрался до дома. Не помнил, как лёг спать. Не знал, сколько прошло времени. Его разбудили голоса. — Я знаю, что ты можешь сидеть за учебниками целый день, поэтому проверяй его почаще, — это был голос Джуёна. — Хорошо, буду заходить каждый час. — Нет, каждые полчаса. И поставь будильник. Просто заглянуть — недостаточно. Ты будущий врач, в конце концов. Постарайся понять, что с ним происходит. Он почти не просыпается. Это уже пугает. — Я объяснял тебе, что это не так просто. Но ты прав: это ненормально. Если всё ухудшится, я вызову скорую. А теперь успокойся и иди на встречу. Повисла пауза. Ким подумал, что Джуён уже ушёл, но потом услышал его голос: — Я правда переживаю. Пожалуйста, не забывай о нём. Мне тяжело сейчас уходить. — Я всё понимаю. Я за ним присмотрю. С твоей любовью ничего не случится, обещаю. Ли, кажется, ответил с улыбкой. — Спасибо. Снова погружаясь в сон, Чонсу почувствовал нарастающую тяжесть в груди.

***

Джуён не знал других ресторанов, кроме того, рядом с которым они с Чонсу случайно оказались, поэтому встречу с Джунханом он назначил именно там. Он пришел на десять минут раньше положенного времени, и ему было очень неловко здесь находиться. Он не знал, говорил ли «будущий» Ли на немецком, но вот тот Джуён, что сидел сейчас в зале кафе — не говорил на немецком точно, но, по крайней мере, он мог попробовать сказать что-нибудь на английском. Отсутствие каких-либо развлечений заставило его погрузиться в размышления о том, как это могло произойти. Почему именно Берлин? Ли никогда такого варианта не рассматривал, а тут внезапно оказывается, что через год он будет здесь жить. Ну, если они с Чонсу что-то не изменят, конечно же. Из-за своих мыслей он не заметил, как к нему подсел незнакомец, что заставило его вздрогнуть. — Я тебя напугал? Я думал ты — Ли Джуён, — кажется, он собирался встать, но Джуён его остановил. — Да, это я, прости, я просто задумался, вот и не заметил тебя. Хан промолчал. Тишина начала давить даже после пяти секунд молчания, так что Ли спросил первое, что пришло ему в голову: — Так откуда ты знаешь Гаона? Джунхан ответил почти сразу: — Я тогда играл на гитаре возле университета. Я был очень расстроен, поэтому и песни у меня были соответствующие. Рядом, в беседке, обедали студенты, им, судя по всему, не понравилось настроение, что я задавал своей песней, так что они то и дело глазели на меня и шептались. Я тогда хотел уже уйти, но из этой кучки студентов вышел Джисок и заговорил со мной. Рассказал, что ты такой же. Тоже играешь грустные песни, когда тебе плохо, — Хан принялся рассматривать меню. — Я тогда не придал этому большое значение. Вообще, я не думал, что мы с Гаоном продолжим общаться. Ну, подошёл ко мне человек во время обеда, ну обменялись мы парочкой слов. Я не думал, что это что-то значит, но позже мы подружились. Даже очень. Он стал первым человеком, которому я рассказал о том, что влюбился. Благодаря его поддержке я признался тому парню, и потом Гаон выслушивал моё нытье после отказа. Джуёну стало интересно узнать подробности. — Поддерживал после отказа? Это так же, как и меня что ли? Говорил, что надо двигаться дальше? Хан задумался. — Я понимаю, что ты имеешь ввиду. Меня тоже поражает то, как легко он об этом говорит. Он видит в невзаимных чувствах только плохое, считает, что это то, от чего нужно как можно скорее избавиться. Ли подхватывает: — Да, ещё и предлагает знакомиться с другими, чтобы поскорее влюбиться в какого-то другого. Иногда мне кажется, что он может сказать что-то вроде «начни уже с кем-то встречаться, неважно, что ты любишь другого парня, чувства придут позже, ты главное начни». Он не понимает, что я счастлив с Чонсу, пусть даже он и любит другого. Я не могу быть ни с кем другим, не могу дать шанса другим парням, потому что я уже знаю, кого именно мне не хватает. Джунхан улыбнулся. — У меня немного другая ситуация. У Сынмина нет никого, но я согласен с тобой. Я тоже рад просто быть рядом с ним. Иногда я думаю о том, что хочу чего-то большего, конечно, куда без этого, но… — он отвлёкся от меню и посмотрел на собеседника. — Я ведь его за что-то полюбил. Есть причина, почему я так себя чувствую только с ним. И мне это нравится. Я не страдаю от невзаимной любви, — он делает паузу. — По крайней мере, не так часто, как это представляет Гаон. Джуён обдумывал эти слова, а затем высказался: — А я не помню, когда мне было плохо от этой любви в последний раз. Возможно, в момент осознания своих чувств, — он продолжает. — Нет, это был первый раз. А последний раз был, когда я увидел его с Гонилем спустя пару дней после своего письма с признанием, — он посмотрел на свои руки, не знал куда их деть. — А потом я увидел, что он счастлив с ним. А я счастлив видеть его таким, даже не являясь причиной такой его улыбки. Я много думал о том, что я могу сделать с этим всем, но понял, что ничего. А даже если бы и мог, то не стал бы. Чонсу старается не ранить мои чувства, не говорит о своей любви к Гонилю при мне, — отчего-то глаза защипало. — Меня радует, что он остался моим другом. Знаешь, ведь часто после признания одного из друзей, другой может решить перестать общаться. Не представляю, что бы я делал, если бы это произошло. Я знаю его и Гаона всю жизнь. Неуместные чувства не должны это рушить. Несмотря ни на что, я всё ещё ценю его как друга. Хан пересаживается с места напротив, и садится рядом с Ли на диван, кладёт свою руку ему на плечо в знак поддержки. — Это значит, что ты по-настоящему его любишь. Ты поступаешь правильно. — Спасибо. Я тоже считаю, что ты поступаешь правильно. Меня радует, что хоть кто-то может меня понять в этом плане. Я ценю всё, что делает для меня Гаон, но он мало что понимает в теме любви. Джунхан вопросительно на него посмотрел, а затем спросил: — Джисок никогда не влюблялся? Ли ответил: — Влюблялся. В химию и биологию. Им он хранит верность с детства. Хан засмеялся. Тут к ним подошла официантка, и Джунхан быстро сделал заказ, в то время как Джуён не знал, как поступить. Когда Джунхан закончил говорить, Ли попросил Хана поговорить с официанткой вместо него, и заказать ему стейк. Новый друг удивился, но сделал так, как его попросили. Девушка ушла и Хан спросил: — Но Гаон мне говорил, что ты уже хорошо владеешь немецким, я не понимаю, в чем тогда дело? Джуён молчал. Такое невозможно нормально объяснить. Он ответил вопросом на вопрос: — Что бы ты сделал, если, например, ведьма дала тебе выбор, выпить зелье, которое переносит тебя в будущее или выпить зелье, которое отправляет тебя в прошлое? Хан словно забыл, что он что-то спрашивал, концентрируясь на поставленном вопросе. — Я бы не стал ничего пить. Ли отметил, что это достаточно умное решение, потому что, если так подумать, такой же вариант был и у него. — А если представить, что такого варианта просто нет? — Тогда в будущее. — Что бы ты сделал, чтобы вернуться обратно? Недолго думая, Джунхан ответил: — Вернулся бы на то же место, где всё началось. То есть туда, где я и выпил это зелье. Это была бы хорошая идея, если не учитывать тот факт, что зелье выпито в Корее, а находились они сейчас в Германии. — А если в будущем, например, этого места больше нет? Или что, если ты оказался в другой стране, а не в той, где ты выпил зелье? Хан сощурился. — Джисок не предупреждал, что ты любишь игры на вероятности. Надо думать. Ожидание тянулось долго, их заказ успели принести, пока Джунхан что-то решал, а также они успели немного поесть, когда Джунхан ответил: — Здесь многое зависит от того, насколько далеко от изначального места я окажусь. Например, если это необитаемый остров, то можно забыть о том, чтобы вернуться, — он откусывает мясо. — Однако, если это вполне себе цивилизованное место, то есть несколько вариантов. Самый легкий — это искать в тех местах, что похожи на изначальное. Например, если зелье было выпито в клубе, то ты ходишь по всем клубам, в поисках какого-то сходства. Я думаю об этом из-за того, что есть причины, почему я должен оказаться в другой стране. Наверняка я не был перемещён туда только для того, чтобы вернуться оттуда в изначальное место. И в другой стране я потеряюсь, а если что-то или кто-то теряется, то в первую очередь смотрят там, где это что-то или кого-то видели в последний раз. И только если это не сработает, я бы стал искать способы, чтобы вернуться в прежнюю страну. Почему они с Чонсу не подумали о этом сразу? В самом деле, надо поискать палатку ведьмы в парках. Не желая терять ни минуты больше, Ли извинился, отдал Хану деньги, чтобы он заплатил за их ужин, и сбежал. Он решил, что логичнее ему одному поискать это место, потому что Ким слишком плохо себя чувствует, чтобы бегать по разным паркам в поисках той женщины, а потом, если найдёт, он придёт туда вместе с Чонсу. Первая его идея заключалась в том, чтобы посмотреть шатёр для гадания в интернете. Таких рядом оказалось два, но их часы работы уже закончились, так что Джуён поступил глупо, когда сбежал от Джунхана, потому что это всё равно не имело смысла, он бы всё равно не успел. Он направился домой вымотанным, но в надежде, что завтра ему повезёт больше. Придя домой, его ждал взволнованный Джисок. — Ему стало хуже, у него болит всё тело, я вызвал врача, но… — он сделал паузу. — они не знают, в чем дело, Джуён. Это было ужасно, но предчувствие подсказывало, что это всё вина магического воздействия. Вот только Гаону это всё не объяснить. — Что именно сказал врач? — Что это не похоже ни на одну из болезней и предложил ему лечь в больницу, но Чонсу начал противиться и говорить, что будет ждать тебя. Не объяснишь, что это может значить? Ли потёр виски. — Это сложно объяснить. Я надеюсь, я завтра найду ответы. — Я принимаю ваши решения только потому что верю вам. Надеюсь, вы знаете, что делаете. Джуён ничего не ответил. Он не знал, что делает. И от этого легче не становилось. После разговора с лучшим другом Ли мгновенно вырубился. Ожидаемо, утром, когда он проснулся, Чонсу всё ещё спал. Джуён решил воспользоваться этим и найти наконец-то эту палатку. Он загуглил еще раз про гадания в парке, и обнаружил, что вместо вчерашних двух меток, появилась третья. И её расположение очень удивляло — это был заброшенный парк аттракционов. Было принято решение пойти именно туда. Ли даже не позавтракал, такси вызвал на ходу, а по приезде в Шпреепарк буквально бегом направился в нужное место. В этой серой атмосфере с заброшенными аттракционами, новый красно-белый шатёр сильно выделялся несмотря на то, что его окружали несколько больших горок. Когда он зашёл туда его встретил уже привычный яркий свет, источник которого он уже знал. — Я очень ждала тебя. Это было очень долго, у нас нет столько времени, — в отличие от прошлого раз, когда всё, что они услышали — это насмешки, голос девушки звучал более обеспокоено. — Я не сразу понял, где вас найти. Ведьма возразила: — Не надо ко мне на вы. Послушай, времени на самом деле мало, Чонсу становится хуже с каждым часом, — она начала рыться на полках, а затем, набрав разных банок с травами, смешала их содержимое и насыпала в мешочек. — Держи. Заваришь с ними чай. Этого хватит, чтобы ему стало лучше на пару часов. За это время приведи его сюда. Я собираюсь сказать ему то, что он не воспримет от тебя. Ли взял этот мешочек в руку, и собрался уже бежать, как вдруг она его остановила: — Тебе будет очень сложно, но надо держаться. Джуён фыркнул. — Мне будет сложно? Ему уже сложно, он страдает, и при этом даже не понимает, что с ним происходит. Ответа он дожидаться не стал. Ли сделал всё, как велела колдунья, и Киму правда стало лучше. Он оживился, стал улыбаться, теперь по нему даже сложно было сказать, что последние два дня он только и делал, что спал и страдал от болей. Сразу после принятия лекарства они поехали в парк. Чонсу не стал ничего спрашивать и говорить, за всю дорогу никто из них не проронил ни слова. Кима начало потряхивать, когда он зашел в шатёр, а Джуён ободряюще взял его за руку, и шёпотом сказал, что всё теперь будет в порядке. Всё выглядело так же, как и в прошлый раз. Женщина не стала приветствовать своих гостей, а сразу перешла к делу: — Присаживайтесь, — подождав, когда парни сядут напротив неё, она продолжила. — Я знаю, что слышать это может быть тяжело, Чонсу, но мне нет причин вам врать, и я говорю правду, — Ким нахмурился, услышав это. — Гониль ужасный человек. Он украл у меня мои зелья и мои травы, и воспользовался ими, чтобы влюбить в себя Чонсу. Всё, что ты сейчас испытываешь — это последствия зелья, и они будут только ухудшаться. Ким смотрел на неё с недоверием, что не укрылось от незнакомки. — Я всё понимаю, в это сложно поверить. А легко поверить в том, что вы оказались в будущем? Легко поверить в то, что я так много про вас знаю? — она заметила тень сомнений на их лицах. — Чонсу, ты ведь знаешь, на что способен Ку? Он ведь рассказал тебе про то, как не отдал письмо Джуёна, адресованное тебе, и что смог решиться на это лишь спустя полгода после того, как вы начали встречаться? Теперь шокированным был Ли. — Письмо? То самое письмо? — Джуён смотрел на Чонсу. — Конечно, ты его просто не прочитал. Он всё подстроил. А ведь он написал мне ответное письмо от твоего имени. Ким стыдливо отвернулся. — Да. Он рассказал об этом спустя шесть месяцев после того, как мы стали парой. Мы тогда ещё немного повздорили, я сказал ему, что это была грязная ложь, и что это ужасно, но он сказал, что очень сожалеет о том, что сделал это, но в тот момент это казалось единственным вариантом для него. Он очень хотел быть со мной. И я его простил. Джуён начинал ненавидеть Гониля. Злость кипела у него в крови, он покраснел от ярости, смешенной с обидой, но он отвлекся, как только женский голос продолжил: — У меня нет времени рассказывать вам всю историю, скажу только о том, что на склянке, которую использовал Гониль на Чонсу была написала лишь малая часть побочных эффектов. Среди этих побочек была подавленная воля. Это значит, что с любым его сказанным словом и желанием ты не можешь поспорить. Сейчас, должно быть, ты хочешь сказать, что хотел всего, что вы делали, но ты просто не можешь этого знать, потому что его желания передавались тебе, и ты чувствовал их как свои собственные. И это я ещё молчу о том, что на этом зелье было предупреждение, что если ты будешь находиться вдалеке от него долгое время, то тебя будет преследовать сонливость, а потом боли по всему телу, следом судороги, и возможно целые припадки. Всё это будешь испытывать только ты. Он знал это, Ким Чонсу. Знал, и всё равно использовал. Чонсу открыл рот от удивления, на его лице застыл ужас. На самом деле, он сдерживался изо всех сил, чтобы не заплакать и мыслить здраво, так что он спросил: — А что теперь делать? Ты же сказала, что действие того чая будет временным. Ведьма кивнула. — К сожалению, это так. На данный момент я знаю лишь один способ, чтобы вылечить тебя от это «любовной лихорадки», — она достала зелье с нижней полки и долго крутила его в руках. — Это зелье является вашим единственным выходом. Оно, на самом деле, усугубит уже существующие симптомы, возможно, даже добавит новых. Это будет очень тяжело вынести, эту неделю вы не забудете никогда, но это будет всего лишь неделя. А если ты не выпьешь его, то страдать будешь до конца жизни. А конец жизни наступит очень скоро, потому что зелье, которое использовал Гониль, медленно убивает тебя. Ким не знал, что сказать, он не мог выдавить ни слова, зато слова нашлись у Джуёна: — Есть ли ещё что-то, что мы должны знать? Недолго думая, девушка ответила: — Да. В течение этой недели нельзя принимать никакие таблетки. Он будет чувствовать всё, нельзя будет избавиться от этого с помощью обезболивающих. А еще это значит, что Чонсу ни в коем случае нельзя попадать в больницу и вызывать врачей. В нынешних обстоятельствах это означает, что он не получит справку и его отчислят из университета. Её лицо было скрыто, но парни слышали нотки сочувствия в её голосе. Позже она добавила: — А ещё, когда эти семь дней пройдут начнётся другой процесс — процесс восстановления от влияния зелья. Чонсу начнёт забывать обо всём, что связано с Ку Гонилем с того самого дня, как Ким выпил зелье. Всё. И плохое, и хорошее. Это не только своеобразная «плата» за использование этой силы, но и способ защитить нервную систему Чонсу. Поверь, будет много вещей, которые ты захочешь забыть, но ироничнее всего то, что ты их в данный момент и не помнишь. Самое ужасное начнёт вспоминаться в течение этой недели, и всё это лишь для того, чтобы увидеть картину полностью, а потом её стереть. Однако, не запрещается хранить фотографии или заметки, связанные с человеком, который приворожил тебя, потому что ты забудешь всё, даже сам этот процесс лечения, и для тебя очень важно запомнить эту боль, чтобы никогда больше не простить человека. Чонсу явно о чем-то думал, но это не помешало ему сосредоточиться и ответить: — Ладно, тогда нам надо поскорее возвращаться домой, пока действие чая не закончилось. Ведьма кивнула и бросила вслед: — Мы ещё увидимся. И Ли даже не понимал, хорошо это или плохо.

***

Всю дорогу до дома он думал о том, что сказать Гаону, как объяснить ему, что лекарства давать просто нельзя. Джуён рассматривал сейчас лишь один вариант: соврать, что они были в больнице, и им выписали таблетки, которые нельзя ни с чем смешивать, но в таком случае у них была бы справка, и Чонсу бы не исключили из университета, так что это был бы такой обман, который легко раскроется. Он не знал, как придумать легенду получше. За этими своими размышлениями он не заметил, как Чонсу вновь становилось плохо, а когда всё-таки заметил, то Ким уже почти потерял сознание. Радовало лишь то, что они почти приехали. История родилась буквально тогда, когда Джуён, держа на руках бессознательного Чонсу, зашёл в квартиру. Джисок с кухни кричал ему нарочито строгим голосом, кажется, что-то про пропущенный обед, но он замолк, видя своих друзей такими замученными. Ли объяснил: — Мы сходили в больницу, и они не знают, что с ним. Мы пошли на отчаянные меры — обратились к гадалке, — от собственной истории ему было стыдно. — Я понимаю, что звучит как бред, но послушай, ему ведь стало лучше час назад? Это только из-за чая той женщины. Здесь такая же система, как на операции — да, это рискованно, да, это тяжело для организма, но это поможет. Гаон разве что не покрутил пальцем у виска. — Вы с ума сошли? Какая ещё гадалка? Чонсу надо лечь в больницу. Бывают болезни, которые сложно диагностировать, а также найти их причину и подобрать лечение, но если он будет под наблюдением врача, то всё будет в порядке. Никто не отказывается лечить больных, насколько бы тяжёлым не был случай. Поверь мне, с ним всё будет хорошо. И Джуён бы согласился с ним, если бы не знал всего того, что он знает сейчас. Ну как донести до лучшего друга, что это всё — правда, при этом, желательно, сохранив целостность своих голов. — Просто знай, что так будет лучше. Дальше Джисок наблюдал, как Ли укладывал Кима на кровать, делая это аккуратно, словно Чонсу может сломаться от одного неверного движения. После этого Джуён открыл какую-то колбу, приподнял голову другу, и залил её содержимое прямо в его рот. Ким нахмурился, судя по всему, от горечи этой жидкости, но ничего не сказал. После этого Ли обратился уже к Гаону: — Не давай ему никаких лекарств. Никаких обезболивающих, жаропонижающих, и прочее, — он был необычно серьёзен. — Это правда необходимо. Мы не можем сказать тебе всего, только предупредить, что Чонсу будет плохо. Очень плохо. Ему будет нужна наша помощь. Я постараюсь сделать всё сам, но если у тебя найдётся минутка, то пожалуйста, побудь с ним. Джисок недоверчиво посмотрел на него. — Вы будто бредите, — но, смягчаясь, он продолжил. — И, как не странно, я всё равно вам верю, — он улыбнулся затем, словно о чем-то вспомнив, он удалился из комнаты. Джуён рассматривал Чонсу, а Чонсу сказал: — Я надеюсь, что это всё просто преувеличение. Пока что, вроде, не так плохо. Голова болит, но это терпимо. Ли тоже хотел бы верить, что всё будет не так жутко, как это описала ведьма, но в глубине души он понимал, что это лишь начало. Он взял Кима за руку и проговорил: — В любом случае, мы будем здесь. Чонсу выглядел раздражённым. — Был бы от этого ещё какой-то смысл. Всё равно, всё, что остаётся делать — это ждать и терпеть. Может быть, было бы лучше, если бы вам не пришлось смотреть на этот ужас, — он впервые за весь день смотрит на Джуёна. — Зачем мне помогать? Я не умру без еды за неделю, а воду вы могли бы просто положить рядом с кроватью. — Будем присматривать, чтобы ты не решился взять таблетки, например. Да и в целом, в таком уязвимом состоянии нельзя бросать человека одного. Будем тебя хорошо кормить. Вдруг от этого тебе будет легче переживать симптомы. Ким понял, что Ли всё равно не отступит от своего, а Джуён тем временем заметил, что Чонсу перестал с ним припираться, что могло означать завершение их диалога на сегодня, так что он не спеша начал готовить своё привычное спальное место на полу. Вдруг Ким начинает разговор о другом: — Я не могу поверить, что Гониль так со мной поступил. Мне кажется, что это один из симптомов. Я не могу в это поверить, хотя все аргументы, о которых говорила ведьма — это чистая правда, — он всхлипнул. — Я хочу чтобы он появился и сказал, что вы все врёте. Ли опешил. — Чонсу, мой хороший, но он этого и добивался, — он вновь подошёл к кровати и сел на неё. — Добивался непоколебимой верности и уверенности, что под сомнения ты будешь ставить всё, кроме его поступков. Ты болен, и он — причина этому. Я надеюсь, что спустя неделю ты сможешь оценить ситуацию трезво. Ким тем временем продолжил плакать. Джуён спросил: — Я могу тебе чем-то помочь? Чонсу едва мог ответить из-за накатившей истерики: — Нет, но спасибо за всё, — немного подумав, он добавил. — Хотя, можешь принести воды, пожалуйста? Пусть стоит рядом. Ли кивнул и встал, чтобы выполнить просьбу, а когда вернулся, то заметил, что Ким уже спит. Перед тем, как лечь спать, он мысленно пожелал, чтобы остальные дни были не такими тяжёлыми, но он тогда ещё не знал, что это был самый простой из них. Утром он проснулся от криков Кима. Ли сильно испугался, но почти сразу же подбежал к Чонсу. — Что такое? Что болит? Продолжая кричать, он ответил: — Сердце. Его словно кто-то вырывает. Вот она самая сложная часть этих испытаний — не тот факт, что ему придётся таскать тяжёлое тело Чонсу, когда это будет нужно, не то, что ему нужно будет быть рядом физически всё время, не тот факт, что нужно готовить полезную еду, надеясь, что это хоть как-то поможет. Всё это было ерундой по сравнению с тем, что ему придётся смотреть как будет страдать его близкий друг, которого он ещё и так сильно любит, и при этом не иметь возможности помочь ему. Джуён оцепенел, представляя, насколько это может быть больно, но вдруг до него дошло: — Речь ведь шла только про медикаменты? Давай попробую сделать компресс — один горячий, а другой холодный, вдруг это поможет? Не дожидаясь ответа, он побежал на кухню. Самым простым выходом оказались две бутылки с водой разной температуры. Он подал лежачему парню сразу две. Ким опробовал сначала горячую, но она, судя по всему, оказалась бесполезной. Затем он приложил к груди бутылку с очень холодной водой, в которой всё ещё не растаяли кубики льда, после этого он облегчённо выдохнул. — Спасибо. Не думал, что это так поможет. Ли улыбнулся. — Обращайся. Не хочешь поесть, раз уж мы выиграли тебе немного спокойного времени? Чонсу задумался: — Не очень бы хотелось на самом деле, но когда ещё потом представится такая возможность? Джуён согласился: — И правда, — он вышел из спальни, но продолжил говорить с Кимом. — Гаон уже ушел, но он приготовил для нас рамен. Пахло очень вкусно, несмотря на то, что изначально аппетита у него не было. Когда блюдо оказалось перед ним на передвижном столике, он был готов наброситься на еду. Тем временем Ли заботливо помогал ему приподняться, а также удерживал стол, чтобы было удобнее есть. В тот момент, когда Чонсу почувствовал, как Джуён поправлял его подушку, в нем проснулся стыд из-за своей беспомощности. Пришло осознание, что делать все базовые вещи он не сможет без помощи другого человека, и это угнетало. Он думал об этом всё время, пока ел. От мыслей и трапезы его оторвала очередная боль, на этот раз в ногах. Он даже чуть не пролил содержимое своей тарелки, но вовремя успел её удержать. Ким опять вскрикнул от боли, и Ли оказался в комнате в ту же секунду, как это произошло. Оценив ситуацию, он опять сделал два компресса. На этот раз более эффективной оказалась бутылка с горячей водой, однако эта боль всё ещё нервировала, призывала встать, и выпить какое-нибудь обезболивающее, но это, конечно, так и осталось лишь в мыслях. Так прошёл день этого лечения. На следующее утро всё это повторилось: у Кима начинало что-то болеть, а Ли помогал справиться так, как мог. Разница была лишь в том, что Джисок сегодня был дома, а не в университете. После очередной грелки парни сидели рядом с болеющим Чонсу, который выглядел всё хуже: потный, удрученный, он едва ли мог пошевелиться. Он был в полудрёме, но уснуть не мог, как бы он не хотел и не старался — это был новый симптом этой странной болезни. Гаон удивлённо его рассматривал, а потом, не найдя никаких ответов, сдался, и молчал, сидя на кровати друга. Он был погружен в свои мысли, а затем внезапно заговорил: — А ведь такое уже было. Джуён не сразу понял, о чем речь, а вот Ким немного улыбнулся. — Точно. Такое сложно забыть. По крайней мере, я навсегда это запомнил. Джисок повернулся к лучшем другу, и спросил: — Ты забыл? Кажется, это был класс седьмой, не помню точно, — он опять перевёл взгляд на Чонсу. — Ты тогда молча не пришёл в школу, и не отвечал на наши сообщения, поэтому мы решили прийти без приглашения. Как обычно. Твоя мама очень удивилась, что мы пришли, но при этом была рада, потому что ей нужно было куда-то срочно уйти. Она надела на нас медицинские маски, дала поручения, что и в какое время ты должен будешь принимать, и мы стали тебя лечить. Вот теперь Ли вспомнил. Он, кстати, заболел сразу после этого сам, о чём он упомянул, и Ким удивлённо сказал, что этого точно не было. Тогда Джуён не обратил на это внимания. А вот Гаон всегда был самым здоровым. Он продолжил: — После того дня я решил, что хочу быть врачом. Не мог смотреть, как вы болеете, хотя это была самая обычная простуда. И вот, я учусь на врача, и всё ещё не могу тебе помочь, — он с поддельным укором сказал. — Ну как так, Чонсу? Ким хихикнул. Затем положил одну руку на колено Джуёна, а вторую на ладонь Джисока. — Всё будет в порядке. Всего пять дней. Пять дней и всё будет так же, как раньше. Джуён надеялся на это, но дурное предчувствие скреблось в его грудной клетке, заставляя думать, что это неправда. Не успел он ничего ответить, как вдруг заметил, что Чонсу наконец-то уснул. Они с Гаоном молча вышли из комнаты. Сидя в гостиной, что являлось при этом ещё и комнатой Джисока, Джуён спросил: — И что, ты даже не спросишь меня, как прошла встреча с Джунханом? Гаон продолжал спокойно сидеть, перебирая свои тетради. — Да мне уже Хан сказал, что ты сбежал с этой встречи. Вернее, что всё сначала было нормально, а потом ты как ненормальный куда-то убежал без объяснений. Ли ответил: — Мне жаль, что я так сделал, но на то правда была причина, — он пялился в потолок. — Я бы хотел продолжить с ним общаться, он кажется замечательным человеком и другом. Может, дашь мне его соцсети, и я ему сам всё объясню? Джисок дал ему свой сотовый и сказал: — Ну, попробуй объяснить. Надеюсь, это будет не так, как объяснял мне ты. В голосе чувствовалась обида, но он ничего не мог с этим сделать, он уже пытался, и отделался болью в голове и кашлем, что мешали договорить. Кто знает, что будет, если он попытается вновь? Ли быстро сохранил данные о Джунхане, и про себя отметил, что напишет ему позже. Джуён гладил лучшего друга по спине, но после того, как этот жест оказался проигнорированным, он начал легонько стучать по плечам, что перешло в бой подушками, где Гаон не сдержался и громко рассмеялся. В этот момент Ли проговорил: — Эй, Чонсу впервые за долгое время смог уснуть, тебе надо вести себя тише. Когда парни наконец-то успокоились, Джуён сказал невпопад: — Завтра ему надо помочь помыться. Я не смогу это сделать. Да и он не позволит. Джисок закатил глаза. — Влюбился один волк, а страдает вся стая, — поймав на себе уничтожающий взгляд, он добавляет. — Помогу, конечно же. Вообще, тебе пора уже сходить на репетиции. Скоро твой отпуск закончится, а надо будет привести себя в форму, чтобы продолжать выступать. Давай ты побудешь с ним с утра, пока я буду на занятиях, а потом я тебя подменю, и ты пойдёшь в эту свою Уранию. Точно. Он же должен был чем-то заниматься здесь. Гаон — учился в медицинском, Чонсу — на факультете журналистики, а вот о своём будущем он ничего толком и не знал. Значит, выступления. Узнать бы, где находился этот зал, что упомянул Джисок, но это вопрос второстепенный. Сейчас его одолевало сильное желание спать, о чем он сказал Джисоку, и отправился на своё привычное место. Это утро выдалось спокойным. Несмотря на слабость, Чонсу был доволен тем, что пока что у него ничего не болело, так что он мог нормально поесть. Не без помощи Джуёна. На завтрак была вкусная говядина с овощами, но это не добавляло ему никакой радости. Ни с того ни с сего он разозлился: — Это ужасно. Я слишком беспомощный. Это просто жалко. Ли знал, что рано или поздно такой диалог у них произошёл бы: — Нет в этом ничего жалкого. На твоём месте мог оказаться любой из нас, и ты бы не бросил ни меня, ни Гаона. Потерпи, осталось совсем немного. Ким отодвинул еду. — Дни тянутся бесконечно, ощущение, что прошли месяцы, а не три дня, и это даже не половина того времени, что должно пройти, чтобы я выздоровел. — Я понимаю, что это сложно, но ты хорошо справляешься, правда. Чонсу отвернулся. Джуён вздохнул, и принялся относить полупустые тарелки на кухню, как вдруг услышал: — Спасибо, что не оставляете меня. Ли хихикнул и ответил: — Только не привыкай. Через четыре дня будешь есть самостоятельно.