Voodoo Doll

Когда спустя два часа Джунхан и Сола вернулись, то Хан первым делом сказал: — Она очень скучает по Су. Отвезите её к бабушкам уже. — Да нет пока возможности. Джунхан хмыкнул. — Забавно кстати, что её любимая бабушка — это мама Джисока. Ли согласился с улыбкой: — У них и правда особая связь.

***

В целом, это звучало как безумие, и так бы подумал любой, выслушавший предположение этих двоих. Вот только далеко не каждый человек пережил что-то похожее на то, что испытали Ли и Ким. Они буквально перемещались во времени, чем их вообще можно было удивить? Оказывается, что можно. Они правда считали, что их дочь — это та самая ведьма, которую они встретили шесть лет назад. И чем старше она становилась, тем сильнее они в этом убеждались. Когда ей исполнилось 14, то на День рождения она попросила целый набор химика, и это очень волновало родителей. Она стала очень похожа на Джисока. Было ещё кое-что, что беспокоило Джуёна и Чонсу — это одиночество их ребёнка. Ким, Ли и Квак были всю жизнь вместе, с самого детства, но и помимо друг друга они часто общались с другими детьми. Но Сола была активной дома, любила разговаривать с отцами, но мало контактировала со сверстниками, больше времени уделяя учёбе, особенно предметам, которые связаны с естественными науками. Она много спрашивала про Гаона. Часто смотрела на его фотографии, и даже звала его своим дядюшкой. Когда она наткнулась на его тетрадь, то долго листала её, а также переписала какие-то записи оттуда в свою тетрадь. Когда это заметил Ким, то спросил: — Для чего тебе это? Это же не имеет никакого смысла. Сола раздражённо закатила глаза. — Это сложно объяснить, но это то, что мне как раз и нужно было, — заметив недоумение на лице папы она продолжила. — Ну, у трав ведь есть свои свойства, верно? Вроде, мята успокаивает, ромашка полезна для здоровья и далее по списку, — она начала листать записи. — Но при правильном смешивании, а также их готовности они могут сделать куда более важные вещи. Я просто пока не совсем понимаю, как именно это сделать, но я пойму! Она снова приступила к своим делам, не обращая внимания на то, что Чонсу на самом деле был очень напуган. После смерти друга, он считал, что больше не будет испытывать это чувство, но оно было снова с ним. Это было желание помешать сделать то, что должно случиться. У него есть шанс помешать ей. В голове всплывает воспоминание о том, как он пытался помешать Гаону поступить в Берлин, и это привело к тому, что он, наоборот, поступил туда. Он отметает свою идею, но решает, что девочке пора знать о том, как на самом деле умер её «дядюшка». И он рассказывает, вот только когда он хотел сказать о том, что эта ведьма и есть Сола — его пронизывает такая знакомая головная боль. Он не может это сказать. Это должно произойти. Ким меняет «ты сделала» на «та ведьма сделала» в своём рассказе. К концу этой истории у неё на глазах слёзы, и при этом видно, что она злится. — Как это могло произойти? Если ей удалось перенести вас в другое время, если у неё получилось создать зелье, которое может привязать одного человека к другому, то почему у неё не получилось спасти дядюшку Джисока? Он обнимает её. — Она сделала всё, что могла. — Если бы у меня были такие силы, то я бы остановила самого главного злодея — Гониля! Чонсу не мог найти сил продолжать этот разговор, поэтому перевел тему в совершенно другое русло.

***

Сола могла бы написать целую книгу своих неудач в зельеварении, но пока что у неё есть лишь полностью исписанный блокнот с комбинациями, которые оказались неудачными. У неё есть цель — отправиться в прошлое, чтобы помешать Гонилю сделать то, что он сделал. А для этого нужно исправить самое главное: помешать Ку прочитать письмо Джуёна. Ведь тогда у Гониля не будет и шанса подлить Киму приворотное зелье. Она дождалась момента, когда родителей не будет дома, чтобы никто ей не мог помешать. Она и сама понимала, что это может быть опасно, но желаемое слишком плотно въелось ей в мозг. Она должна хотя бы попытаться. Очередные ингредиенты, она записывает каждую дозировку и порядок, по которому она использует каждый продукт. Когда зелье, судя по его виду, было готово — она переливает содержимое в склянку. Внезапно она вспоминает, как действовало зелье другой ведьмы, и начинает думать про прошлое, и про число лет. «15» Она не особо верит в свой успех, это всё была лишь очередная из её попыток. Поэтому это был случайный день, но 15 лет назад. Она чувствует, что всё словно вращается, и она теряет сознание. Когда она открывает глаза, то она видит, что рядом с ней находится незнакомый парень, который выглядел очень обеспокоенным. — Ты в порядке? Сола стала смотреть по сторонам. И ей были знакомы эти места. Несколько раз, когда она с родителями приезжала в Корею, они хотели гулять рядом со школой, где раньше учились. Её зелье сработало, но едва ли она была к этому готова. В её сумке лежало лишь пару зелий, и ни одно из них не помогло бы ей помешать Гонилю. — Меня пугает, что ты всё еще молчишь. Давай я вызову скорую, — парень потянулся за телефоном в своем кармане. — Нет! — внезапно вскрикнула она. Незнакомец смотрел на неё с подозрением. — Ладно. Может, тебе помочь как-то? Отвести в кабинет или проводить до дома? Тут она стала вспоминать, где раньше проводили время Гаон, Джуён и Чонсу, когда они были в школе, но у них не было уроков. — Сейчас ведь перемена? Он кивнул. — Тогда… Проводи меня, пожалуйста, до репетиционной. Она там ни разу не была, но много раз слышала об этом месте. Они шли до школы, а потом по коридорам этого здания в тишине, пока парень не спросил: — Твоя сумка выглядит необычно. В ней точно бы не поместились учебники и тетради. Что в ней, если не секрет? — Зелья, — она уже давно привыкла, что её считают странной, и, конечно же, не верят, и это было понятно — ведь до этого её зелья либо не работали, либо работали не так, как надо. Например, приворотное зелье, которое было у неё сейчас в сумки — это зелье, которое делает зависимым одного человека от другого. И это даже не совсем её зелье. Начало было положено её дядюшкой. Все свои зелья она пробует на себе, и вывести это зелье было очень сложно. Она даже пожалела, что попыталась его сделать. Ещё она успела положить в сумку ещё пару порций зелья, с помощью которого сюда вообще попала. Помимо этого было несколько зелий, которые она ещё не проверяла, но сделала давно. Сола надеялась, что сможет вернуться домой с помощью одного из них и повторить свой успех. Конечно, собеседник ничего не ответил, и оставшийся путь до двери они провели, не говоря ни слова друг другу. — Вот, проходи, — парень зашёл первым, но придержал дверь для неё. Он осмотрел кабинет. — О, Гаон, не ожидал тебя здесь увидеть! «Гаон?» Сола практически вбежала в репетиционную. И правда он. Держит в руках гитару. Она думала увидеть своих родителей, но не дядю. Девочка просто продолжала смотреть на него. — Эээ… Привет? Ты чего-то хотела? Не может выдавить из себя и слова. Что она должна говорить? Внезапно вмешался незнакомец: — Чего ты смущаешь нашу гостью? Наверняка это фанатка Джуена, пришла, чтобы посмотреть за его игрой, а тут только ты. Джисон глупо хихикнул: — Мда, Гониль, ну ты как скажешь что-нибудь, так я задумываюсь о том, откуда это в твоей голове вообще берётся. Стоп. Гониль? Её охватила паника, и она выбежала из кабинета. На выходе её сумка за что-то зацепилась, и одно из зелий буквально вылетает из своего крепления, и разбивается прям под ноги Солы. Не зная, к чему это может привести, она попыталась как можно скорее забрать сумку и уйти, но всё перед глазами начинает плыть, и последнее, что она видит — это недоумение Ку, который смотрит то на неё, то на сумку. И только теперь она понимает, что натворила.

***

Нет никакого представления о том, что ей теперь делать. В голове на повторе звучит вопрос: «Значит, всё это случилось по моей вине?» Она ходит по комнате, наворачивает круги, перебирая варианты того, что она должна сделать, и не приходит ни к какому выводу. Её движения резкие, нервные, и она держится из последних сил, стараясь не заплакать. «Нужно поспать.» Вот только отцам уж очень не нравится, когда она спит днём. Говорят, что это из-за того, что Сола не спит ночью, скрючившись над очередным зельем, или, как думают родители — над реактивом для задания по химии. Надо попроситься к дяде Джунхану. Уж там она спокойно выспится и всё обдумает. На деле же получилось так, что отдохнуть она смогла, а вот найти выход из ситуации — нет. Она находила возможным только один вариант: отправиться туда опять и отобрать сумку со склянками с помощью какого-нибудь опасного зелья, которое бы подействовало от того, что выльешь его на возможную цель. Сделать такое зелье было проще всего. Сложнее было придумать, как найти Гониля, и как сделать так, чтобы эта сумка оказалась где-то поблизости, но она поняла, что это невозможно. Остаётся действовать практически вслепую, ориентируясь лишь на воспоминания Ли, когда тот рассказывал про свою школьную жизнь. Она лишь смутно представляла, что может жить Ку, но по рассказам папы — это было не сильно далеко. Итак, она взяла рюкзак, добавив туда побольше других разных зелий, на всякий случай, при этом надеясь, что они ей не понадобятся. Она вновь выпила ту же жидкость, что и в прошлый раз. Она ждала всего, что угодно, но никак не того, что когда она откроет глаза, то увидит перед собой Гаона. Она запаниковала, и это не утаилось от парня. — Ты в порядке? Выглядишь просто ужасно, и поверь, я знаю, о чём говорю, — он приблизил свою руку к её лбу. — Температуры нет. У тебя не кружится голова? Она несколько раз моргнула. — Нет. Я себя отлично чувствую. Он с недоверием на неё взглянул. — Хорошо. Встать сможешь? Она правда чувствовала себя хорошо, но дело было ведь не только в здоровье. Всю свою недлинную жизнь она мечтала познакомиться с дядюшкой Джисоком, и вот у неё есть шанс поговорить с ним. Вот только голова сейчас казалась невозможно пустой, в ней не было никаких идей, не давая ей и шансов продолжить диалог. Приняв этот факт, она встала, посмотрев на него в последний раз. Сола поймала на себе озадаченный взгляд, ответить на который она не могла. Она хотела бы сказать многое. Рассказать, что всегда мечтала встретить Джисока, иметь возможность поговорить и послушать. Сола бы с удовольствием училась естественным наукам вместе с любимым дядей. Она могла бы делать с ним домашнее задание и проводить научные эксперименты. Она бы расспрашивала его про ту тетрадь, с которой и началась её любовь к зельям. Но это всё невозможно. Гаон не знает, кто она такая. Она должна быть рада, что у неё получилось увидеть его целых два раза и даже немного поговорить. Конечно, Сола не может сказать ему, как она благодарна, что он всегда был рядом с родителями, как она счастлива из-за того, какое большое влияние он на неё оказал, хотя и никогда её не видел. Зато она смогла его увидеть. Вот так. Вживую. И она хочет, чтобы так оставалось как можно дольше. Но сейчас важно не это. Нужно найти Гониля. Когда она подошла к зданию, которое было похоже на то, что описывал Джуён, она не придумала ничего лучше, чем спросить у соседей, не знают ли они Ку. Пару первых людей ответили отрицательно, но в какой то момент ей повезло, и милая бабушка подсказала, где его можно найти, после того, как Сола наврала ей о том, что Гониль — это её родственник, номер квартиры которого она забыла, и на звонки он тоже не отвечает. Правда, пожилая женщина стала говорить ещё и о том, что Ку — это самый приятный молодой человек, которого она знает, и Соле пришлось подавить рвотные позывы. Когда она стояла рядом с нужной квартирой, то поняла, что всё, что она может сделать — это обездвижить парня с помощью специального порошка, который она взяла с собой. Она стучится. Первые пару секунд она не слышит никаких звуков за дверью, и это заставляет думать её о том, что, возможно, Гониля нет дома. Но вдруг дверь открывается, и Сола с дрожью в руках кидает мешочек в него. Пока никто другой не увидел, что здесь происходит — она быстро затолкала обездвиженного парня в помещение, закрывая за собой дверь. Гониль не мог даже говорить, но его глаза смотрели из стороны в сторону, оставаясь единственной частью тела, которой он мог двигать. Она не стала ему говорить, что именно делает и для чего. Он наверняка узнал «гостью». Сола стала осторожно ходить из комнаты в комнату. Она начала со спальни, где её внимание привлёк распечатанный конверт. Сомнений не было. Это то самое письмо, с признанием Джуёна, которое Чонсу так и не получил. Она не смогла побороть свой интерес, поэтому пробежалась глазами по строчкам, не особо вникая в текст. Она была тронута историей любви своих отцов. Два сердца, любящих друг друга с самого детства настолько, что это чувство стало обыденностью, которую они не сразу осознали. Она вздохнула и пошла дальше. Она хотела вернуть свои зелья назад, надеясь, что ей удастся это сделать, она прошла мимо ванной комнаты и даже через закрытую дверь почувствовала ужасную вонь оттуда, а также холод, что исходил от небольшой щели внизу двери. Она почувствовала страх. Сола предполагала, что открыв дверь, она увидит нечто ужасное, и готовилась ко всему. Но то, что она увидела — было хуже всего этого. В ванне лежал Гониль. Мёртвый, и, судя по всему, начавший разлагаться, несмотря на включенный на полную мощность кондиционер. Она не стала толком всматриваться в то, что она сейчас увидела. Сола лишь подметила, что никаких следов от драки или ранения у него не было. Не ясно, из-за чего он умер. Конечно, она была шокирована, но больше чем удивление она чувствовала недоумение. «Как это получилось?» Она вернулась к Ку, который всё ещё лежал в коридоре. Сола подняла его в сидячее положение, чтобы она могла видеть его лицо. — Я сделаю так, чтобы ты снова мог двигаться, но только если ты мне скажешь, что произошло за эти два дня. Гониль часто заморгал. Девушка восприняла это как согласие, и отсыпав что-то из своей сумки в руку — она грубо швырнула это в рот Ку. Он начал медленно шевелить губами, тихо заговорив: — Но это ведь ты сама оставила мне свои прекрасные зелья. Я лишь воспользовался одним из них, чтобы вернуться на один год назад. Меня бесило видеть Чонсу и Джуёна вместе. Я знал, что я должен был быть на месте Ли. Всё было бы нормально, если бы не это конченное письмо. Я просто исправил эту маленькую ошибку. Я планировал просто выпить зелье, прийти домой и объяснить самому себе из прошлого, что не нужно отдавать письмо, которое поручил передать Джуён. Вот только всё пошло не по плану. Как только я встретился со старой версией себя, у меня стала раскалываться голова от боли. И, судя по всему, у него тоже, — Гониль заметно стиснул зубы от злости. — Блять, я не знал, как это остановить. И даже не понимал, что было причиной такой вспышки боли. А потом я понял — это он. Слабая версия меня сдохла. Мне даже не пришлось ничего делать. Он умер от боли. Потому что он был трусом и слишком терпеливым. После этого я сделал то, ради чего и пришёл — открыл и прочитал письмо Ли, написал ответ с отказом от имени Кима, а самому Чонсу признался в любви, подливая ему в сок другое зелье из твоей сумки. Сола в ужасе на него уставилась. Это кошмар. — Ты вообще имеешь представление, что именно ты ему подлил? Я же подписала, что зелье не закончено, что побочные эффекты просто пиздец какие страшные, последствия ужасны, и, даже более того, я предупредила что его ни в коем случае нельзя пить. Как ты мог поступить так с человеком, которого ты якобы любишь? Ку слабо улыбнулся. — Это неважно. Я не позволю случиться этим «последствиям». Нужно лишь чтобы он всегда был рядом, верно? Ну, или как я выяснил — от одного дня, когда мы не будем видеться ничего не произойдёт. Всё будет в порядке. Гониль расслаблено прикрыл глаза. Скоро действие обездвиживающего зелья должно закончится. — Блять, ты ничего не понимаешь. Вообще ничего. Тебе просто всё равно на него и его чувства, ты думаешь только о себе, ты даже не понимаешь, к чему это может привести. Как только ты окажешьс… — договорить ей не дала тупая боль в области висков. Чувство было настолько давящим, что она чуть не потеряла равновесие, но в итоге она смогла устоять. Чёрт возьми. Так вот что чувствовали родители, когда пытались исправить будущее. Неспособность физически даже повлиять на то, что происходит, при этом быть вынужденной проживать момент, исход которого она уже знает. — Я не могу сказать, — по её щеке потекла слеза, которую она не смогла сдержать. — Чёрт, — в следующее мгновение Сола чувствовала лишь злость. Она вытащила все склянки, что были у неё в рюкзаке и подошла к Ку. — Тогда я убью тебя сейчас. Тогда ты точно ничего не натворишь, — она смотрела на него сверху вниз, и, казалось, она вот-вот бросит это на врага. И Гониль тоже это понимал, и закрыл глаза в надежде на то, что это будет хотя бы быстро и не очень больно. Но когда он открыл глаза, то никакой девчушки не было видно. В отличие от зелий, которые были оставлены на столе.

***

Когда Сола оказалась дома, то почувствовала радость, что слышит разговор семьи на кухне. Вот только счастье не заставило идти её туда быстрее. Даже наоборот — она шла слишком медленно, обдумывая, как им рассказать всё, что она увидела и пережила. Не то что бы она обязана была это делать, она просто решила, что им стоит знать. Когда она стояла совсем рядом с дверью, то до неё донёсся голос Чонсу: — А я расскажу Соле какой у неё отец! Пусть знает! — в его голосе слышалось веселье, которое он упорно пытался спрятать за нарочито суровым выражением лица, но отчего-то не сдержался и засмеялся. Тут Сола вошла на кухню. Джуён обернулся. — Ого, не заметил, как ты пришла. Как ты открыла входную дверь так тихо? Ким помахал рукой у него перед лицом, привлекая к себе внимание. — Эй, чего от темы уходишь? Сола закатила глаза. Такие шуточные диалоги происходили слишком часто, и если в детстве её это всё забавляло, то сейчас — нет. Она уже знала, что сейчас скажет Чонсу. — Ну, я всегда знал, что ты променяешь меня на Люка Хеммингса, — он театрально приложил тыльную сторону руки ко лбу. На этот раз Сола ещё и вздохнула. — Ну вы опять? Это не смешно уже давно. Мужчины не обращали внимания на её слова, держась за руки. Они привыкли, что их дочь стала чаще ворчать, её подростковый период проявлялся в том, что разозлить её могло почти всё. Несмотря на это, Джуён и Чонсу старались относиться к её чувствам с пониманием, и всё ещё любили Солу, хоть иногда это и было трудно. Конечно, дочка знала, что она их не родная дочь, и в моменты, когда ярость брала над ней вверх — она это использовала как аргумент, в который она сама не верила. «Лучше бы у меня были другие родители.» Возможно, эта тоска по жизни, которой у неё никогда не было и привела к тому, что она так любит Джисока. Она всё чаще размышляла о том, что будь её дядюшка рядом — всё было бы иначе. Папы были бы более счастливыми, более свободными. У неё не было сомнений, что он был бы полноценным членом их семьи, благодаря которому отцы бы не работали из последних сил, и у них бы оставалось больше времени на неё. Но этого никогда не будет. Потому что она ошиблась. Её глаза наполнились слезами, что заметил Ким: — Солнце, что случилось? Он обеспокоено посадил её за стул, потому что Сола выглядела так, будто она сейчас свалится с ног. Она долго не могла подобрать слов, а когда всё-таки обдумала, что она хочет сказать, их смысл не сразу стал ясен: — Это ведь была. Я и не представляла, что это всё натворила я. Я ненавидела ту ведьму, о которой вы мне рассказывали, и только недавно поняла, что я и есть эта колдунья, — она вытерла слёзы руками. — И я даже не смогла ничего сделать с Гонилем, когда у меня была возможность, понимаете? Я просто не смогла. Я слабая и глупая. Это я погубила самого близкого вам человека, и вызнали, что я это сделаю. Как вы могли жить со мной всё это время и растить меня, зная, что я это натворю? — она уставилась на них, а они лишь непонимающе моргали. — Я бы постаралась избавиться от такого человека. Не убила бы, конечно, но… Вы могли ведь просто взять другого ребёнка? Не брать вообще никого? Как вы могли заботиться обо мне, если вы знали, кто я такая? Ким крепко обнял её со спины, и легонько взъерошил ей волосы. — Потому что мы полюбили тебя как только увидели. Ты никого из потенциальных опекунов не подпускала к себе, а к нам ты не просто подошла — ты нас обняла на первой встрече. Да и кроме того, мы знали, что то, что должно случиться — оно случится, как бы сильно мы этому не сопротивлялись. Нам пришлось это принять. Прошло так много лет, милая Сола. Я знаю, ты скучаешь по Гаону, жалеешь, что не смогла его увидеть, и мы тоже думаем о нём каждый день, но мы ничего не можем сделать. Мы все пытались, и эти попытки только приближали нас к его смерти. — Я не могу в это поверить. Не могу поверить, что нельзя ничего сделать. Чонсу и Джуен переглянулись. Ли тоже решил добавить: — Знаешь, мы никогда не пытались тебя оградить от твоей химии и зелий. И не будем останавливать и дальше. Поддержим, какое бы решение ты не приняла, — он сделал паузу. — Но ты должна понимать, что мы даже не можем рассказать тебе подробностей того, что с нами происходила за эти две недели. Мы пытались, правда, но это всегда заканчивается лишь головной болью. Не зная, что именно ты там говорила и делала — ты не сможешь поступить как-то иначе. Сола раздражено вышла из комнаты. — Вы не понимаете, как ужасно я себя чувствую, осознавая, что это всё — моя вина. А Ли и Ким не успели даже возразить, что прекрасно понимают это чувство.

***

Сола не выходила из комнаты два дня. Она пыталась усовершенствовать свои зелья. Главный её провал и разочарование ей не удалось исправить. Зелье, которое могло вернуть человека в прошлое продолжало переносить только на ровное количество лет. Нельзя было выбрать определённый день, и её это уничтожало. Она перепробовала множество комбинаций, но всё это было безуспешно. Каждый такой провал сопровождался мыслями: «Как могло получиться, что Гонилю настолько повезло. Какой был шанс, что я изобрету это ебанное варево именно в тот день, в тот месяц, когда это будет выгодно для Ку, чтобы он смог воспользоваться им и открыть это письмо. Это тоже должно было случиться?» Сола лишний раз не позволяла себе отвлекаться. Зато она стала продумывать свои ходы наперёд. Например, она решила, что нужно усовершенствовать зелье, которое возвращает её в «родной» промежуток времени. Раньше зелье возвращало её сразу, но она смогла создать другое, которое возвращало домой в течение двух часов. При этом старое зелье она тоже сохранила, на всякий случай. Больше всего времени у неё заняло создать мазь, которая смогла бы защитить человека от любых воздействий: и магических, и физических. Она чётко поставила себе цель воплотить эту идею в реальность. Когда ей это удаётся, и Сола тестирует на себе полученную субстанцию, то удивляется мощности её действия, и очень радуется этому. Девушка хотела проверить срок её воздействия, но когда она обнаруживает, что срок уже больше трёх часов, то решает, что этого достаточно. Она решает сделать так, как должна — разместить шатёр в парке. Сола бы хотела пойти другим путём — любым, не важно, лишь бы он отличался хоть как-то, но она не могла придумать ничего другого, поэтому оставила всё так, как есть.

***

И вот она обустроила шатёр так, как посчитала нужным. Честно говоря, такую обстановку она не устаивала даже в своей комнате, но желание следовать запланированному привели к тому, что теперь это место выглядело слишком волшебно. Особое внимание она уделила своему наряду — черное одеяние и фата, что скрывала её лицо. Так было проще. Так они не увидят, как ей на самом деле страшно. Как только она об этом подумала, то услышала знакомые шаги. Она слышит их всю свою жизнь. — Ну чего вы так медленно? Я ведь вас тут уже часа два жду. Заходите. Голос Солы звучал непривычно холодно. Сейчас она была готова на всё, лишь бы всё получилось. Джуён подпрыгнул от испуга, и схватился за Кима, тот в шутку возмутился: — Ну и какого черта ты цепляешься за меня, раз сам меня сюда позвал?! Ответом ему был смешок, после которого Ли сам вышел к гадалке, всё ещё держа за руку Чонсу. Теперь она подметила, как же по-другому её родители выглядели. Здесь они гораздо моложе. Она, конечно, видела их фотографии молодости, но смотреть на них таких — это совершенно другое чувство. Это ощущение было новым для неё. Потому что последние фотографии Гаона и реальный Гаон, с которым она два раз виделась — это одно и то же время. А с отцами всё иначе. Она привыкла видеть их более спокойными, а не такими шумными, какими они предстали перед ней сейчас. Из раздумий её вытащил голос Джуёна: — Здравствуйте, а откуда вы узнали, что мы придём? На неё резко свалилось осознание того, что ей стоит пройти в ближайшее время, отчего её голос стал ещё холоднее: — Мне много что известно. Даже больше, чем вам. Есть в этих словах нотка напыщенной надменности, но это всё для того, чтобы не показать, что на самом деле не знает она самых главных вещей, что только мешает, но подавать виду нельзя. — Да уж, вот теперь это звучит ещё бредовее. Джуён, пойдём отсюда, — его тон был не строг, просто ему на самом деле не хотелось тратить на это всё время. Ким взял Ли под руку, намереваясь двинуться в сторону выхода. Тогда Сола поняла, что нужно их заинтересовать: — Например, я знаю, что ты и Гониль не будете встречаться в будущем. Чонсу со злостью убрал руку от друга. В это время Джуён сам выглядел удивлённым. Она никогда не видела Кима таким злым. Ни разу. Тем более в сторону любимого человека. Конечно, она понимала, что в данном времени Чонсу в отношениях с Гонилем, но даже так — эта ситуация очень её удивляла. Это не было похоже на их привычный разговор. — Ты что, в самом деле считаешь это чем-то смешным? Зачем надо было договариваться с какой-то шарлатанкой, чтобы разыграть меня? — воздух в его лёгких закончился, так что он делает небольшую паузу, после чего продолжает. — О, или ты думаешь, что я поверю в это? Это какой-то тупой план, чтобы я расстался со своим парнем? Я знал, что ты ведёшь себя как ребёнок, но я не думал, что всё настолько плохо. Я сильно расстроен и не понимаю, почему ты так поступаешь. И тут она понимает, что это похоже на очередной побочный эффект от её конченного приворотного зелья. Ким раздражён из-за него. Это ужасно. Надо быстрее заставить их поверить ей. — Недоверчивый Чонсу. Хорошо, это всё слишком просто. Может быть, стоит рассказать о том, чего Джуён не знает? — Ким заметно напрягся. — Например, что твой Гониль использовал грязные приёмчики, чтобы быть с тобой, а признался в этом только спустя полгода отношений. Эту информацию я тоже узнала от Ли? Она видит на лице Кима недоумение, а также нарастающую ненависть, но он не успевает сказать ни слова, потому что Ли продолжает: — Ваша палатка называется «Гадания», но вы можете сказать не только то, что связано с будущим, но и что-то про настоящее и прошлое? Теперь, когда Ли поверил, пора начинать: — Да и не только сказать. Могу исправить прошлое, могу заставить замереть настоящее, и могу изменить будущее. А ещё я могу сделать так, чтобы другие люди тоже имели возможность осуществить это. Так что ты выбираешь, Ли Джуён? Изменить прошлое, застрять в настоящем, или оказаться в будущем? Она знала, что Джуён выберет будущее в любом случае. Не только потому что Ли говорил ей об этом. Сола понимала это, потому что данный выбор был в его характере. — Вы сможете переместиться в этот же день, но на несколько лет вперёд или назад. Сами определите, сколько лет должно пройти с этого момента. Ваши будущие версии ни в коем случае не должны вас видеть, но они могут это сделать. Только это принесёт вам большую физическую боль. Вам, и вашим более взрослым версиям будет очень плохо. А если вы попытаетесь с ними поговорить, то вы вообще можете умереть, — к сожалению, она была свидетельницей этого, и понимала, о чём говорит. — Не пытайтесь встревать в происходящее, и не старайтесь изменить что-то, даже с помощью других людей, пока вы находитесь там, — она достала две колбы с полки шкафа, что был наполнен разными травами. — Это зелье, с помощью которого вы окажетесь в нужном промежутке времени. Нужно лишь выпить его, думая про это число, символизирующее количество прошедших лет. Выпей это сейчас, и подумай про любую цифру, повторяй её в мыслях, а зелье само поймёт твоё искреннее желание оказаться в будущем, или в прошлом. Ли сделал так, как сказала Сола. Вдруг Чонсу, который всё это время стоял поодаль от стола, заговорил: — То есть я могу просто выпить это, не считаясь с его желанием, и оказаться там без него? Хорошо. Он взял со стола пузырёк, с жидкостью ярко-красного цвета, и выпил это залпом. Сола вздрогнула. Она не ожидала такого, но быстро собравшись с мыслями, она поняла, что это мало что меняет. Парень поморщился от горьковатого вкуса, а спустя пару секунд ухмыльнулся, обращаясь к ведьме: — Мы ведь должны были подумать об одном и том же числе, правильно? Вот только я не верю во всё это. Так что сейчас никакой магии произойти не должно. И что ты на это скажешь? Её раздражал этот тон, так что она не без удовольствия произнесла: — Скажу только то, что я знала, что так будет. А из-за твоей глупости, вы так и не узнали, как вам вернуться обратно. Удачи! — и фальшиво улыбнулась исчезающим ребятам. Как только они исчезли, то она почувствовала давящую тоску. Всё идёт ужасно. Может, стоит найти Джисока и рассказать ему всё? Ей вдруг стало всё равно на то, что она и сама могла умереть от этого, но она побоялась, вдруг умрёт не она, а Квак. Это её остановило. Да и вообще, это уже начали приходить в голову ужасные идеи. Нужно возвращаться домой. Она отправлялась в то время каждый день, и проводила там время с утра до вечера. Это было плохой идеей, потому что она стала пропускать школу. Джуёну было на это всё равно, в принципе, а вот Чонсу явно был недоволен, но сказал лишь о том, что ей необходимо будет нагнать программу. Это всё. Они не пытались ей помешать или заставить её забыть о том, что она хотела сделать. Хоть это её успокаивало. Она перемещалась во времени несколько дней подряд — и всё безуспешно. Ким и Ли не приходили. Пока она ждала их появления, она делала свою домашнюю работу. Интересно, как бы Джуён и Чонсу отреагировали, если бы узнали, что ведьма — это не женщина и не старушка, а просто школьница? Закончив писать что-то в тетради, и откладывая ручки в закрытый шкафчик, она услышала знакомые шаги. — Я очень ждала тебя. Это было очень долго, у нас нет столько времени. — Я не сразу понял, где вас найти. Ведьма возразила: — Не надо ко мне на вы. Послушай, времени на самом деле мало, Чонсу становится хуже с каждым часом, — она начала рыться на полках, а затем, набрав разных банок с травами, она смешала их содержимое и насыпала в мешочек. — Держи. Заваришь с ними чай. Этого хватит, чтобы ему стало лучше на пару часов. За это время приведи его сюда. Я собираюсь сказать ему то, что он не воспримет от тебя. Ли взял этот мешочек в руку, и собрался уже бежать, но пришедшая в голову Солы мысль пугала. Она помнила, как описывали папы этот период их жизни, поэтому она его добавила: — Тебе будет очень сложно, но надо держаться. Джуён фыркнул. -Мне будет сложно? Ему уже сложно, он страдает, и при этом даже не понимает, что с ним происходит. Ответа он дожидаться не стал. Она опять осталась одна. «Что же делать потом?» Всё выглядело так же, как и в прошлый раз. Женщина не стала приветствовать своих гостей, а сразу перешла к делу: — Присаживайтесь, — подождав, когда парни сядут напротив неё, она продолжила. — Я знаю, что слышать это может быть тяжело, Чонсу, но мне нет причин вам врать, и я говорю правду, — Ким нахмурился, услышав это. — Гониль ужасный человек. Он украл у меня мои зелья и мои травы, и воспользовался ими, чтобы влюбить в себя Чонсу. Всё, что ты сейчас испытываешь — это последствия зелья, и они будут только ухудшаться. Ким смотрел на неё с недоверием, что не укрылось от незнакомки. — Я всё понимаю, в это сложно поверить. А легко поверить в том, что вы оказались в будущем? Легко поверить в то, что я так много про вас знаю? — она заметила тень сомнений на их лицах. — Чонсу, ты ведь знаешь, на что способен Ку? Он ведь рассказал тебе про то, как не отдал письмо Джуёна, адресованное тебе, и что смог решиться на это лишь спустя полгода после того, как вы начали встречаться? Теперь шокированным был Ли. — Письмо? То самое письмо? — Джуён смотрел на Чонсу. — Конечно, ты его просто не прочитал. Он всё подставил. А ведь он написал мне ответное письмо от твоего имени. Ким стыдливо отвернулся. — Да. Он рассказал об этом спустя шесть месяцев после того, как мы стали парой. Мы тогда ещё немного повздорили, я сказал ему, что это была ложь, и что это ужасно, но он сказал, что очень сожалеет о том, что сделал это, но в тот момент это казалось единственным вариантом для него. Он очень хотел быть со мной. И я его простил. — У меня нет времени рассказывать вам всю историю, скажу только о том, что на склянке, которую использовал Гониль на Чонсу была написала лишь малая часть побочных эффектов. Среди этих побочек была подавленная воля. Это значит, что с любым его сказанным словом и желанием ты не можешь поспорить. Сейчас, должно быть, ты хочешь сказать, что хотел всего, что вы делали, но ты просто не можешь этого знать, потому что его желания передавались тебе, и ты чувствовал их как свои собственные. И это я ещё молчу о том, что на этом зелье было предупреждение, что если ты будешь находится вдалеке от него долгое время, то тебя будет преследовать сонливость, а потом боли по всему телу, следом судороги, и возможно целые припадки. Всё это будешь испытывать только ты. Он знал это, Ким Чонсу. Знал, и всё равно использовал. Чонсу открыл рот от удивления, на его лице застыл ужас. На самом деле, он сдерживался изо всех сил, чтобы не заплакать и мыслить здраво, так что он спросил: — А что теперь делать? Ты же сказала, что действие того чая будет временным. Ведьма кивнула. — К сожалению, это так. На данный момент я знаю лишь один способ, чтобы вылечить тебя от это «любовной лихорадки», — она достала зелье с нижней полки и долго крутила его в руках. Как же Сола жалела, что не смогла создать противоядие получше. Но она никогда и не думала, что именно оно станет корнем всех проблем. Когда она использовала его на себе, то его последствия были не такими страшными, потому что её эксперимент проводился лишь пару дней, а чем дольше его действие, тем ужаснее итог. Если бы она только узнала об этом раньше. – Это зелье является вашим единственным выходом. Оно, на самом деле, усугубит уже существующие симптомы, возможно, даже добавит новых. Это будет очень тяжело вынести, эту неделю вы не забудете никогда, но это будет всего лишь неделя. А если ты не выпьешь его, то страдать будешь до конца жизни. А конец жизни наступит очень скоро, потому что это зелье медленно убивает тебя. Ким не знает, что сказать, он не может выдавить ни слова, зато слова находятся у Джуёна: — Есть ли ещё что-то, что мы должны знать? Недолго думая, девушка отвечает: — Да. В течение этой недели нельзя принимать никакие таблетки. Он будет чувствовать всё, нельзя будет избавиться от этого с помощью обезболивающих. А ещё это значит, что Чонсу ни в коем случае нельзя попадать в больницу и вызывать врачей. В нынешних обстоятельствах это означает, что он не получит справку и его отчислят из университета. Она рада, что её лица сейчас не видно. Потому что её глаза начинают слезиться, и она едва ли сдерживает дрожь в голосе. Она знает, как это было важно для папы. — А ещё, когда эти семь дней пройдут начнётся другой процесс — процесс восстановления от влияния зелья. Чонсу начнёт забывать обо всём, что связано с Ку Гонилем с того самого дня, как Ким выпил зелье. Всё. И плохое, и хорошее. Это не только своеобразная «плата» за использование этой силы, но и способ защитить нервную систему Чонсу. Поверь, будет много вещей, которые ты захочешь забыть, но ироничнее всего то, что ты их в данный момент и не помнишь. Самое ужасное начнёт вспоминаться в течение этой недели, и всё это лишь для того, чтобы увидеть картину полностью, а потом её стереть. Однако, не запрещается хранить фотографии или заметки, связанные с человеком, который приворожил тебя, потому что ты забудешь всё, даже сам этот процесс лечения, и для многих очень важно запомнить эту боль, чтобы никогда больше не простить человека. Чонсу явно о чем-то думал, но это не помешало ему сосредоточиться и ответить: — Ладно, тогда нам надо поскорее возвращаться домой, пока действие чая не закончилось. Ведьма кивнула и бросила вслед: — Мы ещё увидимся. Это был провал. Она действует вслепую. Надо просто закончить со всем этим. Просто не приходить к ним в следующий раз. Это была их последняя встреча. «Но я забыла дать им зелье, чтобы они вернулись в своё время» Она потёрла виски. Выбора нет. Ну, зато у неё есть целая неделя, чтобы продумать план. Когда она вернулась домой, её родители готовили что-то на кухне. Ну, как готовили… Готовил Ким, а Ли стоял и обнимал его со спины. Они не заметили, как дочь вернулась. Она выглядела замученной, и когда Джуён всё-таки повернулся к ней лицом, то не смог промолчать: — Что случилось? Она расплакалась. Как же часто это теперь происходит. — Почему вы такие спокойные? Вы разве не понимаете, что я творю? Ли погладил её по голове. — А ты разве не видишь, что мы уже это пережили? — он улыбнулся. — Просто делай то, что считаешь нужным. Эта мысль её успокоила, и она почти не думала о своих ошибках эту неделю. Даже смогла составить некоторый план: Она должна просто встретиться с молодыми версиями своих родителей, когда они увидят Гониля — она быстро намажет их защищающей мазью, и всё, все спасены. Правда, она не знала, когда появится Джисок. Он будет рядом с Гонилем? Он выйдет в середине разговора? Он придёт вместе с Джуёном и Чонсу? Сола не знала, но решила, что будет очень внимательной и быстрой, тогда она сможет спасти его тоже. С этими мыслями она напевала песню и складывала зелья в сумку. Судя по шагам, они пришли. На этот раз довольно-таки рано. — Рада, что вы пришли, Джуён и Чонсу, — она всё еще не видела их, когда говорила это. — надеюсь, вы готовы к возвращению домой, но осталась последняя деталь, — она глянула на часы на своей руке. Она забыла их снять. Они выбиваются из образа, который она себе создала. Ладно, сейчас это не так важно. — Ещё минуту, — её голос дрожал, и она медленно продолжала собирать в свою сумку разные склянки с зельями и травами, и каждую перед этим рассматривала, словно решая, брать её или нет. В очередной раз она взглянула на часы и подытожила. — Пора. Выходим. Как же ей страшно. Первое, что они замечают, когда переступают порог — это Ку Гониль. Сола знала, что так будет, но всё равно вздрогнула. Она словно оцепенела и не смогла даже подобрать слов. Первым опомнился Чонсу: — Как, блять, ты нас нашел? Гониль удивился: — А ты не рад меня видеть? Я думал с тобой что-то случилось! — он покрутил в руках свой телефон. — Именно на такие случае я установил жучок в твоём телефоне. Дальше Сола их не слушала. Она смотрела по сторонам. Где же Гаон? Сола всматривалась во всё, что их окружала: в каждое дерево, каждый куст и аттракцион, но его нигде не было. Кажется, это заняло слишком много времени. Когда она отвлеклась от своих мыслей, то обнаружила, что у Чонсу началась истерика. «Нельзя просто стоять» Пока двое парней разговаривали, ведьма незаметно втёрла на руки Джуёна и Чонсу мазь. Теперь на лице Ку появилось раздражение. — О, так ты хочешь расстаться? Что же, раз ты всё равно считаешь меня монстром, то у меня нет другого выбора, — он достаёт какой-то мешочек из своей сумки. — Одна тупица забыла забрать свои травы и зелья обратно, поэтому я получил то, что мне и не снилось раньше. Но мне всегда было интересно, что будет, если я смешаю их все вместе. Вот только раньше не было такой необходимости, да и желания пораниться у меня тоже не возникало. Она прекрасно понимала, что это про неё, но Солу это мало волновало. С минуты на минуту должен появится Джисок, она продолжала присматриваться к окружению. В это время Гониль потуже затянул веревки на мешочке. Ку покрутил его в руках пару секунд, а потом неожиданно кинул в сторону палатки, где они и стояли. Ведьма сказала тихо: — Не волнуйтесь, я сделала так, что нам ничего не будет от этого мешка, — парни даже не заметили, когда девушка успела снять свою вуаль. Взгляд её выражал спокойствие, которое обнадёжило их, но кое-что их ещё и смутило: она казалась лишь подростком. В последний момент, когда этот кусок ткани уже почти настиг эту троицу, внезапно прямо перед ними появляется Гаон. Не успели они удивиться его внезапному появлению, как вдруг мешок прилетает Джисоку в живот, и ударной волной его отбрасывает в дерево, которое всё это время было сзади них. «Нет!» Она подбегает к нему и начинает рыться в сумке, подбирая что-то, что может его спасти. Она все-таки решает использовать эту мазь, пусть уже и поздно, но вдруг это всё-таки поможет? Она использовала ещё пару зелий, но всё было безрезультатно. Джисок пытался что-то сказать, но у него получалось издать лишь тихие вздохи. Ведьма пыталась помочь: — Нет, не разговаривай, Гаон. Держись. Я могу тебе помочь. Она надеялась, что зелью просто нужно больше времени, чтобы оно сработало, поэтому Сола старалась сделать так, чтобы он оставался в сознании. Но он лишь мотал головой. Он попросил её присесть ближе. Она нагнулась так, что смогла услышать его последний слова, но их не услышали Ким и Ли: — Я не совсем понимаю, кто ты такая, — слова давались ему тяжело, голос становился всё тише. — но, пожалуйста, береги их. Гаон улыбнулся и закрыл глаза. В последний раз. Джуён и Чонсу были в состоянии шока, они не могли ничего сказать или сделать, в то время как у ведьмы текли по щекам слезы, и она истерично пыталась оживить Джисока с помощью своих трав. Осознав, что это не работает, её печаль превратилась в гнев, и она обернулась в сторону Гониля, который тоже лишь наблюдал за этим с широко открытыми глазами. — Блять, ты понимаешь, что это ты убил его? Ку словно проснулся: — Ты! Я ведь тебя знаю! — он попятился от неё. — Это были твои травы и зелья. Это твоя вина, что ты не уследила, а не моя! — Ты неисправим, вечно будешь пытаться казаться белым и пушистым, даже сейчас, когда запустил в человека магическую бомбу. Я уверена, ты больше переживаешь о своей больной руке, а не о том, что из-за тебя умер твой друг, уёбок. Гониль молчал некоторое время, а потом на его глазах появились слёзы. — Это неправда. Я не хотел его смерти, я дорожил им. Её охватил гнев, который она раньше не испытывала. Она ударила его по лицу. — Очнись, это уже не важно. Ты пытался убить человека, которого ты якобы любишь, и человека, которого ты сам называл раньше другом. Если бы я не защитила нас троих, то мы бы тоже пострадали. Ты монстр, и самое ужасное, что ты даже не понимаешь этого. Теперь она понимает, что дело не только в ней самой. Она хотела сделать как лучше. Хотела спасти близкого человека, и ей бы это удалось, если бы не Гониль. Если бы Ку не вставал у неё на пути из раза в раз, она бы смогла его спасти. Она ненавидела его. Желала ему смерти. Хотела, чтобы он тоже потерял что-то важное для него, вот только единственное, что он любит больше всего — это он сам. А значит, она должна забрать его жизнь. Ведьма достала зелье черного цвета, а затем кинула какую-то пыль ему в голову. Он упал на землю и лишился возможности двигаться. Она открыла крышку от колбы, но её прервал голос Джуёна: — Ты уверена, что хочешь сделать это? Всё это время они не видели её лица, но вдруг она повернулась к ним, и в глазах у неё застыли слёзы. — Конечно, я не хочу его убивать, но я хочу защитить вас. Я не такая, как он, потому что мне больно это делать. Она принялась заливать чёрную жидкость в рот Гониля. — Может, есть другой способ? Например, чтобы он не мог ходить, двигаться, говорить, но остался жить. Не становись такой, как он. Даже сейчас они её воспитывают. А ведь они даже не знают, что она их дочь. Сола взглянула на него с улыбкой, но слезы продолжали течь по её щекам, а глаза её были красными. На минуту она остановилась. — Я должна. Если бы был шанс защитить вас как-то иначе, я бы им воспользовалась, но это просто невозможно. Его даже не посадят в тюрьму, если он останется жив, потому что это всё была магия, а не он сам. Нет доказательств что он — убийца. — Заточи его где-нибудь. Она удивилась: — Что? — Ты не лишишь его жизни, но и он не причинит никому из нас боль. Сделай ему тюрьму сама. Она переводила взгляд с зелья на Гониля. Он прав. Она уже однажды пыталась избавиться от него, и у неё не получилось. У неё была возможность сделать, и есть эта возможность сейчас, но она не может её воспользоваться. Родители всегда учили её ценности человеческой жизни, и это не удивительно, ведь смерть забрала самое близкое, что у них было. Она не могла сделать это. Не могла убить. Это было жестоко. Не могла сделать это, даже когда ненавидела этого человека всей душой. В итоге Сола выливает всё зелье на землю, отчего трава мгновенно сгнила. Она достала другое зелье, и за секунду заставила Ку выпить его, отчего он стремительно уменьшился. Ведьма засунула его в колбу, где только что был смертельно опасный яд, но теперь это место будет лишь клеткой для него. Она заплакала ещё больше, когда перевела взгляд на парней. Убрав бутылочку, в которую она поместила Ку, она достала две другие, с содержимым жёлтого цвета, и протянула их Чонсу и Джуёну. — Выпейте это, и через два часа вы вернётесь в своё время, — руки её дрожали. — Самое сложное ждёт вас впереди. В вашем времени Гаон будет ещё жив, и всё это время вы будете жить с мыслью о том, что Квак умрет, и вы не сможете ничего с этим сделать. Парни взяли зелья. Колдунья медленно направилась в сторону своей палатки. Чонсу впервые за всё это время смог вымолвить слова: — Подожди! Как тебя зовут хоть? Она размышляла над тем, отвечать или нет, но взглянув на тело Джисока, поняла, что сказать стоит: — Сола. Она смахнула последнюю слезу с лица и прошептала: — Проведите эти два часа с пользой, — она уже почти ушла, как вдруг остановилась. — Я ошиблась. Не зависит от нас то, что мы сможем изменить, а что нет. Если это должно было случиться, то это случится в любом случае. Не терзайте себя. Она ступила в шатёр, и тогда уже позволила себе расплакаться.

***

Сола зашла в комнату родителей, и они сразу поняли, в чём дело, несмотря на то, что дочка не сказала ни слова. — Простите меня. Я вас очень люблю. Они обнимали её, пока она не успокоилась. Вдруг она достаёт склянку с Гонилем, и показывает её семье. — Я не знаю, что с ним делать. Джуён брезгливо берет бутылочку в руку, и видит там обездвиженного Ку. Прям такой же, каким он был в тот самый день. — Да ничего. Пусть останется там. Поставим это где-нибудь в тёмный шкаф. Это всё, чего он достоин. Будем давать возможность двигаться, только чтобы он поел. Он не поймёт, сколько боли он причинил, но пусть он испытает это на себе. Провести всю жизнь в темноте, без общения, без развлечений — это лишь малая часть того, что я обдумывал, — он покрутил склянку. — Я придумывал столько наказаний, но знаешь… — он обратился к Соле. — Мы всё-таки люди, а не монстры. Он обрёк нас на одиночество, жизнь без нашего лучшего друга, жизнь без твоего дядюшки, он заставил твоего папу быть зависимым от него, а мы лишь отплатим ему тем же. Мы справились со всем, что с нами случилось, и он тоже справится. Сола кивнула, обняла Чонсу и Джуёна крепче. В последний раз вытерев слёзы, она спросила: — Может быть поедим рамена?