eighteen. otherwise

Минги, лежа на влажных простынях, чувствует, как задыхается. По телу прокатываются одна за другой волны — жара, желания, горячего воздуха. Он сводит колени вместе немного, а затем раздвигает ноги до тех пор, пока связки не начинают болезненно ныть — упирается пятками в изножье гостиничной кровати, стараясь расслабиться. Ладонь замирает над членом, но потом всё-таки опускается ниже — сгребает яйца в горсть и сдавливает. Минги шумно и жадно глотает душный аромат номера, пронизанный влажностью кондиционера и порошка от свежего белья. Рука словно не его и чувства — тоже, и он мог бы спросить самого себя, а чем происходящее отличается от любого другого раза, когда он дрочил? Собственные ощущения изучены вдоль и поперек, равно как и тело, но отчего-то… Всё другое. Кровь растекается по венам расплавленным железом — выжигает подчистую до самых костей, окрашивая белый в угольный. Икры сводит, кончики ушей и соски горят, словно уже изласканные и покусанные. Кожа, обдуваемая слабыми потоками воздуха, как будто пузырится — и всё потому, что Минги чувствует. Взгляд. Не слышит ни звука, ни запаха, ничего из того, что могло бы обличить — он только знает, что кто-то смотрит. Он пришел около двадцати минут назад. Его рука практически невесомо скользнула по повязке на глазах, задела губы и опустилась на живот — одними кончиками по касательной, так, что Минги уловил лишь их температуру. Холодные. Такие, какие часто бывают у Юнхо — тот вечно мерзнет и прячется в кофтах с длинными рукавами даже летом. Такие, как иногда бывают у Ёсана — от остужающих ладони гантелей и штанг, от его привычки мыть руки каждые полчаса и не вытирать их насухо. Такие, как порой бывают у Хонджуна — после многочасовых посиделок за ноутбуком почти без движения его пальцы превращаются в лёд. Остальные всегда горячее огня, и даже зимой, кажется, Минги не может припомнить, чтобы у Сана, Уёна или Сонхва были холодные руки. Всегда до трепета в груди обжигают, всегда заставляют кровь закипать в жилах. Минги невольно вспоминает Чонхо — у него руки обычно нейтрально тёплые. Не холодные и не горячие, такие, что зачастую догадаться о касании возможно лишь по давлению на коже. Минги вздрагивает, когда слышит чужое дыхание. Резкое. Нетерпеливое. Почему-то Минги кажется, что недовольное — словно он отвлекся слишком сильно на размышления и забыл вообще, чем занимался. Но, пожалуй, так и есть. Он сдавливает пальцами связки на внутренней стороне бедра, представляя другие — холодные — руки на своем теле. Или зубы. Или поцелуи. Все, что у него есть — лишь воспоминания и фантазии. Только сейчас Минги понимает, как много вариантов развития событий возникает в голове, стоит мозгу подкинуть очередные действующие лица. Сан бы с большой долей вероятности отхлестал по нежной коже бёдер и заставил скулить под поцелуями на уже растревоженном покрове. Сонхва был бы мягок, но долго бы там не задержался — его больше привлекают член и исступляющие до стонов ласки. Минги очень хорошо знает привычки этих двоих, потому что проводит с ними слишком много времени — изо дня в ночь, из утра в вечер, и около холодильника, и на коленях в душе, и будучи привязанным к ножке дивана в гостиной. Хонджун бы раскрасил все в фиолетовый и бордовый, искусал бы своими острыми зубами до кровоподтёков, чтобы молочная кожа напоминала звёздное небо. Ёсан, также как и Сонхва, увлёкся бы чем-нибудь другим — более манящим и интересным, чтобы глубже языком и дальше в сердце, чтобы по темечку с силой бейсбольной биты. Такие абсолютно полярные, но заставляющие одинаково умирать секунда за секундой. Уён был бы настырным, наглым и громким — каплями воска по тонким зеленоватым венам в сгибе бёдер и длинными узловатыми пальцами, не щадя, по простате. Юнхо был бы тем, кто соединил в себе сразу всех — потому что любит больше других и растворяется в Минги без остатка в попытке доставить удовольствие. Минги знает. Он снова начинает дрожать, когда его запястье обхватывают холодные пальцы. Минги фокусируется. Достаточно сильные и длинные, хватка привычная — не узнать невозможно. Минги дышит глубоко, пока Юнхо направляет их руки ниже — беззвучно заставляет растягивать себя и давиться воздухом, вторгаясь в тугие мышцы. Двигается буквально несколько секунд, пока Минги не набирает темп, а затем уходит опять. Минги слышит скрип кресла в углу спальни и вместе с этим осознаёт щелчок входной двери его гостиничного номера. Он задыхается, потому что не знает, чего ожидать. Их пребывание в туре несколько ограничивает возможности в некоторых вещах, и тем не менее Сонхва все равно не отказался от своей идеи сделать для Минги что-нибудь приятное ко дню рождения, пусть и предупредил о своём возможном отсутствии. В последнее время он замкнут в себе, но никто не может винить его в этом. Поэтому когда по рёбрам снова начинают порхать прохладные пальцы, будто пересчитывая и доводя до сбившегося дыхания лёгкой щекоткой, Минги тихонько мычит через закушенную губу. Еле слышный смешок кажется выстрелом в наступившей тишине. Мозг продолжает зачем-то выискивать правильные ответы, хотя Минги стоит расслабиться и получать удовольствие вместо того, чтобы пытаться узнать, кто находится рядом. Но это как будто необходимо. Как будто от этого зависит всё, что будет происходить в стенах этой комнаты в ближайшие часы — как говорить, как дышать, как реагировать, как двигаться. Тело, ощущая потребность, напряжено и тревожно, поэтому Минги позволяет себе подумать. Кто может оказаться сейчас рядом с ним? Юнхо, очевидно, всё ещё сидит в кресле и наслаждается зрелищем — наблюдает, засранец, за тем, как мечется Минги. Он наверняка знает, что сейчас происходит в голове у его любимого парня, потому что привычки Минги Юнхо знает получше других. Может, даже лучше его самого. Докопаться до сути, быть настырным и капризным, доказать что-то кому-то просто потому что. И сейчас, услышав смешок, Минги задумывается, кого ситуация может в первую очередь веселить, а лишь затем — возбуждать. Ему хочется усмехнуться тоже, потому что вариантов целых шесть, потому что здесь даже Чонхо бы рассмеялся над положением своего хёна. Глупо. Минги вздрагивает, когда до головки члена дотрагиваются. Мажут влажно уздечку вверх и вниз несколько раз, трут её настойчиво, втирая выступившую смазку. Отчего-то сейчас кажется, что это привычка, но пока Минги не может точно понять, чья именно. Словно он такое уже когда-то видел или чувствовал — именно вот так, по-особенному мягко, но всё ещё под давлением. Эта рука проделывает то же самое, что сделал Юнхо минутами ранее — заставляет Минги продолжить ласкать себя, вторгается пальцами нетерпеливо в тесный жар, а затем обхватывает член полностью. Минги от такого даже приподнимается над кроватью — слишком много и неожиданно он ощущает. Он стонет, стараясь сохранять тишину за пределами комнаты, и всхлипывает, когда ладонь на его члене начинает двигаться вокруг головки. Живот сводит. Ладошка узкая, маленькая и аккуратная — хоть и кажется дерзкой, на самом деле действует ласково и боясь навредить. Минги благодарен, хотя чувствует, что вся ситуация в целом начинает его накалять. Он ёрзает беспокойно, отчего простынь под ним скатывается. Рука с члена исчезает так же быстро, как и появилась, и теперь уже Минги ощущает себя брошенным. Ему хочется больше, и ему хочется сдёрнуть с глаз эту долбанную повязку, чтобы увидеть, наконец, воочию виновников его подвешенного состояния. Да, терпение никогда не было его сильной стороной, но он всего лишь человек, и он до безумия слаб, когда дело касается его наслаждения. Тем не менее его снова отвлекают. Снова щелчок входной двери, но на этот раз Минги слышит шаркающую поступь по ковролину, и, Господи, он был бы настоящим придурком, если бы не узнал эти шаги. Шаги, которые слышал за дверью собственной спальни в общежитии не одну, не две, и даже не три тысячи раз. Шаги, которые в последнее время всё чаще несли за собой горячие медвежьи объятия и удушающие, властные поцелуи. И когда шаги останавливаются совсем рядом с его головой, а на лице появляется хватка — крепкая, непоколебимая, сминающая щёки до боли, Минги всхлипывает. Не узнать Сана невозможно, потому что его руки Минги знает до пугающего прекрасно. Со стороны раздаётся ещё один смешок — на этот раз сопровождающийся цоканьем языка. За ним следует шлепок и тихий смех. Кто-то, кто явно не любит подчиняться правилам, добавляет в атмосферу номера немного веселья и каким-то образом расслабляет Минги. В мыслях сам по себе вырисовывается образ Ёсана — его холодные аккуратные пальцы на маленькой ладони, его кривоватая усмешка, его дерзкий взгляд, когда кто-то пытается надавить на него или заставить сделать что-то, что ему не по душе. Его горячее, мокрое от пота тело, которое служило просто кладезью удовольствия для любого из мемберов. Минги думает, что если он угадал хоть одного из находящихся здесь, это будет успех. Впрочем, это не столь важно, потому что его собственный мозг начинает его подводить, требуя больше прикосновений к раскрытому, разгоряченному телу. Словно чувствуя его желание, человек, в пальцах которого зажаты щёки Минги, наклоняется. Минги понимает это, потому что на его губах оседает что-то, что по всей видимости является чьим-то дыханием. — Ты узнал меня, Минки. Не вопрос. Утверждение Сана ввинчивается еле слышным шёпотом в мозг настырно, и даже если каким-то немыслимым образом мозг Минги сейчас ошибся, он уже не может отделаться от облика, сложившегося в мыслях. От крупного, загорелого тела, крепких плеч и спины, от маниакального чёрного взгляда, с которым Минги прекрасно знаком в силу частого контакта. — Да, Сан-а, — также шепчет в ответ, не обращая внимания на сдавленные до неудобства губы. — Их — тоже? Сан не уточняет — кого, наверное, кивает в сторону остальных присутствующих, и Минги кивает совсем чуть-чуть, а затем облизывает пересохший рот. — Ю? Он спрашивает громче. Так, чтобы его услышали. Но отчего-то подтверждать его догадки никто не собирается, и тогда под кожу медленно просачивается стеснение. А что, если он не угадал? Не угадать Юнхо кажется почти что преступлением — после десятка совместных лет, сотен дней и тысяч часов, проведённых вместе. Спутать Юнхо с кем-то кажется ещё более неприятно, чем поругаться с ним или получить особенно болезненный удар ремнём от Сана за непослушание. — Эй, вы, с вами разговаривают вообще-то. — Минги представляет выражение лица Сана. Его надутые в недовольстве розовые, пухлые губы. То, как он немного щурится и морщит лицо, когда говорит тем тоном, который использует сейчас. — Совсем стыд потеряли уже. Его бубнёж вызывает смех в углу комнаты, а реакция в целом лишь подтверждает предположения. Минги, чувствуя, как напряжение прокатывается по позвоночнику, откидывается на подушки, потому что Сан его опускает и давит сверху на плечо для пущей убедительности. Он нервно усмехается, когда ощущает, как Сан начинает двигать его по кровати — разворачивает поперёк и убирает лишнее вокруг до тех пор, пока голова Минги не свешивается с края. — Не ревнуй, Сан-а, — примиряюще гудит он и тут же чувствует, как приливает кровь в череп. — Ты же знаешь, от Ёсан-и нельзя просто взять и отказаться. А Юно слаб. — Сам такой, — тут же откликается Юнхо из угла. — Ты-ы-а-ах… Звук, раздающийся после, и тихий влажный стон быстро находят своё место рядом с шёпотом Сана — тоже проникают глубоко в мозг и заставляют член пульсировать. В груди поднимается довольство — угадал всех, да ещё и с первого раза, и так просто… Это абсолютно неважно, и тем не менее Минги всё равно ощущает трепет в сердце. Глупый, абсолютно неуместный трепет, который Минги может распознать лишь как влюблённость. — Что они делают? — Минги вытягивает руки над головой, зная, что где-то совсем близко находится Сан, и сразу же натыкается на его ноги. Обхватывает за заднюю сторону бёдер и опускается до коленей, подтягивая к себе. Сан послушно подходит к кровати до тех пор, пока не упирается в неё, и Минги просто позволяет себе трогать его. Водит пальцами по горячей коже, обводит ямочки и гладит тугие, перекатывающиеся под кожей мышцы. Если он поднимет руку достаточно высоко, вот здесь, по рельефу, то… — Они… целуются, — Сан грубо перехватывает запястье Минги как раз тогда, когда последний уже чувствует кончиками пальцев жёсткие волоски на его паху. Минги не может сдержаться от смешка. Он, лишённый зрения, прекрасно слышит скулёж и хлюпанье смазки и может даже, наверное, примерно представить, что происходит. Но ему до невозможности хочется Сана довести — и за это мимолётное желание Минги определённо точно ещё будет молить о пощаде позже. Слишком знакомо и слишком изучено, и здесь даже нет Сонхва, чтобы удержать Сана от грубости, как это бывает в их общаге. Минги лижет языком по губам, а затем наощупь целует Сана в колено. — Ты смотришь, насколько Ёсан старательный, когда отсасывает Юно, да? — он ощущает, как его грудная клетка буквально вибрирует от низкого тембра голоса. — Он точно это делает. Хочешь оказаться на его месте? Чувствуя прикосновение в груди, Минги вздрагивает и сводит ноги. Сан надавливает над границей рёбер и мягкого, расслабленного живота, прочерчивая невидимую линию до пупка и обратно. По мышцам, перетекающим под ладонями, и натягивающимся связкам Минги понимает, что Сан наклоняется вперёд. — На месте кого именно? Теперь его голос раздаётся дальше. Голова Минги скатывается с матраса, когда он прогибается — Сан упирается коленом справа и целует туда, чего только что дотрагивался руками. Впалый живот и пупок, чуть ниже, туда, где, Минги знает, обычно проходит полоска от нижнего белья. Он вытягивает руку осторожно, и на этот раз уже удачно ловит в ладонь чужое возбуждение — горячий член наливается тяжестью и свисает низко, Минги, прикидывая расстояние вслепую, сглатывает скопившуюся слюну. — Юно, — он подтягивается на локтях. Оглаживает головку члена под шипение Сана, настроение которого, судя по всему, оставляет желать лучшего. В голове снова вихрем проносится желание раззадорить его и довести до края — это Минги умеет. — Молчишь, потому что не знаешь, как признаться вслух, что ты такой неебический собственник, Сан-а, — довольно мурлычет Минги. Направляя себя, он мажет кончиком языка по твёрдой и одновременно нежной плоти. Сан громко ругается. — Твой грязный рот не умеет вовремя заткнуться, Минги-щи. Ёсан тихо хохочет, но Минги рад его слышать. Наконец-то. Он выдыхает на член Сана и берёт его глубже в рот, на что Сан незамедлительно отвечает — толкается навстречу, поддерживая за затылок. Его пальцы сгребают волосы в кулак, и Минги расслабляется в этой хватке, получив то, чего добивался. Он дышит носом и водит кончиком языка по основанию члена, когда Сан входит до упора. Минги чувствует, как его собственный член приподнимается над животом от этих грубых, глубоких фрикций, чувствует, как нос дотрагивается до мягкой, бархатистой кожи яиц всякий раз, когда Сан двигается неаккуратно и несдержанно. Горло щекочут толчки, но Минги знает свои лимиты. Знает, что до пределов, воздвигнутых членом Юнхо, добраться не может никто, поэтому просто наслаждается. Сделать это легче лёгкого, когда все вокруг берут всё в свои руки. За звуками, выходящими из собственной глотки, Минги пропускает момент, когда двое остальных присутствующих заканчивают свои игры в кресле и достигают его — маленькая ладошка на груди гладит вверх и вниз, по косым косточкам, по тонким ключицам, по шее, чуть останавливаясь там и словно прислушиваясь к движениям Сана изнутри. То, как сам Сан начинает громко сопеть и замедляться, явно отвлекаясь, заставляет Минги нетерпеливо поёрзать, хотя длинные, всё ещё холодные пальцы, обёрнутые теперь вокруг его лодыжки и разводящие ноги в стороны широко, тоже отвлекают. Минги уже хочется разорваться. Хочется послушать, что такого дерзкого и обезоруживающего может нашептать Ёсан в наверняка покрасневшие уши Сана, что может ответить Сан, ведомый ревностью и чувствами, разрывающими его сердце уже долгое время, о которых Минги знает не понаслышке из-за соседства и длинных ночных разговоров. Ему хочется посмотреть Юнхо в лицо, увидеть, как его пальцы будут растягивать и подготавливать, как взгляд любимых глаз будет темнеть с каждой проходящей секундой. Минги хочет и приподнимает бёдра, когда ощущает лёгкие прикосновения к внутренней стороне ляжек. — Привет, Сан-а. Звук влажного поцелуя доходит до Минги как сквозь толщу воды — Юнхо действует более настойчиво и кусает за натянутые связки, чтобы затем перейти на остальной пах и тазовые кости. Щекотно — очень, — но Сан вдруг возобновляется и начинает таранить глотку Минги с большим рвением. — М-м-м, как вкусно, — голос Ёсана мягкий и проникает сразу в лёгкие, потому что слышится совсем-совсем близко, у самых ушей. — Привет, сладкий. Минги немного коротит с громким, неожиданным для него самого стоном — Ёсан целует его в щёку, задерживаясь там подольше и, кажется, даже вдавливая язык, тогда как Сан толкается туда членом, но с другой стороны. От этой грязи, от отсутствия стопа в лице хоть кого-то более ответственного, чем шкаф в противоположном углу, Минги начинает дрожать. Пока Юнхо вылизывает уже давно раскрытого, податливого Минги внизу, Сан с Ёсаном повторяют это маленькое, до горячки пошлое представление несколько раз, словно ритуал. Сан медленно упирается членом в щёку, втискиваясь за десну, а Ёсан целует поверх, куда-то на уровне скулы, не забывая открывать рот пошире и обхватывать головку губами. — Я думал, мы уже всё перепробовали, но… — Юнхо запинается, — какой пиздец. — Разве не красиво? — Ёсан перемещается с поцелуями вслед за Саном. Тот снова выравнивается и снова давит членом на корень языка, поэтому Ёсан облизывает Минги под челюстью и прикусывает нежно кожу на каждый толчок. — Нам нравится, да, Сан-а? — Да, — коротко басит Сан. — Очень. — Ещё бы, — хмыкает Юнхо, а затем резко тянет Минги под бёдра на себя. Член изо рта пропадает, равно как и поцелуи на горле, и только сейчас Минги понимает, как на самом деле ему было тяжело дышать. Сейчас глотка абсолютно свободна, и теперь, когда шея не изогнута, он может наконец сделать несколько глубоких, эффективных вдохов. — Ю, — бормочет Минги, слепо шаря рукой по кровати, и когда Юнхо переплетает с ним пальцы, он цепляется крепко, чтобы больше не отпустить. — Да, детка? Снова неожиданно близко. Юнхо целует в зудящие, мокрые губы, растянутые от долгого минета, а затем коротко тычется кончиком носа в щёку туда, куда недавно целовал Ёсан. — Привет, — Минги тянется за ещё одним поцелуем, когда Юнхо отстраняется, но вместо него получает глухой, влажный шлепок по губам. Сан бьёт членом по рту несколько раз, и Минги покорно открывает его, чтобы опять принять целиком. — Привет, — смех Юнхо ласкает слух. Минги чувствует лёгкие касания чужих губ по лицу сразу с обоих боков — Ёсан присоединяется незаметно и органично. Теперь, когда они все вчетвером так близко, Минги ощущает себя лучше. Ему и так было хорошо, но сейчас как будто бы немного по-другому. — Отсюда выглядит ещё красивее, — произносит Сан. — Вы очень красивые. — Как и ты. Поцелуи резко прекращаются. Тепло Ёсана и Юнхо пропадает совсем ненадолго, а затем возвращается, кажется, в стократном размере — один садится сверху, на грудь Минги, и притирается ягодицами к животу, а второй спускается вниз и пристраивается тесно-тесно. По ладони, зажатой в руке, Минги понимает, что Юнхо так и оставляет себе позицию ведущего. Ёсан, ответивший на комплимент Сана, немного приподнимается и, судя по звуку, вновь целует его, что-то шепча и хихикая. — Тебе так нравится трахать его в рот, Сан-а? — разбирает Минги в тихом вопросе. — Ты не даёшь бедному мальчику дышать. — Бедный мальчик сосёт член лет с пятнадцати, не думаю, что у него есть какие-то проблемы с этим. Минги давится, потому что в его груди зарождается смех. Он хочет отстраниться, но зажат со всех сторон, да и веселье быстро иссякает — Сан толкается глубоко в глотку и остаётся в таком положении на какое-то время, а Юнхо начинает медленно входить и растягивать Минги собой, продолжая держать его за руку. Ёсан, восседающий на животе Минги, обхватывает член своей маленькой, узкой ладошкой, чтобы, подвинувшись назад, насадиться в том же темпе, что двигается и Юнхо. На Минги как будто давит целая тонна. Он жмурится под повязкой и хрипит с членом во рту, чувствуя, как от переполняющего во всевозможных точках давления его начинает разрывать и безжалостно перемалывать. Слишком много и слишком сильно. Он подхватывает Ёсана за ягодицы и выгибает спину дугой, потому что и Юнхо, и Сан входят, кажется, ещё глубже с обеих сторон, и Ёсан — такой невозможно горячий — по какой-то причине тугой почти что до боли. Может, Минги действительно просто чувствует больше обычного. Кажется, что он ощущает все свои мышцы так хорошо, будто перестарался на тренировке — крепко натянутые связки на бёдрах и шее, удерживающие Ёсана от движения руки, напряжённые икры и стопы, каждый палец, каждое сухожилие. Всё тело горит и покалывает, словно пробиваемое электричеством. Из-за того, что Ёсан сидит на животе, пусть он и не очень тяжёлый, Минги всё равно чувствует член Юнхо тоже по-другому. Более горячо, более тесно, более глубоко, и хотя это не удивительно, это всё равно заставляет Минги думать о своём желании быть оттраханным двумя членами сразу. Как сейчас, но… По-другому. — Ну как ты, сладкий? — Ёсан наклоняется к нему и целует в уголок растянутых от члена Сана губ. — Чувствуешь себя хорошо? Минги мычит, желая ответить — да, ему очень — слишком — хорошо, пожалуйста, продолжайте. Не может, потому что Сан не хочет останавливаться, выбрав себе неторопливый, дразнящий темп, да и Юнхо давит изнутри сразу под правильным углом, так, что низ живота испепеляет огнём в каждом толчке. Пальцы на ногах поджимаются. — Хорошо. — Минги слышит отчётливую усмешку в его голосе, а затем Ёсан всё-таки начинает плавно двигаться на нём, несмотря на попытки удержать. Тщетные, впрочем, это было понятно изначально — Ёсан сколько угодно может делать вид, что поддаётся, но потом неустанно берёт своё. Иногда в тысячекратном размере. — Хочу, чтобы ты кончил ему на лицо, Сан-а. Член Минги, зажатый тугим необъятным жаром Ёсана, пульсирует на этих словах. Сан замирает, а Юнхо сбивается со своего ритма. Минги хнычет, когда то, к чему он только-только начал привыкать, снова нарушается. — Сделаешь это ради меня? Пожалуйста. Минги впервые думает о том, что Ёсан похож на змея. Его заискивающий, кажущийся безобидным вопрос, его мучительно медленно движущийся таз — словно без костей вовсе, его маленький, почти незаметный в привычной жизни дефект речи, делающий звуки шипящими. Его опасная холодность. Быть может, Минги ошибся, когда подумал, что для Сана нет никаких сдерживающих факторов. — Дай ему отдохнуть, — Ёсан кладёт ладонь на горло Минги и сдавливает. — Хочу поцеловать его, ты мешаешь. — Зачем тебя вообще позвали, ты портишь всё веселье, — бормочет Сан, но выполняет просьбу. Минги был бы счастлив вдохнуть спокойно, однако Ёсан, вопреки своим же словам про отдых, сразу же накрывает его рот своим и целует. Забирает последние крохи кислорода, вылизывая его жадно, отчего голова начинает кружиться. — Именно для этого меня и позвали, — Ёсан разрывает поцелуй и тоже дышит тяжело, а Минги от притока свежего воздуха обессиленно расслабляется. Почти как игры с Уёном — так же приятно и так же лишает каких угодно мыслей в голове. — Вас троих одних нельзя оставлять, если мы завтра в полном составе хотим выступать. Ты же затрахаешь их до смерти. — Эй, вообще-то, это неправда, — недовольно отвечает Сан. — Я знаю свои границы. Ёсан раскачивается на Минги из-за собственных движений и из-за толчков Юнхо. Зажатый его бёдрами по бокам и ладонями на шее, Минги плавится, чувствует, как Ёсан снова наклоняется к его лицу и мычит тихонько в губы. — Хочешь получить наши подарки, сладкий? — он стонет чуть громче, потому что Минги нетерпеливо подбрасывает его вверх, двигаясь навстречу, и тоже выдыхает стон — Юнхо вбивается резко, стискивая ноги Минги под коленями. — Очень хочу, — всхлипывает Минги и подаётся вперёд немного до тех пор, пока не сталкивается своими губами с чужими. — Ты такой узкий, Ёсан-а, — он снова приподнимается. — Такой чертовски узкий, — Минги держится за Ёсана свободной рукой, хотя кожа безбожно скользит от пота. — Я хотел сделать тебе приятно, — Ёсан шепчет в ответ и, смазанно целуя напоследок, отстраняется. Минги понимает это по новому положению его тела и по воздуху, гуляющему теперь по влажной груди. — Давай, Сан-а. Не сдерживайся, милый. Сан, до этого молчавший, что-то невнятно бормочет, и, по всей видимости, Ёсан опять целует его, побуждая выполнить просьбу. Юнхо, кажется, скоро закончит, потому что тоже ничего не говорит и лишь поскуливает. Они слишком устали для таких развлечений посреди тура. — Поцелуешь его потом, Ёсан-а? — интересуется Сан. — Я бы посмотрел, как ты слизываешь с него мою сперму. Минги уже не разбирает, чей стон он слышит. У него в голове пустота, а тело наоборот слишком переполнено. Желание кончить появляется быстро — разворачивается прямо в центре живота, пока Минги продолжают задавливать собой его парни. Сан не возвращается к тому, чтобы трахнуть его в рот, но Минги слышит мокрые, чавкающие звуки около лица — он оказывается в таком положении очень часто, чтобы не узнать, что Сан дрочит в скором, жадном темпе. Наверное, в полном восторге от того, какой Ёсан сейчас перед ним — красивый, властный, с членом Минги в заднице и потрясающими пальцами Юнхо на тонкой шее. Последнее мозг определённо точно подкидывает для щедрой картинки, потому что Минги продолжает чувствовать хватку Юнхо на собственных бёдрах, но это абсолютно неважно. Это всё ещё красиво, и Минги тоже хочет посмотреть. — Дайте увидеть вас, — сквозь стон просит он, но его руки хватают и не дают поднять к лицу. Одна ладонь так и остаётся в руке Юнхо, которую он прижимает к правой ноге Минги. — Потом. Сейчас наш послушный котик закончит, и я сниму повязку. Попадёт в глаза, будешь ныть. Ёсан явно ощущает себя хорошо, имея столько власти в своих кажущихся хрупкими руках. Юнхо глухо фыркает. — Котик. — А кто он, если не кот? Такой гибкий и сильный, и наглый. И никогда не против вылизать меня, да, Сан-а? Сначала Минги слышит лишь агрессивное хлюпанье смазки над своим лицом, затем — смешок Юнхо. После Сан всхлипывает коротко, и лишь после этого Минги ощущает, как на его подбородок и грудь капает вязкое, липкое тепло. Сан кончает густо, попадая и на губы, поэтому Минги облизывается в попытке собрать немного знакомого, привычного вкуса на языке. Ёсан сдёргивает повязку резко и припадает ко рту Минги, чтобы грубо украсть то, что Минги успел взять. Перед глазами чёрные и белые круги, Минги щурится от лёгкой, возникшей от света боли, видит размытое лицо Ёсана перед собой, а когда тот немного отстраняется, замечает и нависшего над ним Сана. Тот присаживается на корточки и целует Минги в щёку — получается как-то слишком ласково для этого странного момента, но всех, кажется, всё устраивает. — Блять. Юнхо ругается вслух. Приподнимаясь над кроватью, Минги не может видеть его полностью — только сосредоточенный, нахмуренный взгляд поверх плеча Ёсана, который выглядит так, как Минги себе и представлял. — Ну, привет, принцесса, — Юнхо закатывает глаза и выходит из Минги, сразу же наваливаясь на Ёсана. Тот упирается Минги в живот руками и улыбается по-дьявольски довольно, когда Юнхо заканчивает на бёдра Минги и размазывает сперму по коже. — Прекрасно. У Минги от всей этой картины, которую он так жаждал увидеть, сводит под челюстью. Он всё ещё чувствует сперму Сана на своём лице, он чувствует, как семя Юнхо стекает между ягодиц, он чувствует, что Ёсан близко. Понимает, чего последний добивается, когда он накрывает собственный член ладонью и начинает быстро дрочить. — Нравится наша сперма, сладкий? — спрашивает он, двигаясь на Минги. — Хочешь, чтобы я тоже кончил на тебя? Ты такой грязный, Минки. Затуманенным приближающимся оргазмом и усталостью взгляд замечает, как Юнхо обнимает Ёсана со спины и целует в плечо, смотря Минги прямо в глаза. Ёсан же наоборот смотрит прямо перед собой, на Сана, и по его лицу пробегает алая рябь, когда Минги ощущает ещё большее давление на своём члене. — Хочу, — хрипит Минги и поднимается на локтях. — Ты ведь тоже в восторге, да? Хочешь повторим как-нибудь и с тобой? Уверен, Сан будет рад накачать тебя спермой после Сонхва или Чонхо. Ёсан откидывает голову на плечо Юнхо. Стонет жалобно и протяжно, пока кончает Минги на живот — тот смотрит заворожённо, задержав дыхание, понимая, что смог хоть немного, но довести и Ёсана. — Ты — дьявол, Минки, — шепчет Сан где-то около головы. — Самый-самый настоящий. Минги опускается обратно на матрас. Смотрящий на него сверху вниз Сан целует в приоткрытые губы, лениво двигая языком и собирая остатки собственного семени. Минги стонет от его вкуса в своём рту, от влаги, покрывающей всё его тело, и толкается в Ёсана несколько раз, чтобы закончить. Его тело податливое и горячее после оргазма, Минги ощущает, как загоняет член глубоко и как теперь внутри мокро, потому что по внутренней стороне бедра, по животу и яйцам проходит дрожь. Юнхо кружит кончиками пальцев вокруг растянутого входа и давит совсем легко, просто чтобы заставить ноги Минги трястись. Он буквально разваливается на куски. Его руки и ноги произвольно разъезжаются по матрасу, а лёгкие горят от нагрузки. Сан забирается на кровать и укладывается боком, подпирая голову рукой, чтобы начать трогать грудь Минги и мазать по ней уже холодную, липкую сперму. Минги морщится. — Фу, прекрати сейчас же. Юнхо подтискивается под другой бок, и Ёсан, не находящий, видимо, лучшего варианта, ложится на Минги, окончательно зажимая его. — Вам мёдом, что ли, намазано, — он еле поднимает руку и треплет по волосам сначала Ёсана, а затем Юнхо. Сан усмехается, а потом, для полноты происходящего, тоже ложится на плечо Минги. — Вы все грязные и на моей кровати, — хнычет он. — Кто-нибудь может забрать тебя к себе, — бубнит Сан. — Сделали тут за него всю работу, постарались, поздравили, а он так возмущается. — Вы тяжёлые, — продолжает возникать Минги. — И мокрые. И горячие. — Да, это мы, — Ёсан смеётся. — Юно тебя заберёт. — Я хотел сказать сам, но спасибо, что решил за меня, — Юнхо говорит еле слышно, и по его голосу Минги понимает, что тот почти что засыпает. — Обращайся. Они перебрасываются ещё какими-то фразами, но Минги отключается от их разговора, ощущая, как всё произошедшее наваливается на него усталостью и опустошением. Он очень счастлив прямо сейчас, но он знает, что ему также необходимо побыть в тишине и спокойствии какое-то время, потому что всего чересчур. — С днём рождения, Минки, — шепчет Юнхо, вжимаясь кончиком носа в ухо. Видимо, пытается сделать это как можно незаметнее. — Всё хорошо? Минги мычит. Разлепляет веки, даже не помня, когда вообще успел закрыть глаза, и поворачивается к Юнхо лицом, одновременно с этим улавливая тихий разговор Ёсана и Сана. — Спасибо, — он тянется за поцелуем, и Юнхо коротко чмокает его в губы. Минги снова расслабляется. Это хорошее завершение хорошего дня. Глаза Юнхо — блестящие и тёмные — следят за ним так внимательно, будто он и не засыпал ещё минуту назад, и Минги снова теряется в его взгляде, как и всегда. Словно не было этих десяти совместных лет — всегда всё заново, всегда глубоко и всегда так — так — сильно, до сорвавшегося сердца. И это никогда не бывает по-другому.