Ошибка
7 августа 2024 г., 22:28
У Уэйда было просто чудесное утро, — наверняка, как и у Логана, живущего за тридевять земель от него — вот только срочный вызов их начальницы из УВИ прервал все намеченные планы и чуток подпортил настроение. Пришлось явиться в штаб, даже не позавтракав перед этим, в полном геройском обличии, чтоб принять задание. Им поручено катастрофически важное спасение целой временной линии.
Опять. Если за отведённые двадцать четыре часа у них не выйдет обнаружить и ликвидировать аномалию, чьему-то миру придёт тотальный конец. Опять.
Благо, необходимый опыт у них уже имеется.
Уилсон с воинственным духом отнёсся к такой перспективе, сулящей повышение. Как-никак задача спасти людишек не то, чтобы целой планеты, а аж целой временной линии. Да он потом с таким завидным послужным списком снова запишется к Хэппи Хогану с требованием взять его в Мстители. И на этот раз его просто обязаны будут принять в команду.
А потом Логану передают тэмпад для обратной связи и решения проблем с аномалией. Дают строгий наказ не передавать устройство Уэйду, и судя по ответному кивку и короткому полу-оскалу, Логан не только разделяет это мнение, но и всеми руками и адамантиевыми когтями наслаждается появившейся иерархией между ними.
Скоро, небось, дело дойдёт и до воинской субординации.
Перед тем, как переместиться через двери времени, созданными агентами УВИ, Дэдпул без сожаления мыслит, что, вообще-то, нахуй Мстителей. Зачем они, когда у него есть вот такое чудо в жёлтом спандексе.
На планете Земля фиг знает какого образца из хрен запомнишь какой временной линии всё почти также, как на родной планете Уэйда. Только чуть современнее, то самое хвалённое «светлое будущее». Основная разница с планетой-отчизной в том, что у той в Восточной Европе не существует такой страны как Латверия, где правит персона, как Виктор фон Дум. Ой, то есть Доктор Виктор фон Дум. Тут мило и чисто, непрекословный порядок среди граждан. Левитирующие машины, голографии вместо баннеров и рекламных вывесок. Прикольно, но есть проблемки. Начать хоть с той, что их закинули чуток не туда, куда нужно: вместо леса они находятся в городке. Транспорта у них нет, а тэмпад не предназначен для планетарного путешествия.
Так же странно, что при наличии роботов-стражей, думботов, патрулирующих не только саму страну, но и выходящую за границу территорию для разведки, не обнаружили там аномалию, на которую и вызвали Росомаху с Дэдпулом. Но самое главное, что это чудо технологии не просекло об их вмешательстве в это тоталитарное государство. Нет, им это на руку, однако нелогично. Они, одетые в цветные костюмы — Уэйд вообще с маской на голове — не выделяются и не привлекают внимание? Опять же странно.
Но удобно, а то ведь худо придётся, поменяйся ситуация.
Не то, чтобы Дэдпул не привык с таким работать. Он умеет создавать проблемы, долго их решает, а с последствиями своих необдуманных поступков уже не очень справляется.
О чём в ближайшем будущем судьба больно припомнит.
— Я тебе не говорил, что пипец как голоден? — вопрошает рутинным тоном Уилсон, покосившись на оглядывающего периметр Логана. Всё чисто.
— Ты, не замолкая, пиздел об этом всю дорогу до самого кабинета Верити, — напоминает тот.
— Я и не перестану, пока не поем. Людям всё равно пофиг на мой карнавальный вид, так что пошли во-о-от сюда, — и ведёт его в сторону окраины эспланады у национального парка.
Какое-то время Логан шагает по правую руку от него, пока не разъединяются. Уилсон наведывается к ларьку с уличной едой со всякими сладостями, мороженым, вафлями с начинками и многим другим. Логан же держится особняком в пяти метрах от него, стоит у стендов со всевозможной информацией голографического формата. Интересует его только тот, что с интерактивной городской картой. Они и правда находятся в городе, но благо на самой границе Латверии, близ лесистой местности соседствующей страны, где как раз замечены все последние активности неопознанной аномалии.
Всё-таки не больно далеко забросило их.
Логан как всегда хмурый, ждёт, пока Уилсон закажет себе еду на вынос. Спустя минуты две появившийся Дэдпул бедром бодает Логана, вызывая у того осуждающий косой взгляд.
— Торопимся, а то у нас проблемы будут, — дёрнувшись чуть ближе к Логану, шепчет ему он на ухо.
Росомаха опускает взгляд на содержимое в руках Уэйда. Конусообразная картонка, в которой находится бельгийская вафля, обильно покрытая взбитыми сливками, и усыпанная черникой и тонко нарезанным бананом.
— С хрена ли?
— У меня же денег нет оплатить, так что я сказал мужику с лавки, чтобы он вызвал органы власти по мою преступную душу.
Глаза Логана устало закатываются.
— Сукин ты сын…
— Да ладно тебе, я шучу, шучу! Я незаметно спёр кошелёк у стоящего позади в очереди чувака, так что всё путём. Ну, если только он не спохватится о пропаже и не решит совершенно беспричинно повесить кражу на меня.
— А ты ещё громче говори об этом и точно останешься вне подозрений, — Логан щерится на него, но быстро отвлекается на карту. — Пойдём по этой улице, это короткая дорога.
— Да без проблем, штурман. О, кстати, вот тебе знаком этот привлекательный мужчина? — Уилсон задаёт вопрос у было дёрнувшегося в путь Логана.
Росомаха тормозит, закатив глаза. Смотрит в ту сторону, куда вроде как направлен взгляд Дэдпула — по маске и не поймёшь точно. Чуть щурится, читая надпись под голографическим бюстом мужчины поздних средних лет, с ухоженной бородкой, в костюме зелёного оттенка с виднеющимся развевающимся будто от ветра плащом. На соседнем стенде этот же тип, только в полный рост, одной рукой приобнимая металлический шлем с вырезами для глаз и рта.
— Вообще нет. А должен?
— Знакомься, это Роберт Дауни младший, чуть ли не главный герой Священного таймлайна нашей вселенной. Тони Старк, наш Железный Человек, эти «три тысячи» и так далее. Это лицо ты будешь видеть в своих мягких снах, если таковые у тебя будут.
Логан одаривает его насмехающимся взглядом, так и говорящий «это насто-о-олько важная информация, что обосраться можно», еле сдерживая смешок.
— И как я жил без этого, пиздец. И да, тут написано «Доктор Виктор фон Дум», — хмуро подмечает Логан, чьё терпение подходит к концу. — У этого хрыча что, несколько личностей? И разве нам не сказали, что он главная угроза для всех форм жизни на этой планете?
— Сам ты хрыч, а он вообще-то в самом расцвете сил. И, как и ты, до девяносто лет запрягать студию деньгами будет. И Скотта Саммерса сыграет, и Питера Паркера в новых ремейках, и, если надо будет, даже Догпула, вот только накладно это будет. Ладно, всё, пошли уже искать нашу аномалию.
Выражение лица Логана выдаёт то, что тот рад подарку судьбы в виде осознанности важности как миссии, так и возвращения домой быстрее.
— Давно, блять, пора.
Уходят они без каких-либо обвинений со стороны гражданских, чему Дэдпул несказанно рад. Когда они через не охраняемую зону границы покидают территорию не только города, но целой страны, то оказываются в чащобе. Уэйд к этому моменту почти доедает свою несчастную вафлю со сливками, которая пахнет на всю округу. Дебри не заканчиваются, но герои не унывают: Уэйд пытается вывести Росомаху на короткий разговор, а тот пытается не выпустить когти и не рубануть по нему со всей дури. Уловив дурной знак, исходящий от него, Дэдпул, закончив с трапезой, натягивает маску обратно на лицо, спрятав шов под костюм. Дальше идёт, на благо всех Богов, в тишине.
Идут они достаточно долго, приходится даже топать по бурелому, следить за каждым шагом, чтобы не отбить себе ничего и не вывихнуть лодыжку. Не смертельно, но драгоценное время забрать может.
На выход из лесной глухомани тратится ещё какой час: знали бы, что дорога будет такой монотонной и длительной, угнали бы левитирующую тачку у какого-нибудь представителя высшего слоя, какую Дэдпул заметил ещё в городе. Это был вариант, но наличие четырёх думботов, сильных и крепких роботов, патрулирующих ту улицу, заставило изменить планы.
Дальше они идут по поляне в сторону долины, где виднеются небольшой перелесок и река, пролегающая через ущелье меж скал. Там как раз находится точка, с которой УВИ получило один из последних сигналов от одного из охотников с разведывательной экспедиции.
— Слушай, у меня тут мысль одна в головушке таится, — что странно, Логан внимает его словам. Глядит из-под хмурых бровей, даже не кривит рот. — Вот Верити, начальница наша главнокомандующая, сказала, что отправляла несколько групп охотников на обнаружение и ликвидацию нашей аномалии, но в результате ни данных, ни самих сотрудников. Никакие сканеры и детекторы не выявили здесь искомую форму жизни, вот только кто-то всё-таки пускает в фарш людей, что ступают в эти края. А что, если это какая-нибудь малюсенькая, прям милипиздрическая мошка, способная взмахом своего крылышка перерезать горло любому? Нет оснований полагать, что это не так, разве нет?
— Хуй его знает, что нас за хрень ждать будет. Да хоть глист, нам нужно справиться с ним максимально быстро и с меньшими потерями. Потому давай так: ты не выёбываешься и следуешь моим приказам, на рожон не лезешь. Потеряешь голову или ещё что, я тебя располовиню, и твою пустую башку у ближайшего дерева зарою и оставлю гнить. Усёк?
— Вау. Мне аж жарко стало от твоих безапелляционных указаний, от твоего низкого тембра рычащего голоса, спускающийся до животной, будоражащей саму нутро тональности, играющей с моим низменным инстинктом, создающим тандем убийственной…
— Я ясно выразился? — цыкает Росомаха.
— Яснее некуда, командир. С тобой и твоими приказами хоть на край света, — в воцарившимся молчании они продолжают свой путь к перелеску.
При приближении к месту они одновременно взглядом цепляют вдалеке находящееся кострище среди пеньков и деревьев. Уэйд с Логаном торопят свой шаг. По остаткам хвороста видно, что костёр был наспех или неумело сооружён. Поленья обуглены и без дыма, но ещё тёплые. В самом центре кострища маленькая выбоина, прожённая то ли сажей, то ли чем-то ещё. Следов ног на сухой почве не виднеется, как и на раскинутом перед ними пространстве.
Больше никаких признаков пребывания живого существа не виднеется.
— Странно это, — вдыхает носом воздух Росомаха. Дэдпул смотрит на него, замечает, как его зрачки расширяются на долю секунды. Как он, в некотором беспокойстве, быстро оглядывается, а затем обращает взор на ямку в холмистой прогалине перелеска в метрах пятнадцати от них. Логан направляется туда первым. — Так, что это у нас…
— И что ты почуял? — нагнав товарища, спрашивает Уилсон.
— Человек. Смердит так, что ебануться можно.
И в доказательство своих слов морщит нос. Уэйд тут же принюхивается, вот только ничего специфичного не чует. Пахнет листьями и шишками, свежей травяной прохладой, иногда проявляются запахи грибов и древесной коры.
— А это как? Я, назвавшийся не в честь животного, в запахах не разбираюсь.
— Всем и сразу воняет. Как одичалым, не цивильным человеком, гниющем в какой-нибудь дыре.
— О как прицельно. И много таких ты встречал за свою жизнь?
— Поверь мне — немало.
Уэйд с ним не спорит, останавливаясь близ товарища у места.
В ямке что-то лежит под хлопковой, замызганной невесть чем тряпицей. Логан носком ботинка подцепляет её, швыряет в сторону, отчего донельзя специфичный запах достигает уже и Уилсона. Изучающе смотрит на то, что пряталось от солнца и посторонних глаз, и содержательно хмыкает. Вощёная сумка, схожая на рюкзак, и кожаный пятнистый мешок для хранения жидкостей. Наклоняется, подбирает с рыхлой земли вполне полный бурдюк.
Они оба оглядывают эту находку. Логан с неприкрытым интересом, а Уэйд со скепсисом, вот только из-за маски не поймёшь и не увидишь этого. Потому он и предпочитает именно вслух выражать все эмоции и мысли. А ещё потому, что он трепло.
— А он что, не воняет, как всё остальное? — Уилсон, наклоняя голову на бок, с испытывающим интересом спрашивает у Логана.
— Не поверишь, но нет, — отвечает он. Вытащив пробку из узкого отверстия горлышка, он приближает мешок к своему носу, втягивает носом аромат настороженно, а затем, изучив его, вдыхает уже полной грудью. Затем ещё раз, прикрывая глаза.
— О Господь всемогущий… — ладонь Уэйда театрально, с хлопком, врезается в левую грудь, над сердцем. — Я не знаю, какую мне эмоцию выражать. Что это за гадость хоть?
— Какой-то алкоголь. Что-то новое.
Росомаха переводит на него косой, отрывистый взгляд, — Дэдпуп думает в этот момент «он посмотрел на меня! Посмотрел!» — и аккуратно притрагивается губами к горлышку, отпивает совсем немного — по его меркам конечно, простой человек на его месте уже коньки бы отбросил.
Уэйд следит, как Логан сглатывает, как сокращается его гортань, как дёргается кадык. Как кончик языка проскальзывает по нижней губе, слизывая с неё тёмно-янтарную каплю. Дэдпул жадно следит за ним, как какой-то сталкер. Слишком любопытно наслаждается приоткрытым ртом, подбородком, его бакенбардами. Крепкой ладонью, что в кольце зажатых пальцев держит бурдюк. Рассматривает долго, представляет, как эти суховатые, стёртые пальцы могут быть обвиты вокруг других продолговатых вещей. А эта тыльная сторона ладони, с манящим взгляд рисунком кровеносных сосудов?
С ума сойти можно.
Уилсон слишком занят представлениями больной фантазии в голове, чтобы обратить внимание на остальную физиономию Логана, а именно глаза. Он даже не улавливает, что тот так же, как и он, почти две минуты тупо стоит на месте как вкопанный, даже не притронувшись повторно к жиже в мешочке. Невкусно, что ли, было?
А когда взгляд Уэйда всё же идёт ввысь, на чужие тёмные глаза, в них он видит…
— У тебя что, инфаркт?
Лицо Логана остаётся непреклонным, а взгляд смотрящим будто сквозь Уилсона. Проходит несколько секунд, Росомаха хмурится, заторможено качает головой.
— Ох еба-ать, точно с сердцем проблемы. Тебе карету скорой помощи вызывать или по старинке на месте окочуришься?
Очередное движение головой, на этот раз более плавное. У Логана горят красным уши, а лицо, особенно щеки, наливаются румянцем. А затем его губы изгибаются, расползаются в широкую улыбку, и он прыскает, смеётся чуть ли не до слёз из глаз. Сгибается пополам, прихватившись свободной рукой за живот, норовя и грохнуться, и разлить содержимое кожаного сосуда. Уэйд тут же делает два широких шага вперёд — перехватывает бурдюк с чужой руки, заботливо затыкает горлышко пробкой. Не хватало, чтобы эта хрень разлилась. Если Логану она понравилась, то он будет зол на каждую утерянную кем-либо каплю.
Росомаха тянется вперёд за находкой, к его рукам, но он отводит их за спину. Логан не сдаётся, делает уверенный, но шаткий шаг, и, врезавшись в чужую выставленную вперёд стопу, падает в открытые объятия Уэйда, успевшего его подхватить. Ноги подгибаются в бессилии, колени врезаются в почву, а щека со всей грубой силой встречается с солнечным сплетением Уилсона, который лишь благодаря самообладанию не издаёт и звука. Тихое «ой бля» доносится с района пупка. Логан цепляется слабой хваткой за его бока, мнёт его костюм.
— Погоди-погоди, ты это серьёзно сейчас? — — вкрадчивый голос Уэйда ласкает слух ватного Росомахи. Он чуть сгибается перед тем, как, сдерживая изумлённый смех, спросить. — Тебя реально настолько унесло, старина?
— Я не знаю, что там за пойло, но мне нужно ещё, — Логан дёргает рукой, желая перехватить бурдюк за чужой спиной, но выверенным движением Уэйд отбрасывает его в сторону на два метра от них. Тяжёлый, сука, должен был отлететь на большее расстояние. — Да блять, гнида ты безжалостная.
Росомаха пробует приподняться на одну ногу, с чем Уэйд ему помогает.
— Да ты еле ходишь, старина, тебе пора в коляску садиться и катиться на все четыре стороны. Вот Ксавьер ахуеет, когда ты мимо него промчишься, правда? «Ну что, кто теперь «Колёса», Чарльз, а?» прокричишь ты, — отшучивается Дэдпул, крепко держась за плечо Логана. Того шатает как юлу, но на одно колено привстаёт. Дальше не получается, только обратно прижимается лицом к чужому торсу в попытке подняться. Благо есть тот, кто помогает ему не упасть. — Я тебя ещё больше спаивать не буду, не дави на жалость, солнце ты моё шипастое.
— Значит, пялиться на меня ты можешь, прям языком облизывать, раздевать бессовестным взглядом, а напоить уже нет, не можешь? — Логан совсем расслабляется в его руках, жмётся к его животу, обнимая своим телом чужое. Своим дыханием грея кожу сквозь толщу ткани геройского костюма.
Сказанное Логаном чуть смущает, но Уэйд не из робких. И уж точно не из целомудренных.
— Прости, ты себя видел? — Дэдпул покрепче берётся за его плечи. — Это естественная реакция на тебя, умник. Ты, когда в УВИ появляешься, у всех сразу двести семь костей в теле.
— Не, не у всех. Не все такие. Ты чуть ли не единственный, кто глядит на меня так, будто готов отсосать в любую минуту. И всякое другое. Даже сквозь маску… это вижу.
Логан железной — не в прямом смысле, без когтей — хваткой цепляется за его бёдра, сминает под пальцами крепкие мышцы тела, вызывая мурашки у Дэдпула. Тому, если признаться, щекотно, а ещё смешно. И любопытно. И горячо. И…
— У тебя встал, кстати, — несмотря на алкоголь, Логан ещё в силах говорить быстро, но до ужаса неразборчиво. — Хочешь, я тебе отсосу?
И в качестве доказательства — наказания! — проводит ладонью по колену, поднимаясь ввысь, по гладкому материалу на внутренней части бедра. Выдыхает на живот, пресс которого тут же напрягается.
Уэйд хочет этого, хочет до безумия, но руки действуют быстрее всяких животных инстинктов: разжимают хватку и позволяют тушке рухнуть. Почему-то в голове играет сцена: вот Джек с Розой на носу корабля, и в самый романтический момент Джек отпускает свою ненаглядную, в самую океанскую пучину, предав их любовь.
Неужели он сейчас поступил так же?
Росомаха на его глазах падает, лицом соскальзывая в опасной близости от паха. Уилсон невольно дёргается, испугавшись беспричинной мысли, что тот мог бы ухватиться за его причиндал и, извините, оторвать его.
Кто знает, что у этого дикого, необузданного зверя, в голове.
— Сука-а…
Дэдпул приседает на корточки близ развалившегося тела, гладит по расслабленным, налитым тяжестью мышцам спины. Водит по лопаткам, затем перемещается в центр, к позвонкам. Логан что-то глухо мычит в землю, но не шевелится.
— Что, старина, уже пенсии захотелось, в дом престарелых? Старость доконала? Тебя по соседству к Чарльзу с Эриком заселить, или ещё кто из знакомых есть? — ехидничает Уэйд, но приём не срабатывает. Никто не провоцируется.
Вздохнув, он пролазит ладонью под талию Логана, двигается медленно, хотя хочет быстрее, но тушка слишком много весит, а гравитация нещадно прижимает её к земле. Пальцы гуляют, ощупывают, и через время странствий распознают ремень, затем идут ниже, спускаясь к правому бедру. Логан не противится вот никак, что не может не радовать: может он вообще заснул, что было бы сказкой. Ладонь находит карман, а сквозь материал костюма узнаётся очертание тэмпада. Пальцы ищут молнию, чтобы расстегнуть карман, и вот находят маленький бегунок, но неожиданная хватка чужой руки на запястье вводит в ступор, заставляет замереть.
Не спал. Неужели всё это время молча терпел касания?
Логан поворачивает голову на бок. Кончик его носа испачкан землёй.
— Ты что, забыл? Тэмпад в твои руки не попадёт.
И бросает на Дэдпула сверлящий взгляд, леденящий душу, что аж исповедаться хочется. За всё подряд. Но за то, что связывает его с этим мужчиной, больше всего.
— А почему ты не остановил меня сразу, как я только принялся шуршать по твоему податливому телу?
— А я думал, что ты за другим объектом лезешь.
Ух ты.
Этот «обиняк» раскрывать не надо; Уилсон с пошлой волной на «ты».
— Не, дружище, я с пьяными на первом свидании не сплю.
— Какая ты сволочь принципиальная, — в ответ лениво огрызаются, прикрывая глаза с раздражённым вздохом. Видно, что Логан давит улыбку, в уголках губ проглядывается её силуэт. — Дай мне пять минут. Я отойду к тому времени.
Приходится поверить на слово.
Дэдпул выпрямляется, делает несколько шагов в сторону, подходит к несчастному бурдюку, берёт и откупоривает его. Приподнимает свою маску, освобождая рот и нос, насыщая лёгкие широким вдохом. Он резко, с шумом выдыхает две трети воздуха, а затем пьёт содержимое на один широкий глоток. Рот тут же вяжет точно как от хурмы, который после горит жгучим перцем, напекающим всю гортань. Дышать тяжело, а ноги подгибаются. Впопыхах он затыкает горлышко пробкой, чтобы ситуация не кончилась как у Логана. Кое-как натягивает маску обратно. Если ему суждено задохнуться, значит, препятствовать этому не будет.
Потерпев немного, гортань начинает жечь на удивление приятной истомой, ноги немного отпускает, Уилсону кое-как удаётся напрячь мышцы и всё тело, дабы не рухнуть. Получается, однако всё равно шатает. Тут он понимает до этого необъяснимый минутный ступор Логана, когда тот напился. Сейчас переживает это всё сам. Пытается выдержать натиск и не пасть лицом.
Но этот муторный алкоголь творит худшее: заставляет его организм переживать самые настоящие качели.
Желудок схватывает мучительный и страшный спазм, почти совершает кульбит, норовящий вывернуть содержимое, вафлю, наружу. Дэдпула почти скручивает пополам, но поясницу, словно заржавевший механизм шестерёнок, заело: ни согнуться, ни выгнуться, даже грудная клетка ноет при широком вдохе. Уэйду первую минуту кажется, что он сейчас коньки отбросит, но стоит алкоголю пройти дальше, как организму легчает.
В голове становится пусто, проходят мысли, уплывая в самую даль. Расходятся с рассудком, как в море корабли.
Уэйд будет скучать по ним.
Становится отчего-то весело, но ещё больше — одиноко. Дэдпул не понимает, откуда у Логана были силы смеяться. Всё, на что его сейчас хватает, так это замереть всем ватным телом, впадая в могильную тишину этого места. Задержать дыхание, боясь шелохнуться, издать звук.
И правда могильная.
Тишина.
И округа.
Это странно понимает пока ещё более-менее трезвое сознание Уэйда.
Это странно повторяется голосом Росомахи.
Это странно утверждает второй голос в голове.
Это странно приходят к консенсусу все присутствующие в чертоге разума.
Уилсон слушает дальше, но всё, что улавливает слух, это беспокойный, учащённый грохот в ушах собственной крови, которое сердце гоняет по сосудам как ненормальное. Начиная с городской среды и заканчивая выходом на поляну их сопровождали всевозможные звуки, начиная с живых и заканчивая искусственными. В чаще у границы Латверии пели и каркали птицы, стрекотали и жужжали насекомые, шумели от ветра листва и ветви могучих деревьев. Несмотря на то, что в этом перелеске безветренно, никаких животных звуков не наблюдается. Безмолвие округи.
Уилсон настороженно пялится на высочайшие долины на горизонте, на ущелье в шестидесяти метрах от него. Взгляд замирает, зацепившись за деталь, которую до этого не замечал ни он, ни Логан.
У ущелья, на отвесном каменном склоне, прочерчены четыре длинные борозды, словно оставленные когтями какого-то гигантского зверя. Рядом произрастающая берёзка выглядит на их фоне менее величественно. Дэдпул тяжело сглатывает.
Ах да, у них же задание, а на её выполнение осталось каких-то двадцать часов.
То-о-очно…
В целом, если это следы от аномалии, то странно, что УВИ не обнаружили её: таки не мошка, чтобы проворонить такую тушку, оставляющую такие борозды.
Уилсон вскрикивает, когда по его плечу гуляет чьё-то касание, затем переходящее в захват. В голове нещадный скоп мыслей проигрывает самые разные варианты, от которых худо делается нервной системе, но глянув на своё плечо, он застукивает всего лишь человеческую ладонь. В перчатке Логана.
Он не услышал, как к нему подошли.
— Нахуя так орать? — шипит тот, медленно убирая руку. Его снова земля зовёт к себе, тянет на колени, и Уэйд, игнорируя все рамки приличия, позволяет тому присесть. Ладонь Логана ложится на его щиколотку, которая для него как спасательный круг для утопающего. Логан неспешно заваливается, почувствовав тошнотворное головокружение.
— Ты сколько выпил? — поглядев вниз, Дэдпул доволен видом. Опять стоит на коленях, представлен перед его нижней частью тела. Уэйд переступает так, чтобы Логан оказался аккурат перед ним, напротив паха. Тот понимает этот жест, изгибает бровь, бросив на него взгляд, полный осуждающей критики. — Да не таращись ты на меня так. У меня просто ноги слабые и болят, а ты в правую вцепился так, словно от неё что-то хочешь.
— Итого выпил, ты имеешь ввиду? Где-то на четыре-пять глотка, — небрежно отвечает он, приложившись лбом о его тазовую кость. Уилсон невольно пускает из груди выдох, полный досады. Проморгавшись, Росомаха не спеша поднимается на ноги, поддерживаемый Уэйдом. Когда он становится на вторую стопу, то от рук товарища отмахивается, дёрнувшись в сторону.
Отчего-то Уэйду кажется, что тот непременно грохнется обратно, потому делает короткий шаг к нему, хватается за его плечи, потянув на себя, вызвав в ответ утробный полу-рык. Между их объятием лишь бурдюк.
— Так ты не остался в стороне, — констатирует факт Логан после того, как принюхивается к дыханию Уилсона. — Выглядишь неплохо.
— Я, считай, и не пил ничего. По сравнению с тобой, конечно, запойный маразматик. Но, признаюсь, вставило знатно.
— Это отличное пойло, — пропускает его слова мимо своих ушей Логан. — Ты в порядке?
— Уже в относительном, ага. И, в отличие от тебя, на колени падать и думать о минете не буду.
В глазах Логана он не видит сожаления о сказанном ранее, о том самом минете. Как и о том, что щупал его, касался. Вот что Уэйд ценит в нём. Мужественность, ответственность. Есть ещё много чего, но те мысли вызовут в его нижней плоти бурный кровоток.
— Это не я буравлю раздевающим взглядом, — напоминает более грубым тоном Логан.
— Но ты тот, кто от моего внимания течёт. Я же вижу. А маску ты что? Правильно, не носишь.
— Пф-ф, тёк бы, трахнул бы ещё тогда, в той Хонде. Но нет.
О боже, та самая Хонда Одиссей.
Это болезненно задевает эго Дэдпула.
— В смысле нет? У тебя же процессы какие-то в голове есть на счёт того момента, а значит, и в штанах тоже. То, что ты не дал мне тогда не значит, что не дашь впредь.
Теперь задет и сам Росомаха. Щерится очень враждебно, а глаза в злостном выражении вцепились в его лицо, словно в попытке мысленно пронзить его голову когтями.
— Ой, бля, завали ебальник по-хорошему.
— Ты несколько минут назад норовил взять у меня в рот, не так ли? Неужели ты не ради этого лез в мои трусы?
— Если только чтобы откусить твой член к хренам собачьим, — огрызается Логан, но объятие не прерывает. Так и стоит, терпя чужую руку на своей талии, вгрызаясь своим раздражённым взглядом в белые углубления маски напротив, за которыми прячутся бессовестные глаза Уэйда.
— О, так значит, ты хочешь его откусить, чтобы у меня вырос новый, девственно чистый, специально для твоей жадной и ревностной персоны?
Логан, доселе чуть не пускающий пар из ушей, вдруг замирает, поражённо приподняв брови. Немигающим взглядом глядит на спрятанные от мира глаза. У самого они расширенные, неразрывно пристальные, гипнотизирующие ранимую душу Уэйда.
— Я же пра…
Уилсон не успевает договорить из-за раздавшегося сухого смешка. Логан опускает голову, врезаясь своим лбом чужого плеча. Его спина содрогается, изо рта срывается хриплый, тихий смех. Уэйд от возмущённого шока переносит ладонь с его талии на голову, пальцами зарываясь глубже в волосы на макушке, по пробору подушечками перчаток касаясь кожи. Такое поведение возмутительно, но Уилсон молчит. Даёт непредсказуемому Росомахе творить свои нежданные поступки и дальше.
Логан приходит в себя удивительно скоро, насмеявшись от души. Поднимает голову, улыбчиво глядит на Уэйда. Руками обхватывает его лицо, заботливо кладёт большие пальцы на щеки, поглаживает ткань, грея её своими касаниями. Тянется ближе, прижимается своим лбом его, устало, со вздохом, затем прикрывает ослабшие веки.
— Так я что, прав? — не унимается смятенный Уилсон.
Логан издаёт утробный, рванный смешок, улыбается полу-оскалом, демонстрируя клыки. Уэйд, как в знак финальный капитуляции, выпускает из руки бурдюк, тут же обоими руками хватаясь за плечи Логана. Оглаживает дельтовидные мышцы, ощущая под ладонью, как те напрягаются. Грубые, развитые, идеально ложатся в ладони.
А потом Дэдпул совершает глупость.
В общем делает всё, как всегда.
Он накрывает губы Логана своими, прижимаясь тканью маски его шероховатых губ. Кажется, в этот момент затихает даже грохот крови, отдающий в уши. Логан приоткрывает рот, но это скорее всего невольный, рефлекторный жест, так как после осознания он мигом разрывает их условный поцелуй. Проводит языком по губам, медленно морщит лоб. Отворачивает голову в сторону, сплёвывает на траву.
— Блять, в какой пыли и говне ты свою одежду стираешь? — спрашивает он, брезгливо вздёрнув бровь.
— А что, не вкусно?
— Ага. Можешь ею хоть подавиться, но мне в рот никогда больше не суй.
— Значит член ты можешь…
— Если прополощешь в пойле из бурдюка, то да, могу.
Уэйд не верит в услышанное. Слабо поверил в оказание оральных ласк ещё тогда, когда Логан был у его ног, на коленях. Но тогда он потянулся к его бёдрам, а сейчас…
Он же не откусит?
— А маску? Поцелуешь, если промою?
— А её то нахуя? Просто сними и не еби нам мозги.
А пьяный мозг до этого и не додумался. Таки маска не кожа, помнил же об этом перед тем, как попить неизведанной алкогольной мути, прошибающей тело и разум.
Дэдпул действует слишком ускорено. Отпускает Логана, — чего, по правде говоря, не хотелось, уж больно с ним приятно прижиматься, но нужно действовать ради развития отношений — делает шаг назад, затем наклоняется за валяющимся бурдюком. Скользкий вопрос «а чего Логан хочет больше: сам член или вкус пойла на члене?» прокрадывается в голову, пожирает его мозг, как трупный червь разлагающееся тело. Уэйд покрепче перехватывает бурдюк.
Подняв взгляд на Росомаху, он слегка цепенеет. Тот глазами показывает, что его спешка и раж до жути предсказуемы, но ничего не говорит, лишь пожимает плечами, никак более не осуждая его поступок и стремление. Отчего-то уверенность пропадает, и Уилсон чувствует себя девчонкой, нуждающейся в подначке и доминирующем партнёре. Не разрывая зрительного контакта, он не находит ничего лучшего, кроме как набраться храбрости подручным путём. Он со свистящим звуком откупоривает бурдюк, после приподняв его в знак тоста.
— Я отопью ещё чуток, ты не против?
Раздражительный и непримиримый тон Логана показывает, что ещё как против:
— Ты ахренел? С тебя хватит.
— Нет, не хватит. А ещё я понял, что ты и правда можешь мне член откусить. Он у меня не первый и, наверное, не последний, но самый родной из всех предыдущих.
— Я тебе что, на зверя смахиваю какого-то? — а у самого Логана в голове проигрывается «ты сам знаешь ответ».
— Если признаться, да, на зверушку ты похож. Ладно-ладно, я лишь придуриваюсь, успокойся ты. Пить я не буду, — для пущей убедительности Дэдпул пихает пробку обратно в тугое горлышко. Всё равно нужно сначала было одежду снять. — Я только… стоп, что это за звук?
Если бы они больше обращали внимания на окружение, то услышали бы ещё минуты полторы назад приближающийся протяжный звук, разрезающий воздух, сначала далёкий, а теперь уже довольно близкий. Хоть Дэдпул и свыкся с тишиной, однако постороннего шума и не заметил. Наверняка сказывается содержание алкоголя иностранной природы в крови.
Сначала Уилсону думается, что это шумит в собственных ушах, но росомахина насторожённость заставляет поверить, что это если и галлюцинация, то только общая. Застают виновника они одновременно, глянув в небо: худое, но огромное тело, покрытое огненных оттенков чешуёй, со сложенными крыльями пикирует в их сторону со стремительной скоростью. Существо издаёт низкий, утробный рокот, звонко гуляющий эхом в перелеске.
— Это наша аномалия? — скептично задаётся вопросом Росомаха, неустанно следя за незваным гостем в небе. Ну, или это они незваные, за которыми вышел царь природы.
— Если да, то как УВИ не могли засечь такую тушу? — Уилсон присвистывает, также не отрывая своего взгляда от дракона. — И вообще, это типа «Игра Престолов»? На Дрогона не похож, ну и фиг с ним, меня на всех драконов хватит. Кстати, ты знаешь, что я всегда мечтал стать матерью драконов?
— Матерью? Хотя да, в целом, повадками на женщину ты порой смахиваешь, — звучит циничный, но предостерегающий голос внимательного Росомахи.
— Во-первых, спасибо за комплимент, а во-вторых, ты ничего не смыслишь в этом, так что молчи.
Величавый дракон, чья чешуя отражает лучи полуденного солнца, расправляет крылья и кружит над верхушками высоких сосен, грозно прикрикивает, но не приземляется. Из его грудины доносится звук, схожий с шипением, однако никакого пламени из пасти не выходит. Думается, что он либо не враждебен, либо пока только строит тактику нападения.
— Он не проявляет агрессию. Думаешь, это хороший знак? — пробует задобрить Логана Уилсон.
— Он сожрал какой десяток агентов УВИ. Думаешь, блять, это хороший знак? — язвят ему в ответ, бессильно покачав головой. — Иди ещё засосись с ним.
— Да не ревнуй ты, а то мне совестно становится, — понурым голосом отвечает Уэйд.
— Не правда, не становится.
Смысла спорить нет, потому они оба, согнув ноги в коленях в случае необходимости дать дёру, выжидают. Глядят в небо, наблюдают, как существо зависает над ними на одной точке, удерживаясь благодаря быстрым взмахам крыльев. Смотрит на них безынтересно, из полуопущенных век, чуть ли не зевает. Гуляет взглядом по перелеску, густо усаженному деревьями, понимая, что ему негде сесть. Пускает грудной, протяжный рокот, выпустив пар из ноздрей.
— Всё, ничего не знаю, я хочу поймать это чудо, — Уэйд роняет из рук бурдюк, быстро следуя в сторону выхода из поляны. — Пойдём, он всё равно приземлиться не может, мешают деревья, а поконтачить с ним нужно! — пока Логан с негодующим вздохом поднимает мешок, прижимая его к груди, Уэйд несётся впереди, восторженно хлопая в ладоши. В какие-то моменты ещё не особо трезвые ноги норовят оступиться.
— Он же тебя, тупицу, сожрёт! — кричит в его спину неторопящийся Логан. Выпил он немало, побольше Дэдпула, потому ему тем более не желательно торопиться. Он ещё не вернулся в прежний строй.
— Я разрежу его изнутри, если придётся. А этого не понадобится, я чую, что я одной крови с драконами. Я ёбанный Таргариен!
Дракон замечает его, в особенности его сноровку, кружит прямо над ним, отбрасывая свою могущественную тень на землю. Следит за ним периодически и выписывает пируэты. То взмывает выше метров так на двадцать, то пикирует вниз, ломая своим брюхом верхушки деревьев. Уилсон слишком одержим мыслями о приручении, забывая, что жизнь, вообще-то, идёт своим сценарием, которым судьба не всегда делится.
Добежав до равнинной местности, на которой растительность ограничивается кустами и травой, Уэйд с благоговейным трепетом замирает, сложив ладони в безмолвной молитве. Прижимает их к груди, пока дракон оседает на твёрдую почву, которая сотрясается от тяжёлой, не менее двадцати метров в длину, туши. Песок и пыль поднимаются целой дымовой завесой, накрывающей поляну на ближайшие метры.
Уэйд откашливается, хотя основной урон забирает на себя костюм. Не удивительно, что Логану было не вкусно целоваться с ним через маску: этот костюм он не стирал, ходит в нём с того самого дня, как ему подогнали в УВИ. Отличный пылесборник, надо сказать.
Существо садится на задницу, приподнимая длинную шею и голову, и Уэйду приходится задирать башку, чтобы глянуть на зубастую морду. Дракон не проявляет никаких признаков агрессии, но пялится на него исподлобья, порыкивает утробно, а через время, принюхавшись, крадётся поближе к нему с некоторым опасением. Его нижняя челюсть с острыми зубами выступают из-под более узкой верхней, что придаёт ему угрожающий вид. Два изогнутых рога на голове, острые пластины вдоль позвоночника и хвоста. Не заметить жуткие когти на задних лапах и передних Уэйд не может. Просто красота.
Дракон приближается ещё на метра два, останавливается, понемножку опуская морду ближе к земле.
— Ты, несомненно, охуенный красавчик! — приходится нещадно кричать, чтобы дракон услышал. Поймёт ли он — это уже дело второе. — Но попрошу социальную дистанцию соблюдать!
Взбудораженный Уилсон отбегает чуть назад, чтобы вернуть дистанцию, а дракон в это время заворожённо глядит на него сверху вниз, порыкивая.
Через минуту подходит и Росомаха, хватается за него своей увесистой рукой, словно не веря, что тот жив. Хотелось бы отругать его, но им некогда до очередных перепалок и распрей. Они оба замечают что-то странное на шее существа, а именно на его седловине. Вальяжный дракон, послушно закрыв веки, опускает шею и голову впритык к земле, и с седла на спине начинает очень медленно слезать тучный мужчина, попеременно поправляющий пояс сползающих штанов.
— Стой, не-е-ет! — взревев от негодования и обиды, Дэдпул стонет. — У него уже есть наездник! Ладно, будь это Дейнерис Бурерождённая, но это! Блять!
Логан, бросив на него невозмутимый взгляд, становится в боевую стойку, обнажая адамантиевые когти. Ах да, точно, перед ними же потенциальный враг, а также их задание на ликвидацию.
— Не обманывайся: тут либо мы, либо эти двое.
Дэдпул кивает Логану, пальцами показывает знак «о-к», а затем обращается к наезднику с громким кличем:
— Хей, чувак! Слушай, а ты мою речь понимаешь?
— Что ты делаешь? — хмурится Росомаха, но его просто игнорируют.
— Как тебя звать-то? Трусы не потеряй только!
Наездник всё также спускается по выставленной по наклонной передней лапе дракона. Делает он это очень неряшливо, но спустя какие минуты две всё же сползает наземь, на твёрдую почву. Логан тут же издаёт вытянутое «у», прикрывая нос. Впрочем, Дэдпул это тоже чует, но не так усиленно, как товарищ. Вонище из протухшей рыбы, экскрементов и немытого тела просто прошибает дух. Выходит, что бурдюк и вещевой мешок в той яме принадлежат именно ему.
Расстояние не мешает рассмотреть человека-аномалию. Мужик с густой растительностью на лице, топорщащейся в разные стороны, на макушке густые и жёсткие рыжие волосы, доходящие до лопаток. Кожа бледная до жути, обвисшая, но на щеках румяная, небось от хмельного состояния. Он делает несколько шагов вперёд, останавливается впереди своего зверя, в районе двенадцати метрах от них двоих, широко расставив ноги, положив ладони на торчащее сквозь кольчужную броню, надетой поверх рубахи, пузо. На плечо накинута серая меховая накидка. Плюнув под ноги, мужик снимает с головы типичный шлем викингов из фэнтези: железный, с рогами. Прижимает его к бедру, довольно шмыгает носом.
Он что, не ощущает того, как сильно смердит?
Его внимание примагничено лишь к Дэдпулу, скрывающему лицо за маской.
— Кто ты таков, заморский бес в красной тунике? Таки ты не первый супостат, вставший на моем пути в этом незнакомом мне мире, но знай, что все они кончили плохо, — хохочет он, а его дракон участливо фырчит носом, мотнув крупной головой. В этой пасти поместится почти весь Росомаха, не считая его могучих плечей, конечно. Опасно.
Росомаха многозначительно выдыхает, покачав головой. Дипломатию на себя берёт Уэйд.
— Слушай, очаровашка, мы сюда припёрлись проблемы решать, а не тупо махаться. Мы можем либо мирно отправить тебя домой, либо… отправить тебя по частям, — невозмутимым тоном разъясняет бородачу свои планы «супостат в красном». А затем делает шаг в сторону Логана, утыкаясь своим плечом его, говоря совсем негромко. — Доставай тэмпад.
— Ты что, хочешь сдаться без боя?
— Не желаю задеть дракона. Мать никогда не ранит своё чадо, ты в курсе?
— Хрен с тобой, — сдаётся Росомаха. Адамантиевые когти со свистящим шумом прячутся под кожу. Он неторопливо тянется в правый карман штанов, в тот самый, на который базарился сам Уилсон.
— Так, руками никуда не лезем! — более недружелюбным тоном выкрикивает викинг. — Я, викинг с великого племени Хулиганов с Олуха, повторять не буду!
— Ух ты, ты глянь только, у нас тут кроссовер с «Как приручить дракона»! — с неприкрытой забавой в голосе подмечает Дэдпул, но Росомаха лишь шикает на него.
— Так, я сказал… — терпение викинга подходит к рубежу.
Логан замирает с зависшей поверх кармана ладонью, удостоив брюхана крайне пренебрежительным взглядом. Тот правильно воспринимает его настрой, поворачивается к своему дракону, гортанно голосит:
— Брусничка, плам…
Но не успевает отдать приказ до конца: Уэйд выверенным движением выхватывает из кобуры свой пистолет и, дёрнув затвор, отправляет шальную пулю в прямой полёт нажатием на спусковой крючок. Викингу снаряд попадает ровненько в лоб, там, где под железом шлема недавно потела морщинистая кожа. Он с грохотом падает наземь безжизненной тушей, роняя всё своё немногочисленное добро рядом с собой. Уэйд подносит к лицу пистолет ребром, выпустив шумный выдох на дуло.
Дракон беспокойно дёргается, мотает головой, пуская сквозь ноздри дымок, отчего Логан и Уилсон не на шутку напрягаются. Они оба смотрят на существо, на то, как тот слегка подпрыгивает, издав звонкий рёв. После заунывно урчит, оглянувшись. После перенесённого короткого шока немигающим взглядом глазеет на своего дохлого всадника, переступая на месте.
— Нам нужно поскорее найти координаты этого зверя и отослать его обратно, если не хочешь пролить его кровь или, блять, нашу, — говорит громким шёпотом Росомаха.
— Согласен, не хочу.
Но следующее изумляет обоих. Дракон, медленно затоптав траву лапами и ткнувшись мордой в всадника, прижимается пастью к земле. Заунывное урчание доносится с его груди, кожа на длинной шее содрогается в коротком рёве. За короткое время животное, вспахав землю под викингом, резво вбирает наездника в свой рот. Ждёт, когда тот полностью окажется на нижней челюсти, затем захлопывает пасть с металлическим дребезгом доспехов о зубы. Дракону тяжело проглотить тушу, по габаритам больше того же Росомахи, но всё же ему удаётся сделать первый глоток. Сквозь его шею, в гортани, виднеется очертание туловища, которое быстро деформируются, худеет под звук какого-то дурного шипения и бульканья. Совсем скоро от объёмного туловища остаётся лишь небольшая часть, быстро проходящая по горлу вниз, в широкую грудину. Заглотив остатки человека до конца, дракон выглядит до боли довольным.
Даже не выплёвывает ничего, употребив всё до конца.
Зевнув, переводит свой утомлённый от сытого обеда взгляд на двух героев, довольно облизывается и задницей усаживается на землю. Не выглядит враждебно, наоборот, будто с доверием относится к ним двум.
В целом, логика в этом есть. Чего добру — мясу — пропадать, в придачу с поеданием викинга и запах стал выветриваться, чему Росомаха с усиленным обонянием несказанно рад.
Они втроём пребывают в молчаливом покое ещё какую минуту, пока мужчины не застают признаки сонливости у дракона. Если повезёт, то он и вовсе покемарит.
У Уэйда нет слов, кроме:
— Еба…
— …нуться, да. Ты знаешь, как пользоваться этой хренью? — Росомаха тычет тэмпадом под его рёбра.
— Сейчас будем разбираться, — говорит так, будто до этого ни разу не пользовался этой приблудой.
Уэйд специально играет в дурачка: ведёт Логана по внутренним настройкам, заставляет его обновить программное обеспечение и чуть ли не открыть им портал в саму Нарнию. Пользуется тем, что может раззадорить товарища, зная, что никто ему инструмент УВИ не передаст: строгий наказ. Терпения Логана хватает на минуты три, что является несомненным рекордом.
— Да блять, я сейчас тебя тут вторым скормлю этой тварине, если не прекратишь выкаблучиваться!
— Всё-всё, я понял! — Дэдпул в беззащитном жесте поднимает руки. — Ты просто не туда жмёшь, старикан. Это тебе не кнопочный телефон.
Уэйд становится позади Логана, прижимаясь своим торсом к его спине. Накрывает его руки своими, своими пальцами его, вцепившиеся в портативное устройство. Росомаха молчит, но стоит не шелохнувшись. Его мышцы как крепкий сплав, не смягчаются под теплом чужого тела. Стоит как вкопанный, а проявляет признаки жизни только тогда, когда Уэйд подбородком утыкается в его плечо. Тут же ведёт соседним плечом, немного наклоняет голову в его сторону.
— Это прям обязательно? — звучит как-то обыденно-нейтрально, без непримиримости или хмурости.
— Тс-с-с, не рушь атмосферу, — в ответ шепчет на его ухо Дэдпул.
Росомаха морщит лоб, обратно отворачивая голову. Не любит он, когда чужое дыхание касается его ушей. Дэдпул это замечает, мысленно хмыкает. Хитрая мысль «а может это его эрогенная зона?» проскальзывает по тёмным путям сознания. То, что Логан не расцепляет их своеобразный контакт говорит либо о том, что тот всё ещё пьян, либо что приятные — или просто терпимые — чувства превалируют над негативными.
Оловянный взгляд дракона, устремлённый из полуопущенных век, выражает абсолютное пофигическое настроение. Последующий зевок тем более.
Уилсон помогает Логану просканировать существо и найти его данные в базе одной из особо разительной от их временной линии. В окошке появляются кнопки с активированием протоколов перемещения и очистки миров от действий аномалии. Росомаха ни на что не жмёт потому, что Уэйд не подводит его к этому. Сейчас он ведомый в его руках, но чисто по собственному желанию. А Уэйд ведётся, кайфует от близости с тем, кого смело можно назвать зверем.
А приручать необузданных существ так повышает самооценку, ласкает эго. Дэдпул, поразмыслив, решает рискнуть. Он не может не попробовать следующую шалость:
— Слушай, ты мне позволишь кое-что совершить? — его тон слышно, что безответственный, но его томительное обаяние делает своё дело.
— Ты уже давно нарушил всякое уважение к моим личным границам, тебе ещё чего-то не хватает?
— Да, знаю, я капризный и жадный. Тебе не нравится?
— Чё тебе надо?
— Я хочу приручить Брусничку.
Логан задерживает дыхание на несколько секунд, а затем издаёт слишком отчётливый смешок, полный разочарования. Уилсону даже сначала думается, что ему это показалось: но то, как напрягаются чужие мышцы под его телом доказывает, что о бесконтрольном порыве эмоций начинают жалеть. Логан произносит прозаичным тоном «мда».
— Просто, знаешь, я всегда хотел быть как Белоснежка, приручать животных и так далее, мне тебя вроде хватает, но дракон… дракон, — Уэйд разрывает их контакт, обходит Логана, становясь перед его лицом. — Это что-то, что я, вероятно, смогу совершить за свою жизнь лишь единожды. Только сейчас. Можно?
Уилсон стоически выдерживает на себе тяжёлый, пробирающий душу и ломающий уверенность взгляд. Логан машет на него рукой, уголком губы усмехнувшись.
— Валяй, мне то что. Только не попади впросак, эта тварь явно не против перекусить своим наездником. А я твой зад спасать не буду. Даже если он тебя уже заглотит.
— Да, я тоже это заметил. А жить я, кстати, ещё хочу. Придумаем стоп-слово, которое будет означать, что тебе нужно активировать протокол очистки временных линий. Ну, чтобы я не попал в беду, когда ты думаешь, что я держу ситуацию под контролем, а на самом деле это не так. Как тебе «пожалуйста, прекрати, мне больно»?
— Тебе «слово» о чём-либо говорит? Это целое предложение, если ты не заметил.
— Я выбрал его в качестве пасхалки из интервью со мной, то есть с Райаном. Оно отличное, ни с чем не перепутаешь. Согласен?
Логан, устало закатив глаза, взмахивает рукой, будто прогоняя его.
— У тебя минут пять, пиздуй.
Дэдпул вприпрыжку оборачивается, торопится к дракону, который, заметив в полусонном состоянии чужую активность, пробуждается. Семь метров сокращаются быстро, а дракон, упёршись раскидистыми крыльями в землю, с угрозой в янтарных глазах глядит на прибывшего Уэйда. Тот замирает, продемонстрировав свои раскрытые пустые ладони.
Три метра между ними. Либо он сократит это состояние в здравом состоянии, либо дракон за сегодня наестся двумя мужиками.
— Так-так, как драконов приручал пацанёнок с культей на левой ноге из детских книжек и мультфильмов? Главное ведь что? Забота и дружелюбие, не так ли? — Уилсон совершает пробные полшага вперёд, но животное рычанием заставляет его отступить обратно. — Слишком тороплю события? Прости, вот честно от всего сердца, — тут он кладёт ладонь на свою левую грудь. — Томлю и провожу долгие прелюдии лишь любимому Логану, потому для тебя, чудо алое, ничего не осталось.
— Я всё слышу вообще-то, — подают голос позади.
Животное выглядит насмешливо: пускает короткий выдох через ноздри, щурит глаза и чуть оттопыривает пасть, откуда пахнет резко, острым хлористым водородом. Это заставляет Уилсона немного напрячься, но никак не передумать о своём решении.
— Брусничка, ты же у нас девочка, да? — Уэйд восторженно охает, когда дракон осознанно кивает, щёлкнув челюстями. — Какая ты умница, а чешуя какая! Породистая девочка, прям изваяние из музея искусств!
Даже не понимая половины слов этого человека, дракониха видно, что млеет под заискивание Уилсона. Опускает морду ближе к земле, на одном уровне с головой мужчины, выгибает шею, покрытую острыми шипами. Уэйд делает крайне неспешные шаги, ступает тихо, чуть пружинит стопами, показывая свои намерения, проверяя реакцию зверя. Та фырчит, но размеренно прикрывает глаза, принимая прохладную по сравнению с температурой своего тела ладонь на пазухе носа. Уэйд большим пальцем гладит чешуйки, второй рукой порхает под нижней челюстью, немного в страхе напортачить. Гладит по чешуйкам, проговаривая, какая дракониха красотка. Пасть огроменная, в ширину почти такая же, как и плечи мужчины, а выступающие над верхней челюстью зубы размером с его ладони напоминают, что перед Уилсоном не простое существо, а крайне опасное.
Будто ему Логана не хватает.
Уэйд на секунды три прижимается губами к морде дракона, — через маску, он что, дурак, чтобы обменять Логана на зверя? — отчего та ребячески виляет шипастым хвостом.
— Умница ты моя, пупсик ненаглядный, — Уэйд, улыбнувшись через костюм, разворачивается к Логану в метрах десяти от себя, застав то, как тот беззастенчиво пьёт из бурдюка сгинувшего викинга. — Хэй, что ты делаешь?!
Росомаха прерывает своё занятие, закупоривает горлышко и тыльной стороной ладони вытирает стёкшие капли алкоголя с подбородка.
— Ты справился, — его лицо, начиная с глаз и до рта, улыбается настолько легко, что кажется, что он вылечил свою многолетнюю депрессию, много лет назад переросшую в дистимию. — Молодец.
— Ага, спасибо, но это тебя не спасёт от того, что мне ты запретил пить, а сам снова наклюкался как чёрт.
Логан чуть разводит руками, зажимая бурдюк под мышкой и глядя то на Уилсона, то на Брусничку. Стоит, чуть шатаясь, а развитые мышцы бёдер надуты от напряжения. Держится, чтобы не потерять равновесие и не грохнуться.
— И вот сколько ты опять выпил, а? — с театральной обидой в голосе причитает Уэйд, двинувшись в сторону Логана. Редкий, посылающий дрожь по земле топот позади говорит о том, что неспешно дракон следует за ним. — Викинг сдох, а значит и посредник рецепта этого пойла. Что делать собираешься с остатками? Бездумно потратить раньше нормальной пьянки?
— В моей жизни нет праздников или весомых причин пить «по-особенному», — бесцветно отвечает Росомаха, наблюдая за приближающейся парочкой.
Как мило: оба красного цвета, оба не прочь перекусить чем попало. Всеядные, взбалмошные и шумные донельзя. Даже походка схожая сейчас, от бедра. Логану думается, что дракониха просто напросто копирует своего нового наездника. Ну, или это то самое «мать драконов».
— Не хочешь запечатлеть нас на плёнку? Чтобы в будущем я мог бы с ностальгией смотреть и вспоминать мой с ней первый день?
Логан ничего не говорит, лишь переводит испытывающий взгляд позади Дэдпула. Прожигает взглядом непрерывно, затем, хоть и пьяно, хмурится. Толчок в спину Уэйда неслабый, тут же роняет его на живот. Дракон издаёт смешной звук, похожий на кошачий, и шумно выдыхает через нос.
— Ты что, не знаешь, что нельзя становиться спиной ко льву? — доносится едкое замечание.
«Это не лев» остаётся неозвученным. Уилсон успевает приподняться на локтях и взглянуть на выжидательное выражение лица Логана до того, как земля уходит из-под… него всего? Точнее, небольшой клочок земли всё же с ним остаётся: дракониха как ковшом зачерпнула под ним своей нижней челюстью, вспорола почву, в точности как экскаватор. Приподнимает морду в сторону неба, гортанно загоготав.
В подбородок Уэйда почти что утыкаются нижний ряд зубов, он тут же дёргается назад, но в спину впиваются зубы с верхней челюсти, хоть и более короткие, но не менее опасные. Они пробивают ему кости и даже позвонок, боль просто неимоверная. Перед глазами расползаются всполохи агонии, преграждающие вид на безоблачное голубое небо. Дракониха всё ещё держит голову в приподнятом состоянии. Под ногами Уилсона сложившийся трубочкой язык, который преграждает путь в горло. Он не может упасть и пойти по её пищеварительной системе, что хорошо. Плохо, что он нанизан на вострые зубы, как шашлык на шпажку.
Беда.
— Ай, блять, плохая девочка! — пытаясь слезть с зубов, дёргается Дэдпул. Мечи ему не достать, ведь те упёрлись в нёбо, и рукой ему никак не вывернуться до них. Остаются только пистолеты на поясе. — Брусничка, какого хуя!?
— Ты в порядке? — вопрошают где-то с земли. Животное, опустив морду к земле, позволяет двум мужчинам посмотреть друг на друга, словно чтобы те могли поболтать. Может, раз такая умная, она и вовсе уловила между ними искру страсти? А вообще, насколько же это подлое существо. Не зря Логан назвал её твариной. — Как проходят первые минуты совместной жизни?
— Жарко, мне очень жарко, — Дэдпул снял бы маску, но не решается: не дай боже она обслюнявится как весь оставшийся костюм. — У неё из пасти воняет, фу.
— Ага, — Логан, задумавшись, широко вдыхает воздух. — Словно кипящей серной кислотой.
— Какой ты у нас умник. Может, сам сможешь сварить викингское пойло, раз нюхач такой?
— Ты не болтай, а действуй. Она не поддаётся твоей дрессировке, проявляет главенство. Ты что, не видишь?
— О, я это ещё и чую, — хохочет Дэдпул, но совсем скоро замолкает начисто, вызвав страх даже у Росомахи. Язык дракона двигается вперёд, проходит под Уэйдом, прижимая его до неподвижного состояния к нёбу, плотно, не давая упасть в открывшийся проход вниз. К пистолетам ему теперь тоже не дотянуться. Что-то с лопающим бурлением подступает снизу, с гортани, и совсем скоро резкий запах бьёт в нос. Через несколько секунд шипит его обувь с отвратным звуком и запахом сгоревших кожи и резины. Затем обнажённые ступни начинает проедать вонючая кислота, которая поднимается всё выше. — Логан, блять! Сука!
Боль разлагающейся плоти, а затем и костей, бьет яркими вспышками в мозг. Уилсон дёргает ногами, пытается согнуть их в коленях, но он плотно зажат между нёбом и языком. Тело начинает гореть, а спустя время коленные чашечки уже под улюлюкание бурлящей кислоты растворяются. Безудержный смех, выходящий с его груди, в котором заполошно бьётся сердце, ничто иное как защитная реакция.
— Тебе что, щекотно? — повышает громкость голоса Росомаха, выглядя до безумия непонимающим. Вот кто его просил снова пить, в придачу в такой ответственный момент? Соображает туго до безобразия. Уэйд тоже, но ему простительно, ведь от боли вся логика просто напросто сбежала.
— Ага, рехнуться можно, это мой самый большой фетиш. Она меня переваривает!
— Серьёзно? — уточняет он под бульканье кислоты и высокий визг Уилсона, в тот момент, когда паховая область начинает покидать своё существование.
— Блять, Логан, тварь ты бессердечная, — Дэдпул пытается посмотреть вниз, на своё тело, но в узком пространстве с наступающей прозрачной жидкости с едким запахом, хрен что разглядишь. — Пожалуйста, прекрати, мне больно!
Вот оно. Стоп-слово, ну, если точнее сказать, то стоп-предложение. Словно до этого момента было не понять, что ситуация критическая и безвыходная для Уилсона.
— Уэйд! — Дэдпул не смотрит, не слышит и не понимает, от раздирающих существование мучений, как Логан бросает неповинный бурдюк на землю вместе с тэмпадом, поторопившись к нему. Дракон утробно рычит, отчего кислота заходится волнами, каплями долетает до плеч и торса будущего обеда. Когда начинает разъедать туловище ниже пояса, Дэдпул решает принять самое верное решение: нахрен отрубиться.
Вот когда он очнётся, то настанет новый день лучшего дня. Не будет никаких лишних зверей, только лишь Логан. Не будет сук, — уточнение: самок животных — как и их вонючих всадников.
Правда ведь?
Перед тем, как мозг впадает в некую спячку, Уэйд ощущает, как его кишки безжалостно щекочет страшной болью, а дракониха визжит, чуть ли не подавившись человеком.
О как бывает ведь.
В тишине могильно, точно, как в том перелеске. Ну, до появления дракона.
…
