Глава 3. Семейные скелеты в шкафу
14 мая 2026 г., 19:22
Они выехали с самого утра. Почти не разговаривали о произошедшем — лишь перекинулись парой фраз, и то по необходимости. Микаэль остановил их в дверях, спросил, надолго ли они собираются отлучиться, и предупредил, что ему нужно кое-что обсудить с ней. В ответ они в один голос бросили стандартную отмазку про тренировку. Что было правдой лишь наполовину.
В саду Кассиэль упомянул, что поможет ей развить навыки, но дальше разговоров дело пока не заходило.
Из машины они вышли так же молча. Одри бросила взгляд вдаль. Дом, в котором прошло её детство, превратился в пустующий клочок земли с бетонным фундаментом под новую застройку.
«Так вот каково это — строить новое на пепелище старого?»
Территория была огорожена, но вторгаться туда им не требовалось. Миновав железный забор, Одри направилась прямиком к лесу за домом, Кассиэль следовал за ней. Постоянно осматривался, готовый в любой момент вмешаться, если вдруг что-то пойдёт не так.
Одри до конца не понимала, что именно они ищут. Ноги сами вели к пункту назначения, а ей оставалось лишь следовать за этим чувством. И оно не подвело.
На поляне, в самой чаще леса, стоял старый трейлер фирмы Airstream, скрытый за раскидистыми кустарниками. При виде него дыхание сбилось.
Подойдя ближе, Одри сперва опасливо коснулась двери. Холод металла неприятно обжёг ладонь, и она резко отдёрнула руку. Через пару минут уже увереннее схватилась за ручку — закрыто.
Раздосадованная, она пнула дверь, снова дёрнула ручку — безрезультатно. За спиной громогласный голос Кассиэля прозвучал как приказ:
— Отойди!
Она послушно отступила в сторону, освобождая ему место. Кассиэль присел у замка, внимательно его осмотрел. Затем достал из кармана пару инструментов. Пыхтя и ругаясь сквозь зубы, попытался взломать замок, но ничего не вышло.
— Замок крепкий. День провозимся — толку ноль. Нужен ключ.
— И где я тебе его возьму?
— Мне-то откуда знать?
— Ладно, хотя бы объясни, как он выглядит.
— Маленький, с секретным механизмом. Прячется, как демон в церкви.
Память разворачивалась медленно, неохотно, словно назло не давая зацепиться за столь нужную деталь. Одри перебирала всевозможные варианты, пока от досады не всплеснула руками.
Браслет — тот самый подарок отца — тихо звякнул, ударившись о запястье. Она сняла его, очертила пальцами подвески.
В своё время то стало их маленьким ритуалом. Рид Флеминг много путешествовал, в основном по делам, связанным с антиквариатом. Из каждой страны, которую посещал, отец привозил подвеску, и со временем их накопилось около семи.
Перебирая одну за другой, Одри всё-таки нашла нужную. Раздался щелчок — подвеска раскрылась и превратилась в ключ.
Одри показалось, будто она попала в антикварную лавку отца. Может, так и было, ведь большая часть мебели, старые карты и чертежи на древних языках, висевшие на стенах, были точно оттуда. Она уже видела и те самые книги, что сейчас лежали на дубовом столе. Наверное, незнакомыми оставались только непонятные составы в шкафах. Впрочем, знать об этом больше ей не хотелось — уж слишком сомнительно выглядело содержимое склянок.
— Значит, вот как выглядит наследие Гриммов… Нормальные люди оставляют в наследство дома, машины и деньги.
Кассиэль презрительно скривился.
— Смертные, вечно ноете о материальном. У тебя есть знания и железо. Научу, как этим пользоваться.
— И что же ты хочешь за обучение?
— Не бойся. Душонка твоя мне без надобности. Помощь понадобится — свистну. Гримм мне не помешает.
— И что за помощь? Давай без загадок, предпочитаю знать, во что ввязываюсь.
— Моя сестра… Она погибла на задании. Я обязан найти того, кто сделал это с ней.
Стальной фасад, который он так тщательно выстраивал, дал трещину, когда в тёмно-карих глазах отразилась затаённая боль. Будто нехотя, он позволил Одри увидеть старую рану.
— Я помогу. Кто ещё обо мне знает?
— Только Рафаил.
— Но откуда?
— Он видит будущее. С виду псих, но полезный. Его предсказания часто выручают. Он знал, что случится в клубе, ещё до того, как это произошло.
— Рафаил тоже демон?
— Он ангел. Микаэль — архангел. Я, Давид и Фел — демоны. И да, не вздумай сболтнуть о своей сути Микаэлю или кому-то ещё.
— И с чего такая секретность?
— Сама не понимаешь? Это опасно для тебя. Начнём с того, что у твоих предков богатая история с ангельскими и демоническими крыльями в качестве трофеев, а закончим тем, что не все ангелы чисты в своих намерениях. Пока ты не закрепишься в агентстве, Микаэль может использовать тебя как оружие, и ему будет плевать, что ты толком ничего не знаешь об этом мире.
— И это говорит демон, который заключил со мной сделку.
— Я хотя бы честен в своих намерениях. Должен же я что-то получить за очередной раз, когда ты придёшь ко мне просить разъяснить природу какой-нибудь сверхъестественной хрени.
Одри тихо рассмеялась.
— Ладно, весомый аргумент.
— Но насчёт языка за зубами я серьёзно. Особенно с Фелонией. У неё свои счёты с Гриммами. Потом объясню, а сейчас давай посмотрим, какое наследство оставила тебе семья.
Пока Одри рассматривала древние книги, Кассиэль открыл дверь большого платяного шкафа и громко присвистнул.
— Вот же чёрт! С этим даже арсенал Микаэля не сравнится!
Одри отвлеклась от пыльных томов, повернулась, едва сдерживая удивление. Шкаф был доверху забит всевозможным оружием: от топоров и непонятных дубинок с шипами до современного механического арбалета и огнестрела.
Ведомая любопытством, она поднялась со стула и подошла ближе, чтобы осмотреть оружие. Взяла арбалет, пробуя прицелиться. Попытка вышла крайне неумелой, а беззлобная усмешка Кассиэля вызвала возмущение, и Одри, нахмурившись, пробурчала:
— Прекрати! Знаешь ли, раньше моей единственной проблемой были душевнобольные клиенты и то, как вовремя найти билеты на Лондонскую неделю моды. Но уж точно не то, как обращаться с этим.
— Уймись, дикая кошка. Покажу, как надо.
Одри ничего не успела ответить, в следующий момент Кассиэль оказался позади. Действовал коротко, чётко, без лишней суеты. Развернул её боком, надавил на плечи, заставляя выпрямить спину.
— Приклад упирай в плечо. Руку ниже.
Она сделала, как он сказал, но тут же получила предупреждающее:
— Осторожно! Пальцы держи ниже направляющей, если не хочешь лишиться их после первого же выстрела.
— Как же это сложно!
— Со временем освоишься. Сначала сделаю из тебя сносного бойца, потом займёмся стрельбой.
— Кстати, о бойцах… Почему вы так боитесь Гриммов?
— Боимся? Скорее, не одобряем их методы. Было время, когда они поголовно выкашивали целые поселения существ. Без разбора — не важно, виновен или нет. Позже кто-то изменил традиции, а кто-то остался им верен. Никогда не знаешь, на какой вариант наткнёшься.
— А что насчёт королевской семьи? Для чего я им понадобилась?
— Гриммы — по сути, ценный ферзь в игре власти и опасный противник, поэтому их стараются либо склонить на свою сторону, либо уничтожить. За тобой, судя по всему, пока только наблюдают. А теперь давай закругляться.
Он в последний раз окинул трейлер взглядом, будто мысленно прикидывал, что ещё могло здесь скрываться.
— Я за прицепом. Нужно увезти эту штуковину и спрятать.
Кассиэль направился к выходу, но Одри задержалась у дубового стола. Что-то не давало уйти. Странное, почти зудящее чувство вновь потянуло её к мебели, словно трейлер сам пытался удержать внимание. Она провела ладонью по краю столешницы. Пальцы зацепились за едва заметную неровность.
Щелчок.
Внутри открылся узкий потайной отсек. Одри нахмурилась и осторожно достала лежащий там предмет: тонкий металлический ключ. На первый взгляд обычный, но стоило коснуться его пальцами, как механизм внутри тихо провернулся.
Ключ медленно раздвигался, удлиняясь, а по серебристой поверхности вспыхивали выгравированные письмена на незнакомом языке. Символы выглядели древними, почти живыми. По коже пробежал холодок.
— Кассиэль…
Он обернулся у самой двери. Взгляд тут же зацепился за находку, и выражение лица стало непривычно серьёзным.
— Где ты это взяла?
— В столе был тайник.
Кассиэль подошёл ближе, внимательно рассматривая письмена, но даже он выглядел озадаченным.
— Никогда такого не видел. Спроси Рафаила, он спец по таким штукам.
Одри сжала ключ в ладони. Осознание пришло внезапно, как стрела, выпущенная из того самого арбалета: отец спрятал эту вещь не просто так. Что бы ни открывал этот ключ — оно было куда опаснее трейлера, оружия и семейных тайн.
Время уже близилось к вечеру, на улице заметно похолодало, и она плотнее укуталась в пальто. К привычным звукам прибавились гул мотора и треск сухих веток под шинами. Кассиэль пригнал машину поближе и прицепил к ней трейлер.
Сюда они приехали на его пикапе, так что с перевозкой проблем не возникло, но всю дорогу Одри не отпускало ощущение тяжести в кармане пальто. Будто вместе с ключом она забрала из леса что-то ещё. Вернувшись в город, они оставили трейлер на заброшенной парковке неподалёку от агентства.
***
В кабинет Микаэля Одри шла с тяжёлым сердцем. В голову лезли самые разные мысли, одна мрачнее другой: от увольнения до раскрытия её сущности. Ко всему прочему, не давала покоя недавняя находка, о которой она так ничего и не узнала. У дверей она остановилась, глубоко вздохнула и постучала. Вероятнее всего, он отсутствовал, поэтому, как и в первый день, Одри зашла без приглашения. Внутри пахло чем-то терпким и свежим: смесью старых книг, морозного воздуха, лимона и кофе. Тяжёлые шторы были наполовину задёрнуты, пропуская внутрь тусклый вечерний свет. За окном размеренно шумел дождь. Укутанная этой атмосферой, она сама не заметила, как заснула прямо в кресле. Проснулась только тогда, когда рядом едва слышно звякнула кружка, а воздух наполнился ароматом бергамота. Микаэль сел напротив и долго молчал. Одри обхватила ладонями чашку. После всего случившегося тишина казалась непривычной. Ни криков, ни крови, ни чужих когтей у горла. Только потрескивание камина и ровные серые глаза поверх клубов пара. Спустя долгие мгновения он наконец заговорил: — Вчерашнее задание, должно быть, стало для вас… познавательным. Как вы себя чувствуете? Хочу услышать ваши впечатления и ответить на вопросы. Внимательно изучив её лицо, он добавил: — Но прежде всего — убедиться, что вы осознаёте всю серьёзность нашей работы. Одри коротко усмехнулась, уставившись в чай. — Смотря, в каком смысле. Физически? Терпимо. Морально? — Она чуть приподняла бровь. — Без понятия. — С этим непросто, понимаю. Главное — не оставаться с этим «без понятия» один на один. — Скорее, это помогло мне разобраться в себе. Хотя и не полностью. — Вы сильны, Одри. Особенно для человека, который впервые столкнулся с чем-то подобным. Это заставляет задуматься о том, насколько человеческая выносливость удивительна. — Границы возможностей размываются, когда человек находит в себе силы идти дальше, несмотря ни на что. Но важно помнить, что даже у самых сильных есть предел. — Звучит как цитата с предсказанием. — Возможно. На этот раз он позволил себе едва заметную улыбку, однако она исчезла, стоило Одри тихо произнести: — Обычно всё заканчивается там, где начинаются потери. Те люди… мужчина в клубе. Мы не смогли им помочь. Одри следила за ним поверх чашки. Безупречно ровная осанка. Негромкий голос. Выверенные движения. Микаэль выглядел человеком, который всегда знает, что делать. Но чем дольше она находилась рядом с ним, тем отчётливее замечала под этой безупречностью что-то другое. Трещины. Слишком хорошо спрятанные. На мгновение он отвернулся к краю стола, где лежали старые дела, и тяжело вздохнул. Плечи едва заметно напряглись. — К такому невозможно привыкнуть, Одри. Но и мы не можем позволить себе сломаться. Мы обязаны продолжать работу, чтобы спасти тех, кого ещё можно. Одри медленно поставила чашку на стол. Скрытая печаль в его голосе отчего-то царапнула слух. Он не лгал, но что-то явно скрывал. Она вспомнила слова Кассиэля о том, что Микаэль способен пожертвовать кем угодно ради цели. Тогда Одри не до конца понимала, как именно это проявляется в работе. Но сейчас, глядя на мужчину напротив, впервые задумалась: «А что, если дело вовсе не в сожалении о тех, кого он не спас? Что, если его преследуют те, кем он пожертвовал сам?» Заметив её задумчивость, Микаэль спросил: — Вы что-то хотели спросить, Одри? — Нет, ничего. Ерунда. Она слишком поспешно уставилась в чашку, но Микаэль не стал настаивать. Вместо этого поднялся из кресла и подошёл к массивному столу у окна. Несколько секунд перебирал что-то среди бумаг, затем вернулся обратно. На ладони лежало тонкое серебряное ожерелье: небольшая роза из рубина в оправе и две тонкие золотые цепочки, переплетённые с красной лентой. — Это ещё что? — Символ агентства. — Микаэль протянул ей украшение. — Считайте это подарком в честь вашего официального принятия в команду. — Подождите… Вы серьёзно? — Абсолютно. Теперь отступать уже поздно. Вы видели слишком много, чтобы вернуться к прежней жизни. И я надеюсь, что увиденное не выйдет за пределы агентства. Мы закрытая организация. В его тоне Одри не уловила жёсткости — только холодную констатацию фактов. И почему-то именно это пугало сильнее всего. Она осторожно взяла ожерелье, рассматривая рубин. — Знаете, обычно в нормальных компаниях новым сотрудникам хотя бы выдают страховку. — У нас тоже есть страховка. — Сомневаюсь, что там прописан пункт на случай, если тебя сожрёт оборотень. Или ещё кто-нибудь. Даже боюсь представить, кого встречу на следующем задании. Микаэль впервые рассмеялся. — Сожрал оборотень? Звучит как повод для внепланового выходного. Возьмите пару дней, развейтесь. Агентство не рухнет без вас. В его голосе прозвучало что-то тёплое — без привычной собранности лидера или усталости существа, прожившего слишком долго. Просто забота, к которой Одри никак не могла привыкнуть.***
Выходные, которые дал Микаэль, впервые за долгое время казались ей почти нормальными. Без трупов, странных символов, пророчеств и существ, не поддающихся здравому смыслу. Лёжа поперёк кровати с телефоном в руках, Одри мысленно составляла планы на ближайшие дни, будто наконец разобралась в себе и теперь собиралась выстраивать новую жизнь по пунктам. Первым делом она позвонила Рут и договорилась о шопинге. После переезда и всех последних событий гардероб требовал срочной реанимации. Про роман, уже которую неделю лежавший на прикроватной тумбочке, она тоже не забыла. Да и как тут забудешь? Она трижды пыталась его читать и каждый раз бросала на середине из-за работы. Ещё можно было устроить вечер с сериалом и вредной едой, не думая о том, что в любой момент её выдернут на очередное задание. И, конечно же, pole dance. При мысли о тренировках Одри впервые за день улыбнулась по-настоящему. Она скучала по залу, по прохладному металлу пилона под ладонями, по музыке, от которой тело будто оживало после тяжёлой недели. Pole dance никогда не казался ей чем-то пошлым, как считали многие. Напротив, он требовал силы, выносливости, дисциплины и полного контроля над собственным телом. После долгих смен, бесконечных разговоров с пациентами и эмоционального выгорания тренировки помогали ей чувствовать себя живой и уверенной. А уверенности ей долгое время не хватало. И не потому, что она родилась слабой или застенчивой. Скорее, это чувство методично вытравливали окружающие — годами, слово за словом. Люди удивительно любят навешивать ярлыки, прикрывая ими собственные страхи, комплексы и неудовлетворённость жизнью. Впервые она столкнулась с этим ещё в младших классах. Озлобленные дети быстро находят того, кто кажется им «слишком правильным». Одри хорошо училась, редко дралась и почти никогда не плакала при других. За это её не любили ещё сильнее. Ей постоянно твердили, что отец избавился от неё, потому что она была недостаточно хороша даже для собственной семьи. За глаза называли подкидышем, потому что после его внезапной пропажи Одри приютила семья Рут. В старшей школе она училась почти одержимо. Пока одноклассники пропадали на вечеринках, она записывалась на дополнительные курсы, участвовала во внеклассных проектах и собирала рекомендации для поступления. Её упорство почему-то раздражало окружающих. «Будь проще», «не выпендривайся», «скромнее надо быть» — всё это она слышала постоянно. Как будто амбиции у девушки автоматически считались недостатком характера. Забавно, что спустя годы, уже обучаясь в Кембриджском университете на факультете психотерапии и клинической психологии, Одри поняла простую вещь: навязываемая обществом «скромность» во многих случаях всего лишь удобный инструмент контроля. Во вторник, как и планировала, она встретилась с Рут. Несколько часов они бродили по магазинам, обсуждая всё подряд: неудобную обувь, идиотские тренды, мужчин и работу. Рут, как обычно, тащила её то в косметический, то в отдел с украшениями, уверяя, что чёрный — это, конечно, красиво, но нельзя выглядеть так, будто ежедневно идёшь хоронить бывшего. И как объяснить, что с её работой лучше выглядеть готовой к похоронам, чем потом отстирывать кровь? Позже они устроились в маленьком кафе неподалёку от центра. Одри осторожно рассказывала про «Астрею», опуская всё, что касалось сверхъестественного. В её версии агентство занималось сложными частными расследованиями и оценкой антиквариата. Рут слушала внимательно, периодически округляя глаза и вставляя ехидные комментарии. В ответ она делилась историями из своего цветочного магазина: про невесту, сбежавшую прямо перед свадьбой, про клиента, который каждую неделю покупал одинаковые белые лилии для бывшей, «которая его прокляла», и про бабушку, пытавшуюся выбить скидку угрозами. Рядом с Рут всё действительно становилось проще. В среду Одри наконец выбралась в сад при особняке. День выдался удивительно тёплым для Лондона. Она устроилась на скамейке с книгой, поджав ноги, но ловила себя на том, что читает одну и ту же строчку по нескольку раз. Мысли всё равно возвращались к тому проклятому клубу и к ней самой. Поэтому, не выдержав, Одри тем же вечером сорвалась на тренировку. Книгу она бросила на прикроватную тумбочку, сунула в сумку костюм и, быстро спустившись по лестнице, уселась в машину. Зал встретил её знакомым запахом металла, древесины и парфюма. Из колонок негромко играла музыка, кто-то разминался у зеркал, инструктор объясняла новичкам базовые элементы. Одри быстро сделала растяжку и направилась в дальний конец зала. Обхватив ладонью холодный пилон, она неожиданно почувствовала, как напряжение последних дней понемногу отпускает. Здесь всё было понятно: тело, движения, контроль. Только она сама. Или всё же нет?..***
Малек Синнер надолго запомнил её глаза — чёрные, словно сама бездна, смотревшая на него в ответ и предвещавшая неумолимую гибель либо его планов, либо его самого, будь он обычным существом, которого можно убить. К счастью, обычным существом он не был. И всё же угроза того, что рано или поздно её лёгкая, изящная рука пустит его планы под откос, по-прежнему нависала над ним дамокловым мечом. Он сжал кулаки, почувствовав, как привычная уверенность ускользает, словно песок сквозь пальцы. Такая молодая. Совсем ничего не знающая о мире, в который ей только предстояло шагнуть. И уже ставшая помехой. Малек ненавидел, когда кто-то путал ему карты. На самом деле её глаза были зелёными. Чёрный — лишь отражение неизбежности для тех несчастных душ, которым довелось столкнуться с потомственным Гриммом. Уже после первой встречи он понял, кто она: человек с исключительным даром видеть то, что скрыто за гранями обычного мира. Крайне редкий и очень ценный экземпляр для его будущей коллекции. Темнота скрывала его, позволяя беспрепятственно наблюдать за ней. В каждом движении — грация и сила. Опасное сочетание, если не направить его в нужное русло. Именно поэтому убивать её сейчас нельзя. Малек слишком хорошо понимал цену редкостей. Настоящие артефакты не уничтожают сгоряча — их изучают. Они требуют осторожности и совершенно не терпят спешки или грубой силы. Только так их можно подчинить. Проблема заключалась в другом: Гриммы редко остаются слепы надолго. Рано или поздно она начнёт задавать вопросы, сопоставлять факты. А затем доберётся до него, чего он не мог допустить. В голове уже выстраивалась холодная, выверенная стратегия. Для начала нужно выяснить, кто именно ввёл её в игру. Случайностей Малек не признавал. Если девчонка оказалась рядом с «Астреей», значит, кто-то либо допустил ошибку, либо намеренно подтолкнул её к правде. Если это Микаэль, то он уже знает, кто она. Но это необходимо проверить. Следующий шаг — наблюдение. Не слежка в привычном понимании: Одри нельзя пугать раньше времени. Давление лишь ускорит её пробуждение и заставит инстинкты Гримма работать быстрее. Напротив, ей нужно дать ощущение безопасности — пускай считает, будто сама выбирает направление, ошибочно верит, что приближается к разгадке. Люди гораздо предсказуемее, когда уверены в свободе выбора. После того как Одри закончила тренировку, Малек вернулся домой. Телефон в кармане тихо завибрировал, вырывая его из размышлений. Несколько секунд он смотрел на экран, затем сам набрал нужный номер. Рут подняла трубку почти сразу. — Малек? — её голос заметно потеплел. — Не ожидала, что ты позвонишь. — Добрый вечер, Рут. Надеюсь, не помешал. — Тебе можно отвлекать меня когда угодно. Предсказуемо. Впрочем, другого он и не ожидал. Малек откинулся на спинку кресла, скользнув взглядом по огням ночного Лондона за панорамным окном. Рут всегда была предсказуема в своей привязанности. Умная, достаточно наблюдательная, чтобы замечать опасность, но слишком очарованная им, чтобы держаться подальше. Подобное восхищение он встречал десятки раз. — Помнится, твоя мать задолжала мне услугу, — произнёс он мягко. — Думаю, пришло время ею воспользоваться. На другом конце повисла короткая пауза. — Это связано с Одри и её способностями? Малек прикрыл глаза. Хорошо. Значит, Рут не настолько поверхностна, как многие вокруг него. И, видимо, уже что-то знает. — Именно так. Ты весьма проницательна. — На этот раз он не стал уходить от ответа. — Меня интересует твоя подруга. И ты знаешь почему. Послышался тихий смешок. — Даже немного завидно. Обычно девушки сами пытаются привлечь твоё внимание, а тут наоборот. — Не льсти себе, Рут. Он почти чувствовал, как в её голове сталкиваются ревность, любопытство и желание угодить ему. Последнее, как и ожидалось, победило. — Хорошо, — наконец ответила она. — На следующей неделе мы собирались в галерею. Могу пригласить тебя случайно присоединиться. — Умница. Всего одно слово — и Рут окончательно смягчилась. Малек едва заметно ухмыльнулся. Людьми удивительно легко управлять, если вовремя давать им то, чего они жаждут больше всего: внимание, значимость, ощущение исключительности. Он подошёл к окну. Ночной Лондон утопал в дожде, словно огромный живой организм, скрывающий под блеском витрин гниль, страх и чужие тайны. Где-то там сейчас находилась Одри Флеминг, вероятно, считая, что постепенно начинает разбираться в происходящем. Какая ирония. На самом деле она лишь приближалась к той части мира, где незнание было единственным, что позволяло людям оставаться в живых. — Тогда до встречи, Малек, — мягко произнесла Рут. — До встречи. Он сбросил вызов и ещё несколько секунд смотрел на потухший экран телефона. Игра только начиналась.
