Глава 4. Верный выбор
25 мая 2026 г., 20:48
Одри уже успела понять: Кассиэль не бросается словами впустую. Но одно дело — слышать его обещания, и совсем другое — прочувствовать их последствия на собственной шкуре.
Она устало захлопнула дверь его пикапа и на пару секунд задержалась у входа в агентство, разминая ноющее плечо. После очередной тренировки тело ломило так, будто он решил пересчитать все её кости без рентгена. Болели даже мышцы, о существовании которых Одри раньше не подозревала.
Как и обещал, Кассиэль взялся за неё всерьёз. Теперь всё это мало походило на обычные спарринги или советы на всякий случай. Скорее, на методичную попытку превратить её в кого-то способного выжить в их мире.
И, судя по количеству синяков, дело продвигалось вполне успешно.
Час назад он в очередной раз впечатал её в маты, перехватив руку ещё до удара.
— Ты снова слишком много думаешь во время драки, — бросил Кассиэль, даже не запыхавшись. — Пока анализируешь ситуацию, тебе уже ломают шею.
— Спасибо. Очень воодушевляет.
— Всегда пожалуйста.
По его версии обучение строилось просто: сначала научиться выживать, потом перестать жаловаться.
Одри всё чаще ловила себя на том, что ждёт этих тренировок. Кассиэль не жалел её, не делал скидок. И Одри, к собственному раздражению, начала это ценить. Раньше она бы возмутилась тому, с какой лёгкостью он швырял её через плечо или заставлял снова и снова повторять одно и то же движение. Теперь раздражали собственные ошибки.
А разбирать их она привыкла не в стенах агентства, а где-нибудь на окраине Лондона, за рулём своей BMW, под рёв двигателя и огни ночных трасс.
Опустившись на водительское сиденье, Одри устало выдохнула и завела машину. Если уж выбирать между душем, обезболивающим и скоростью, сегодня она определённо выбрала бы последнее.
BMW плавно вырулила на ночную улицу. Лондон в такое время казался непривычно тихим: редкие прохожие, размытый свет витрин и дождь, шуршащий под колёсами. Пальцы едва заметно постукивали по рулю в такт Within Temptation, пока взгляд машинально скользил по зеркалу заднего вида.
Чёрный Nissan с затемнёнными стёклами ехал позади. Водитель не скрывал своего интереса, но не приближался. На первый взгляд, ничего необычного. Но, повинуясь интуиции, Одри свернула направо, Nissan — тоже. Она нахмурилась. Ещё один поворот — те же фары. В животе неприятно похолодело.
— Вот же гадство!
Одри прибавила скорость, машина не отставала. Дальний свет ударил по глазам, заставив её поморщиться. Сердце неприятно дёрнулось где-то под рёбрами. Те же фары снова свернули следом. Одри коротко выдохнула и сильнее вдавила педаль газа. Инстинкты, которые Кассиэль неделями вбивал в неё силой, проснулись мгновенно и вторили: «Не убегай! Загоняй первой!»
Одри дёрнула руль, уходя в узкую улицу между кирпичными зданиями. Колёса скользнули по мокрому асфальту. Позади раздался визг шин.
— Да чтоб тебя!
Она проскочила перекрёсток на жёлтый, чудом разминулась с такси и ещё сильнее вдавила педаль газа. В зеркале заднего вида мелькнули знакомые фары. Преследователь держался слишком уверенно.
Одри свернула к промышленным районам. Ночью старые доки пустовали — не лучшее место для прогулок, зато идеальное, если нужно избавиться от хвоста… либо умереть без свидетелей. Одри выругалась сквозь зубы. Машину занесло на повороте. Она выровняла руль почти инстинктивно. Автомобиль по-прежнему висел на хвосте.
— Ладно… Хочешь погоню? Получай.
Она направила BMW между рядами ржавых контейнеров. Пространство резко сузилось. Фары выхватывали из темноты металл, старые цепи и густой туман над водой. На очередном повороте раздался мерзкий скрежет. Затем машину дёрнуло.
— Чёрт!
На панели вспыхнуло предупреждение, из-под капота повалил дым.
— Ну нет. Только не сейчас!
BMW проехала ещё несколько метров и окончательно заглохла посреди доков. Несколько секунд Одри сидела, вцепившись в руль.
— Просто замечательно.
Дрожащими пальцами она схватила телефон, цифры перед глазами расплывались. Гудок. Затем ещё один.
— Ведьмочка? Что стряслось? — голос Давида звучал хрипло, будто его снова выдернули из какой-то драки.
— За мной ехали. Я в старых доках. Машина сдохла.
На том конце раздалось уверенное:
— Понял. Выезжаем.
Чёрный Nissan остановился неподалёку, дверь открылась бесшумно. Из машины вышел высокий мужчина в сером пальто. Несколько секунд он просто стоял, ничего не предпринимая, лишь наблюдал за ней.
Одри тоже не спешила.
Покинув BMW, она осмотрела пустынный район доков. С Темзы тянуло сыростью и мокрой облупившейся краской. Незнакомец остановился в нескольких метрах и молча рассматривал её.
После тренировок с Кассиэлем в голове слишком крепко засело: прежде чем лезть в драку — найди слабое место. Лица мужчины почти не было видно под капюшоном, но фигура говорила сама за себя. Широкие плечи, тяжёлые движения. Такой без проблем переломит человека пополам.
Вдалеке раздался рёв мотора, затем второй. Внедорожник Давида вылетел из-за поворота и резко затормозил между ними.
— Только попробуй сказать, что это не то, чем кажется.
Следом из машины вышел Рафаил. Уставший вид, тёмная одежда, испачканная кровью, чуть растрёпанные волосы. Похоже, оба действительно сорвались сюда прямо с задания.
Мужчина напротив напрягся и дёрнулся назад. Давид рванул первым, незнакомец попытался уйти к контейнерам, но Рафаил перехватил его раньше и с такой силой впечатал в металл, что тот загрохотал.
Под ресницами на секунду вспыхнуло золото, и Одри невольно замерла. Слишком легко было забыть, что за меланхоличным художником скрывается совсем не человек.
Незнакомец дёрнулся в хватке Рафаила, и рукав пальто задрался выше. На коже вспыхнула замысловатая татуировка: круг из незнакомых символов, напоминающий клеймо.
Мужчина усмехнулся разбитыми губами.
— Хозяин всё равно её получит.
Одри нахмурилась.
— О чём это он?
Договорить она не успела. Татуировка вспыхнула багровым светом: сперва тонкие линии на коже, напоминающие раскалённые трещины. Мужчина захрипел, выгнулся в руках Рафаила. Запах палёного ударил в нос, по коже поползли обугленные трещины. Кожа рассыпалась прямо на глазах, словно не выдерживала жара изнутри. Крик длился всего секунду, а потом её преследователь осыпался пеплом на асфальт.
Давид грязно выругался:
— Чёрт… Печать самоуничтожения.
Рафаил медленно выдохнул, не сводя глаз с серой золы.
— Значит, они действительно вернулись.
Одри переспросила:
— Кто вернулся?
Давид сделал вид, что не услышал. Обошёл BMW и открыл капот.
— Радиатор сдох. Ладно, это поправимо. Я отвезу её в сервис. Но если выяснится, что ты решила устроить ночной «Форсаж», счёт выставлю лично.
— Очень смешно.
— Я серьёзно.
Давид бросил быстрый взгляд на Рафаила.
— Поговорите пока. Я вызову эвакуатор.
Одри дождалась, пока он отойдёт подальше, и только тогда тихо спросила:
— Так кто вернулся?
Рафаил посмотрел на неё неожиданно ровно.
— Культ Зверя. Мы давно пытаемся выйти на них.
— И им нужна я?
— Да.
Она невесело усмехнулась.
— Ты говоришь об этом слишком спокойно.
— А как я должен реагировать?
— Не знаю. С ужасом? С желанием сообщить Микаэлю, что рядом с вами потомственный монстр?
— Ты правда думаешь, что я вижу в тебе только это?
Одри отвернулась. Помолчав пару секунд, Рафаил продолжил:
— Я видел твоих предков, Одри. Видел, что они делали.Кровь, охоту и города, которые они вырезали целиком. Но каждый раз, когда видел тебя… всё было иначе.
— В каком смысле?
— В моих видениях ты всегда стояла перед выбором. И каждый раз выбирала не то, что выбрали бы они.
Пальцы сами сжались в кулак. Одри почти ничего не знала о собственной сущности. Только чужие страхи, намёки и истории о том, какими были Гриммы раньше. Она медленно сунула руку в карман пальто, достала ключ — тот самый, с письменами — и протянула его Рафаилу.
— Тогда объясни мне это.
Он взял ключ и впервые за всё время заметно изменился в лице.
— Откуда он у тебя?
— Нашли с Кассиэлем в трейлере моего отца.
Рафаил долго рассматривал письмена.
— Я слышал о таких ключах только в пророчествах. По легенде, мой отец Шепфа передал семи семьям Гриммов семь ключей. Никто не знает, что именно они открывают. Многие считали это мифом… включая меня.
— И что это значит?
— Если ключ настоящий, у нас большие проблемы.
***
С Рут они встретились ровно в семь. Одри припарковалась неподалёку от галереи и, выходя из машины, едва не прищемила дверью подол тёмно-фиолетового платья. Одолженный Давидом внедорожник раздражал её с самого утра. После BMW он ощущался громоздким и чужим. Hayward Gallery распахнулась перед ней дорогой шкатулкой, полной неприкрытого пафоса, мягкого света и людей, старательно делающих вид, будто понимают современное искусство. Рут что-то рассказывала о новом художнике, активно жестикулируя стаканчиком с кофе, пока Одри шла вдоль белых стен, рассеянно скользя взглядом по картинам. После ночи в доках голова всё ещё неприятно гудела, а пара часов сна так и не спасла ситуацию. Она остановилась напротив огромного полотна, где среди мрачных мазков угадывалась человеческая фигура. Или труп. С современным искусством никогда нельзя быть уверенной наверняка. — Ну и жуть. — В этом весь смысл. — Тогда поздравляю автора. Тревожность он передал идеально. Рут тихо фыркнула, но внезапно замолчала на полуслове. Одри сразу уловила перемену. — Что? Подруга почему-то выглядела так, словно резко передумала существовать. — Только не злись заранее. — Рут? Ты что натворила? Почти бессвязно она протараторила: — Я… В общем, я просто подумала, что это может помочь. Мурашки прошлись по спине раньше, чем она успела обернуться. В проходе стоял не кто иной, как Малек Синнер. Несколько секунд она просто наблюдала за ним, чувствуя, как внутри неприятно напрягается каждая мышца. Он неторопливо приближался к ним. Тёмное пальто, невозмутимый взгляд, всё тот же идеально собранный вид человека, который привык контролировать ситуацию раньше, чем остальные вообще поймут, что происходит. Перед глазами вспыхнули обрывки воспоминаний: фонтан, университетский двор, кофе в руках Рут и чёрный силуэт за его спиной. Тогда ей показалось, будто рядом с ним двигалось что-то ещё. Огромное и неправильное. Красные глаза, тени, рога. В тот момент Одри решила, что просто переутомилась. Сейчас же, после знакомства с Астрейцами, — уже нет. — Мисс Флеминг, — ровно произнёс он. — Давно не виделись. От его голоса её передёрнуло сильнее, чем хотелось бы. Наверное, любая другая бывшая студентка сочла бы подобное внимание лестным. Но Одри слишком хорошо помнила, почему после второго курса старалась не появляться на его лекциях без необходимости. — Профессор Синнер. — Уже просто Малек. Рут нервно кашлянула. — Вообще-то я хотела познакомить вас нормально, но, кажется, немного опоздала. — Очень предусмотрительно было предупредить меня в последний момент. Малек едва заметно усмехнулся. Эмоция показалась ей до невозможного выверенной. Казалось, даже улыбку он контролировал осознанно. — Рут поделилась со мной подробностями вашей маленькой трагедии с лицензией. Признаться, мне любопытно, как именно вы умудрились в это влипнуть. Возможно, я смогу помочь. Одри сразу напряглась. Его внезапное появление после стольких лет было слишком кстати. К тому же после всего случившегося она вообще перестала верить в случайности. — И с чего вдруг такой интерес? Рут устало прикрыла глаза. — Одри… — Нет, серьёзно. Обычно люди не лезут в чужие проблемы бесплатно. С абсолютной непоколебимостью он выдержал её взгляд. — Инвестиции в будущее всегда оправданы, Одри. Особенно когда речь идёт о цене в конце. — И что я буду должна вам за щедрость? — Пока что нам достаточно простых бесед. О вашем прошлом, о тенях детства. О вещах, которые вы так тщательно пытались забыть. Малек внимательно изучал её. Но не как мужчина, скорее, с интересом человека, пытающегося понять, как работает что-то редкое и потенциально опасное. Одри прищурилась. — И зачем судебному психиатру моё детство? — Вы слишком упорно пытались стать нормальной, Одри. Обычно это о многом говорит. Ложь — она не смогла бы объяснить почему, но почувствовала это сразу. В голове неожиданно всплыли слова Кассиэля: «Существа могут схлынуть, когда теряют контроль». Проблема заключалась в том, что Малек Синнер выглядел человеком, который скорее позволит миру рухнуть, чем покажет лишнюю эмоцию. Поэтому Одри просто сказала: — Хорошо, я подумаю. В ответ он протянул ей визитку. — Что ж, позвоните, если примете решение. После ухода Малека галерея словно выцвела. Люди всё так же переходили от картины к картине, негромко переговаривались, кто-то с умным видом изучал инсталляцию из стекла и проволоки. Но Одри уже не могла сосредоточиться ни на одном полотне. Его голос всё ещё неприятно крутился в голове вместе с этим слишком внимательным взглядом.***
Они с Рут молча вышли на улицу. Лондон встретил их влажным воздухом и мелким дождём. Неподалёку светилось маленькое кафе, и Рут почти сразу потащила её внутрь. Видимо, надеясь, что кофе способен исправить хотя бы часть катастрофы, которую она только что устроила. За окном медленно стекали дождевые капли. Одри сидела, подперев щёку ладонью, и лениво размешивала ложкой латте с солёной карамелью. Рут нервничала так заметно, что это уже начинало раздражать. — Ну? — наконец произнесла Одри. — Может, объяснишь, зачем вообще устроила мне встречу выпускников с элементами оккультизма? Рут виновато поморщилась. — Я правда хотела помочь. — Каким образом? Подсунув мне самого крипового человека в этом городе? — Господи, Одри, ты драматизируешь. — Он разговаривает так, будто уже знает, как закончится моя жизнь. Рут тяжело выдохнула и отвела взгляд к окну. — Ты просто плохо его знаешь. — И что именно должно меня сейчас успокоить? — Малек не такой, каким кажется. Одри приподняла бровь. — Обычно после этой фразы человека потом находят в подвале с коллекцией чужих зубов. Рут нервно рассмеялась. — Да нет же. Он правда помогал мне. Когда мама заболела — нашёл врачей, помог с деньгами. Потом с магазином. Да и вообще… если честно, без него я бы многое не вытянула. Вот оно. Этот тон Одри слишком хорошо знала: смесь благодарности, восхищения и какой-то почти болезненной преданности. Так говорят о тех, кого постепенно перестают воспринимать обычными людьми. — Ты его почти боготворишь. Рут сразу нахмурилась. — Неправда. — Правда. И ты сама этого не замечаешь. На несколько секунд между ними повисло молчание. — Просто рядом с ним спокойно, — упрямо сказала Рут. — Будто он всегда знает, что делать. В голове у Одри мелькнуло: «Именно это меня и пугает». Но вслух она ничего не сказала. Позже, возвращаясь в Астрею, она снова прокручивала в памяти разговор в галерее. Спокойный голос Малека. Его странный интерес. Фразы о прошлом, сказанные так, что складывалось ощущение, будто он знал о ней куда больше, чем должен был. Особняк встретил привычной тишиной и приглушённым светом в коридорах. Где-то наверху едва слышно звучала музыка: Рафаил играл на скрипке. Добравшись до комнаты, Одри сбросила туфли у двери и почти без сил рухнула на кровать. Через полчаса она уже сидела перед зеркалом в пижаме, с тканевой маской на лице и расчёской в руке, мрачно разглядывая собственное отражение. Надо же. Ещё недавно её главной проблемой были пациенты и отчёты. Теперь — демоны, тайные культы и подозрительно обаятельный профессор с аурой антихриста. Телефон лежал рядом с косметичкой. Визитка Малека — поверх книги, которую она так и не дочитала. Одри выключила свет и забралась под одеяло, но сон не приходил. Бесконечные мысли спутались в тугой клубок, от которого невозможно было избавиться. С одной стороны, всё внутри буквально орало, что связываться с Малеком — ужасная идея. Люди вроде него никогда ничего не делают просто так. Особенно такие люди. С другой — её положение в Астрее держалось на слишком шаткой лжи. На собеседовании с Микаэлем она так и не призналась, что лишилась лицензии. Тогда это казалось временной проблемой. Теперь же ситуация всё больше напоминала бомбу с часовым механизмом. Если правда всплывёт, Одри подведёт всех. И почему-то мысль о том, что в итоге она подведёт именно Микаэля, неприятно царапнула внутри сильнее остальных. Она перевернулась набок и уставилась в темноту комнаты. Но был и другой вопрос. Куда более опасный. Кто такой Малек Синнер на самом деле? Потому что обычные люди не вызывают желание одновременно сбежать и начать копаться в их прошлом глубже. Одри раздражённо прикрыла глаза. Это была ужасная идея, а значит, скорее всего, именно её она и выберет. Она посмотрела на часы: время перевалило за полночь. Через несколько минут всё-таки потянулась к телефону и быстро набрала сообщение: «Я согласна встретиться». Ответ пришёл почти сразу. Словно Малек действительно ждал этого. «Я знал, что вы примете верное решение, Одри».
