Dark Side To The Matter

      Утро в «Астрее» началось с четырёх трупов. И это ещё считалось удачным стартом недели. Дверь особняка с грохотом ударилась о стену. Несколько человек за столом одновременно подняли головы. В холл влетела Фелония.       Не сбавляя шага, она сгребла с подноса чужую чашку, на ходу долила кофе из кофемашины, стащила чей-то тост и только после этого шлёпнула на стол папку с материалами дела. Бумаги разлетелись по полированному дереву.       Рафаил, сидевший рядом, даже не поднял головы от скетчбука. Карандаш размеренно скользил по бумаге. Давид поперхнулся кофе и закашлялся.       — Ты можешь хоть раз войти нормально?       — Могу. Но тогда вы уснёте раньше, чем я расскажу про четыре новых трупа.       Разговоры за столом стихли. Одри первой потянулась к фотографиям и материалам дела.       Британский музей. Археологическая экспедиция недавно вернулась из Египта. За последнюю неделю погибли трое археологов и охранник музея. На каждом снимке были похожие раны. Рядом с жертвами оставляли ушебти из недавно найденной гробницы.       Рядом на стол со стуком опустилась тарелка. Одри подняла взгляд. Кассиэль поставил перед ней завтрак: яичницу с беконом и тосты.       — Я не ем с утра.       Он молча подвинул тарелку ближе.       — Ешь. Для тренировки нужны силы.       Если Кассиэль что-то решил, спорить обычно было бесполезно. Одри вздохнула, взяла вилку и снова вернулась к фотографиям.       — Думаешь, оборотни?       Снимок перекочевал к Кассиэлю. Он ткнул пальцем туда, где находились раны.       — Не оборотни. После них глотка выглядит куда хуже. Посмотри на грудную клетку. Тут когти дикой кошки, глубина ровная.       Пальцы скользнули по фотографии. Отчего-то вспомнились книги и мифы, о которых рассказывал отец. Иногда её забавляло, как далеко всё это зашло. Когда-то она изучала преступников и их мотивы. Теперь сидела за столом и пыталась понять, какое мифическое существо могло оставить такие раны.       — Что-то не так.       — Что именно? — спросил Давид.       — Если это охота, то зачем оставлять тело в таком виде?       — Потому что зверь его убил.       — Нет. Потому что кто-то хотел, чтобы мы так решили.       Фелония перестала жевать и прищурилась.       — Думаешь, подстава?       — Сомневаюсь. Кто бы это ни сделал, он хотел, чтобы мы увидели эти следы.       — То есть?       — Это выглядит как сообщение. Будто кто-то специально превращает каждое убийство в сцену из древнего мифа о Сехмет или Маахисе.       — Удивительные познания мифологии.       Голос донёсся от дверей, Одри стремительно обернулась. На пороге стоял Микаэль. Но внимание привлекли не его слова, а внешний вид. Вместо привычного сочетания современной одежды и вещей, словно найденных в другом столетии, на нём были обычные тёмные брюки и белая рубашка.       Давид присвистнул.       — Микаэль, дружище, ты собрался с нами?       — В этот раз — да, бумаги подождут. — Микаэль подошёл к стойке. — Должен убедиться, что мои сотрудники справляются.       Заваривая чай, он повернулся к Одри.       — Так откуда вы всё это знаете?       — Мой отец владел антикварной лавкой. От него.       — Рид всегда интересовался…       Микаэль осёкся и замолчал.       — Простите?       — Ваш отец, — спокойно поправил он себя. — Он всегда интересовался египетской мифологией.       — Вы были знакомы с моим отцом?       Микаэль поставил чашку. На белом фарфоре блюдца расплылось несколько тёмных капель чая.       — Был.       — Насколько хорошо?       — Настолько, чтобы понимать: сейчас он бы посоветовал вам сосредоточиться на расследовании, а не на прошлом.       Одри всматривалась в его лицо, пытаясь поймать момент слабости. За всё время их общения она ни разу не видела Микаэля рассеянным. Впрочем, секунду спустя от этой заминки уже ничего не осталось.       Микаэль сделал глоток чая и быстро пролистал материалы.       — Хорошо. Начнём с очевидного.       — Терпеть не могу это слово, — Фелония выразительно вздохнула. — После него вечно начинается какая-то хрень.       — Давид, мне нужны списки сотрудников музея, охраны, подрядчиков и всех, кто имел доступ к экспонатам после возвращения экспедиции.       — То есть весь музей.       — Рад, что мы поняли друг друга.       Давид тихо выругался и потянулся за телефоном.       — Рафаил, ищи всё об ушебти и связанных с ними ритуалах.       — Понял, покопаюсь в библиотеке.       — Фелония, на тебе коллекционеры и чёрный рынок.       — Ищу покупателя?       — Ищи любого, кто интересовался находками экспедиции.       — Уже звучит как нормальный рабочий день.       — Если найдёшь артефакт раньше времени, сообщи мне.       — Ясно. Найду вещи — скажу. Найду урода — тоже. Но если кто-нибудь успеет устроить самосуд раньше меня, я обижусь.       — И никакого линчевания.       — Вот всегда ты портишь всё веселье.       — Кассиэль, на тебе безопасность команды.       На этом летучка закончилась. Одри уже заметила, что подобные совещания у них всегда проходят на удивление слаженно. Коротко, строго по делу. Иногда ей казалось, что часть информации они передают друг другу вообще без слов. Микаэль отодвинул чашку.       — Через тридцать минут выезжаем.       Стулья заскрипели. Все начали расходиться. Фелония первой направилась к двери и по дороге успела стащить ещё один тост. Одри тоже встала, но её остановил голос руководителя.       — Одри, собирайтесь. Поедете со мной в музей. Нужно поговорить с директором.       Кабинет директора музея оказался неожиданно современным: стекло, металл, несколько мониторов на стене. О том, где именно они находятся, напоминали лишь пара египетских ваз в дальнем углу и массивный дубовый стол.       Ник Картер выглядел человеком, на которого за последние дни свалилось слишком много всего. Под глазами залегли тени. На краю стола рядом с бутылкой воды лежала упаковка лёгкого седативного. Не рецептурного — из тех, что начинают принимать, когда стресс уже мешает спать, но обращаться к врачу ещё не готовы.       «Значит, проблемы явно начались не вчера».       — Мистер Картер, — начал Микаэль после короткого обмена приветствиями, — благодарю, что нашли время.       Ник устало опёрся ладонями на стол и провёл рукой по лицу.       — После четырёх смертей я готов говорить с кем угодно, лишь бы это помогло. Присаживайтесь.       Они опустились в кресла напротив, Одри достала из сумки блокнот и ручку.       — Я задам несколько стандартных вопросов. Понимаю, что вам тяжело, но это необходимо для общей оценки ситуации.       Картер кивнул. По его словам, до возвращения экспедиции никаких серьёзных проблем ни у кого не наблюдалось. Люди, конечно, уставали, жаловались на жару и долгие смены, но ничего необычного для полевых условий.       — После возвращения всё изменилось. — Он покрутил в пальцах бутылку с водой. — Сначала появились проблемы со сном. Несколько участников экспедиции жаловались на кошмары. Затем пришла тревожность. Люди становились раздражительными, хуже концентрировались, избегали разговоров о раскопках.       Когда Одри спросила, с чем это могло быть связано, Картер почти сразу заговорил о журналистах, отчётах и давлении прессы. Да так быстро, что казалось, будто он заготовил эти ответы заранее.       Одри мысленно сделала засечку на его излишней суетливости, но развивать тему не стала. Вместо этого она перевернула страницу блокнота.       — А теперь расскажите о самой гробнице.       Картер удивлённо поднял взгляд.       — О гробнице?       Одри с трудом удержалась от вздоха.       «Видимо, последние несколько дней были настолько плохими, что он готов поверить в любое проклятие раньше, чем в обычное совпадение».       — Меня интересуют условия внутри.       На этот раз директор заметно расслабился. Гробница оказалась небольшой. Воздух и стены проверяли на наличие токсинов, спор грибка и других опасных веществ ещё до начала работ. Ничего подозрительного специалисты не обнаружили.       Одри сделала пометку в блокноте. Расследование упиралось в тупик. Ни яды, ни древняя плесень не объясняли, почему сразу несколько здоровых людей начали сходить с ума от ночных кошмаров после возвращения из Египта.       — Вы считаете, что причиной могло быть отравление? — осторожно спросил Картер, заметив её минутное молчание.       — Пока я ничего не считаю.       Это была почти дословная фраза одного из её старых наставников. Сначала нужно исключить невозможное, потом — всё остальное.       Пока Одри допрашивала директора, Микаэль хранил молчание. Он медленно перелистывал глянцевые фотографии раскопок, словно искал на них то, что не смогли заметить объективы камер. Но стоило Картеру упомянуть идеальную сохранность гробницы, как пальцы Микаэля замерли на одном из снимков центральной ниши.       — Идеальная сохранность, — негромко повторил Микаэль, подтолкнув снимок к директору. На фото была запечатлена каменная подставка под артефакт с характерным чистым контуром в слое вековой пыли. — За исключением того, что из центральной секции что-то изъяли. И сделали это задолго до вашей экспедиции.       Картер резко подобрался, его пальцы судорожно сжали бутылку с водой.       «Он знает».       — Мы… мы не стали поднимать шум в прессе, — выдавил директор, опустив глаза. — Пропал обсидиановый амулет. Небольшой, но… через два дня после его исчезновения начали гибнуть люди. А рядом с телами находили ушебти из той же ниши.       — Те самые статуэтки, которые кто-то веками переставлял с места на место и возвращал обратно, — тихо заметила Одри, вглядываясь в слои пыли на фото. — Следы на камне старые. До вашей экспедиции в гробницу кто-то приходил. Как в хранилище.       — Или как в тюрьму.       Микаэль поднялся, подошёл к окну и повернулся к ним спиной. Его силуэт в белой рубашке казался обманчиво спокойным.       — Из гробниц вещи уносят ради наживы, мистер Картер. Но если предмет раз за разом возвращают назад, значит, его боятся.       Одри замерла с поднятой над блокнотом ручкой. Это был первый раз за всю встречу, когда Микаэль заговорил не как детектив или археолог.       Это звучало как предупреждение того, кто лично знает природу этого страха.       — Вы думаете, убийца забирает жизни вместо украденного амулета? — спросила она, глядя на Микаэля.       — Я думаю, что ушебти возле тел — это не подпись маньяка, Одри. — Микаэль обернулся, и его холодный взгляд на мгновение задержался на фотографии изуродованной грудной клетки первой жертвы.       — Это напоминание. О том, что бывает с теми, кто нарушает границы чужой клетки.       Когда Одри выходила из кабинета, Микаэль всё ещё беседовал с Картером. Коротким жестом он дал ей понять, что дальше будет говорить с Ником с глазу на глаз. Она собрала вещи и вышла в коридор, с облегчением прислонившись к холодной стене.       Простояв так с минуту, Одри направилась в Coffee Lounge на первом этаже. Заказала чай и лимонный тарт, а затем устроилась у окна. Сверху, через стеклянную крышу Большого двора, просматривались потоки людей и симметрия колонн — всё выглядело как огромный открытый зал, живущий своим размеренным движением.       Одри сделала глоток, собираясь упорядочить в блокноте мысли. Но, глядя на беззаботных туристов, рассматривающих сувениры, она никак не могла сосредоточиться.       Отодвинув тарелку, Одри поднялась. Ждать Микаэля здесь было бессмысленно. Ей нужно было увидеть место, откуда всё началось, поэтому она оставила шумное кафе позади. Спустилась по лестнице и углубилась в лабиринт выставочных залов. Сперва Одри прошлась по греческому залу, рассматривая античные статуи, и свернула под высокую арку, где начиналась экспозиция Древнего Египта.       Сначала ей показалось, что в зале никого нет. Но затем у дальней стены, возле пустой, подсвеченной витрины, Одри заметила человека. Судя по строгому внешнему виду, это был смотритель, хотя его внешность резко выбивалась из образа обычного музейного работника. Побритый налысо, с бронзовым оттенком кожи, контрастирующим с чёрным цветом одежды, он напоминал древнеегипетского жреца, по ошибке примерившего современный пиджак.       Мужчина не стоял на месте, ходил туда-сюда, заламывая пальцы. Одри даже издалека видела, как тяжело вздымается его грудь. В какой-то момент он замер прямо перед пустующим постаментом, опёрся руками о стекло, низко опустил голову, и из его груди вырвался глухой, вибрирующий звук, похожий на утробный рык.       В следующую секунду реальность для неё исказилась. Мужчина резко вскинул голову, и его человеческое лицо пошло жуткой быстрой рябью. Кожа на щеках натянулась, черты лица мгновенно заострились, вытягиваясь в хищную звериную маску. Губы приподнялись, обнажая длинные кошачьи клыки, а обычные глаза вспыхнули диким жёлтым светом.       Из темноты веков на Одри смотрел настоящий первобытный хищник. Существо яростно выдохнуло, заставив стекло витрины запотеть, а затем зажмурилось. Когда мужчина снова открыл глаза и повернулся в сторону выхода, это был обычный напуганный человек с бронзовой кожей. Он поправил воротник пиджака и, не замечая её, быстрым шагом направился к служебному выходу.       Сперва Одри не решилась покинуть укрытие, только когда оцепенение более-менее спало, она бросилась к двери. Уже стоя на крыльце, набрала Кассиэля.       — Ты освободился?       — Почти. Говори, что стряслось.       — Я кое-что видела. Встретимся в трейлере.       — Понял. Буду ждать на стоянке.