Невеста моря

Время для меня имело странную особенность двигаться запутанно и неравномерно, а также совершенно неожиданно. Естественным для меня стало, то что я начала замечать смену сезонов на Сабаоди. Хотя архипелаг изобиловал товарами со всего Гранд Лайн, местные в основном питались сезонными продуктами, которые добывали в прибрежных водах и корнях. Как оказалось, на острове, который состоит буквально из корней дерева и солёной воды, есть почва. И даже мелкие речушки, которые фильтруются благодаря сложному процессу, понятному только Рейли. Он объяснял мне это несколько раз, но чем больше он говорил, тем меньше я понимала. Возможно, потому что мне не нужно было понимать. Я знала это, видела, чувствовала, но совсем не так как он. Менялся ветер, влажность. Менялось множество незначительных, но важных деталей. Со сменой ветра начинали цвести бутоны, которые не раскрывались до этого. Увядать некоторые виды трав, которые оставались зелеными до этого, а на место им приходили другие. Сколько бы я не пыталась увидеть привычное в большом развитом городе, бесконечных магазинах, молоденьких модницах и напыщенных торгашах, всё было без толку. Одна из первых попыток сделать вид, что я могу вписаться закончилось почти продажей меня на аукционе. Другая молодым парнем со сломанной рукой и испуганными глазами. Кто бы мог подумать, что в мире монстров, пиратов и бесконечной борьбы — молодые мужчины окажутся столь беззащитны. Некоторые дни были болезненно бесконечными, дни когда даты начинали напоминать о вещах, которые невозможно вернуть. Тогда я думала о чертовой удаче буквально жить в баре. Дни, когда тиканье часов было похоже на растущие в теле кости, сердцевина опережающая оболочку. В такие дни удобно было напиваться до того момента, пока время не теряло очертание окончательно. Тем более местный алкоголь был крепкий, и пьянела я от него быстро и легко. После подобных дней появлялся Рейли, и я старалась не сказать Шакки то, что я думаю о ее доносах. Если появлялся Рейли, то я обязательно получала пару синяков во время тренировок, а после долгие разговоры, которые до тупой боли в висках напоминали обыденность. — Грифон, — вот именно эта невыносимая интонация всегда шла подарком к похмелью. Говорить было почти невозможно. Я подняла ладонь в знак приветствия. — Пятый день. Пятый день? — Ты пьёшь уже пять дней, — сказал он, не спрашивая, а констатируя. — Несмотря на то, что ты уверяла, будто можешь себя контролировать. — Это маловероятно, — пробормотала я. — Я никогда не могла пить пять дней подряд. И как я только оказалась в ванне? — Ванна? — выговорить оказалось значительно сложнее, чем просто лежать. Возможно, я действительно выпила больше, чем предполагала. Вот сейчас я почувствовала ледяную воду и липкую ткань одежды. — Нет, — мой протест, конечно же, не помог. Глухое «да» было единственным предупреждением перед тем, как на меня обрушилась новая порция ледяной воды. Когда я наконец смогла встать, волосы прилипли ко лбу, лицо было холодным, будто вся кровь внутри поменялась местами с водой. Мне показалось, что мои ногти стали чуть прозрачными, как ракушечная скорлупа. Я провела пальцами по внутренней стороне запястья. Под кожей, кажется, проскользнула тень. Я вышла в бар, где Шакки уже ждала меня с насмешкой в глазах. — Ну что, маленькая рыбка, снова потеряла берега? — она отложила стакан, который терла полотенцем, хотя он сверкал под желтыми лампами. — Рейли говорит, ты опять не ночевала дома. Передо мной появилась тарелка горячего прозрачного супа. Живот как-то болезненно перевернулся. Шакки посмотрела на меня, как будто хотела убедиться, что я ещё не утонула. — От тебя несет стоячей водой. — Такой уж вечер, — ответила я, хотя не знала, был ли сейчас вечер. ——— Старикан научил меня забавному трюку в один из тёплых тихих вечеров, когда бар не был закрыт, но клиентов было до неприличия мало. Принёс мне россыпь разноперых жемчужин больших, маленьких, светлых, темных. — Если любишь жемчуг, — он дернул меня за ухо, в котором все еще висела забытая серьга. — То нужно знать как отличить настоящее от фальшивки. Слушай внимательно, маленькая рыбка. Проверка жемчужины на зуб — дело не сложное, только не кусай. Он провёл маленьким шариком вдоль ряда зубов. И как у него только сохранились все зубы? Когда Рейли закончил маленькую демонстрацию, то сразу же принялся читать лекцию дальше. — Всё просто: возьми её и проведи по поверхности зуба. Не по десне, не по щеке — именно по зубам. Реальный жемчуг будет шероховатым. Будто песок внутри. Подделка — гладкая, почти как стекло. — То есть… настоящий жемчуг грубее? — Именно. И вот так просто жемчуг стал моим маленьким хобби. Или даже не хобби — скорее способом быть ближе к тому, что я начала понимать только интуитивно. Корни деревьев были идеальной тренировочной площадкой, они защищали архипелаг от резких течений и крупных хищников. Так что между исполинскими корнями легко было найти колонии моллюсков. Запомнить раковины и жемчуг, свойственный каждой из них, оказалось значительно сложнее, чем я думала. Постепенно я начала записывать приметы, зарисовывать формы, вести учёт. Как будто это могло помочь мне собрать себя обратно. В один из таких заплывов я обнаружила их. Маленькая колония всего 10 особей, как я позже проверила только в двух из них были жемчужины. Я открыла ракушку совершенно случайно, я приняла маленькое чудо за обычную мидию. Хотела съесть и плыть дальше. Но внутри оказалась ярко фиолетовая плоть, почти пурпурная. И чтобы не говорил Рейли, я не тащу в рот всё, что нахожу. Внутри будто на подушке из дорогого бархата лежала золотая жемчужина. Шакки. Нет ничего, что могло бы переубедить меня в том, что золотистая кожа Шакки, блестящая от вечной влажности архипелага, не смотрелась бы с этим жемчугом бесподобно. Плавать между корней было трудоёмко. Множество тонких эластичных лоз легко цеплялись за руки и ноги. Именно они не давали подплыть хищникам, поэтому тут было так много разных головоногих и других уродцев. Мелких рыб и странных подводных животных, которым не было конца. В этом хаосе древесины и воды, не было место для крупных хищников. Мелкие рыбы сновали между лоз, словно дети по улицам родного города. Свет пробивался сквозь воду, окрашивая всё в мягкий зеленый цвет. Вода здесь совсем другая, густая и упругая. Я просто положила её рядом с остальными — те, что уже валялись на столе, как сердца, вынутые из воды. Постепенно маленьких золотых сердец хватило на жемчужную нить, которая лежала на моем столе. Возможно, если бы не дни потраченные сборы жемчуга. я бы так и не поняла. Чердак, в котором Рейли и Шакки хранили всё, то что за годы жизни на суше было приобретено, но так и не определенно в нужное место в их общем хозяйстве, стал моей комнатой. Хаотично набитые записки, книги и альбомы, старые одеяла и несколько подушек. Множество бытовых вещей, которые обычно оставались на периферии моего внимания. Предметы внутри поддавались установленному мной порядку. Тут я знала в какое время лучше сидеть у большого круглого окна, чтобы закатное солнце переливалось сквозь пузыри. Шакки совершенно легко одомашнила меня, и я поддалась этому. Все эти разговоры по утрам, когда я просыпалась здесь, а не в случайном месте. Ужины в назначенное время каждый четверг, пропуск которых карался запретом на выпивку. Редкие сигареты, которые совершенно точно были украдены мной с немого разрешения хозяйки бара. Я попала в тонкую паутину, сплетенную двумя пиратскими пенсионерами. ——— На Сабаоди никогда не было холодно, но сегодня будто включили обогреватель. Сегодня был один из тех дней, когда внутри появлялись силы и дышать становилось легче. Даже тёплый мокрый воздух через который было непросто пробираться не был помехой. И тут я увидела его. Портгас Ди Эйс стоял тут живой. Совсем молоденький еще ребенок. Что мне оставалось делать? Беззаботный придурок даже не повернулся. Спрыгнул со своего корабля под крики его накама с голубыми волосами. Красивая коробка с жемчужной нитью внутри ждала этого момента. И я оставила её в спальне, там где хозяйка хранила все свои украшения. Я крепко обняла Шакки, было немного неловко забираться на барную стойку. У неё были длинные тонкие пальцы и теплые руки, которые пахли сигаретами с ментолом. Когда я отстранилась, то эти пальцы уже лежали на моих щеках. Хозяйка оставила сухой поцелуй прямо под моим глазом и помахала мне рукой. — Я ушла. Оказывается уходить отсюда было ужасно тяжело. Место, где тебя знают, найти сложнее, чем кажется . — Милая, — Шакки часто бросалась ласковыми словами. — Мы всегда тебе рады. Я еще раз подбежала и сжала её крепко и сразу выбежала подальше. Забавно как все мои важные вещи уместились в холщовую сумку, не то чтобы это были все мои вещи. Но когда резко съезжаешь и нужно собраться как можно быстрее, то сразу понятно какие вещи самые важные. Вот так я выбегала из тринадцатой рощи с оружием, блокнотами и мелочевкой, что пряталась в складках одежды. В какой-то момент жизни в море становится понятно, что трусы можно одолжить. На горизонте показался корабль Пиковых пиратов, который начинал погружаться. И их капитан, который бежал вместе с рыжеволосой бестией. Тут же их провожал Рейли. Или он грел кости в тёплый денёк и ностальгировал о неясных пиратских материях. — Уже уходишь? — Да, я за Эйсом. Рейли хмыкнул. Понял. — Старикан, — что-то опять сжалось и в носу защипало. — Заплывай в гости, хорошо? Я буду жутко скучать. Рейли появился возле меня быстро, крепко обнял, поцеловал в лоб, вручил флягу. — Обязательно вернуть. И следующее, что я поняла — я уже под водой.