Белоснежный цветок и змея

Убежище Орочимару было расположено на крутом склоне горы, что делало его труднодоступным и помогало скрыться от посторонних глаз. Путь к этому таинственному месту вёл непрочный подвесной мост, который раскачивался даже от лёгкого дуновения ветра. Это место словно было отделено от остального мира. Орочимару проводил свою спутницу в комнату для гостей. Юки Ханазоно очень устала из-за ужасных событий, которые произошли с ней. Она опустилась на постель. Едва её голова коснулась подушки, как девушку сморил сон. Лунный свет, проникающий в комнату через окно, был единственным источником освещения. Он мягко заливал комнату, подчёркивая плавные линии мебели и создавая атмосферу тишины и спокойствия. Серебристое свечение заполняло углы, где тени сливались с ночной темнотой.

***

На следующий день девушка решила осмотреть помещение. В конце коридора она увидела слегка приоткрытую дверь и решила посмотреть, что за ней. За дверью оказалась ванная комната. На полках лежали аккуратно сложенные белоснежные полотенца и халаты, а в воздухе ощущалась лёгкая влажность. — Наконец-то я могу принять душ! Юки недолго думая разделась, включила душ и почувствовала, как приятные тёплые струи воды нежно омывают её кожу. Это прикосновение приносило ей умиротворение и спокойствие. Вода стекала по её телу, образуя полупрозрачные змейки, которые казались танцующими. «Мне нужно найти какую-нибудь одежду», — подумала она и решила вернуться в комнату, где провела минувшую ночь. После душа она надела махровый халат. На коже ещё ощущался тонкий аромат цветочного мыла, напоминая ей о том, как приятно заботиться о себе. «Где же она может быть? — девушка, осматривала спальню. Её взгляд остановился на открытом шкафу, где висело женское фиолетовое кимоно с цветочным рисунком и широким белым поясом. А внизу стояли сандалии. — Отлично, я могу его надеть!» Юки Ханазоно подошла к шкафу и осторожно сняла кимоно, наслаждаясь ощущением гладкой шёлковой ткани. На её губах появилась лёгкая улыбка, когда она представила, как эта одежда подчеркнёт её красоту. Сложив халат на кровать, она надела кимоно и завязала пояс на талии. Цветы на ткани словно оживали. Затем она сделала причёску «рыбий хвост» перед круглым зеркалом, а несколько локонов оставила свободно спадать, нежно обрамляя её лицо. Собравшись с мыслями, Юки подошла к открытому окну. Тёплый ветерок ласкал её щёки, а свежий аромат цветов из сада заставлял сердце биться чаще. «Почему бы и нет?» — подумала она и решила, что этот день должен быть особенным. Сандалии легко скользили по траве, когда она направилась к маленькому пруду, расположенному в дальнем конце сада. Она шла туда, чувствуя, как уверенность наполняет её душу. Вода в пруду искрилась на солнце, маня к себе. Спустя некоторое время Юки Ханазоно услышала успокаивающее журчание воды, стекающей с камней, и шёпот ветра в ивах, растущих на другом берегу пруда. Мысли, которые раньше не давали ей покоя, стали исчезать, оставляя лишь лёгкость и спокойствие. С каждым вдохом девушка чувствовала прилив энергии, а с каждым выдохом её разум очищался от лишних мыслей. Она почувствовала, что находится на пороге чего-то нового — момента, который изменит её жизнь. — Проснулась? — спросил Орочимару, неожиданно появившись за спиной девушки. — Спасибо, что спасли мне жизнь! — Меня зовут Орочимару, — представился мужчина. — Я лидер деревни «Скрытого Звука». Что вы планируете делать дальше? — Я не знаю, но если я вам мешаю, то могу уйти сегодня. — Я хочу вам предложить стать приёмной матерью для моего сына Мицуки. Он ещё совсем маленький, ему нужна нежность и ласка. Я обеспечу вас всем необходимым, а от вас мне понадобится лишь одно — забота о моём сыне. — Где ваша жена и мать вашего ребёнка? — Нет! — коротко ответил Орочимару, хмуро сдвинув брови. Девушке показалось, что мужчина не хочет говорить о своей жене. В его взгляде читалось чувство вины, но было и что-то ещё, чего она не могла понять. — Вы думаете, я смогу стать ему матерью? Орочимару, явно не ожидавший такого вопроса, посмотрел на неё с удивлением. — Я не требую от вас быть идеальной матерью, — ответил он. — Я просто хочу, чтобы Мицуки рос в окружении любви и заботы. Он не виноват в том, что я сделал. Я надеюсь, что вы сможете дать ему то, что я сам не в состоянии обеспечить. Юки почувствовала, как её сомнения начинают угасать. Возможно, стоит попробовать и дать этому шанс, научиться чему-то новому. Пусть это будет трудный путь, на котором ей придётся научиться любить и заботиться. — Хорошо, я согласна! Сколько ему лет? — Полтора года, — сообщил мужчина. — Пойдёмте, я познакомлю вас с ним. Когда Орочимару наконец открыл дверь детской комнаты, она увидела милую сцену. В центре комнаты, на ковре, сидел маленький мальчик, а вокруг него были разбросаны мягкие игрушки. Ребёнок был очаровательным. У него были пухлые щёчки, светлые, почти белые волосы, которые торчали во все стороны, и большие жёлтые глаза, напоминающие луну. Они смотрели на неё с неподдельным любопытством. — Привет, — тихо сказала она, протягивая руку к малышу. — Меня зовут Юки. Малыш, казалось, не испугался её. Он внимательно смотрел на неё, словно пытаясь понять, кто она такая. — Это Мицуки, — пояснил Орочимару. — Он немного застенчивый, но быстро привыкает к новым людям. — Какой же ты милый, — прошептала Юки, ласково погладив его по головке. Мицуки, почувствовав её нежное прикосновение улыбнулся, обнажив свои молочные зубы. Его глаза засияли от радости, и он потянулся к игрушкам вокруг себя. Казалось, он почувствовал, как напряжение сменилось открытостью, и схватил белую змейку и протянул ей, словно приглашая поиграть вместе. — Он очень любит змей, — заметил Орочимару с гордостью в голосе. — Это его самая любимая игрушка. Юки Ханазоно почувствовала, как их отношения становятся ближе благодаря этому маленькому жесту — принятию игрушечного змея. Ребёнок воодушевился и начал с таким же энтузиазмом показывать ей остальные игрушки. Прошло немало времени, но они продолжали играть втроём на ковре. Юки поняла, что её жизнь наполняется новыми яркими красками, и она больше не чувствует себя одинокой. В этот момент она осознала, что решение стать частью их жизни было правильным.