Я сделала ей больно

Виолетта хочет привычно огрызнуться - какое её дело до других людей, но тут телефон стоящий на столе взрывается громкой трелью и медсестра шустро хватает трубку: -Что случилось?-пару секунд она внимательно слушает, а потом её лицо озаряется улыбкой. -Очнулась?... Замечательно! Мы подойдем через пару минут, у нас последний пациент. Как её состояний?... Хорошо, скоро будем. Медсестра кладёт трубку и радостно сообщает: -Людмила Петровна, ваша пациентка наконец-то пришла в себя после операции.Вас просят срочно подойти отделение реанимации. -Которая?,-бросает в сторону женщина, аккуратно заканчивая перевязывать кисть Виолетты. Та в свою очередь перестаёт тихо шипеть, и в наступившей тишине слова звучат оглушительно громко: -Та самая девушка, которую полумёртвой нашли в переулке. Кириченко Лина. О том, что реанимация-это плохо, Виолетта знает с самого детства. Она навсегда запомнила то всепоглощающие чувство беспомощности перед закрытыми дверями отделения. Тогда она была совсем маленькая, ей было лет пять или шесть, но она уже понимала многие взрослые вещи. Не понимала только, почему ей сначала обещали братика, а потом внезапно сказали, что она куда-то уехала и не приедет обратно. И мама тоже с ними сегодня не сможет поехать домой, потому что плохо себя чувствует. Но она полежит здесь пару дней, отдохнёт и обязательно вернётся обратно. Виола не как не могла взять в толк, почему бабушка плачет, если всё хорошо,и почему папа выглядит таким расстроенным. Маленькая Виолетта стояла в длинном сером коридоре и долго пыталась прочитать буквы, написанные яркой красной краской на тяжёлых дверях: -Ре... Реане... Риани... Рема... -Реанимация,-звучит за спиной глухой голос, и на макушку ей опускается тяжёлая отцовская рука. -Запомни, Виолетта, это плохо. На следующие утро вместо школьного двора Виолетта видит перед собой лестницу, ведущую в приемный покой. Смысла задавать самой себе вопросы Виола не видит. И так ясно, почему она здесь оказалась. Просто надо удостоверится, что это какая-то другая Лина. Мало ли одинаковые имена. Виолетта только успевает подойти к стойке администратора (сегодня за ней уже другая девушка, не та что вчера), как дверь за её спиной с треском распахивается и в помещение влетает разъярённая женщина в строгом сером костюме и с бумажными конвертами в руках: -ЧТО ЗА СЧЕТА ВЫ НАМ ШЛЁТЕ!!ВЫ САМИ ВИДЕЛИ ЭТУ АСТРОНОМИЧЕСКУЮ СУММУ?!! Она сходу начинает орать так, что Виола, и девушка за стойкой испуганно отшатывается в сторону. -Прос... Простите, но вы по какому вопросу?-растерянно лепечет администратор, и дама с размаху кидает конверты на стойку перед ней: -Я ПО ПОВОДУ СЧЕТОВ ЗА СВОЮ ПОДОПЕЧНУЮ ЛИНУ КИРИЧЕНКО!-она подкрепляет свой крик ударом по столу, и Виолетта застывает на месте, думаю, что ей послышалось. Эта жуткая мегера ни капли не похожа на ту женщину с портрета об идеальной семье.. И... что ещё за «подопечная»?.. -Вы родитель одного из пациен...-робко начинает девушка, но женщина обрывает её на середине слова,громко опуская кулак на хлипкую стойку: -Я-директор приюта, где эта мразь живёт! Какого хрена вы мне сейчас присылаете счет на бешеную сумму?!! На громкие крики из подсобки подмога в лице уже знакомой Виолеттой бабушки-хирурга: -Ведите себя культурно,вы находитесь в общественном месте! Пациентам нужен покой и тишина!-сразу идет в наступление она, задвигая за спину испуганную молоденькую медсестричку. -Хороший же вы опекун, раз явились в больницу только на четвёртый день после того, как ваш ребёнок едва не умер! Что за счета, вы спрашиваете? Так пройдёмте, я вам всё сейчас объясню! Возмущенно переругиваясь, они поднимаются по лестнице вверх и пропадают из вида. Виолетта стоит на доном месте и пытается переварить услышанное. «Не-е-е-ет. Это точно не она. Не может быть. У Лины есть семья. Родители. Она их рисовала». Она трясёт головой и чувствует, как мир вокруг также начинает легко трястись, словно в надвигающемся приступе панической атаки. -Вы что-то хотели?-вежливо обращается к ней девушка- администратор, уже немного пришедшая в себя. -Д-даа...-через силу выдавливает она. -Я хотела узнать на счет... Кириченко Лины. -О,-удивленно выдыхает девушка. -Вы первая, кто спросила о ней. Точнее уже вторая... -неловко исправляет она. -Вы её подруга? -...Однаклассница,- после небольшой паузы выдаёт Виола. -Я могу навестить её? -Простите, но нет,-медсестра качает головой. -Она всё ещё в реанимации, но её состояние уже стабилизировалось. Я не могу впустить вас туда. В помещение допускаются только члены семьи или близкие родственники. -Но...-Виолетта запинается, пытаясь выстроить предложение, но получается какой-то несвязный бред. -Мне нужно... Очень. Я хочу знать... как она. Нужно видеть. Должно быть, что-то в её голосе или в выражении лица проскальзывает такое, что через некоторое время девушка сдаётся. Она велит подождать её возле стойки, а сама быстро удаляется на другой этаж. Пока её нет, взгляд Виолы падает на забытый мегерой конверт. На нем написан адрес приюта,и Виолетта автоматически читает его. «Нет.У Лины есть семья.Она же их рисовала.Рисавала!» Медсестра возвращается спустя примерно десять минут, протягивает застывшей Виоле свой телефон и она видит на экране фотографию человека, лежащего на кровати. Точнее,не человека даже,а мумию. Она вся в бинтах.Ноги.Руки.Тело.Лицо.Голова.Местами из бинтов торчат трубки, рядом возвышается капельница и какие то страшные медицинские приборы. «Нет. Точно не она,-бьётся мысль в голове.-Мы же ей только одну руку сломали». Пытаясь увеличить фото, Виолетта случайно смахивает его в сторону и видит следующее в галерее. Там крупный план забинтованного лица. Лица Лины. Виолетта видит страшно опухшие темно-фиолеттовые веки. Не понятные трубки, тянущиеся из носа и рта. Разбитые губы.