Я сделала ей больно

Пробуждение следующим утром сопровождается страшный головной болью, как после знатной вечеринки. Виолетта болезненно стонет и пытается вспомнить события прошедшего дня. Поднимает руки к голове и вдруг видят на них побуревшие бинты. Словно вспышка. Картинки произошедших событий ярким калейдоскопом проносится перед её внутренним взором. Улыбка. Дерево. Бинты. Нож. И шок в широко распахнутых глазах Лины. Она помнит, как смотрела на неё Лина, пока держала нож у её щеки. Помнит, как острое лезвие дрожало в трясущихся руках и царапала её кожу. Помнит, как нож выпал из разжавшихся пальцев и закатился под кровать. Помнить, как дёрнулась его достать, но Лина решительно схватила её за запястье и притянула к себе. Помнит их переплетённые забинтованные руки. А потом картина вдруг подёргивается какой-то рябью, становится мутной дрожащей. Чужое лицо и предметы расплываются перед глазами, как и все дальнейшие события. Но она отчётливо помнит, что дрожащие руки, вытирающие слёзы с её лица, были в бинтах. После окончания рабочего дня ноги сами несут Виолетту в больницу. Она долго поднимается на нужный этаж, но когда до цели остаётся последнее препятствие в виде двери, ведущей в палату, она не может найти в себе сил, чтобы поднять руку. Виолетта топчется перед дверью, потом садится на стул в коридоре,потом снова идет к двери. И снова не открывает её. Где-то на четвёртом круге её ловит Людмила Петровна. Отводит Виолетту в свой кабинет, перевязывает ей руки, читает небольшую лекцию о заражения крови, но ни слова не упоминает её состояние вчера. Виолетта благодарна ей за это. После перевязки она возвращается обратно к палате и снова застывает перед ней. Она не знает, как сегодня смотреть в глаза Лине. Виолетте кажется, что она стоит до безумия долго, и когда, наконец, она принимает решение не заходить туда сегодня и пойти домой, Виолетта внезапно слышит крик. Это голос Лины. Она рывком дёргает дверь на себя и бросается внутрь.В палате испуганная девушка-практикантка, она стоит у постели больного и в панике только и может, что заламывать руки и смотреть круглыми глазами. На полу рядом с ней расколотая пудреница с разбитым зеркалом. "Увидела",-обречено понимает Виолетта. Ви переводит взгляд с осколков на скорчившуюся на кровати Лину. Та уже не кричит,а просто воет,сжавшись в клубок и закрыв лицо руками. Виолетта кидается к ней,и в этот момент Лина вдруг выпрямляется, вскидывает руки вверх и цепляется в собственное лицо, словно пытаясь выдрать эти шрамы со своих щёк. Она раздирает только начавшую заживать кожу,  и размазывает кровь по своим щекам. Девушка в ужасе с криками выбегает из палаты, а Ви добирается до Лины, отдирает её руки от лица  и тут же корит себя, когда видит, как Лина корчится от боли. Виола не может держать её за кисти, потому что пальцы на них сломаны. Виола не может держать её за запястья, потому что они в ожогах. Виола не может держать её за локти, потому что на левом перелом. Она в нерешительности застывает,а потом резко опускает её руки вниз,быстро придвигается к ней и обхватывает худые плечи своими руками. Держит её осторожно,не давая двинутся в своих объятиях. Ниже руки опускать нельзя- у Лины сломано шесть ребер.  Выше руки поднимать нельзя- тогда она сново вцепится в своё лицо. И Виолетта продолжает держать. Держать и просто молчать, пока истерика Лины сходит на нет. Лина вся трясётся в её руках. Вибрирует, словно тонко натянутая струна. И Виолетта отчаянно боится, что она порвётся. Поэтому обнимает крепче, осторожно притягивая ближе к себе. Такую хрупкую, такую ранимую. Такую раненую. Чувствует, как чужое сердце заполошно бьётся в груди напротив и как бешено ей отвечает её собственное. Пытается вспомнить все эти хваленые техники для успокоения из книжек по психологии,но именно в этот момент на ум не приходит ничего. Тогда она просто отнимает левую руку от спины трясущейся Лины и легонько гладит её по голове.    Чувствует короткие шершавые волоски, следы на коже от швов и то, как замирает под её рукой Лина. Она перестает вырываться и, кажется почти не дышит. Сидит так около минуты, пока её неловко гладят, а потом склоняет голову чуть ниже, позволяя Виолетте дотронутся да её макушки. И когда Ви поднимает руку в очередной раз, Лина вдруг вся обмокает и с коротким всхлипом утыкается в её плечо. А потом в палате наступает тишина. Истерика закончилась. *** 31 декабря не считается какими-то особенным праздником в семье Виолетты. Поэтому Виолетта совершенно не удивляется и даже не расстраиваться, когда её мать внезапно говорит, что 31 числа её не будет дома, потому что она хочет посетить первые корпоратив с новыми коллегами. Виолетта даже радуется, что Елена наконец-то куда-то выберется и нормально отдохнёт. Поэтому с улыбкой провожает её, закрывает за ней дверь, потом плюхается на диван и начинает искать в интернете информацию по пластической хирургии. Кафешка, где она подрабатывает официанткой, сегодня закрыта. Часа через два ей это надоедает, она отбрасывает телефон в сторону её взгляд упирается знаком бумажный пакет с фирменным логотипом. Она купила его со своей первой зарплаты. "Почему бы и нет в конце концов?.." ... на дорогу ушло чуть больше часа. Спасибо, что пробок сегодня почти нет, все сидят со своими семьями или уже отмечают с коллегами в ресторанах. Виолетта салютует дежурному  охраннику, просит у него дозволения остаться сегодня чуть подольше, затем привычно поднимается на седьмой этаж и замирает перед знакомой дверью. Прошло уже несколько месяцев, но она всё равно ощущает это тяжёлое чувство вины и стыда. И каждый раз ей приходится пересиливать себя, чтобы открыть эту дверь. Верхний свет в палате выключен, но там отнюдь темно- на тумбочке стоит настольная лампа, по середине комнаты светится гирляндами огней маленькая ёлка. Лина полу сидит на кровати, опираясь на подушки за спиной, и беззвучно смотрит на мерцающие огоньки. Ви сомневается, что она вообще их видит. Витает снова в своих мыслях. -Привет,-негромко говорит она и подходит ближе. Лина переводит на неё пустой взгляд,смотрит всё так же пару секунд,а потом снова возращается к гирлянде. Виолетта берет стул,ставит его возле кровати, садится и неловко комкает ручки фирменного бумажного пакета: -Сегодня Новый год...-сбивчиво говорит она, не зная как начать. -Я не знаю, праздновала ли ты его со своей семьёй... Но мы, мы его обычно не празднуем. Мама ушла не корпоратив с коллегами с новой работы, и я подумала,почему бы не прийти сюда. Думала, может...   «Может, тебе здесь одиноко». Лина молчит. Не смотрит на неё. Никакой реакции. Виолетта разочарованно выдыхает. «На что я вообще надеялась?» -В общем, я подумала, прийти и поздравить тебя с Новым годом. И... И я даже принесла тебе кое-что,-она поднимается, подходит ближе к Лине и протягивает ей пакет. Лина, наконец,отрывается от приливов праздничных огней и замечает пакет в протянутой руке. Смотрит молча, не делая не малейшей попытки взять его  -Ну... Я, надеюсь, это тебя хотя бы немного обрадует,-криво ухмыляется Виолетта и переворачивает пакет над кроватью. На колене Лины,покрытые больничным пледом,сыпятся цветные брусочки, разнокалиберные кисточки и планируют листы художественной бумаги. Она не видит лица Лины за пакетом, но надеется, что это вызовет у неё хоть какую то эмоцию. Виолетта вытрясает весь пакет, бросает его на тумбочку у кровати и, не глядя на Лину, начинает путано объяснить что она принесла: -Я... Ну... В общем, я же знаю, что ты рисовать любишь. И рисуешь ты очень хорошо... А я тут недавно проходила мимо одного магазина, смотрю, там кисти лежат на витрине,а у тебя были похожие,я помню... Короче, я зашла посмотреть и подумала, что ты, наверное соскучилась по рисованию, и подумала, что это тебе понравится... Хотя я знаю, что что тебе сейчас сложно очень... Руками... В общем, я там долго разговаривала с продавцом, он классный! Столько всяких терминов знает,я половине его речи даже не понимала даже... Но он сказал,что при травмах кистей надо начинать с лёгких инструментов, пока моторика нормально не восстановится и посоветовал взять вот этот,-она кивает на брусочки. -Они легкие и довольно объемные, то есть, ты сможешь их взять без проблем. И рисовать тоже... Черт, я вот сейчас не помню, как это называется, хотя выглядит как мел,но звучало это совсем по-другому. Слово было какое-то дурацкое,ну,в общем,я подумала,что... -Пастель. Голос после долгого молчания звучит немного хрипло и совсем тихо. Виолетта осекается на середине предложения. Лина поднимает подрагивающую руку с пледа и очень осторожно кладёт её поверх цветных мелков. Проводит по ним медленно. Аккуратно трогает забинтованными пальцами яркие бруски и,кажется,впервые за очень долгое время в её взгляде появляется тепло. Виолетта стоит рядом, практически не дышит, и боится дальше малейшим звуком нарушить эту картину. -Спасибо. Это простое слово резко подкашивает Ви, и она неловко опускается, точнее, почти, падает обратно на стул, не переставляя во все глаза смотреть на Лину. А та смотрит на красочный калейдоскоп у себя на коленях,и Виола отчётливо видит,как она улыбается глазами. Солнечно. Виолетте хочется поймать и удержать этот момент в своей памяти.   Она заговорила с ней. Впервые. С того самого момента. Виолетта боится. Боится, что стоит ей выйти из палаты и всё вернётся на круги своя. И Лина сново будет молчать и смотреть на неё ничего не видящим взглядом. Поэтому она решается. -Я...-судорожно выдыхает она. -Я сожалею... Лина переводит на неё взгляд, и Ви отчётливо видит в ней вопрос. Виолетту трусит. Страшно трусит.. Но другого шанса может и не быть.Поэтому она заставляет себя сказать это: -...что я бросила тебя тогда. Лина смотрит молча. Внимательно. Долго. Виоле кажется, что она не дышит всё это время, пока чувствует на себе чужой взгляд. А потом Лина слегка кивает,всё так же молча принимая её изменения,и возвращается обратно к разглядыванию пастели.