Ждёт дома

Входная дверь закрывается, позволяя опереться на нее. Дрожь пронизывает тело Сынчоля: на улице еще октябрь, но без куртки в одном костюме уже очень холодно. С кухни доносится запах кофе, что заставляет его простонать. Горячий напиток — именно то, что ему сейчас необходимо. — Хани? — он оставляет туфли у двери и плетется на аромат. Джонхан сидит за столом, увлеченно что-то печатая на ноутбуке. С влажных волос стекают капли за ворот огромной футболки. Рядом на столе лежит полотенце. — Я думал, что вас будут мучить дольше, — говорит Джонхан, поворачиваясь к нему и вытягивая губы. Быстрый чмок. И еще один. И еще. — Директор Хан сам торопился куда-то, так что мы закончили раньше, — отвечает Сынчоль и, встав у спинки стула, берет из рук своего парня почти полную кружку с кофе, еще горячим. Он снова вздрагивает, почувствовав тепло. Кофе крепкий, слишком горький для него, но Джонхан пьет только такой. Сделав несколько глотков, он возвращает парню кружку и хватает со стола полотенце. Джонхан закидывает свои длинные и ничем не прикрытые ноги на угол стола и расслабляется, позволяя сушить свои волосы. — Мне холодно смотреть на тебя, — бормочет Сынчоль. Смешок срывается с губ Джонхана, когда тот смотрит на него, запрокинув голову назад. Затылок проходится ровно по паху. — Я только что принял горячий душ, запарился, — отвечает он. Сынчоль оставляет полотенце на голове, а руками касается шеи парня. Кожа теплая. Он медленно спускается ниже в растянутый ворот футболки, задевая тонкие ключицы. — М-м-м-м, — выдыхает Джонхан, закусывая губу. — Душ, видимо, действительно был горячий, — говорит Сынчоль и отходит немного в сторону. Он подхватывает правую ногу Джонхана, вынуждая его немного сдвинуться, чтобы Сынчоль встал ровно между ними и опустился перед ним на колени. — Я думал, ты устал, — Джонхан гладит его по голове, а после трогает пухлые губы, горячие после кофе. Руки Сынчоля задирают его футболку. Зрелище перед ним давно знакомое. Знакомое, но все еще совершенно будоражащее в нем всё. Примерно через два месяца они отпразднуют пятую годовщину. Эта мысль греет его лучше, чем все горячие напитки мира и самые теплые свитера. Он прикасается губами к солнечному сплетению. Джонхан тихо выдыхает и снова гладит его по голове, по плечам, скрытым под плотной тканью пиджака. Крепкая хватка рук на его бедрах и касания губ внизу живота, заставляют его покрыться мурашками и почувствовать, как по его телу распространяется возбуждение. — Приподнимись, — Сынчоль говорит так, будто отдает приказ. Белье резко тянут с Джонхана, левая нога возвращается на стол, а правая укладывается на плечо Сынчолю, который тут же целует его колено. Поза слишком уж открытая, что заводит обоих еще больше. Джонхан касается своих сосков, пока внутренние стороны его бедер поочередно жарко целуют и прикусывают. Его член дергается от вида своего парня на полу у его ног. Он мысленно благодарит директора Хана за его бзик, что на совещания его музыкальные продюсеры должны являться при офисном параде, оставив привычные безразмерные толстовки подальше. Сынчоль слишком хорош в костюме и рубашке, особенно между его ног. — Ты только за этим встал на колени? — спрашивает Джонхан и сам берет свой член в руку. — Или ты мне поможешь? Сынчоль усмехается и шлепает его по ягодице, насколько позволяет положение Джонхана. Он осторожно целует основание члена. Парень вплетает пальцы ему в волосы и тянет выше, а тот послушно берет в рот. — Да, хорошо, — выдыхает он, отдаваясь ощущениям. Рука в волосах слабеет, Джонхан совершенно расплывается по стулу. Оральный секс всегда превращает его в нечто мягкое и эфемерное, а Сынчоль никогда не ограничивается только стимуляцией члена. Его руки продолжают сжимать его тело, куда могут дотянуться, он задирает его ноги еще выше и дразняще касается меж ягодиц, не выпуская головку изо рта. Джонхан стонет. Пальцы на ногах поджимаются. Он не уверен прошло ли хотя бы пара минут, но кончить хочется уже сейчас. Сынчоль берет глубже и шлепает даже не столько по заднице, сколько по задней стороне бедра, а пальцы второй руки сжимают его сосок. — Я кончу, — шепчет Джонхан, оттягивая чужую голову от своего паха. — Ты можешь кончить, — говорит Сынчоль, облизывая свои припухшие красные губы. Сынчоль приподнимается и быстро обхватывает по очереди его соски, быстро надрачивая ему. Джонхан стонет в голос и тянет парня ниже. Влажный рот снова накрывает покрасневшую головку, а пальцы продолжают дразнить соски. — Я почти, черт, не надо в рот, — хнычет он. Сынчоль в последний момент успевает заменить собственный рот на руку. Джонхан толкается в кулак и отрывисто стонет, пачкая парню руку спермой. Отходя от оргазма, он прикрывает глаза и слышит, как Сынчоль включает и выключает воду в кухонной раковине. Расхристанный Джонхан тяжело дышит и выглядит до потемнения в глазах непристойно. От возбуждения у Сынчоля сводит поясницу. Он подходит ближе и нервно расстегивает ширинку. — Твою мать, ты не можешь быть еще горячее, — стонет Джонхан и потирается головой о крепкое бедро. — Кто бы говорил, — Сынчоль облегченно выдыхает, когда приспускает брюки с бельем и обхватывает член. Растягивать удовольствие нет смысла. У него стоит уже так долго, что почти больно. Джонхан следит за его резкими движениями рукой, поглаживая его ногу. Взгляд парня все еще поплывший и полный обожания. — В следующий раз, когда ты пойдешь на свои занудные совещания в таком виде, — говорит Джонхан и сжимает его зад, — я отымею тебя прям у двери. — Джонхан-а, — стонет Сынчоль, — в следующий раз ты придешь на работу, и я там вытрахаю из тебя душу. Договорив, он резко прижимает голову Джонхана к своему члену и кончает. Кончает на лицо. — А перед этим ты пообещаешь сделать из меня звезду кей-попа, господин продюсер? — он втягивает головку в рот, и Сынчоль пошатывается, потому что собственные ноги не держат его. — Я люблю тебя, — говорит он, снова опустившись рядом с Джонханом на пол и положив голову ему на колени. — И я тебя. Люблю тебя, — он, наклонившись, целует Сынчоля в щеку, — иди в душ и переоденься, скоро привезут курочку.