Золотым светом

Николас напоминает какое-то золотое украшение. Он весь в жёлтом. Или в золотистом. Разве что ботинки, штаны, шляпа и перчатки коричневые. Изадора мотает головой и усмехается под маской. Она не знает, насколько это нормально - сравнивать человека с вещью, с украшением, но про Николаса можно было сказать, что он являлся некой путеводной звездой их отряда Искателей. Вот это уже получше. Звезда. Молодец, Изадора. Вайте переводит взгляд на кресло у камина и демонстративно зевает, снимая маску со шляпой, откладывая их на стол. Николас, сидящий в кресле, поворачивается на звук. — Ты опять сняла маску. — Ты опять умничаешь, — парирует Изадора и щурится. — Я, конечно, понимаю, что они нужны нам для защиты от этого маленького чудовища, но нельзя в них провести всю жизнь! — Вайте поднимается и гладит свою длинную пышную косу, лежащую у неё на плече. Николас качает головой, берёт трость и поднимается. Чёрная кошка, до этого лежащая перед камином, тут же запрыгивает на насиженное тёплое место, садится, поджимая под себя лапки, и начинает громко мурчать, показывая, что она более, чем довольна, что хозяин пустил её туда, откуда обычно прогонял чаще всего. — Он может прийти в любой момент, как ты не понимаешь, — Изадора на эти слова лишь закатывает глаза и чешет белый шрам у себя на щеке. — Он чуть не убил Амброза в прошлый раз, кто знает, когда он появится снова. Если Ребёнок будет продолжать таскать души в Каркозу, он станет ещё более сильным, а тогда мы уже ничего не сможем сделать. — И это тот доктор Аркхэм, которого я всегда знала? — Извдора села на стол, сдвинув бедром стопку книг и схватила мужчину за широкие плечи. — За тобой же он почему-то не приходит. Хотя, должна признать, вкусы у тебя специфичны. Ты недавно снова пытался перекрасить всю свою лабораторию в жёлтый. Николас про себя поблагодарил все существующие высшие силы за то, что на нём в этот момент была надета маска. Если бы её не было, Вайте имела бы прекрасную возможность лицезреть поалевшее лицо доктора, который до сих пор стыдился этих странных и внезапных порывов перекрашивать что-либо «под себя». — Это ты мне сейчас так вежливо смерти пожелала? — Николас усмехнулся. — Ты тронулся, — Изадора уронила голову, но потом медленно подняла снова. Потрескавшиеся женские губы тронула слабая улыбка, а ладони в светло-зелёных перчатках сильнее сжали золотистую длинную куртку. — Да я и сам знаю, — Аркхэм положил свою левую руку на чужую. — Сними маску хоть сейчас. Хочу запомнить тебя, — Изадора встаёт со стола и подходит ближе. — А так ты совсем забыла, как я выгляжу, — мужчину пробивает на бархатный смех, а Вайте вдруг хватает его за клюв на маске и сама приподнимает её. Николас весь в золотом. Изадора вся в светло-зелёном. Всё это вообще не сочетается. — Ну вот и всё. И Младенца здесь нет. Снимай маску почаще. — Так чем она тебе мешает? — Николас улыбается искусанными губами и сжимает ладонь женщины на своём плече. Он весь в золотом. Маска тоже золотая. Изадоре нравится. Ей тоже нравится жёлтый цвет. Ну, золотой. Да, так лучше. Золотой. Но точно не жёлтый. — Глаза режет. Николас еле видно ухмыляется. — Приму к сведению.