WHAT YOU WANT!

Отношения на расстоянии — это тяжело, но лучше, чем ничего. Всё это время Нью-Йорк только представлял рядом с собой тепло Московского, его нежные касания, как он его целует и…

…

Бронкс прикладывает ключ-карту к двери номера. Сердце стучит. Глаза по-новому загораются. По ощущениям, он вечность не видел Мишу. Соскучились по друг другу. Очень сильно. Только Нэйтен хотел кинуться к Мише с порывом счастья и обнимашек, как заметил, что он с кем-то разговаривает по телефону, сидя на бархатном красном диване.

Как же долго они не виделись.

Кажется, его зрачки стали шире вселенной. Американец заметил приятное удивление и искреннюю улыбку Московского, но вскоре его взгляд уходит куда-то в угол комнаты, сменяясь более озадаченным и обременённым выражением лица. Москва выставил подальше телефон, прижав рукой динамик, и сказал: — Нэйтен, подожди немного. Совсем скоро я буду весь в твоём распоряжении, — в спешке проговорил старший и продолжил беседу, явно не доставляющую ему никакого удовольствия. Нью-Йорк понял только два слова из всего предложения, но решил не вмешиваться. Вдруг парень сам себя же поймал на мыслях и на странном ощущении внизу живота, появляющегося от того, насколько хорошо выглядит Миша, когда сердится. Нэйтен всегда хотел знать русский язык, да и сейчас хочет, но всё откладывает углублённое изучение. У этого языка невероятно красивое звучание. Его сложность ещё больше раззадоривает интерес Бронкса. Злобная сова Дуолинго закидывала напоминаниями. Но когда появляется хоть одна мизерная возможность — Нью-Йорк летит в Россию, к сожалению, с очень скудными знаниями русского. Первое знакомство произошло на английском языке, ни у кого это не вызывало неудобств. Хотелось вызвать уважение, лишний раз похвастаться. Нэйтен сообщил, что совсем скоро наймёт себе наставника, но из-за работы, недель мод и остальных показов, времени совсем не осталось. Бронкс специально переводил некоторые простые предложения, показывая свой «прогресс» в изучении. Но каждая тайна становится явью… «Ну наконец-то!» — пронеслось в голове у младшего, когда услышал сброс звонка и облегчённый вздох Московского. — Бедняжка, ты всё это время стоял что-ли? — Москва быстренько поднялся с диванчика и обнял парня. Это… так неожиданно? И в то же время было бы странно, если бы Миша никак не потрогал его. — Как долетел? Как ты себя чувствуешь? — спросил старший, всё ещё обнимая. Тот лишь покивал головой на плече Московского, давая понять, что всё хорошо. — Какой-то ты молчаливый сегодня. Расскажи мне что-нибудь. Разве у тебя ничего не происходило? — поинтересовался Москва, поглаживая иностранца по спинке. Обычно американца не заткнуть, в его агентстве всегда творится что-то из ряда вон выходящее, о котором старший выслушивает минимум полчаса. Чересчур долгое молчание заставило отстраниться и задать вопрос ещё раз. Через несколько секунд Миша раскусил Бронкса. — Нэйтен, ты не понимаешь русский язык? — Московский задал вопрос уже на английском. — Well… only at the basic level, — виновато признался парень. Всегда видно, когда врёт. Это признание заставило уголки губ Московского таинственно дёрнуться, а Нью-Йорк всё продолжал криво улыбаться, не понимая реакции на свои же слова. — Иди за мной, — Москва встал и пошёл в другую комнату, поманивая пальцем Нэйтена за собой. «И долго он будет глумиться надо мной?» — на неозвученный вопрос, Нью-Йорк ответа так и не нашёл. Пока что.

…

— Did you miss me? — Московский сидел на кровати, трогая поясницу Нэйтена, всё ещё стоящего возле него. — You have no idea, how much, — Рука Миши сползла ниже, заставляя Бронкса что-то промычать, прогнуться и прижаться к старшему. То, как его парень прикасается к нему каждый раз заводит всё сильнее. — Нэйтен, — Москва развернул его к себе и легонько надавил на чужую талию, предлагая сесть на колени. — Я целый день думал о тебе. О твоих бордовеньких глазках, о твоих ручках, — Он взял ладонь с чёрным матовым покрытием и поцеловал каждую косточку. Нэйтен не знал, как лучше себя вести. Глядит в шею, ключицу, в ворот рубашки, но не в лицо. «Как-то это всё подозрительно…» — Расслабься, я не сделаю тебе ничего плохого, — Московский поймал бегающий взгляд Нэйтена. Небесно-голубые глаза встретились с тёмно-винными. Миша придвинулся к ушку Нэйтена и прошептал. — Tell me, what you want, — Горячее дыхание опалило шею, мурашки одолели всё тело, а к лицу прилила кровь. И не только к лицу. «Стоп, мне не показалось или…» — Нью-Йорк вспомнил одну песню, но Московский вряд-ли знает её, — «Нет, ты точно издеваешься!» — Бронкс с виду казался ещё тем любителем позаигрывать. Когда флирт — это твоя манера общения, под собой ничего не подразумевающая, всё воспринимается очень легко. А когда твои слова и действия могут иметь последствия, неосознанно ставишь себя в тупик. — I know, what you want. — Ну раз так, — Миша подхватил и уложил Нэйтена на кровать, начиная раздевать парня. «Хвала небесам», — Бронкса сковала неловкость, и выдавить из себя хоть слово было тяжело, а говорить о своих самых сокровенных желаниях — не хватило бы духа. — Baby, you know, you're a lot braver in your fantasies than you are in reality, — высказался Москва, чтобы окончательно добить расположить внимание Нэйтена к себе. Без особых усилий можно понять, как было стыдно младшему, а в это же время ловкие пальцы освобождали его от укороченной рубашки с широким воротником. — Я заметил эти штаны сразу, как только ты зашёл в номер, — Столица прошёлся рукой от щиколоток до самых бёдер, и только затем принялся избавляться от брендового ремня. Чёрные широкие очки куда-то сползли с блондинистых волос. — Новые кожаные штаны? Как тебе в них не жарко? — На вопрос парень только кивнул. Московский всё ещё не может надразниться языковым барьером. — А ремень нам пригодится, — Старший положил его рядом с подушками, поймав тревожный взгляд в сторону аксессуара. — Why do we need a belt? — спросил Нэйтен, всеми силами пытаясь не показать своего нарастающего возбуждения, но голос предательски дрогнул. — So that you don't interfere me with your harmfulness, — хихикнул Москва, беря два тонких запястья Бронкса в свою ладонь, привязывая их к изголовью кровати. Давно они так не развлекались. Впервые за долгое время, наконец-то, Нью-Йорк сможет снова ощутить это состояние, когда не можешь по своей воле направить процесс в другое русло. Теперь им руководит только его Москва. Младший полностью доверяет Московскому, иначе он бы вёл себя по-другому и не позволил бы себя связать, и тем более делать всё, что с ним вздумается. Нэйтен знает, что и правда, Миша никогда не причинит ему боли. От размышлений отвлёк звук расстёгивающейся ширинки. — Это лишнее, — подметил Московский, швырнув штаны на пол. — How long are you going to dig around? Or will you kiss me anyway? — специально дразнит Нэйтен. Два раза Москве повторять не нужно, поэтому сразу приступил к делу. Он его еще ни разу не поцеловал за вечер. Пора исправляться. Скучал. Как же сильно скучал по этим губам. Миша целует мокро, не надавливая, как любит младший, а Бронкс не может сдержать ухмылки. Непонятно, что больше его веселит: собственный полуобнажённый вид или же вовсе, что Московский прямо сейчас выполняет его язвительную просьбу. Язык толкается глубже, и с непривычки Нью-Йорк дёргает руками, крепко связанными ремнём, пытаясь прильнуть к возлюбленному, и стонет прямо в поцелуй. Связал руки намертво, самостоятельно не выбраться. Отчаянные попытки освободиться, выполненные не в полную силу, у Москвы вызвали только вторую волну нежности. — Маленький демонёнок, — Хоть Нэйтен и не понимает, что говорит столица, но по интонации видно — Московский достаточно напряжён. Потихоньку всё вокруг начинает плыть. — It seems, we need to get down to business, — Отстранившись, парень куда-то отошёл, оставляя Бронкса наедине с мыслями о том, что с ним будут делать в течение четверти часа. Интересно, как всё это время Нэйтен заграницей справлялся со своими прихотями? Это, пожалуй, одна из самых стыдных историй, которая имеется в арсенале у иностранца. На конфетно-букетном периоде отношений, Бронкс, конечно, оценивал других парней у себя в агентстве, но никак не рассматривал их в романтическом плане. Москва просто несравним с другими людьми, тем более городами, поэтому оставался, остаётся, и будет оставаться верным своему любимому человеку. Что-то заказывать на маркет-плейсах — страшно и неловко, поэтому парень пришёл в специализированный магазин. Но не ожидал, что вживую это ещё хуже. «Лишь бы никто не узнал», — даже при всём желании, никто бы и не узнал — чёрное худи, очки, объёмные штаны, а волосы убраны в маленькие хвостики, а они спрятаны под капюшоном. Всё-таки укладка Нэйтена довольно популярна, кто бы смотрел на неё? Вдобавок взял непрозрачный пакет, ну так, на всякий случай. Пару взглядов в потолок, и Нэйтен уже слышит приближающиеся шаги к помещению. «Почему я это вообще вспомнил?» «А я вижу, что он подготовился к моему приезду», — уточнил у себя в голове Нью-Йорк, наблюдая за тем, как Миша достаёт что-то из сумки. — I hope you didn't keep me waiting long, — игриво произнёс Миша, присаживаясь на кровать. — I want you to be as comfortable as possible, — Москва взял продолговатый флакон, вполне стандартный для смазок, и щедро вылил содержимое бутылька себе на пальцы. С губ Нэйтена сорвалось что-то вроде «so excited», перед тем Московский ввёл в него первый палец. Парень дотронулся до внутренней стороны бедра Нью-Йорка, и тот шумно выдохнул. Кольца на руках были холодными. Через пару мгновений, руки Миши были уже чуть выше. Провёл по всей длине, между тем работая уже двумя пальцами на манер ножниц. Наблюдая за тем, что бёдра всё активнее движутся навстречу, Москва делает для себя пометку, что Нэйтену уже достаточно. — Are you ready? — На вопрос Московского он лишь дрогнул и положительно качнул головой. — Are you sure you want to? Say it in words, honey, — Для Миши необходимо устное подтверждение, точно ли его возлюбленный хочет близости с ним. — Oh, y-yeah, — смущённо ответил Бронкс, немного привставая, при этом чувствуя небольшое онемение в области кистей рук. Москва зашелестел фольгированным пакетиком, а Нэйтен прикрыл глаза в предвкушении и приятном волнении. Московский входит не полностью, по чуть-чуть, давая младшему привыкнуть. Услышав тихий стон, требующий продолжения, Миша начинает аккуратно двигаться, смазанно целуя Бронкса куда-то в щёку. Времени зря не теряет, поэтому Москва одаривает шею Нейтена россыпью лёгких укусов. От таких манипуляций с его телом, потихоньку доводящих до пика, Бронксу тяжелее контролировать воспроизводимые собой звуки. Не хочется заканчивать так быстро, поэтому иностранец идёт на крайние меры. Несколько фрикций, и вдруг Нэйтен вскрикивает. — A-ah, Moscow! Stop, stop! — Нью-Йорк скривился и начал дрожать, прося остановиться и обратить на себя внимание. Московский тут же прекратил все действия, начав успокаивать своего партнёра, как вдруг услышал заразительный смех. — A-ha-ha, stop worrying about me! — Пара секунд молчания и парень продолжил. — You should have seen your face, — Бронкс ещё пару раз хихикнул, ощущая чужие руки на своей шее. Уже «not he-he». Миша посмотрел на американца с наигранной злостью. — Точно чертёнок! Я же испугался! — воскликнул Миша, оглаживая большим пальцем кадык, а вскоре надавил на него. Нэйтен демонстративно высунул язык, показывая нарочито умирающий вид. Ремень от вредности не спас. Ослабив хватку, Московский переместил руку на разгорячённый орган партнёра, замечая беглые глазки, и совершая несколько движений, а после, сжимая у основания. — Нам же некуда спешить, верно? — с издёвкой проговорил Москва. — Ты довыёбывался, — Как только он умудряется так доводить Мишу? Далее Михаил Юрьевич, раздражённый не самой удачной шуткой Нью-Йорка, придерживался более грубого и рваного темпа, дабы преподать урок младшему, что так делать нельзя. Слишком резко вошёл, попадая по простате, о чём сообщил надрывный голосок. Крик отразился от стен, но столица не обратил на него внимания, продолжая хлёсткие телодвижения. Кажется, Бронксу ничуть не больно, а даже наоборот — такой ритм и характер процесса ему нравится намного больше, нежели что-то неспешно-чуткое. Но лучше предпочтёт умереть на месте, чем признаться Московскому в этом прямо сейчас. — I can't take it anymore, — в спешке шепнул Нью-Йорк, проглатывая слова. Шумное дыхание, учащающееся с каждой секундой, переросло в короткие стоны, повторяющиеся подряд. Одна слезинка оказалась рядом с татуировкой под глазом. Уже оба на пределе. Первым кончает младший, с одним протяжным и весьма выдающимся звуком, а следом и Миша, сжимая подушку рядом с иностранцем. Он дёргает руками, напоминая развязать этот блядский ремень, который сковывал его во время всего процесса, не позволяя полноценно двигаться. Старший бережно расстёгивает пряжку ремня, откидывая элемент одежды в сторону, и разминает уставшие запястья возлюбленного. — I liked… And I'd like to do it again sometime, — промурчал американец, всё ещё тяжело дыша. — Stay with me, and we'll go home tomorrow, — предложил Московский. — Really? Can I? — Удивление расцвело на лице, переменяясь искренней радостью. Только столица хотел сказать что-то вроде: «Конечно можешь», но его перебили дальнейшие слова. — Миш, I… Я… — Впервые за вечер Нэйтен попытался что-то сказать по-русски. — Я… тебя люблю, — Эта фраза одна из первых, которую Бронкс выучил на русском языке. Он не ожидал услышать ничего в ответ, даже сам не знал, к чему он это сказал. — Wait, what did you say? — не веря своим ушам, переспросил Миша. В полумраке видно только силуэт старшего, но Нью-Йорк чувствует, как он улыбается. Признания в любви Миша слышал крайне редко, а от его любимого она звучит ещё в десять раз желаннее и приятнее. Москва придвинулся и аккуратно втянул Бронкса в поцелуй, в такой же мягкий и тёплый, как и его чувства.

— Люблю тебя.

— I love you too.