Behind the curtain

***

Шумно работающий компьютер, звук пишущей чернильной ручки, шелест бумаги и изредка скрипящая входная дверь за последний месяц стали почти родными. Не сказать, что Скар в принципе представлял себе работу на пункте выдачи хоть чуть-чуть интереснее, но однозначно менее раздражительной. Абсолютно все вокруг могло сбить с нужного настроя. Например чрезмерно громкая женщина, жалующаяся на невозможность вернуть товар по браку – и что, что он вскрыт не под камерами? Ребятишки с района, решившие, что проверить водные пистолеты прямо в пункте выдачи — хорошая идея – стоит отметить, что мокрая футболка охлаждала куда лучше убитого в ноль кондиционера. Мужчина в домашней одежде, зашедший после них, весьма элегантно прокатившийся по скользкому полу, при этом подтолкнув его стол вперед – вроде как он даже умудрился отчитать Скара за это, но у него в голове в это время всплывали шутки по типу «главное код успел показать» и «вот это подкатил». А, и, конечно, люди преклонного возраста, настаивающие на ошибке компьютера, когда сами перепутали статус заказа – о да, ему ведь так нужны были два килограмма их удобрения. Ни одно из вышеперечисленных явлений не оставляло Скарамучче, имеющему серьезные проблемы с агрессией, и шанса на концентрацию. А в ней он нуждался. Несмотря на июль месяц и закрытую сессию, ему, как студенту с математического факультета, забывать об учебе даже на каникулах было нельзя, хотя очень хотелось. Липнущая ко лбу челка, мокрые пятна на бумаге и растекающиеся от них же чернила выводили из себя. Единственным, что хоть немного успокаивало, было рыжеволосое чучело, которое весь месяц отрабатывало свои прогулы. Чайльд в университете имел дурную славу: прогуливать пары как проклятый и сдавать итоговые на высший балл еще нужно было уметь. А он умел. Ничто не получалось у него лучше, чем спорить с преподавателями. Сколько бы ни было угроз об отчислении, лишении стипендии или пересдачи, до действий никогда не доходило. Аякс просто умел выкрутиться – журналюга все-таки. Райден сам не знает, как с ним спелся, но, если честно, знать и не хочется. Да и зачем? Главное, что он, помимо постоянных шуток над самим Скарой, не упускает возможности поугарать и над его работой. Точнее, над отдельными людьми на ней. Каждый, чье поведение хоть немного откланялось от «обычного получателя товара» по его меркам, становился темой для обсуждения с Тартальей. И исключений он не делал, собственно, как и в этот раз.

***

Рабочий день начинается с понедельника, а понедельник — с завоза товара. Разгрузить, рассортировать и отметить позиции на компьютере — и он готов. Вот только глаза зацепились за заблюренную иконку одного из товаров. Не сдержав собственного хихиканья, Райден поспешил поделиться итогами привоза с Чайльдом. Он прикрепляет фотку с незамысловатой подписью «у кого-то сегодня будет хороший вечер» и отправляет ее. Сообщение становится прочитанным почти сразу, а в ответ приходит набор букв, как если бы нормальный человек проехался лицом по клавиатуре — Скарамучча уже привык, что подобное Тарталья называет смехом. Больше сообщений не приходит, и он спокойно пихает телефон в задний карман. Что ж, время открывать смену.

***

На удивление, день сегодня шел быстрее обычного. Минимальное количество недовольных взрослых, громких детей и наглых подростков не могло не радовать. Так за два часа до закрытия Скар полностью расслабился: если кто и придет, вряд ли сделает день хуже. Райден откидывается на спинку шатающегося стула, в очередной раз отвечая на сообщения Аякса. Он посмеялся с каких-то посредственных шуточек, оценил фото кучки котов с улицы и уже собирался рассказать о своем дне, как в помещение кто-то зашел. Он переводит взгляд с экрана телефона на посетителя и замирает. Молодой парень, прилично одетый, так еще и полностью во вкусе Скарамуччи — что еще может быть лучше? Оказывается, вечер понедельника собирались не испортить, а наоборот — приукрасить. Аккуратно заплетенные в хвостик волосы, идеально уложенная челка, чуткий взгляд карих глаз и неловко приоткрытые губы: он, видимо, собирался поздороваться. Райден показательно кашляет, чтобы прийти в себя, после чего замечает легкий румянец на чужом лице. Губы расплываются в улыбке, и он откладывает телефон в сторону. — Здравствуйте, — голос у парня не низкий, мелодичный, немного охрипший от долгого молчания, но оттого не менее приятный. — Здравствуй, — Скар не отводит взгляд. Даже когда ему протягивают телефон с кодом получения, он продолжает всматриваться в глубину глаз незнакомца. Скарамучча сканирует его с характерным писком, переводит взгляд на монитор и распахивает глаза в удивлении. Что ж, кто бы мог подумать, что человеком, у которого сегодня будет хороший вечер, станет он. Райден старается принять непринужденный вид, вот только хитро прищуренные глаза выдают его с потрохами. Он просит подождать, после чего отправляется на склад, почти сразу находя нужный товар. Возвращается он быстро. Быстрее, чем хотелось бы — вот, что читается на лице получателя. А лицо его говорило о многом. На нем смешалась вся палитра: стыд, неловкость и смущение. Переминаясь с ноги на ногу, парень желал поскорее перестать позориться, особенно перед таким красивым работником. — Восемнадцать-то хоть есть? — он прерывает поток чужих мыслей, вот только от вопроса ему становится лишь хуже. Скар еле сдерживается, чтобы не рассмеяться парню прямо в лицо. — Да… сейчас, — пару секунд он ищет что-то в своей сумке, прежде чем протянуть ему…студенческий? Не сказать, что Райден действительно собирался проверять, но теперь это стало хорошей возможностью узнать его имя. Скарамучча наклоняется вперед, цепляется за графу с именем и фамилией и опускает взгляд ниже. Каэдахара Кадзуха, значит. Для приличия сверяется и с годом обучения, убеждаясь, что восемнадцать ему все же есть. Он кивает, усаживается обратно, про себя думая, что имя ему вполне подходит. Парень заметно расслабляется, убирает студенческий обратно в сумку и уже собирается забрать товар, как тишина опять нарушается голосом Скары. — Проверять не будете? — Райден честно пытается не выдавать явной насмешки, однако получается не очень. Кадзуха вздрагивает, стискивает пальцы на упаковке сильнее и сдавленно выдыхает ответ. — Нет, спасибо, — Каэдахара разворачивается к выходу и добавляет: — До свидания. — Хорошего вечера, — Скарамучча уже не скрывает собственной улыбки, замечая только то, как после его слов чужие плечи дрогнули. Дверь закрывается, и Райден, параллельно задыхаясь от смеха, спешно печатает сообщение для Чайльда.

Рыжий шкет

БЛЯ

19:28

ЩАС ТАКОЕ РАССКАЖУ

19:28

***

Так проходит неделя (увы, симпатичный студент не возвращается ни на этой, ни на следующей): спокойно, без происшествий и скандалов — что очень радует. Аякс, конечно, поржал со сложившейся ситуации, но и похвалил Скару за его находчивость. Кто бы мог подумать, что в один день и именитый ловелас Тарталья снизойдет до поощрения. Информация об имени и фамилии давала большие надежды, вот только оказалась абсолютно бесполезной. Райден очень жалел, что не мог просто начать спрашивать посетителей, не знают ли они какого-то там студента с фая Они-то, может, и знали, вот только его любопытство могло выйти боком: район у них приличный, но без скамеечных экспертов (то есть местных бабушек), не обходился ни один дом в их городе. Так и получилось, что, зачеркивая последние числа седьмого месяца, все, чем были заняты мысли Скары — очаровательный незнакомец по имени Каэдахара Кадзуха с весьма интересным заказом.

***

Июльская жара сменилась августовскими грозами, вот только духота из помещения никуда не ушла. Вентилятор, мало того что гонял теплый воздух, еще и нагревался как проклятый, из-за чего в перерывах ему приходилось давать отдых. Стоит заметить, поменялся не только месяц, но и формат общения с Чайльдом. В августе, спасибо Господи, его приходить не заставили — оно и понятно, кто из преподавателей вообще захочет сидеть и слушать раздолбая группы, вместо свежих сплетен за дверьми кабинета декана? Вот и отправили его на законные каникулы. А их он любезно разделил на двоих со Скарамуччей за стойкой пункта выдачи. Он не устраивался помощником, просто приходил разгонять тоску, что было очень кстати. Если бы не рыжий ушлепок, кто знает, как бы Райден отвлекал себя от мыслей о навсегда потерянном студенте какого-то там факультета. Аякс никогда не просыпался до двенадцати, никогда не приходил к нему раньше двух и никогда не уходил позже восьми. В любом случае, этого времени хватало с головой, чтобы Скар смог испытать весь спектр эмоций. Начинали всегда за здравие: все-таки была внутри Тартальи та самая знаменитая русская душа, которой нужно кофе покрепче, подушка помягче, шуба потеплее да оргазм поярче. Последнее, к слову, являлось особенностью именно голубой русской души. А четкого конца никогда и не было: их с Аяксом встречи напоминали бесконечный диалог, который всегда продолжался с момента, на котором они останавливались в прошлый раз. Но стоит признать, что так или иначе, будь то конец дня или его начало, когда Чайльда не было рядом, мысли все равно возвращались к чертовому Каэдахаре Кадзухе. Кадзуха… Имя звучало так сладко, так правильно, так идеально подходило именно этому парню. Парню с карими, моментами отливающими бордовым, глазами, аккуратным, чуть ли не идеальным хвостиком и таким приятным тембром голоса. — Эй, Скар, ты слушаешь? — Тарталья дает ему щелбан, после того, как Райден уже минуту никак не комментирует его рассказ. — А? — Скарамучча приходит в себя, после чего одаривает Аякса раздраженным взглядом, — Чего замолчал? Дальше рассказывай, — парень пытается вернуть голосу привычное звучание, однако между словами один раз все же заикается. Он замечает, как Чайльд пару секунд смотрит на него в замешательстве, после чего едва заметно пожимает плечами и продолжает рассказ. Что ж, прежде ему еще никогда не удавалось провалиться в свои мысли в присутствии рыжего-бесстыжего. Но делать нечего — приходится сосредоточиться на решении новых задач с вышмата под бубнеж Тартальи. День обещает быть скучным.

***

Увы, Аякс сегодня уходит раньше обычного, оправдываясь тем, что сегодня из Райдена слушатель вышел неважный, а это — его наказание. И это было по-настоящему жестоко: оставить его наедине с мыслями о ёбаном (или еще нет, Скар не может утверждать) Каэдахаре Кадзухе. С момента, как Тарталья уходит, проходит не более двадцати минут, что уже походят на пытку. Теплить надежды на его возвращение было бессмысленно: это на Аякса совсем не похоже. Вот и пришлось прокручивать в голове день их с Кадзухой знакомства, если это вообще можно было так назвать. Возможно, если бы Скарамучча не был таким неосторожным в словах, он бы вернулся?

***

Глаза от исписанного формулами листка поднимались сначала к настенным часам, а после ко входной двери, в ожидании, пока кто-нибудь из получателей придет. Но никого не было. Под конец смены всегда становилось пусто — только если это не вечер пятницы, конечно. Сегодняшний вечер мало того что пятничным не был, так еще и сопровождался сильным ливнем, поэтому и удивляться не стоило, но повисшее молчание, разбавленное стуком дождевых капель, слышать было тревожно. После громкого голоса Чайльда в такой спокойной обстановке было некомфортно, но делать нечего — пришлось терпеть. Пока дверь в помещение не открылась, запустив внутрь вечернюю прохладу на пару со свежестью улицы. Райден с облегчением выдыхает: хоть и ненадолго, но он сможет отвлечься от своих мыслей. Он отложил свой лист в сторону, поднимая глаза на зашедшего человека. Что ж, возможно, такими темпами Скарамучча станет верующим. Перед ним стоял не кто иной, как Каэдахара Кадзуха. Мокрый Каэдахара Кадзуха. Тот самый, который занял собой все мысли. Сегодня он предстал в новом амплуа, которое, к слову, было ничуть не хуже его прошлого: светлые и довольно влажные на вид волосы были распущены, распластавшись по спине нежными волнами; аккуратный разрез глаз подчеркивали то ли красные тени, то ли красная подводка; на губах он замечает бордовый оттенок, похожий на сок спелой вишни, очень и очень сочной. Райден опускает глаза ниже, после чего гулко сглатывает. Высоко поднятый подбородок открывает вид на длинную, статную шею и четкие линии ключиц, переходящие в острые плечи, покрытые блестящими на свету каплями дождя. Этот черт точно знал, что и как лучше подчеркнуть, надевая эту белую, теперь уже налипшую к телу и ставшую полупрозрачной, безрукавку. Иначе Скар это объяснить не может: кто, блять, в здравом уме будет носить эту тряпку в сезон гроз? С таким глубоким, больше похожим на женский, вырезом, поздним вечером и тем более в дождь! Он тяжело выдыхает, прежде чем снова посмотреть студенту в лицо. Все сомнения насчет его сегодняшнего образа и цели, с которой он был выбран, исчезают, когда губы у блядского (как его назвать по-другому Райден не знает) Каэдахары расплываются в довольной улыбке. Скарамучча предельно близко к тому, чтобы начать скрипеть зубами, но он вовремя вспоминает, что у него все еще есть работа. Если этот парень думает, что ему удастся поставить его в неловкое положение, то он сильно ошибается. — Добрый вечер, — голос у Кадзухи как назло все такой же приятный, пробирающий до мурашек. — Добрый, — он старается успокоиться, пытается прийти в себя и отвлечься от дрянных мыслей, вот только ничего не помогает. Даже когда на экране высвечивается номер товара, даже когда ему приходится встать с рабочего места, даже когда он находит нужную вещь и даже когда он возвращается в зал — его мысли остаются прежними: наполненными краснотой и привлекательностью чужих губ, изящными и мягкими изгибами чужого тела и четкими очертаниями чужих плеч — этот парень действительно сводит Скарамуччу с ума. Несмотря на то, что товар был уже отдан получателю, он не торопился уходить. Райден выдыхает тяжело. Очень тяжело. Этой пытки он не вынесет. Скар поднимает голову, чтобы снова заговорить, но его моментально перебивают. — Я подожду здесь немного, это ведь не страшно, да? — Кадзуха тщательно пытается скрыть тот факт, что ливень за окном его мало волнует, иначе все, что он задумал, пойдет по наклонной. Скарамучча начинает понимать, какую игру он затеял, отчего внутри прибавляется смелости. Все равно он выйдет победителем, как бы Каэдахара не старался вывести его из себя. — Знаешь, даже если ты останешься здесь, я не думаю, что это поможет тебе высохнуть, — уголки губ так и норовят подняться вверх, показать всю истину этого высказывания, но он все равно выдерживает паузу, прежде чем продолжить, — Боюсь, ты даже можешь намокнуть сильнее. Райден с упоением наблюдает, как на чужом лице медленно сменяются эмоции: от прежней уверенности останется лишь слово. Глаза Кадзухи становятся заметно шире, пока в попытке спрятать собственное смущение он спешно отворачивается. Хах, это было довольно легко. Если уж Каэдахара хочет продолжить по-взрослому, он это устроит. Однако, к его удивлению, студент приходит в себя слишком быстро, что даже немного злит. Пару секунд они проводят в тишине, прерывающейся лишь глухим громом. Неожиданно Кадзуха оборачивается, делает один шаг, чтобы суметь упереться ладонью в чужой стол и нависнуть над удивленным такой резкостью парнем. Каэдахара смотрит в чужие глаза, подолгу вглядывается в темно-синюю радужку, после чего, заметно осмелев, заводит свободную руку к его затылку. Он успевает заметить, как дернулся чужой кадык от этого действия, прежде чем наклониться к самому уху и едва слышно прошептать: — Тогда заставь меня остаться И Скар хватает его за плечо, спешно заходя за скрывающую проход занавеску.

***

Он не тратит ни секунды, сразу зажимая студента в углу. Кадзуха выглядит довольным, когда Скарамучча оказывается настолько близко. Он уже тянется рукой к лицу Райдена, желая прикоснуться к чужой щеке, как его запястье перехватывают и прижимают к холодной стене. Каэдахара не может сдержать довольной улыбки от такой настойчивости: кто знал, что его шепот напрочь сорвет крышу этому парню? Однако долго в выигрыше он не остается: Скарамучча придвигается ближе, горячо выдыхая в уголок его губ; и как только поднимает глаза, сразу же встречается с чужими напротив, пристально наблюдающими, несмотря на свое положение, контролирующими. И это выводит его из себя: Кадзуха точно не тот, кто будет властвовать над ним сегодня — не Кадзуха должен смотреть на него свысока. Райден стискивает пальцы на чужом запястье сильнее, прежде чем вплотную прислоняется к губам Каэдахары. Проходится языком по нижней губе и чувствует вкус самой настоящей вишни. Кадзуха улыбается шире, немного приоткрывает рот, чтобы Скара смог зайти дальше, но ему разрешение и не нужно. Скарамучча впивается в чужие губы быстрее, чем Каэдахара успевает понять, что вообще произошло. Он чувствует, как Райден настойчиво желает распробовать его вкус получше, как с каждой секундой давит все сильнее, как несдержанно покусывает, чтобы через пару мгновений отстраниться, но все еще остаться вблизи чужого лица. Скар облизывает верхнюю губу, что не занимает больше полусекунды, и снова смотрит Кадзухе в глаза. — Ты точно тот стеснительный студентишка, который приходил ко мне забрать товар для взрослых? — Скарамучча переводит дыхание, дает и себе и Каэдахаре время, чтобы хоть немного прийти в себя: все происходит слишком быстро. — Знаешь, некоторые люди не горят желанием опозориться перед кем-то, — Кадзуха делает паузу, пытается освободить руку из чужой хватки, чего сделать не удается, и использует свободную руку, чтобы за подбородок притянуть его обратно и закончить в самые губы: — Особенно, если этот кто-то действительно симпатичный. Каэдахара действует полностью противоположно Скарамучче: мягко прислоняется, неспешно сминая нижнюю губу, чтобы позволить Райдену в полной мере насладиться вкусом сладкой ягоды — не зря же он полвечера готовился к этому моменту? Скар недовольно хмыкает в поцелуй, инициатором которого становится не он. Оставить это так — значит смириться с тем, как легко Кадзуха смог заговорить его, поэтому он не жалеет сил, чтобы особенно сильно укусить наглеца. Каэдахара дергается, сводит брови к переносице, но терпит, и Скарамучча победно усмехается. Он прерывается для того, чтобы сделать короткий вдох и оставить влажный след с разводами красного оттенка у края губ. Кадзуха судорожно выдыхает на грани того, чтобы бросить попытки забрать власть и полностью сдаться в руки этому монстру: жаждущему, овладевающему и настаивающему. Райден соврет, если скажет, что чужая реакция не подстегивала его зайти еще дальше. Ему хочется растянуть собственное и чужое удовольствие, извести Каэдахару до такой степени, чтобы он забыл собственное имя, чтобы единственное, о чем он мог думать, был Скарамучча. Но медлить было опасно, даже если вероятность того, что кто-то придет забрать заказ была мала — все еще не была равна нулю. Есть же такие идиоты, как Кадзуха, который несмотря на грозу за окном все равно пришел в пункт выдачи за заказом, который, скорее всего, являлся простым предлогом. — И все это время ты пытался отойти от своего позора? — Скар не скрывает издевки в вопросе, и прежде чем добавить кое-что спускается ниже: прямиком к манящей шее, — Перед кем-то симпатичным, да? Слова мурашками расходятся по влажной от дождя коже, теплым дыханием растворяются в сознании, совсем не оставляя места на разумные мысли. Думать становится заметно тяжелее, но Райден не собирается ничего делать, пока ему не ответят, и Каэдахаре приходится принять установленные им правила. — На самом деле… Мх! — Кадзуха затыкается, как только Скарамучча выводит очертания острых ключиц языком. Он вздрагивает, чувствует появляющуюся в ногах слабость и поднимает голову выше. Мокрый след моментально становится холодным, отчего Каэдахара неосознанно уводит плечи назад, упираясь ими в прохладную стену. — Договаривай, Кадзуха, — он обращается к нему по имени, и студент вздрагивает. Каэдахара приоткрывает рот, но Райден снова прислоняется к шее, опаляет ее горячим дыханием, срывая с чужих губ натужный скулеж. — Я долго думал… как мне удивить тебя, — сам того не замечая, он делает глубокий вдох. Кадзуха совсем не двигается под пристальным взглядом синих глаз. Таких красивых, манящих, заставляющих застыть на месте и предаться пороку, сокрытому глубоко внутри, — И не только. Скар хитро прищуривается, потому что прекрасно видит, до чего он доводит этого парня; как трепетно подрагивают ресницы, как медленно приоткрываются губы, как незаметно трясутся руки и как тяжело он дышит. Одну из рук Райден заводит за спину, сначала почти незаметно дотрагивается до промокшей ткани, неприятно прилипающей к желанному телу. Он осторожно спускается ниже, невзначай пальцами проходится по изгибу чужой поясницы, чтобы в конце концов подцепить край полупрозрачной майки и запустить под нее руку. Теплая ладонь так идеально контрастирует с влажной и холодной кожей. Скарамучча почти физически может ощутить трепет, появившийся внутри Каэдахары. То, как подергиваются очертания хрупких плеч в темноте, как часто вздымается чужая грудь, в попытке успокоить бешеное сердцебиение — все это заставляет прильнуть ближе, почувствовать, как мокрая одежда его пассии оставляет пятна на собственной черной футболке. Райден одними пальцами ощупывает чужие позвонки и заставляет студента прикусить губу, в попытке совладать с собственным желанием. Он выпрямляется, не спеша приближается к лицу Кадзухи, опаляет кожу горячим дыханием, прежде чем начинает говорить. — Думал соблазнить меня, да? — Скар замечает, как резко Каэдахара замирает, стоит ему сказать это. Он прикрывает глаза, быстро сглатывает, приближаясь к чужим губам вплотную, — Как жаль, что я сделал это быстрее. Он впивается в заметно покрасневшие, но уже не от сладкого бальзама, губы поцелуем, заходит дальше, углубляет его как может и чувствует чужую руку на затылке. Скарамучча целует настойчиво, куда резче, чем прежде, играючи проводит языком по нижней губе Кадзухи, чтобы с влажным звуком отпрянуть. Мысли в голове расплываются в ту же секунду, когда Райден снова, практически через секунду, касается его губ своими. Каэдахара пользуется моментом и освобождает запястье из ослабшей хватки, тут же зарываясь пальцами в чужие волосы. Он хочет притянуть его ближе, если это вообще возможно, поддаться этому искушению, позволить Скарамучче запятнать собственную душу отпечатками густой страсти и никогда больше не отпускать этого навадника. Поцелуй быстро становится мокрым, способным одними только звуками сыграть на чужой выдержке. Кадзуха чувствует, как чужая рука со спины спускается ниже, как и сам Райден, оставив пульсирующие губы в покое. Он судорожно выдыхает, когда влажные следы от поцелуев покрывают шею. Но Скарамучче все еще недостаточно. Он надавливает на выступающие бедренные косточки сквозь ткань джинс и впивается в чужую шею укусом, срывая с губ Каэдахары протяжный стон. Скар чувствует, как все тело прошибает крупной дрожью, как рука из волос выпутывается, с громким стуком упираясь в стенку, в попытке ухватиться за что-то, что поможет удержаться на ногах. Боль от укуса расходится по телу резкой пульсацией, заставляющей зажмурить слезящиеся глаза. Скарамучча оставляет легкий поцелуй, прежде чем перейти к другому участку кожи и укусить уже там. Кадзуха не сдерживается, рвано стонет, старается прикусить собственную губу, лишь бы не быть таким громким, вот только сдавленное мычание, как ему кажется, заводит Райдена лишь сильнее. У Каэдахары сил терпеть с каждой секундой становится все меньше, и он спешит схватить его свободной рукой за плечо. Скар сбавляет обороты, послушно отвлекаясь от своего занятия. Прежде чем взглянуть в чужие глаза, он оценивает вид чужой шеи: истерзанной, покрытой красными отметинами, очертаниями появляющихся кровоподтеков. Не скрывая довольной улыбки, он все же смотрит в чужие глаза. Томные, почти сливающиеся с очертаниями зрачков, откровенно жаждущие и умоляющие. Возможно, Райден действительно чуть-чуть заигрался. Совсем немного. Каэдахара облизывает покусанные, зацелованные им губы, прежде чем истомленно выдохнуть. — Можешь… можешь ли ты, — голос у Кадзухи тихий, с хрипотцой, такой приятный, что он даже не сразу вникает в смысл сказанных слов, — …перейти к главному? Скар сипло посмеивается, оставляет короткий, влажный поцелуй у края чужих губ, чтобы с придыханием ответить: — Конечно, мой нетерпеливый. Райден не дает студенту опомниться: оглаживает плотную джинсовую ткань, мягко переводя ладонь вперед, прикладывая ее к чужому животу. Он чувствует, как Каэдахара машинально напрягается, как подрагивают его мышцы от ненавязчивых поглаживаний. — Не трясись ты как девственник, — Скарамучча наклоняется к его уху, говорит шепотом, чтобы лишь Кадзуха мог услышать, — Куда подевалась вся твоя уверенность? Каэдахара хочет ответить что-то, оспорить чужое высказывание, однако рука, медленно спускающаяся к его ширинке заставляет передумать: кто знает, может Скар, в качестве наказания, решит изводить его до потери сознания? Райден остается довольным таким поведением со стороны студента и не удерживается от похвалы: — Хороший мальчик, продолжай в том же духе, — вопреки его ожиданиям, Кадзуха от такого прозвища тает лишь сильнее. Он замечает, как вздрагивают плечи от подобного обращения, как подозрительно Каэдахара сводит колени и как быстро рука опускается к его бедрам. Скар не ожидал такой резкости со стороны и без того потекшего студента, поэтому позволяет себе шумно выдохнуть через нос. Руки у Кадзухи в случайных проблесках света выглядят еще лучше: светлая кожа, покрасневшие костяшки пальцев и аккуратные поглаживания молнии на его шортах. Райден прикусывает щеку, в попытке не промычать что-то несвязное в ответ на чужие действия. Вместо этого он касается затвердевшей плоти парня напротив, сразу замечая, как расслабляется все его тело. Каэдахара поднимает подбородок выше, пытаясь справиться с накатившим удовольствием, расходящимся от простого касания. Силы, чтобы думать о чем-то, кроме парня напротив, стремительно покидают его. Честно говоря, он бы и не стал сейчас делать этого. Зачем, если все, чего он так желает, уже перед ним? С этой мыслью Кадзуха притягивает его ближе, заставляет Скарамуччу рукой упереться в стену, смотреть только на него, погружаться в эти чувства с головой и не оставлять ни капли здравого смысла. — Назови меня так еще раз, — Каэдахара говорит это с придыханием; голос немного ломается, делая его образ отчаянным, до безобразия желанным. Райден не сдерживает издевательского смешка, старается как можно быстрее расправиться с его джинсами, которые, благо, были достаточно широкими, чтобы немного съехать с бедер без лишней помощи. Он дотрагивается до намокшей ткани нижнего белья, слышит натужный вздох со стороны Кадзухи, который тоже пытается спустить его шорты трясущимися от возбуждения руками. Скар не двигается — дает Каэдахаре время, чтобы он смог расправиться с его одеждой. Долго студент не возится, поэтому уже в следующее мгновение теплая ладонь накрывает собственное возбуждение. Райден расплывается в нежной улыбке, но через секунду вспоминает о просьбе Кадзухи. — А волшебное слово? — Скарамучча все еще упирается в стенку, что позволяет ему придвинуться к лицу напротив и снова заглянуть Каэдахаре в глаза. На лице у студента отражаются все испытываемые эмоции: начиная от удивления и заканчивая смирением. Ломаться он не собирается, как раз наоборот, сделает все, что Скар только попросит. Все равно в погоне за ведущей ролью он проигравший. — Пожалуйста? — Кадзуха смотрит жалостливо, не смея прервать зрительный контакт. Он замечает, как в глазах напротив пляшут настоящие черти, стоит ему так быстро пойти на уступок. Возможно, он решит злоупотребить предоставленной властью, но студента это совершенно не пугает. — Умница, так сойдет? — Райден улыбается, когда Каэдахара нервно кивает, прежде чем прикрыть глаза от очередного движения снизу. Все, что срывается с уст этого обольстителя звучит так правильно, так сладко — это отрезвляет, заставляет вспомнить о том, что он тоже должен доставить парню удовольствие. Скарамуччу очаровывает такой Кадзуха: без излишней наглости, самоуверенности, постоянно поддающийся, покорный; который прямо сейчас судорожно пытается нащупать резинку его нижнего белья, словно слепой котенок то и дело тыкающийся мордой в миску молока. Райден с тихим смешком говорит, что она находится чуть выше, но, если бы имел возможность, с удовольствием бы сам направил чужую руку. К сожалению, обе сейчас заняты. Кстати о руках, пора бы и ему воспользоваться ими и избавиться от лишней ткани на теле студента. Он в очередной раз дотрагивается до влажных пятен на чужом белье, переводит взгляд обратно: прямо на лицо Каэдахары, и замечает чужое смущение. — Мне притвориться, что это из-за дождя? — Райден посмеивается, лишь сильнее вгоняя студента в краску. Он выглядит умилительно, так растеряно и пристыжено, отчего Скар не может сдержать улыбки. Кадзуха в отместку спешит стянуть мешающую сейчас ткань с бедер Скарамуччи, отчего на чужих плечах появляются мурашки. Райден старается нагнать студента — одним легким движением оголяет возбужденную плоть. Он не может отвести взгляд от блестящих в редких просветах капель естественной смазки, сдержать себя от желания прикоснуться к нему; увидеть, как будут сменяться эмоции на его лице и как он будет просить его продолжать. Скар не ждёт долго — мягко проводит большим пальцем по чувствительной головке, слышит, как сбивается чужое дыхание, и чувствует, как рука на его члене дернулась. Даже малейшее движение заставляет сдавленно промычать и уткнуться студенту в шею. Горячее дыхание на чувствительной шее ему только на руку — так он доведет Каэдахару лишь быстрее. Он придвигается к Кадзухе почти вплотную, позволяет чужому колену встать между его ног, чтобы дотронуться до его бедер. Каэдахару от такого ведет куда сильнее прежнего. Перед глазами начинает плыть, запах чужого парфюма действует похуже афродизиака, а слова комом застревают в горле. Вторую руку, которая до этого служила опорой, он укладывает на макушку Райдена, чтобы пальцами зарыться в чужие волосы. Скар расслабленно выдыхает, приходит в себя, и, наконец, обхватывает основание члена Кадзухи. Убеждается в том, что сомкнул пальцы плотно, и на пробу двигает рукой. Реакция следует незамедлительно: пальцы, запутанные в его волосах, с силой стискивают отдельные пряди, в попытке справиться с новой волной удовольствия. Каэдахаре тяжело сосредоточиться на чужом теле, когда с его собственным совершают подобные… он даже не уверен, как их назвать, действия. Однако он намерен постараться — сделать все так, чтобы парень остался доволен. Кадзуха борется с невыносимой ломотой в теле, вызванной такими медленными движениями со стороны Райдена, и все-таки находит в себе силы осторожно огладить очертания набухших венок. Трение выходит незамысловатым, почти неощутимым, но даже так он слышит жалкий скулеж прямо в шею. Это действительно забавно: то, как всего пару минут назад этот парень полностью владел ситуацией, и как сейчас он готов лужей растечься у его ног, лишь бы почувствовать его нежные пальцы. Он быстро привыкает к постоянным движениям со стороны Скарамуччи, изредка прерывающимися на тихие постанывания, что позволяет так же легко обхватить его член рукой. Горячая плоть приятно согревает ладонь, но Каэдахара больше не позволяет себе погрузиться в свои мысли — не тогда, когда парень перед ним изнывает от недостатка стимуляции с его, Кадзухи, стороны. Движения у студента не такие уверенные, но оттого и приятные. Без излишней резкости — аккуратные. Но несмотря на это, ему все еще хочется большего, поэтому, стиснув пальцы у самой головки сильнее, он начинает говорить. — Эй, Кадзуха… не мог бы ты ускориться? — голос почти не слышно, но с каждым словом Каэдахара дрожит все сильнее. Он хочет глубоко вздохнуть, однако в следующую же секунду весь воздух покидает легкие, стоит Скарамучче заговорить снова, — Сделаешь это для меня? Ты ведь хороший мальчик? И Кадзуха больше не может сдержаться. Он оттягивает чужие волосы так, чтобы лицо Райдена была на уровне его собственного. Скар болезненно морщится, но нахальной улыбки с лица не теряет. И Каэдахара притягивает его ближе, чтобы в самые губы прошептать: — Непременно. Кадзуха целует его грубо, не дает даже шанса забрать инициативу. Скарамучча охотно отвечает, в ответ заводит руку за чужой затылок, пальцами перебирая все еще влажные волосы. Вот только он искренне удивляется, когда Каэдахара с силой прикусывает его губу. Он больше не играется, не предупреждает — начинает действовать. Райден мычит в поцелуй, когда на язык попадает капля крови. Его собственной крови. Соленой, с резким металлическим вкусом. Но вместо того, чтобы сморщиться, он быстро смазывает несколько новых выступивших капель о губы студента, резко отстраняясь. Скар не теряет ни секунды, и пока Кадзуха в замешательстве облизывает губы, он быстро обхватывает два ствола своей ладонью. Каэдахара взгдрагивает, когда, опомнившись, опускает взгляд вниз. Райден не ждёт — в ускоренном темпе начинает двигать рукой, особо сильно сдавливая пальцы у головок. Кадзуха протяжно стонет, когда Скарамучча то и дело задевает крайнюю плоть. Он не знает, куда лучше деть руку, поэтому не может придумать ничего лучше, кроме как обхватить ею чужое запястье. Райден подается вперед, теперь уже вплотную сталкиваясь с чужими бедрами. Собственный член упирается в живот Каэдахары, однако это не мешает ему продолжить в том же духе. Дыхание у обоих сбивается, ощущение влажной от предэякулята руки на запястье становится невыносимым, и Скар не сдерживается — снова льнет к таким желанным, запачканным собственной кровью губам. Язык Кадзухи проходится прямо по ранке, осторожно дотрагивается до нее, лишний раз проверяя, перестала ли она кровоточить. Райдену эта медлительность по вкусу не приходится — он дергает волосы на затылке Каэдахары, заставляя приоткрыть рот шире и запрокинуть голову выше. Кадзуха смотрит непонимающее, до конца не различая привычные черты лица напротив, полностью потеряв возможность видеть четко. Скарамучча раз за разом оставляет на губах короткие поцелуи, совсем не такие, которые ему хотелось бы сейчас получить. Каэдахара начинает сдавливать чужую ногу в попытке свести колени, так как предчувствие скорой разрядки не покидает ни на секунду. Он жмурится, будто от слишком яркого света, когда рука внизу замедляет движения. Кадзуха понимает, предвестником чего это является, и ему хватает жалкой секунды, чтобы коснуться своей рукой пальцев Райдена. — Прошу… — в уголках сомкнутых глаз скапливается влага, когда он пытается связать клубок распутанных мыслей воедино. Каэдахара трясущейся рукой ведет ниже, пока наконец не дотрагивается до чужой головки. Он спешно накрывает ее ладонью и судорожно потирает большим пальцем. Его терпение на исходе. Приходится открыть слезливые глаза, чтобы притянуть такое красивое лицо к себе ближе. — Ты хорошо постарался, — Скар правда старается звучать уверенно, но с треском проваливается. Он плотно обхватывает ствол одного лишь Кадзухи, так как тот любезно занялся его собственным, — Ты заслужил это, хороший… мой хороший. Каэдахара в последний раз вздрагивает, спешит столкнуться с чужими губами в очередном поцелуе, чтобы приглушить надрывный стон. Райден надавливает на уретру, после чего тело Кадзухи пробирает судорога. Он кончает на его руку, полностью теряет контроль над собственным телом и случайно задевает крайнюю плоть Скарамуччи ногтем. И этого хватает, чтобы Скар резко отпрянул от чужих губ, не сумев сдержать рваный, особенно громкий стон. Он неосознанно утыкается в ключицу Каэдахары, касается кожи влажными от поцелуя губами, изливаясь следом. На него мгновенно накатывает сонливость, ноги становятся ватными, но все, что он может сделать — это носом уткнуться в шею Кадзухи, в попытке прийти в себя как можно быстрее.

***

Уходит около четырех минут, чтобы он снова смог совладать с собой. Каэдахара же предпочитает передохнуть чуть дольше. Райден молча принимает его решение, параллельно приводя себя в порядок. Сделать это было тяжело, учитывая, что одна из рук была запачкана. Скарамучча спешит вернуться в главный зал, окинуть его беглым взглядом, и, не заметив следов чьего-либо присутствия, спокойно воспользоваться одной из влажных салфеток на своем столе. Закончив с руками, он на всякий случай осматривает черную футболку и шорты на наличие каких-либо пятен. Убедившись в том, что одежду удалось оставить чистой, он выкидывает использованную салфетку в рядом стоящую мусорку. Он разминает затекшие плечи, тянется, чтобы достать из упаковки еще две салфетки для Кадзухи, как замечает на столе лист, исписанный решениями различных уравнений. Скар облизывает саднящую рану на губе и пристально смотрит на оставшееся место на бумаге, переводя взгляд на рядом лежащую ручку.

***

Райден возвращается довольно скоро, протягивает все еще не пришедшему в себя студенту пару влажных салфеток, но почти сразу бросает эту идею. Он присаживается на корточки перед устроившимся на полу Каэдахарой, самостоятельно вытирая вязкую жидкость с его руки. Скарамучча убирает одну из салфеток в сторону, чтобы воспользоваться второй. Кадзуха, в отличие от него самого, был менее внимателен, поэтому ему приходится вытирать белесые нити еще и с частично высохшей безрукавки. Пятна все равно остаются на своих местах, но большим Скар помочь не может. Каэдахара медленно встает на ноги, чувствуя, как слабость накатывает с новой силой. Он упорно игнорирует ее, позволяя Райдену вести себя под руку. Кадзуха замечает, что дождь уже закончился, поэтому причин задерживаться больше нет. Скарамучча поправляет его одежду, подозрительно задерживает руку на чужом бедре, но внимание на этом не акцентирует. — Напиши, как доберешься до дома, — студент быстро кивает, до конца не вдумываясь в сказанные слова. Дверь за ним закрывается, и первым делом Райден заходит в чат с Тартальей, отправляя короткое сообщение, которое мгновенно становится прочитанным.

Рыжий шкет

это пиздец

20:38

***

На улице заметно похолодало, но идти ему недолго: не больше десяти минут. Приходится ускорить шаг, чтобы окончательно не примерзнуть к сырой земле. Мыслями Кадзуха снова возвращается к этому парню. Написать, как доберется до дома? Но у него ведь даже нет его контактов! Каэдахара останавливается, вспоминая о ненавязчивых прикосновениях к его бедру, и запускает руку в карман джинс. Он сразу нащупывает что-то внутри, спеша рассмотреть находку. На ладони у него лежит прямоугольный кусочек бумаги, на котором аккуратным почерком написан номер телефона, а чуть ниже и имя: «Скарамучча» Губы расплываются в искренней улыбке, и он как можно быстрее идет к своему подъезду.

***

Скарамучча

я дома

20:50

вот и умница 20:51 я ведь все еще могу к тебе так обращаться? 20:51

знаешь, «мой хороший» пришлось мне по душе куда больше

20:52

без проблем 20:52 мой хороший ;) 20:53