Холод клеток ваших сердец

      Спустя неделю он полностью окреп. Ну, насколько это возможно в его случае. Чужое тело прижилось хорошо: подстроилось под него и его магию. И, как он и предполагал, его внешность вернулась. К счастью, нос у него есть. О, Мерлин, он опустился до того, что радуется этому… Внешность в общем стала больше напоминать человеческую. Цвет кожи стал, пусть и бледным, но не белым, пальцы стали чуть менее длинными и чуть менее костлявыми, а тело охотно набирало вес и мышцы, чем в прошлом он похвастаться не мог.       Когда тело востановилось, востановилась и его магия. Он чувствует, как она живым потоком бурлит у него под кожей, как она искриться в его крови и на кончиках пальцев. Он может закрыть глаза и услышать еë трель. И это приносит ему невероятное удовольствие. Он ужасно скучал по всему этому, пока был «мëртв». Хотя, то существование без магии и вправду было для него смертью. Без магии он не может жить. Магия — это его душа, сердце, кровь и жизнь. Что останется от него без магии? Пустая оболочка. Из-за жизни в приюте магия стала для него всем. Якорем, который не давал ему утонуть в отчаяние и безнадëге.       Именно поэтому он так изменился после смерти. Он упал в самую бездну, понял, чего ему нужно по-настоящему бояться. Понял, что крестражи — не выход. Именно они и добьют его, если он снова «умрëт».       Он решил возместить все года, которые потратил на бездельное плутание по земле. Он начал тренироваться. Или, скорее, вернулся к этому.       Он колдовал сначала произнося заклинания, потом нет, а после и к палочке не притрагивался. Он бы не назвал эти тренировки сложными, потому что он просто вспоминал. Вспоминал вес палочки, не своей, правда, вспоминал, как магия протекает через тело, перед тем как мощным или не очень потоком вылиться наружу.       Когда он вернул себе мышечную память, он решился созвать Рыцерей.

•★•

      Обеденный зал, как, впрочем, и весь мэнор, тëмный и мрачный. На потолке висит роскошая люстра с авантюринами вместо свечей, которая светит нежно-зелëным цветом. Пол, пусть и гранитный, тëплый. По нему можно ходить босиком, не испытывая дискомфорта. Стены из тëмно-зелëного граббро украшают вырезки змей, о которых он позаботился самостоятельно. Две змеи лежат в кольцах друг друга. Одна спит, а другая смотрит на стол в центре помещения, приоктрыв глаза из авантюринов. Сам стол из дуба. Девятнадцать с половиной футов в длину и почти четыре в широту.       Сказать, что ему нравится обедненный зал, это не сказать ничего. Он сам переделывал под себя каждое помещение, от того он ходит надутый от гордости, выпустив перья и распушив крылья. Сам он сравнил себя не с птицей, а с одним белым вассалом, который часто любит покрасоваться.       Усмешка сама налезла на его губы, но он быстро еë скрыл. Ему стоит быть серьëзным во время разборов полëтов.       Он закатал рукав и коснулся рукой извивающейся змеи на своëм предплечье. Та принялась ластиться, что, в общем-то, странно для змей, которые являются ярыми ненавистниками любых прикосновений от своего вида и не только. Впрочем, змея эта была не настоящей.       Он погладил татуировку и прошипел на парселтанге: — Милая, созови всех вассалов. Жаль посильнее.

•★•

      Рабастан, видимо, забыл о своей боли после моих слов. Его глаза комично расширились. На лице, которое все Лестрейджи умело держат камнем, проступило удивление. Я еле сдержал ненужный в данный момент смешок. — Это очень важно! Прошу! — добавил я, надеясь, что Рабастан прочувствуется. Или сдастся из-за боли, которая только усиливается судя по его гримасе…       Я сжал его руки в своих крепче, и он очнулся. Посмотрел на меня, как на сумашедшего, оттолкнул и закатал рукав. — Рабастан… — я поднялся на ноги и влетел в него, обнимая так крепко, что тот поморщился. — Ты что идиот?! Господин может убить тебя или, что хуже, сделать своим рабом! — прошипел он. — Так это будут уже мои проблемы! Боже… То есть, Мерлин…! Просто сделай мне одолжение! — я заглянул в его лицо и понял, что он готов сдаться. Его глаза слегка увлажнились из-за подступающих слëз, а его дыхание стало совсем тяжëлым. — Ты будешь мне должен… Если выживешь. — Рабастан схватил меня за руку и приложил наши ладони к метке.       Мир закружился, а меня потянуло вместе с Рабастаном, как рыб на крючке. Хуева аппарация… Ненавижу еë, блядь.

•★•

      Если бы не твëрдое тело Рабастана, я бы упал. Меня подташнивает, но я всë же отошëл от Лестрейджа в сторону и осмотрелся.       Мы оказались в мрачном зале. В помещении находится по меньшей мере двадцать человек. Если считать детей, которых я увидеть на сборе Пожирателей Смерти вот ни как не был готов. Все, кроме детей, в мантиях и масках. Рабастан, к слову, не исключение. Интересно, когда успел переодеться…?       Кстати, зачем я так рвался на встречу к Воландеморту… Мне нужно узнать обо всëм. О мире, о магии, конечно, о Сириусе Блэке и о моëм попаданстве. Спросить об этом я не могу ни у кого из Лестрейджей. Не из-за того, что я им не доверяю, а из-за того, что помочь они мне вряд-ли смогут, а нагружать их информацией о том, что я не Сириус Блэк глупо. А Лорд Воландеморт умëн, многое знает, всë же сколько лет живёт, а так же плевать хотел на Сириуса Блэка.       Возьму с него клятву и буду обучаться. Хотя, я не могу быть уверен, что он не убьёт меня, но я не могу быть уверен ни в чëм. Я очень боюсь «слиться» с сознанием Блэка. Я не хочу потерять себя. Я не хочу потерять Александра Чернëва, которого недавно с трудом отрыл после того, как залез в воспоминания Сириуса.       Как бы тяжело мне не было это признавать, но мне необходима помощь. Еë можно получить только от двух волшебников, которых я знаю. От Дамболдара и Воландеморта. Вот только с первым связаться сложнее, чем со вторым. А мне время терять никак нельзя. Я не знаю, что может случиться. Тот сон с компанией Мародëров был, пока, единственным. Но кто может быть уверен, что такое не повторится? Или что не случится чего по-хуже?       Мои размышления прервал Рабастан и подошедшие к нему остальные Лестрейджи. — Ты что здесь забыл? — елейно промурлыкала кузина, покачивая палочкой перед моим лицом. Она, пожалуй, единственная, кто была не в маске и не в мантии. Пышное бордовое платье еле дотягивает ей до колен и почти не скрывает еë грудь из-за большого выреза. Чëрные туфли на высоком каблуке сделали её выше меня, а чëрные перчатки на руках добавляют… аристократичности. Одежда в еë стиле и, надо заметить, ей идëт.       К слову, после того как мы выбрались из Азкабана было решено использовать палочку по очереди. Сейчас, очевидно, очередь Беллы. Она очерчила вокруг нас дугу палочкой, и я перестал слышать разговоры других волшебников. Дыхание и сердцебиение Лестрейджей я слышать мог, поэтому догадаться, что сделала кузина не составило труда. Она отгородила нашу «компанию» от остальных собравшихся. — Не рада меня видеть? — я нервно улыбнулся, сжимая край кофты в руках. Я пиздецки нервничал перед встречей с Тем-Кого-Нельзя-Называть-Даже-Мысленно. Я должен был готовиться к смерти, на самом-то деле. Шанс того, что Воландеморт согласиться очень мал, но я сделал ставки на его интерес к моему случаю. — Просто была о тебе большего мнения. Думала, что у тебя есть инстинкт самосохранения. Жаль, что я ошиблась. — Белла улыбнулась, прищурив глаза. Плутовка… — Интересно, почему тебе мозги отшибло. — вмешался Родольфус, стоявший сбоку от жены. — Это побочный эффект от Азкабана? Или на тебя плохо влияют родные стены? — Очень смешно. — я поморщился. Настроение и так не к чëрту из-за нервяка, а теперь ко мне пришло семейство стендаперов со своим дебютным номером. Щербаков плачет в сторонке, а Сабуров бьëтся в истерике. — Вы поиздеваться пришли или как? — Мы настолько низко не опустимся. Я просто пришла поинтересоваться заказывать ли нам похоронные услуги? — Белла невинно хлопнула своими длинными ресницами. — …не стоит. — как же мне хотелось ударить еë со всей силы. Чтобы кулак проломил её грудину, чтобы она здыхала медленно, чувствую боль каждую секунду перед неизбежной смертью.       От своих фантазий меня отвлекло возращение гомона. Белла и Родольфус стояли недалеко от нас с Рабастаном. Женатики переговаривались друг с другом, а Рабастан тихо стоял рядом со мной. Нервничал. Его сердце отбивает чечётку, норовясь вырваться из груди.       Я коснулся его плеча, и тот повернул голову ко мне. — Ты не один. — прошептал я, зная, что он услышит. Рабастан слегка расслабился и кивнул мне.       Руку с его плеча я так и не убрал, но никто не жаловался…