Никто, кроме тебя

На всех ты смотришь безжалостно и холодно, но на меня – совсем иначе. Я чувствую тепло в груди, ловя твой сияющий взгляд. Именно поэтому я долго брожу пальцами по изгибам твоего лица, очерчивая каждую линию, стараясь не разбудить. Я боюсь. Боюсь, что ты посмотришь на меня так же, как на других. Гермиона зашевелилась под моими пальцами, и я аккуратно приподнялся на локтях в такт её движениям. Я даже задержал дыхание на несколько секунд. Вечер на Астрономической башне привнёс много нового в мою жизнь и сейчас я очень не хотел, чтобы это заканчивалось. Каштановые кудри растеклись по белоснежной наволочке и лучи утреннего солнца превратили их в жидкое золото. Мне бы хотелось любоваться этой картиной вечно. Аккуратно, стараясь не создавать лишнего шума, я выскользнул из кровати и направился к своей одежде, беспорядочно валяющейся на полу. Одевшись, я так же тихо отворил дверь и, убедившись, что в коридоре никого нет, направился к своей спальне.

***

После вчерашнего погрома в моей комнате, очень хотелось подойти к Грейнджер и придушить её, желательно где-нибудь у стены, чтобы она извивалась под моими руками и на сей раз не смогла сбежать. Дверь в комнату отворилась и Теодор застал меня лежащим на его кровати на боку с задумчивым видом. — Я заждался тебя. — Ты тут всю ночь провёл, что ли? — Ну…, – с загадочной полуулыбкой протянул я, – почти. Я развернулся и лёг на спину, уставившись в балдахин. Несколько  секунд погодя я почувствовал, как матрас прогнулся под весом Нотта и его бок соприкоснулся с моим. Я повернул к нему лицо. — Жажду подробностей, – сверкнул глазами, очертив его профиль. — После нашей беседы на краю самой высокой точки Хогвартса, произошло то самое, ну знаешь… — Не знаю, расскажи, – подначивал я однокурсника. — Самое интересное, что башня сейчас доступна для свободного посещения, тогда как раньше, на неё было запрещено подниматься, вне классных занятий, – начал он издалека. — Ещё хоть слово не по делу, и я заставлю тебя страдать, Нотт. — Ладно, ладно, – лучезарно сверкнув улыбкой он повернулся ко мне лицом и подставил руку под голову, – это было незабываемо. Лучший вечер и лучшая ночь в моей жизни. Я даже и не подозревал, что и как она умеет. — Может и мне стоит попробовать? — Я тебе откушу нос и ты станешь менее привлекательным, я тебе клянусь. — Никто и никогда не посмеет покушаться на мой нос, Тео. Честь ещё ладно, – я хохотнул и быстрым движением стукнул его одной из подушек. Ответ последовал незамедлительно и в какой-то момент мы оказались в облаке из перьев. Я сдул упавшую прядь волос со своего лица и скривился в ухмылке: — Мне, пожалуй, пора. — Ну и вали отсюда, – с наигранной обидой Теодор плюхнулся обратно на кровать. — Вечером всё в силе? , – обернувшись спросил я. — Конечно.

***

В абсолютной тишине ещё спящего замка, я добрался до нужной мне комнаты. — Алохомора, – шепнул я и дверь услужливо отворилась. Заглянув внутрь, я с удовольствием обнаружил Гермиону всё ещё спящей и тихонько пробрался в помещение, снимая по пути всё лишнее. Забравшись под простынь, часть которой прикрывала тело Грейнджер, я аккуратно лёг на подушку и стал её рассматривать. Раскинутые руки, разбросанные по подушке волосы, едва прикрытая грудь – захотелось прикоснуться. Я потянулся рукой, чтобы очертить пальцами кромку полуоткрытых губ, но мне не повезло – гриффиндорка начала просыпаться и мой план чуть не пошёл прахом. Левой рукой она ощупала мою часть кровати и удовлетворенно пробормотав что-то себе под нос, повернулась на правый бок, не открывая глаз. — Доброе утро, – шепнул ей на ухо не сдержавшись. Гермиона снова зашевелилась, поворачиваясь ко мне. Она положила руку мне на грудь и распахнула глаза. — Ну здравствуй, – с улыбкой хрипло проговорил я. — Ты??, – гриффиндорка подскочила и стянула мою часть простыни на себя, обнажив моё тело. — Я, – ответил ей непринуждённо. — Ккак? Какого чёрта? Как ты оказался здесь?, – сыпались вопросы. Грейнджер натянула простынь на лицо так, что остались видны только её широко распахнутые глаза. — Вошёл через дверь. — Убирайся отсюда. Так же, как и вошёл. Забавно было следить за ней, потому что обе руки, занятые простыней, не могли дотянуться до палочки. Я привстал и быстро, пока она не успела возразить, подобрался ближе и заглянул прямиком в ореховые глаза: — Хотелось бы продолжить с того места, на котором мы остановились. Сжав своими руками её запястья, я заставил простынь упасть вниз, открывая моему взору всё, что волшебница пыталась скрыть от меня и с жаром впился в её губы.