cigarettes after kiss

Середина февраля подкрадывается незаметно, на улице всё так же холодно, ветер дует прямо в лицо, метель заметает дорожки, но это не помеха, когда сидишь дома в теплоте под одеялом. Прямо как Хенджин, который попутно гладит подросшую кошечку, удобно устроившуюся у него на груди. Рядом сидит Феликс, осматривая себя в небольшом зеркале. На лице у него находится маска, на которую Хван смотрит с явным скептицизмом. — У меня всё лицо из-за холода сухое. — возмущается тот и поворачивается к парню. — Ты выглядишь как чебурашка с этой хуйней на лице. — шутит Хенджин, сразу же получая шлепок по бедру. — Тебе бы тоже не мешало. — закатывает Ликс глаза, отворачиваясь обратно. — Сам ты как чебурашка. — Ну я тогда уж крокодил Гена. И я такой хернёй страдать не буду. — Ведёшь себя как стереотипный мужлан. — Ли опять к нему поворачивается, ложась на живот. — Какой есть. — пожимает тот плечами, пока парень напротив осматривает его кожу тщательнее. — Давай тебе тоже сделаем, посмотри какая ты ящерица. — тыкает он Хвана в щёку пальцем. — Не, нихуя. — в очередной раз отказывается. — А если поцелую? — предлагает сделку Феликс, призывно дуя губы. И Хенджин, естественно, собирается отказать опять, но... Через пару минут районный пацантрэ, настоящий мотоциклист с советским воспитанием сидит с липкой субстанцией на лице, потому что его парень пообещал ему очень привлекательное вознаграждение. Сюрреалистичная ситуация, но Хенджин в ней оказался. — Ну как тебе? — спрашивает Ликс. — Приколдесно, холодит кожу. — отвечает тот и получает в награждение лёгкий чмок в губы. — Видишь, как много ты теряешь. — с умным видом говорит юноша, поправляя маску на себе. — И правда. — соглашается Хван. Наверное, это банально, но противоположности действительно притягиваются. И это не плохо, наоборот, хорошо. Иногда они перенимают привычки друг друга, становясь ядерной смесью двух характеров, дополняющих друг друга в мелочах. И в этом что-то есть. И точно что-то есть в том, чтобы сидеть вечером, вместе греться под тёплым одеялом, обсуждать насущное и делать какие-то ежедневные вещи вместе. Это и называется любовь?

🫀🫀🫀

Наконец-то у них с Феликсом совпадают выходные, поэтому днём Хенджин уходит в магазин, пока парень находится на учебе. Пятница в календаре приятно радует глаз, февральский ветер забирается под куртку, но даже это не мешает испытывать какое-то предвкушение на вечер, когда они вкусно поужинают и завалятся в обнимку под фильм, а потом Хван обязательно зацелует Ли, после чего они лягут спать. Он почти подпрыгивает от радости, махая пакетом с продуктами, когда замечает белокурую макушку у подъезда. Не сразу парень замечает, что тот стоит с каким-то мужчиной, переговариваясь. Хенджин ждёт, пока неизвестный не сядет в машину и не уедет, и только потом подходит к Ликсу сзади, приобнимает за плечи, тем самым пугая того. — Бейби, это че за гаврик щас с тобой пиздел? — спрашивает он. — Хенджин, это мой отец. — отвечает Феликс, мягко усмехаясь уголками губ. — Встретил меня у университета, подвез до дома. — А. — тушуется Хван. — Сорянчик? Вы не очень то и похожи. — Всё в порядке. Я больше в маму пошёл и внешностью, и характером. — хмыкает тот, после чего добавляет. — Я думаю рассказать родителям о нас. — признаётся тихо Ли, когда они заходят в подъезд. — Ты уверен? Не будет ещё одной волны непринятия? — он выгибает одну бровь, явно не думающий, что это хорошая идея. — Не знаю. В любом случае, когда-нибудь рассказать придётся. — Феликс пожимает плечами, проходя в коридор квартиры, и снимает куртку. — И че делать будешь, если опять начнут ругаться? — Ничего не буду. Просто пойму, что бесполезно постоянно давать шансы кому-то и надеяться на лучший исход. Тем более, теперь ситуация немного другая. Я полностью независим от них, поэтому уже как-то не так страшно. — говорит Ликс, поджимая губы. И всё-таки ему не хочется опять выслушивать оскорбления, когда только-только настало перемирие. Хенджин снимает верхнюю одежду и подходит сзади, приобнимая за талию, целует в щёку. — Всё супер будет, бейби, не ссы в трусы. Если не примут, то по крайней мере у тебя есть я. Приму любым, даже если ты вдруг начнёшь материться через каждое слово. — отшучивается тот, пытаясь подбодрить парня. — Болван. — проговаривает Ли, поворачиваясь и оставляя на его губах аккуратный поцелуй, губы почти не двигаются, легонько прижимаясь к сухой коже. — Спасибо. — шепчет он, ощущая, как его притягивают к телу, опять окутывая объятиями. Юноша тыкается в подставленное плечо и привычно вдыхает родной запах. Никаких трудностей, пока они рядом друг с другом, готовые поддержать всегда, пока руки обнимают в ответ, губы мягко целуют, а душа трепещет от каждого слова, находясь в безопасности под собственной скорлупой из непередаваемых сильных чувств.

🫀🫀🫀

Тёплая вода окутывает всё тело, а воздушная пена прикрывает местами кожу, не давая засветить неприличные места. Хотя это, конечно, не нужно, с учётом того, что всё давно уже рассмотрено и даже облапано. На зеркале остаётся конденсат, медленно стекающий по стеклу в раковину, в ванной комнате душно, от открытой двери идёт лёгкий холодок, пробегающий по плечам, и небольшая полоска света, освещающая всё пространство. — Пиздец, романтик, ты бы ещё свечей притащил и розы рассыпал. — усмехается Хенджин, но удобно располагается между чужих колен. На этот раз они поменялись местами: Ли облокачивается на стенку спиной, а Хван лежит на его животе. Это не особо удобно, ведь ванна небольшая, но, определенно, так атмосфернее. — Мы в прошлый раз не особо успели насладиться этим моментом. — объясняет ему Ликс. — И вообще молчи лучше, а то утоплю тебя. — он шутит, но предупреждающе нажимает на плечи парня. — Да молчу я, молчу. — отвечает тот, а потом дует губы, смотря на перевернутое лицо юноши сверху вниз. — Чмок чмок? Феликс закатывает глаза, но наклоняется, обхватывает за щёки и целует по технике человека-паука. Хенджин довольно улыбается в поцелуй, впускает в ход язык, невесомо касаясь губ. Ли притягивает его к себе ближе, наконец-то, целуя так, как они любят: мокро, громко, жарко, втягивая языки друг друга в рот и переплетая их воедино, а потом переключаясь на лёгкие, эфирные касания губами. Переходят из крайности в крайность, каждый раз кружа голову друг другу. Если составлять топ их занятий друг с другом, то на первое место с точностью можно поставить поцелуи, от которых у них вечно болят губы, сушится кожа на них, а аптека рядом с домом пополняет казну от прибыли на гигиеничках. Компактная помадка есть почти в каждом кармане куртки, хотя даже она не помогает. — Давай уже мыться и спать. — шепчет Ликс в приоткрытые губы, когда они наконец отрываются друг от друга. — Давай. — кивает Хенджин и приподнимается, но ощущает в своих волосах мягкие руки. — Я помою, лежи. — проговаривает Феликс, наливая шампунь с полки в ладонь и начиная мягко массировать кожу головы пальцами, создавая пену. — Это же твой шампунь. — Хвану, в целом, все равно, особенно, когда чужие проворные руки творят невообразимое. — Бля, бейби, я твои руки целовал, честное слово. — Ли на это только улыбается, продолжая мыть волосы парню. — То, чем ты моешься это просто ужас. Что за шампунь 100в1? Пахнешь, как «настоящий» мужчина. — ворчит Ликс. — Да хуй с ним. Главное, что чистый хожу. — пожимает плечами тот. — И ты ни разу не жаловался, вечно уткнешься мне в шею и нюхаешь меня как нарик. — хмыкает Хенджин и получает по носу. — И что? Это потому что ты мне нравишься, а не потому что мне нравится запах. — оправдывается он. — Верю. — прикрывший глаза Хван ухмыляется краешками губ. — Зато нравлюсь же всё равно. — он открывает глаза и смотрит прямо на смутившегося Феликса. Они сидят в тишине, окутанные темнотой, пока горячая вода обмывает кожу, пена струится по телу вниз, в ванной всё так же жарко, а на сердце всё так же тепло. Оба парня стали такими домашними, привыкшими друг к другу за почти полгода совместного проживания. Бесконечный уют вкупе с посиделками на балконе под виниловые пластинки, сигарета в руках под душевные разговоры, пухлые губы на губах, греющие ладони на теле — их олицетворение, воссоздавшее себя в одной из панелек очередного провинциального городка.

🫀🫀🫀

Ликс тщательно разминает затёкшие мышцы спины, сминая их пальцами и вдавливая парня в кровать. — Блять, бейби, кайф. — почти простанывает Хван, ощущая, как становится легче. Он отпахал несколько смен подряд, а теперь расплачивается за это больной спиной. Ну вот и где его подростковые годы, когда он скакал по гаражам без малейших промедлений? — Конечно, кайф, я профессионал своего дела. — гордо говорит юный массажист, продолжая растирать немного покрасневшую кожу. Их дни проходят достаточно скучно, скоро наступит весна, но даже так вечный холод не уйдёт, скорее, его станет ещё больше. Всё слишком однообразно: учёба, работа, дом, а потом всё по кругу. Хенджину же повезло чуть больше: ему, по крайней мере, не нужно ходить в университет, он своё уже отучился. Но и работает парень больше, зато у него нет домашки. А ещё Феликса волнует одна навязчивая мысль: нужно ли признаваться в наличии отношений родителям? Те всё чаще зовут вернуться домой, присылают деньги на карту, а Ли не знает уже как отказать. Да, вернуться в более приятные условия было бы неплохо, но рядом не будет гоповатого юноши, в объятиях которого он привык засыпать. Вернуться к родителям — означает опять впасть в детство, начать жить вновь за их счёт и не сильно переживать за своё благополучие. Но разве это стоит частого отсутствия Хвана в его жизни? Конечно, нет. К самостоятельной жизни парень привык, это не так сложно, как казалось раньше. Да, возникают трудности, но опять же рядом есть Хенджин, который если что подскажет или подтолкнёт в нужную сторону. У них не сильно большая разница в возрасте, всего полтора года, однако Ликс всё равно чувствует, что тот намного опытнее. — Че замолчал? — поворачивается через плечо к нему лежащий. — Думаю. — отвечает находящийся в прострации Феликс. — О чём? — О нас. О родителях. О многом, в общем-то. — продолжая разминать спину, говорит Ли. — Феликс, если ты не готов рассказать им, то и не стоит тогда. Расскажешь, когда будешь полностью уверен в своей реакции, иначе будешь опять рыдать мне в плечо и ходить грустить. Давай не надо, бейби, сначала приди к чему-то единому в башке, лады? — Хван действительно глаголет истину, но Ликс всё равно чувствует смуту в голове. Он заканчивает делать массаж, опускает поднятую ранее вверх футболку на место и ложится рядом, смотря парню в глаза. — Обними меня? — тихо просит Феликс. — Он ещё и спрашивает. — Хенджин закатывает глаза, однако в свои объятия притягивает и успокаивающе целует в макушку. — Всё норм будет. Даже если плакать будешь, то я не против, главное, чтобы потом легче стало. — доносится сверху до Ли, и он прижимается ближе, вновь ища успокоение в родных руках. — Да, ты прав, спасибо. — утыкается в шею Ликс и прикрывает глаза. Наверное, в такие моменты принято говорить слова о любви, но не слишком ли рано? Пусть каждый из них и знает, что это именно то чувство, но пока произносить его вслух боязно. Всему своё время.

🫀🫀🫀

Тихий шелест ночного ветра, скользящего под одежду и намеренно вызывающего мурашки, разрезает пространство у уха. Где-то воют бродячие собаки, доносится шум сирен, скрипит старый шифр крыши под тяжестью ног. Хван стоит почти у края, смотря на высокое небо, укрытое звёздами, вдали слышится гудок поездов, а пальцы обдувает ставший вмиг ледяным ветер. Мороз бежит по коже, небосвод вдруг затягивается чёрными тучами, и парень ощущает чьё-то присутствие рядом. Его касаются сзади, приобнимая за талию, и он расслабляется, когда понимает, что это Феликс. Тот проводит носом линию по его шее, утыкаясь в щёку. Хриплые слова опаляют его ухо, и Хенджин отчего-то ёжится. Внутренности сжимаются будто кулаком чего-то извне. Это ощущение ему не нравится, и он хочет прилечь куда-нибудь, лишь бы облегчить эти страдания. По лбу стекает пот, а по всему телу разливается неприятный жар, переходящий в озноб. — Хенджин, пошли со мной. — низко проговаривает парень сзади, крепче обхватывая его. — Куда? — из последних сил спрашивает Хван. — Туда. — отстраняется от него Ли и уходит в сторону края, показывая на него пальцем. Хенджин хмурится, но подходит ближе, чувствуя, какие медленные у него выходят движения, будто он в эффекте слоумо. Сердце странно обхватывают тиски, тревога поселяется на душе, а дыхание учащается. Смотря на низ, где стоят чьи-то машины, привычные лавочки, где он раньше щёлкал семечки, клумбы цветов, он ощущает как всё плывет, вырисовывая какие-то сюрреалистические картины. Парень потирает лицо рукой, стараясь прийти в норму. Он переводит взгляд на Феликса, который вдруг куда-то пропал, и осматривается по сторонам, после чего слышат знакомый голос где-то неподалеку. — Хенджин, помоги! — кричит тот, и Хван подходит ближе к концу крыши, замечая, как Ликс висит на самом краю, обхватываясь пальцами за него. Хенджин моментально падает на колени, цепляясь за руку пострадавшего, и тянет парня на себя, но не сдвигает того ни на сантиметр. Тело будто лишилось последних сил, и он хочет отчаянно закричать, но не может, рот попросту не открывается. Откуда-то он слышит громкое «Это ты виноват!», а потом видит как Ли летит вниз, потому что он не удержал. Хван зажмуривает глаза, чтобы не видеть всего произошедшего, и сжимается моментально в комок, стараясь скрыться от этого мира, ощущая как из-под ног уходит земля, и он сам летит куда-то в пространство.

🫀🫀🫀

Хенджин резко садится на кровати, выныривая из сна, и потирает лицо, ощущая как на ладони собирается влага. Он почти безумными глазами осматривается и замечает Феликса, который мирно спит рядом, отвернувшись от него. В груди закрадывается тревога, и парень, ещё не успевший опомниться до конца, резко трясёт за плечо спящего. Тому такое пробуждение не понравилось, и он открывает сонные глаза, хмуро смотря на него. — Ты что, совсем сдурел? — хриплым после долгого молчания голосом говорит Ликс, но замечает обеспокоенное выражение на лице разбудившего его, а после дорожки слёз на щеках. — Что такое? — на этот раз мягко проговаривает он. Хван спокойно выдыхает, чувствуя, как биение сердца приходит в норму. Особенно, он успокаивается, когда видит привычного ему Ли. — Ничего, извини, мне кошмар приснился. — стирает он с лица позорные, по своему мнению, слёзы. Юноша не привык плакать. Тем более перед тем, кому хочет показаться особенно сильным, надёжным. — Хенджин, иди ко мне. — притягивает его в объятия Феликс, укладывает на своей груди и гладит по голове, пальцами перебирая волосы. — Это всего лишь сон. — Я знаю. Мне ты снился, я просто...испугался. — выкладывает все карты на стол Хван, прижимаясь ближе и обнимая одной рукой его за талию. — Всё хорошо будет, я же рядом. — отвечает ему немного сонный Ликс, которого оторвали ото сна. — Да. Ты рядом. Это главное. — бормочет Хенджин, успокаиваясь от прикосновений родных нежных рук и чувствуя, как ушедшая внезапно сонливость к нему возвращается. — Только не бросай меня. — всё ещё отходя от кошмара, тихо просит он. — Глупый, не брошу. Ли продолжает гладить его, сам постепенно засыпая. А Хван уже спит, прекрасно зная, что теперь его сон охраняет его личный ангел-хранитель.

🫀🫀🫀

В один из мартовских понедельников, когда только-только начинается рабочая неделя, противно шумит маленький город, настроение стабильно держится на планке ноль, а люди раздражают больше обычного, Феликс чувствует себя лучше всех, потому что его встречает с учёбы его любимый парень на мотоцикле, поэтому ему не придётся тащиться в забитом автобусе и ругаться с бабкой за свободное место. Он поправляет свою учебную сумку и приближается к Хвану, который донельзя довольно наблюдает за подходящим человеком, опираясь спиной о транспорт. Ликс почти подлетает к нему, становясь перед ним, и сжимает его руку в своей, прекрасно зная, что в обществе им нельзя перешагивать черту. От этого грустно, и в такие моменты он ощущает, как ему перекрывают кислород, душа желание быть свободным от чужих предрассудков. Но пока так. — Бейби, щас перекурчик и домой погоним. Я нам по шавухе купил, ниче готовить не надо будет. — на это Ли только кивает и становится рядом, начиная улыбаться, когда его холодную руку утягивают в плен полосатой куртки, грея собственной кожей. На улице медленно темнеет, ветер подгоняет брошенные пакеты и фантики по дороге, сигаретный дым смешивается с паром изо рта, но даже так Феликсу до безумия хорошо с Хенджином. Хорошо от ощущения ладони на своей, хорошо от того, что они стоят так близко, что опираются о плечи друг друга, хорошо от того, что не придётся шараебиться допоздна, чтобы добраться до дома, и слишком хорошо от осознания, что сейчас они зайдут в их квартирку, покормят Кока-Колу, себя, а потом будут лежать на кровати и целоваться. Идеальный вечер в неидеальном мире для двух сердец, тлеющих на кончике сигареты под названием «любовь». — Всё, поехали домой. — говорит Хван, выбрасывая окурок в сторону. Ликс опять отвечает кивком и садится сзади, обхватывая того за талию и прижимаясь ближе. Про шлем они и вовсе забывают. Замечательно. Звук ревущего мотора разрезает пространство, морозный воздух бьёт по ушам, и Ли сжимает пальцы сильнее, когда они рассекают по вечернему городку. Мотоцикл уносит двух людей вдаль, оставляя после себя шлейф из выхлопов. И всё-таки в этом что-то есть.