Пустота.

Фэн Синь повернулся на бок, чтобы обнять лежащего рядом Му Цина. Они уже давно жили вместе, и это вошло у Наньяна в привычку, так что он делал это даже во сне, прямо как сейчас. Медленно он положил руку на плечо своего возлюбленного, но вместо мягкой, гладкой кожи он почувствовал лишь слегка грубоватую ткань одеяла. Спал Фэн Синь, как убитый, но, не нащупав своего парня, быстро проснулся. Он разлепил сонные глаза и приподнялся на локте. Наньян завертел головой в разные стороны, разум его ещё был затуманен после сна, но одно он знал точно - Му Цина здесь нет. Фэн Синь встал и, потягиваясь на ходу, обошел спальню. Прохладный ветерок подул ему в лицо, когда он подошёл к распахнутому настежь окну. Из-за темных облаков игриво выглядывала луна. Полная, красивая, и ослепительно яркая. Казалось, будто сегодня она не то что светилась, а просто сияла! Завораживающая красота. Но Му Цина в этом окне и на этой луне не было, так что Фэн Синь не стал долго там стоять, а пошел дальше. Вообще, он не знал, зачем ищет Сюаньчжэня. Вдруг он просто пошел в уборную? Но Фэн Синем двигало какое-то непонятное чувство, которое подсказывало ему идти дальше. Наньян вышел из спальни и очутился в просторном коридоре. Тишина, стоявшая там, как будто окутывала его с ног до головы. Фэн Синь не любил это чувство, поэтому быстро осмотрел коридор и отправился в следующую комнату. Посетив так ещё несколько помещений, он впервые пожалел, что их дворец такой просторный. Комната за комнатой он двигался вглубь здания, но ни намека на появление Му Цина там не было. В голове Фэн Синя уже появились мысли о том, что его парень сбежал или ушел прогуляться. Но Наньян был решительно настроен на обыск всего дворца. Дойдя до очередной гостиной, он услышал тихие всхлипы. Обычный человек мог не заметить их, но слух небожителей был куда лучше, именно поэтому Фэн Синь сразу определил, откуда исходили стоны - дверь, ведущая в маленькую, но уютную комнатку. Таких было несколько в их дворце, но эта была, пожалуй, самая красивая из них. Му Цин часто любил просто сидеть в ней и читать. И как Фэн Синь сразу не додумался сюда идти? Наньян аккуратно открыл дверь. Его вновь обдало холодным воздухом, исходящим от открытого окна. Атласные шторы будто танцевали в мягких потоках ветра. Но Фэн Синь даже не задержал на них взгляд, он сразу посмотрел на кресло, в котором сидел Му Цин. Его колени были прижаты к груди, а на них лежала голова. Черные шелковистые волосы были зажаты между тонких пальцев. Му Цин плакал. Фэн Синь не мог пошевелиться. Он хотел подойти, утешить, но все, что мог - это лишь тупо стоять. Он впервые за восемьсот лет видел, чтобы Му Цин плакал. Наньян раньше даже представить не мог, что однажды это случится. Постояв там ещё некоторое время, он все же смог подойти. Фэн Синь не осмелился прикоснуться к своему возлюбленному. Лишь тихо прошептал: – А-Цин?.. – после этих слов он застыл, боялся даже дышать. Он не знал, что ему делать. Никогда ему ещё не приходилось оказываться в подобной ситуации. Му Цин резко поднял голову. Его заплаканные обсидиановые глаза смотрели на Фэн Синя с ужасом. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что произошло и попытаться ответить: – А, все хорошо...иди спи, я скоро приду, – он попытался слегка отпихнуть Фэн Синя, но все, что у него получилось - просто положить руку ему на бедро. Му Цину хотелось разрыдаться, броситься в объятия Фэн Синя, плакать, опираясь на широкое плечо. Но он не мог так сделать. Он боялся. Вдруг Фэн Синь посчитает его нытиком? Вдруг ему станет противно? Вдруг он просто уйдет? – В порядке? Что-то не похоже, – глядя в черные глаза, все так же тихо сказал Фэн Синь. – Нет, правда, я...я...я... – он не смог договорить - слезы вновь покатились по его щекам. – Обними меня! – голос его срывался на крик, а сам он схватил Фэн Синя за рукав. – Обними, прошу! Я...я...не...я... – Му Цин опустил голову, а затем вновь ее поднял и посмотрел Наньяну прямо в глаза. – Обними, умоляю. Сделай хоть что-нибудь! Ну, чего ты стоишь?! Я...не...просто...я... – по щекам Му Цина катились десятки маленьких слезинок, а затем сливались в одну большую каплю, которая падала с его подбородка на одежды. – Я впервые попросил тебя просто обнять меня, а ты все стоишь! Ну же, скажи, что я нытик, что я отвратительный, что тебя тошнит от меня! Возьми и уйди, брось меня тут! Давай, я жду! – Он крепко вцепился в рукав Фэн Синя и с каждым сказанным словом дёргал его вниз. Заплаканные глаза смотрели будто насквозь. Фэн Синь оцепенел. Он не мог пошевелиться. Все это было для него в новинку. Он стоял, стоял, и ужасно себя за это ненавидел. Очень важный ему человек захлёбывается в слезах и впервые просит о помощи, а он просто стоит! Если кто из них и отвратительный, так это он сам! Фэн Синю хотелось рвать на себе волосы, вонзить меч себе в живот, но ещё больше он хотел помочь Му Цину. Тот смотрел на него своими черными бездонными глазами. В них читалась боль. Ужасная, сильная, глубокая боль. И тогда Фэн Синь осознал - Му Цин не в первый раз так плачет. – Ч-чего?.. Меня...тошнит от...тебя? – Наньян просто хлопал ресницами. Он прикладывал все усилия, чтобы хотя бы погладить Сюаньчжэня, но его тупое тело никак не хотело слушаться. – Да! Именно так! Признай же! Сколько раз ты мне это говорил до начала отношений?! Так скажи и сейчас! Вряд ли что-то поменялось. – глаза Му Цина снова наполнились слезами. Он стиснул ткань рукава Фэн Синя настолько сильно, что костяшки его пальцев побелели. Тут Наньян наконец опомнился. Он резко сел на колени, рукав выскользнул из цепких пальцев Сюаньчжэня. И Фэн Синь со всей нежностью, на которую был способен, обнял Му Цина. – Да что ты там опять себе придумал? Не тошнит меня от тебя. И никогда не тошнило. Ну, разве что, когда ты глаза закатывал... Не суть. От этого я тебя меньше любить не стал. – он мягко шептал эти слова на ухо своему возлюбленному и аккуратно поглаживал по волосам. Му Цин же просто застыл. Он не думал, что все обернется так. Он правда ждал, что Фэн Синь уйдет, а теперь он сидит перед ним на коленях и нежно обнимает. Му Цин точно не спит? Хотя нет, ему снятся одни кошмары, а это совсем не похоже на ужас ночи, наоборот. – Т-ты...я... – Сюаньчжэнь не мог связать и двух слов, он бы поражён. – Тихо, можешь ничего не говорить. Я и так знаю, о чем ты думаешь, – сказав это, Фэн Синь слегка отстранился, а затем нежно чмокнул сидящего напротив во влажные от слез губы. Ещё немного они сидели так, как вдруг глаза Му Цина снова покраснели. Он уронил голову на плечо Фэн Синя и заплакал, на этот раз уже громко, навзрыд. Он боялся кому-то довериться, показать слабость, и даже после начала отношений он всё ещё скрывал от Фэн Синя свои истерики, а иногда и панические атаки. И вот теперь он сломался окончательно. Сейчас ему уже было плевать на то врёт Наньян или нет, что будет утром и прочие мелочи. Сейчас ему были важны только нежные объятья и поглаживания больших и теплых рук. Это и есть любовь? Человек, который не отвернется от тебя даже в таком состоянии? В любом случае, любовь это или простая жалость, Му Цин был рад. Неизвестно, сколько времени прошло перед тем, как Сюаньчжэнь заговорил, но Фэн Синь ни на секунду не отстранился. Он сидел и нежно обнимал Му Цина, плачущего у него в руках. – С-спасибо... – Сюаньчжэнь опустил голову вниз. – Ого, какие слова, – Фэн Синь слегка ухмыльнулся. – Ладно, если серьезно - тебе не стоит меня благодарить. Я правда ничего не сделал, – Наньян виновато отвёл глаза. Он чувствовал ужасные угрызения совести за то, что не заметил этого всего раньше. – Сделал. Ты не ушел, – Му Цин посмотрел на лицо Фэн Синя в лунном свете. Какое же оно было красивое. – С чего бы вдруг мне уходить? Ладно, неважно. Лучше скажи, давно у тебя такое? – Эм...ну...да, – Му Цин выдохнул. Он понимал, что теперь ему придется открыть свою тайну, и он боялся. – Насколько? – брови Фэн Синя сошлись на переносице. Он пытался вспомнить моменты, когда мог заметить это у Му Цина, но каждая попытка оборачивалась крахом. – Несколько сотен лет. Примерно с того момента, как я ушел от вас. Меня почти каждую ночь мучают кошмары. Иногда случаются такие истерики или даже панические атаки, – Му Цин говорил об этом так спокойно и буднично, будто не он страдал на протяжении восьми сотен лет. На лице Фэн Синя появлялся ужас, смешанный с удивлением. Он не думал, что все настолько плохо. – А что за кошмары? – Как много вопросов разом, – Му Цин поморщился. – Ой, прости, э, ну, тогда, потом спрошу, – Фен Синь и правда забыл о том, что это больная тема для Сюаньчжэня и резко набросился с расспросами. – Ладно уже, давай сейчас, потом я уж точно не захочу тебе это рассказывать. – Ну, как скажешь. – Обычно мне снится одно и тоже. Иногда появляются новые кошмары. Сегодня как раз такой случай, – лицо Му Цина потемнело. Было видно, что он не хочет вспоминать события сна, но Фэн Синь все же спросил: – А что тебе снилось? – Ну... *** " Му Цин проснулся в своем родном доме на худенькой улочке Сяньлэ. Сев на потертой кровати, он огляделся. Это была его собственная комната. Изначально ее не было в планировке дома, но мама Му Цина, скопив немного денег, попросила соседа достроить стенку. Так и появилась эта маленькая комнатушка. В ней было немного мебели: стол, сломанная табуретка, столетняя тумбочка и кровать, на которой сидел Му Цин. Он развернулся и выглянул в небольшое окошко над кроватью. Вид был не самый лучший, но и не ужасный: старая лиственница, а сбоку от нее небольшая лужица, вода в которой уже давно смешалась с грязью дороги. Му Цин встал, потянулся и, накинув свои одежды, вышел из комнаты. На кухне его ждала улыбающаяся мать. Она приготовила вишневый пирог. Муку и молоко купила на последние деньги, а вишню принес Му Цин. – Сынок, проснулся? А я тут тебе испекла пирог. Я знаю, ты его любишь, – женщина улыбнулась. Маленькие морщинки вокруг рта придавали ее улыбке теплоты и уюта. Му Цин поздоровался с матерью и, поблагодарив ее за труды, сел за стол. В такие моменты он чувствовал себя по-настоящему счастливым. Блюдо оказалось, как всегда, превосходным. Вкус был насыщенный, а тесто мягкое и нежное. В каждом его кусочке чувствовалась любовь и забота. Му Цин обожал стряпню своей матери. Никогда ещё в жизни он не ел ничего вкуснее. Позавтракав, он распрощался с мамой, обняв ее покрепче и поцеловав в слегка морщинистый лоб. Му Цин вышел на улицу и по давно знакомому пути отправился во дворец Сяньлэ. У него было несколько выходных, и теперь настала пора возвращаться к работе и самосовершенствованию. Уже по темноте Му Цин отправился обратно домой. Войдя в небольшое здание, он позвал свою маму. Она обычно встречала его, но сейчас в коридоре никого не было. Му Цин осмотрел кухню, ванную, и наконец дошел до спальни матери. Она лежала на кровати. Вся иссохшая, дряхлая. Ещё сегодня утром она выглядела прекрасно для женщины ее возраста и статуса, но сейчас она была, словно старуха, которой уже не одна сотня лет. Будто за этот день кто-то высосал из нее всю жизненную энергию. За окном пошел дождь. Сначала это были просто маленькие капли, но затем они становились больше и били по окнам все сильнее. Му Цин подошёл к кровати. Его лицо побледнело. Он аккуратно взял мать за худую, жилистую руку и крепко сжал ее. – Мама... Она не ответила. Мать лишь смотрела на своего сына, и по щекам её катились слезы. Она медленно подняла вторую трясущуюся руку и погладила юношу по щеке. Глаза Му Цина покраснели. Он до крови прикусил губу, но, несмотря на это, хрустальные капли начали скатываться по его щекам. – Мама...мама...мама! Но она как будто не слышала. Лишь закрыла свои старые тусклые глаза и отвернулась. – Стой, мама...что...как... – он не успел договорить. Его перебило чувство пустоты в руке. Ладонь матери, которую он сжимал, просто рассыпалась. Старая женщина стала быстро превращаться в пыль. Му Цин просто стоял. И только когда его мама совсем рассыпалась, он смог пошевелиться. Юноша наклонился к кровати и стал, как сумасшедший, собирать черный порошок. – Мама...мама... – слезы непрерывно текли по его щекам. Единственный человек, которого он ценил и который любил его, вот так взял и рассыпался, а Му Цин в этот момент не мог даже двигаться! Сильный поток ветра бился в окно. Старые ставни не выдержали и распахнулись. Черная пыль мигом улетучилась из рук Му Цина. Он быстро выбежал за ней, пытаясь поймать. Но ветер нес её все дальше, разбрасывая по всей округе. Пыль было уже не собрать. Тогда, Му Цин в отчаянии бросился во дворец Сяньлэ. Он знал, что ни Фэн Синь, ни Се Лянь ни во что его не ставили. Но это были единственные близкие ему люди, хотя бы с его стороны. Добежав до дворца, он резко распахнул его двери и, не взирая на стражу, пытавшуюся его остановить, поднялся по лестнице до верхней башни, в которой находилась комната наследного принца. Он не заметил, как уже стоял перед расписной дверью. Руки его резко начали трястись, Му Цина окутал животный страх. Кое-как он поднял руку и положил ее на дверную ручку, медленно открывая. Как только дверца отворилась на него обернулись два человека. Их взгляды были направлены прямо на него. В их глазах читалось презрение, отвращение и ненависть. – Ваше Высочество, Фэн Синь... Я...– голос Му Цина дрожал, слова путались. Их взгляд будто давил ему на горло, перекрывая воздух, не давая возможности говорить. – Убирайся, – Его Высочество выплюнул это слово, с омерзением отворачиваясь. – Но там моя мама... она... – каждое слово отдавалось ужасной болью в горле, будто по глотке водили осколком стекла. – Тебе сказали проваливать. Что тут непонятного?! – в своей обычной манере Фэн Синь фыркнул и с таким же отвращением отвернулся. Му Цин хотел сказать ещё что-нибудь, как вдруг две фигуры перед ним тоже начали рассыпаться. Глаза его вновь наполнились слезами и ужасом. Ему хотелось кричать, бежать. Но горло и тело ужасно болели, будто его пронзали тысячи стрел. Резко стало темно. Земля пропала из-под ног Му Цина. Дверная ручка, которую он все время сжимал, тоже исчезла. Вокруг не осталось ничего. Только пустота. Му Цин посмотрел на свои руки. Хотя бы они остались, и все его остальные конечности. Тело наконец перестало ломать, а горло перестало саднить. Он огляделся. Темно. В судорожных попытках найти хоть кого-то или что-то, он сорвался с места и побежал, крича на ходу и в надежде услышать ответ. Прошло много времени, прежде чем он остановился, но вокруг все так же ничего не было. Тогда он снова попробовал позвать кого-нибудь. А в ответ ему опять молчание. Пусто. В момент, когда звенящая тишина уже была готова съесть его, раздался громкий мужской голос: – Генерал Сюаньчжэнь, вы ведь прекрасно знаете, как к вам относится Его Высочество Наследный Принц, – казалось, будто голос был повсюду. И, конечно, голос этот был очень знаком ему. Владыка - Цзюнь У. Как только Му Цин подумал об этом, верховный бог вновь заговорил. – Не хотел бы ты присоединиться ко мне? Тогда Сяньлэ и Генерал Наньян наконец поймут насколько ты силен, и кого они упустили. Тебе просто нужно будет вести себя как обычно и обо всем докладывать мне, – голос затих в ожидании ответа. Му Цину казалось, что где-то это все он уже слышал, но он никак не мог вспомнить где и когда. Поэтому он лишь закричал в ответ пустоте: – Ну уж нет! Пусть они меня презирают, но я никогда не опущусь до такого! Мне плевать, что они там про меня думают, но для меня они все ещё важны, и я ни за что не стану поступать так подло! –Пока он говорил его не покидали смутное чувство дежавю. Будто бы он уже говорил тоже самое. – Генерал Сюаньжэнь, подумайте хорошенько. Это ваш шанс. Они оба ни во что вас не ставили. И всегда обвиняли во всех бедах. С чего бы вам им помогать? Пусть получат по заслугам! Присоединяйтесь ко мне! – С каждым словом голос становился все громче и давил все сильнее. Это было похоже на пытку. У Му Цина звенело в ушах. Он схватился за голову и завопил в ответ: – Да мне плевать! Я не стану поступать так низко! Разве ради этого Наследный Принц когда-то нанял меня? Да ни за что! Хоть убейте - я не стану с вами сотрудничать! – злости его не было предела. С чего этот человек решил, что он способен на такое? Разве у Му Цина настолько ужасная репутация? – Сюаньчжэнь. Ты разочаровал меня. Ты сам знаешь, что они тебя ненавидят. Все эти слова про предательство, гордость - ничтожны. Ты слаб. И они это знают. Тебе никогда не сравнится с Сяньлэ, и уж тем более не стать его другом. – сразу после этих слов запястья Му Цина заболели. Чувство было такое, будто их отпиливают ржавой пилой. На белой коже танцевали кроваво алые узоры. Знаки в них менялись местами, прыгали, словно живые. Это было завораживающие зрелище, но любоваться мешала адская боль. Спустя время, что показалось Сюаньжэню вечностью, символы наконец застыли и почернели. Му Цин аккуратно дотронулся до запястья. Проклятая Канга. Докатились. Тут резко он вспомнил, когда уже слышал и говорил все эти слова. Это было 10 лет назад. Хоть для небожителей это небольшой срок, за это время многое успело поменяться, но слова и ощущение проклятия на запястьях все ещё преследуют Му Цина. Он наконец вспомнил. Сейчас он должен лежать в кровати рядом с любимым. Это сон. Просто сон. Му Цин резко сел на кровати. И правда - вот он во дворце, рядом спит Фэн Синь. Все это был очередной кошмар. Он собирался облегчённо выдохнуть, как вдруг перед его глазами появились силуэты Се Ляня и Фэн Синя, перекошенные отвращением. Он обернулся на спящего парня, но глаза его вновь наполнились слезами и он не смог разглядеть выражение его лица. Слова полные неприязни звучали в голове. Они повторялись, смешивались с речью бывшего владыки, нагнетали. Му Цина резко пробила дрожь. Он соскочил с кровати и подбежал к окну. Распахнув форточку, он выглянул в окно. Прохладный ветер коснулся его заплаканного лица. Ночная свежесть на время отвлекла его от кошмарного сна. Но вскоре слезы вновь покатились по его щекам. Тогда он, прикусив губу, побрел в дальний уголок их дворца. *** Му Цин тяжело вздохнул. Все время, пока он говорил, Фэн Синь внимательно слушал его, слегка поглаживая по колену. Он смотрел прямо в глаза Му Цина, стараясь не пропустить ни одной детали. Сюаньчжэню казалось, что так внимательно его ещё никогда не слушали. Ни его подчинённые, ни он сам. Пока Му Цин говорил, его никак не смущал пристальный взгляд Фэн Синя, но как только он закончил повествование, ему стало жутко некомфортно и он отвёл глаза. Заметив это, Наньян тихо кашлянул и прикрыл глаза. Он никак не мог придумать, что сказать. Ему ужасно хотелось поддержать своего возлюбленного, но в голове было пусто. Но затягивать с ответом тоже было нельзя. Иначе Му Цин снова себе что-нибудь придумает. – Кхм, ну, А-Цин, ни я, ни Его Высочество никогда тебя не презирали. Конечно, есть пара спорных моментов в твоих действиях, но прямо до ненависти не доходило, – Фэн Синь старался сказать хоть что-то хорошее, но с каждым словом ему казалось, что он делает все только хуже. – В общем, мы с тобой, и никуда не исчезнем. Но ответом ему послужила тишина. На Фэн Синя начала накатывать волна паники. Он не знал, что говорить, и что делать. Наньян постарался сохранить спокойствие, и, выдохнув, аккуратно обхватил лицо Му Цина руками. Тот не сопротивлялся, лишь смотрел на него заплаканными глазами. Не найдя нужных слов, Фэн Синь решил, что и говорить необязательно. Он притянул к себе фарфоровое лицо и нежно поцеловал Му Цина в нос. Затем в щеку и, наконец, в губы. Это были лёгкие, мягкие, теплые поцелуи. В них не было страсти, только забота и сочувствие. Никогда раньше он не целовал Му Цина так. И теперь очень жалел об этом. Ведь, именно нежности и заботы не хватало Му Цину, а он, как дурак, этого не замечал. И пусть он не бросался снимать с него одежду при первой же возможности, он все равно действовал слишком грубо и безалаберно. Отстранившись, Фэн Синь ласково погладил щеки Му Цина большими пальцами. На него в ответ смотрели полные удивления и смущения глаза. Фэн Синь ласково улыбнулся