Пока не кончится вечность

Вселенная не имеет конца лишь потому, что хаос помогает ей в этом. Порядок скучен и конечен, а хаос это истинное бессмертие. Именно поэтому я сделала свой выбор таковым, коим он сейчас и является. Инквизиторы слишком жалкие для того, чтобы о них что-то говорить. Безликие слишком тупые. М-да уж. Принимать различные личины на себя — это даже как-то попахивает трусостью. Мол, я не умею ни то, ни это — пожалуй, стану просто маскироваться… О шпионах и говорить нечего — назойливые мухи. Вечно где-то у нас на хвосте, вечно где-то рядом, дышат в спину и хотят что-нибудь утащить в своё логово. Ха-ха. Теперь мы знаем, где их логово. Теперь мы якобы один отряд и должны быть дружны… Понятия не имею, кому в голову вдруг пришла эта гениальная мысль: объединить хаотиков и шпионов. Мы — разные! Но всё случилось не без хороших новостей, разумеется: ведь теперь мы знаем все их секреты. Надеюсь, что все. По крайней мере, фрагмент Безвременника, найденный в Пустоши одной из этих карманников, теперь считается и нашей добычей тоже. Кстати говоря, в штабе шпионов я нашла даже больше, чем искала. — Бенни, сладенький, — обрадовалась я, приближаясь к тому с распростертыми объятиями, стараясь обнять своего милого малыша, — Какая неожиданная встреча, правда? — Анна?.. — в глазах Бенджамина читался откровенный испуг (чтож, для меня это лучший комплимент) — Да, зайка, это я. — Что ты здесь… А, хотя да. Мы же теперь… — Именно, солнышко! — воркую я по-привычке, — А ты всё ещё жив, я вижу. Это лишь потому, что слишком симпатичен мне. Фай обещала хорошую награду за твою голову… За голову предателя. — Моя голова всё ещё на мне, как видишь, — пытался показать из себя храбреца мой милый мальчик. В противоположном углу зала что-то грохнуло. Ну да, этот тупой гоблин опять уронил свою дубину. И какое только отребье не служит у шпионов! Будто бы специально самых убогих набирают, честное слово. Пока я отвлеклась на гоблина, Бенни собирался незаметно от меня улизнуть. Не в этот раз, дорогой. Легко догоняю того, вжимая своим, на первый взгляд, хрупким телом в стену. — Что же ты, Бенджи, уходишь, не попрощавшись? — держу прижатым к его груди свой хаотический ускоритель, — Точнее, сбегаешь, как крыса… — его испуганные голубые глаза совсем близко и смотрят только на меня. Именно этого я и хотела, — Знаешь, что произойдёт, когда я нажму на синюю кнопочку? — Ты отвратительна, — еле выдыхает он, — Ты.. ты не посмеешь сделать это здесь. — Я могу всё и сделаю, что пожелаю, — откидываю с лица свои роскошные светлые волосы, — Раз твоё сердце не выскакивает из груди от встречи со мной, значит нужно ему помочь. Ускоритель хаотиков, как ни банально, ускоряет время отдельных людей и целых групп во всех мирах. Для этих тупых обывателей время вдруг почему-то начинает нестись с невероятной скоростью. Важно не ошибиться и ускорить только то время, когда люди испытывают позитивные эмоции. Когда это какое-то долгожданное и очень важное событие в их жизни. Кормим первородный хаос их неоправданными надеждами. А хаос кормит нас. Если поднести ускоритель к сердцу и нажать на синюю кнопочку, то сердцебиение будет ускоряться с невероятной скоростью… пока не произойдёт разрыв органа и — такая ожидаемая смерть. Мимо прошли два каких-то урода. Кажется, одна из них, как раз та самая воровка, которая добыла Циферблат. Она выглядит измученной. Хотя… может это нормальное состояние для всех шпионов? — Бен, у тебя всё в порядке? — спросил рыжий урод, подходя к нам с Бенни. — У нас всё прекрасно, — отвечаю я тонким елейным голосом, хлопая пышными ресницами и глядя самым невинным взглядом на урода-шпиона, — Да, Бенджи? — Можно тебя на пару слов? — не отставал рыжий, обращаясь к моему милому мальчику. Из-за этого пришлось незаметно убрать свой ускоритель и отлипнуть от Бенни. Ненавижу. Сверкаю глазами на уходящих шпионов. Ничего, Бенджи, я тебя подожду… Мы ещё не закончили. До моего уха доносится шёпот. Конечно же, они говорят обо мне. Рыжий недобро поглядывает в мою сторону, а чёрная уродка выглядит так, будто прямо сейчас упадёт в обморок. Какие же они все жалкие. Фай слишком добра к шпионам. Зачем же мы всё-таки объединились? Бен поспешно уходит в противоположную от меня сторону. Рыжий ещё раз оглядывается, но потом отвлекается на свою инвалидку. Какие же они… Интересно, из-за формы и размера ушей можно их приравнять к химерам? Химер я видела и даже как-то создавала. А этих вижу впервые. Какие-то они… дефективные. Ещё одна ночь среди шпионских отродий. Я не могу сомкнуть глаз, пока они рядом. Дабы развлечь себя в бесонную ночь, я украла у одного немолодого шпиона затёртое фото. Легко и просто вытянула свой трофей из внутреннего кармана его куртки, которую тот так опрометчиво забыл в общем зале. На фото была молодая улыбающаяся женщина и два мальчика лет пяти-шести. Дети были подозрительно похожи на этого олуха-шпиона. Видимо, это была его семья. Именно, что была. Потому что фото я самодовольно рвала на кусочки, сполна наслаждаясь процессом, и засунула их в рюкзак гоблина. Так-то, мерзотные твари. Получите, распишитесь. Мне необходимо выяснить, где живёт Бенни. Жизненно необходимо. Он обязан мне всем. Всем, что когда-либо имел… Ещё один, видимо, уставший шпион уснул в кресле в холле. Как мило, ведь я так не люблю скучать. Это весьма симпатичный юноша с тёмными кудрявыми волосами. Слишком симпатичный, надо бы добавить щепотку безумия для его харизмы. Бесцеремонно присаживаюсь к нему на колени. — Что… — хрипло произносит тот, приоткрывая глаза и явно не понимая, что происходит. — Тщ-щ, котик, — мурлычу я тому, проводя пальцами по его кудряшкам, — Ты так похож на моего Бенни. — Ты кто?.. — Я твой лучший и худший сон, — прижимаюсь своими губами к его, выдыхая такой родной скопившийся внутри меня хаос, — Делюсь самым лакомым кусочком. Парень начинает непонимающе озираться, следить глазами за тем, чего на самом деле нет. — Теперь тебе никогда не будет одиноко, — горячо целую того напоследок, распробывая на губах его вкус, — Но увы… Ты не мой Бенни. Как только я встаю с коленей паренька, тот вскакивает на месте, судорожно отряхивая себя. Да, мой хороший, это твои любимые паучки. Теперь это навсегда. Спокойной ночи. Продолжаю прохаживаться по коридорам штаба. Если бы я могла найти их хранилище, если бы я могла завладеть фрагментом Безвременника… У-ух! Даже побежали мурашки от предвкушения. Быть может, если мне удасться подчинить разум их главной ведьмы Валентайн, то… Я бы изменила прошлое или будущее? Хм, интересный вопрос. Прошлое моё было ужасным и жалким, но, благодаря ему я стала той, кто я есть. Я сама разрушила свой мир во имя хаоса и тот, щедро вознаградил меня. Я мучила безумными видениями своих родных и друзей, я испытывала невероятное удовольствие от того, как погибает когда-то созданное людьми, природой, высшим разумом… И я хочу большего. Мне всегда мало. Изучая затхлый городишко, в котором располагался наш новый штаб, я немного обрадовалась. Люди были буднично несчастны. Они имели право на всё, что угодно, но совершенно не пользовались своими привилегиями. Имея право заводить себе хоть по пять жён или мужей, те вдруг становились целомудренными и начинали страдать за, как они говорили, нравственность. Здесь можно было легко приобрести любое оружие, совершенно легально в магазинах предоставлялся выбор всевозможных наркотических веществ… Просто протяни руку и выбери, что нужно. Но нет! Люди снова выбирали быть несчастными, избегая импульсивных покупок. Почему? Зачем? Кому нужны эти жертвы? Разумеется, существовали отряды контроля, штрафующие тех, кто ходил без оружия, но, думаю, это слишком лёгкое наказание. На отсутствие в организме наркотиков вообще мало кого проверяли, увы. Проходя по полупустому парку, я хоть немного, да обрадовалась. Совершенно голый мужчина стоял на дороге, закрыв глаза и ловя первые солнечные лучи своей кожей. Ловил он и проходящих мимо девушек и женщин. Те отчего-то кричали и сопротивлялись. Они не принимали хаос вокруг. Ну и дуры. — Бенджи, Бенджи, какая встреча! — я была чрезмерно рада, что выбрала сейчас пройтись по узким тропинкам утреннего парка, потому что мне навстречу топал милый и родной Бенджамин. — Снова ты! Не подходи ко мне, Анна. Я вооружён. — Уймись, пупсик. Я в слишком хорошем настроении для убийства. Как твои дела? — Ты всегда в настроении для убийства. Кого ты пытаешься обмануть? — нервно сглотнул тот и я воодушевленно проследила за движением его кадыка. Силы сдерживаться вдруг внезапно закончились и я со змеиной грацией приблизилась к парню. Хочешь поиграть? Поиграем. — Я скучаю, птенчик. До сих пор. — Ты не способна на такие чувства. Я слабо улыбнулась. Солнце поднималось всё выше и светило щекотными лучами сквозь зелёную листву. — А ты? А твои новые уродцы-друзья? — Не трогай моих друзей, — грозно сообщил тот, но тут же понял, что зря произнёс это вслух. — Значит, они тебе дороги? — Они хотели меня убить… — пытался оправдаться Бенни. — Я тоже хочу тебя убить. Да и просто хочу. Будто одно как-то мешает другому. — Ты старше меня на двенадцать лет! — в голосе парня звучало отчаяние, — Ты и без того уничтожила мою жизнь и продолжаешь этим заниматься до сих пор. — Ты был такой славный малыш, — я умилительно потрепала его за щёку, — В своём этом приюте для никому не нужных, всеми богами забытых детей. — И ты решила сделать из меня себеподобного, — это был не вопрос, а утверждение. — Я спасла тебя, глупенький. Бенни долго разглядывал моё прекрасное лицо. Возможно, этот дурачок одумается? Теперь же есть шанс не убивать его. Хаотики и шпионы типа друзья навек. — Ты ведь всё ещё ненавидишь шпионов, да, малыш? — изучающе трогаю его острую скулу, — Ты так похудел. Наверное, живётся здесь совсем несладко? Чем питаются твои ушастые уроды? Сублимированными тушканчиками? — Какое тебе дело до еды? — сухо произнёс тот, разглядывая мои шикарные губы. — Ты прав. Она меня не интересует, — моя рука спускается ниже по щеке, щекотно сползая по юношеской шее, — Как ты хочешь, чтобы умерли твои друзья? Бен меняется в лице. Дёргается назад, но моя уверенная хватка фиксирует его шею, впиваясь острыми ногтями в нежную кожу и прижимает большим пальцем сонную артерию. — Ну, нет, ягнёночек. Ты никуда не уйдешь от меня, — второй рукой тут же перехватываю его руку, метнувшуюся за каким-то оружием на своём поясе, — Ну, нет же! Ты ещё не ответил. Милейше зачирикали местные птички. Складывалось ощущение приятной утренней прогулки, но это было совсем не так. Или так, но не совсем. — Твоя ушастая подруга уже на краю, — вдруг прочитала я, заглядывая в смиренные глаза Бенджамина, — Её надо лишь подтолкнуть и всё, — благоговейно улыбаюсь я, — Поможем ей вместе? — Разумеется, Анна, — прерывисто выдохнул тот, всё ещё пытаясь выбраться из моей хватки, — С чего начнём? — Мне так нравится, как ты произносишь моё имя, медвежонок, — прижимаюсь ближе и провожу языком по кромке его уха, — Ты такой классный, что хочется тебя съесть. Бен закрывает глаза. Да неужели смирился с тем, что я всегда выигрываю? — А что мы сделаем с рыжим, Бенджи? Он кажется мне слегка опасным. — Твои предложения? — кажется Бенни стал расслабляться в моих крепких псевдообъятиях. — Одиночество, — снова читаю я в глазах моего мальчика, — Его главный страх это одиночество. Точнее, жизнь без той, которую со дня на день поглотит хаос. Дыхание Бенни спокойно. Ничто более не выдаёт в нём ни страха, ни сомнений. Он снова полностью мой. Это так будоражит! Убираю руку с его шеи: на коже остались полумесяцы ногтей и красные следы тонких смертоносных пальцев. — Сегодня тебе везёт, золотце. Теперь ты должен показать мне, где вы живёте, — пытаюсь коснуться его лба, ведь зачем мне лишняя болтовня, когда вся информация внутри этой чудесной головы. Мой славный Бенджи разошёлся не на шутку. Взгляд его затуманен, он касается моих волос и шеи обеими руками. Его прикосновения так приятны. Я уже и забыла каково это. — Я почти передумала отрывать тебе голову, — выдыхаю я в его губы. — Анна, — так нежно произносит Бен, — Я сожалею обо всём… — Хаотики не сожалеют ни о чём, глупенький, — мне так приятна его близость, что хочется раствориться вместе в безумном Вихре Всех Времён, — Однажды хаотик — всегда хаотик. — Я всё равно сожалею... — его губы наконец-то накрывают мои. Они прекрасны. Он прекрасен. Я прекрасна. — ...вот об этом. Что это? Хруст? Но… Звук разломанного стекла не входил в мои планы! Я не понимаю. Я испытываю испуг? — Что ты сделал?! — горький вкус яда растекается по моему рту, пробираясь в горло. Хватаюсь за то, потому что становится трудно дышать. Чувство хаотического, моего родного и любимого вихря внутри будто бы постепенно стихает. — Сделал то, чему ты меня и учила, — безэмоционально констатировал тот. Он стоял и смотрел, как меня перестают держать собственные ноги. Это так унизительно. Я никогда не проигрываю! — Но ты… — хриплю я, пытаясь удержаться стоя хотябы на коленях, — Т-тоже умрёш-шь.. — Не умру, Анна. Это яд Арахны. Для шпионов он совершенно безвреден, — слабо улыбнулся он, — Представляешь? — Бенджи! — мои глаза выкатываются из орбит, я падаю на спину, руки и ноги скручивают судороги, — Я же тебя л-люблю.. — А я тебя ненавижу, — холодным взглядом голубых глаз мой Бенни добивает меня, — Спасибо за уроки жизни, Анна. И прощай. Теперь я уже не слышу ни пения птиц, не чувствую щекотных лучей на своей когда-то идеальной коже. Мои чёрные глаза навсегда закрываются. Я будто бы растворяюсь, но не в хаосе. Я будто бы всё осознала. Я будто бы... наконец жива — но уже слишком поздно.