Боль, что съедает изнутри

      Находясь в сырой темнице, куда не проходил ни единый луч свет, Эвтида, руки которой были скованы в кандалы, безудержно плакала, сгорая от мысли, что ее возлюбленный погибает.       Когда несчастную охотники волокли в темницу, они заявили, что отпираться смысла нет, ибо все видели как она вошла в дом Эпистата, после же скрылась в ночи, ранив Амена кинжалом, что был пропитан ядом.       Саамон! — ни секунды не сомневалась Эвтида, сердце которой разбилось вмиг.       Её сильный господин, возлюбленный борется сейчас за жизнь и последнее, что он увидел — как она и нанесла ему смертельный удар…       Эвтида не знала, что Саамон раскрыл свой подлинный облик, потому думала, что Амен умирает с чувством того, что его предали.       Одно радовало Эвтиду — утром её в живых уже не будет и быть может, когда-нибудь встретившись в Дуаете, она сможет объясниться с Эпистатом. Рассказать, что не причастна к этому, поведать о том, что несмотря на боль и обиду любила его.       Часы шли утомительно медленно. Как же девушке было дурно! Хотелось прогрызть свои кандалы, разломать дверь, после же помчаться к Амену, поведать о своих чувствах и убедиться, что он одолел смерть. Однако, увы, реальность была иной. Она сидела в темнице, где в дальнем углу затаились крысы и с томлением ожидала собственной казни.       До чего абсурдно…       Закрыв ладонями лицо, Эвтида вновь поддавшись эмоциям — заплакала, искренне не понимая, как Гор допустил все это? Ладно, она была под его покровительством не так давно, а Амен? Эпистат всю жизнь исполнял его волю и уничтожал сторонников Сета. Так почему же он позволил этому случиться? Неужто не был способен защитить?       От гнетущих мыслей её отвлекли шаги и звон ключей. Подняв голову, девушка увидела двух охотников, что держа в руках факелы вошли и направились в её сторону.       — Пора, — коротко проговорил один из них, высвобождая её из оков.       Не успела Эвтида встать в полный рост, как её кисти тут же связали тугой верёвкой.       Глупцы, — горько усмехалась она, — Не сбегу, не беспокойтесь, ведь действительно более ничего здесь не держит. Душа моя давно простилась с жизнью, теперь же наконец и тело падет, подарив мне долгожданный покой…       Одарив охотников безразличным взглядом, девушка покинула вместе с ними темницу, не переставая молить Богов спасти жизнь Эпистата. Он не заслужил подобной участи! Не должен был так легко пасть, тем более с мыслью, что его убила она…       Непрекращающийся гул, который исходил от людей, что столпились вокруг плахи тут же стих стоило им увидеть Эвтиду и охотников. Замерев, они подобно изголодавшимся зверям ждали крови, потому не сводили пристального внимания с Эвы.       Им плевать на Эпистата, — проведя взглядом по обезумевшей толпе, поняла Эвтида, — Они жаждут зрелища, мечтают увидеть последнюю песнь черномага.       Ощутив сильную боль в ногах, девушка лишь сейчас поняла, что охотник безжалостно толкнул её, отчего она грохнулась на колени, под одобрительный крик людей.       — За покушение на жизнь Верховного Эпистата девушка будет казнена! — громогласно заявил охотник, что возвышался над ослабленной Эвтидой.       Услышав одобрительные выкрики толпы, мужчина, которому было поручено исполнить наказание, больно схватил Эву за волосы, после чего потянув их назад, приставил острый кинжал к открывшейся шее.       Боги! Не дайте Амену умереть! Молю! Заберите мою жизнь и даруйте ему! — молилась несчастная, в самые последние секунды жизни думая не о себе. Это ли не странно? Нет… это и есть любовь!       Прикрыв глаза, Эва, что уже мысленно простилась с жизнью стала ожидать боли, а затем свободы, однако, услышав крики людей невольно открыла глаза и замерла, увидев как ужасающая буря надвигалась на них.       Сет… — не оставалось сомнений.       Боясь за свою жизнь, люди бросились в рассыпную, в том числе и несколько охотников, и лишь тот, кто должен был казнить ЭвУ оставался неподвижным. Прикрыв тряпкой рот, дабы песок не попал, он ухватился за локоть Эвтиды и силой заставил встать её.       — Не думай, что спаслась, шезму, — глядя на неё, произнес мужчина, — После бури, казню у всех на виду, как того требует закон!       Тем временем буря лишь усиливалась и устрашала…       Больно сжав руку несчастной, охотник хотел скрыться вместе с ней в пыточной, что была неподалёку от плахи, да только не успел. Высокий силуэт с огненно красными глазами преградил ему путь.       — Здравствуй, шезмочка, — возникнув из ниоткуда, проговорил Сет напугав охотника.       Невольно отпрянув он с ужасом смотрел на того, кто спокойно стоял в центре бури и прожигал его взглядом. Ухватившись крепче за кинжал, мужчина попытался напасть первым, чем вызвал насмешку Бога.       — Зря! — последнее, что услышал охотник, прежде чем покровитель черномагов его обезглавил…       Закрыв рот руками, что были связанны, Эвтида с ужасом смотрела на тело, из шеи которого струилась кровь.       События столь резко сменялись, что несчастная не успевала осознавать. Ранение Амена, охотники, что схватили её, ночь в темнице, плаха, буря, теперь ещё и …       — Дурная, — голос Сета оторвал от мыслей.       Моргнув несколько раз, девушка заметила, как мужчина щёлкнув пальцами, возвратил ясное небо.       — Чем думала, когда покровителем Гора выбирала? Неужто не знала, что плевать ему на своих подопечных и что сделал он тебя своей, дабы мне насолить?       Тяжело дыша, Эвтида, которая действительно до сих пор не осознавала всего происходящего, с неверием смотрела на Сета, который спас её от казни. Но, почему? Столько времени миновало с их последней встречи, а объявился он лишь сейчас.       Продолжая молча стоять, Эва наблюдала за Сетом, что закатив глаза, подошёл к ней и с трепетом коснувшись нежных рук, стал развязать тугой узел, дабы освободить свою шезмочку.       — Почему? — наконец заговорила она, неотрывно глядя на Бога.       — Потому, что понял, — отбросив веревку в сторону ответ Сет, — Что поцелуй, который даровал тебе в шатре был причиной моих чувств, а не желания насолить Эпистату.       Приревновал, — лишь сейчас поняла она.       Бывший покровитель, который заявлял, что нет ему дела до её чувств на самом деле против своей воли полюбил шезмочку.       — Сет, я, — ошеломлённо проговорила она, да только покровитель не позволил, прервав.       — Я давно наблюдал за тобой, видел как тоскуешь и безмолвно плачешь продавая товар.       Все это время он был рядом?       — Обратил внимание на то, как часто бываешь в мыслях, настолько, что не заметила Эпистата, что также пристально за тобой наблюдал.       — Сет, — очередная попытка поговорить вновь провалилась, когда Бог накрыв руку девушки проговорил:       — Он будет здесь с минуты на минуту.       Амен? — оживилось сердце, — Боги! Он выжил и едет сюда? Но, зачем? Неужто понял, что это было рук Саамона.       Увидев как Эва невольно воспряла, Сет, который хотел предложить ей выбор, с грустью улыбнулся. Похоже он ошибался, когда считал, что за убийство Осириса его худшим наказанием стало — уничтожение черномагов. безответная любовь к человеку — вот худшая кара.       Как странно, Бог, что ради власти убил родного брата, теперь смягчившись, давал волю человеку, позволяя ей быть счастливой.       Любовь… до чего странная и пугающая вещь.       — Береги себя, шезмочка. Ещё свидимся, — последнее, что проговорил покровитель прежде чем исчезнуть…

***

      Тем временем       Эпистат, что едва стоял на ногах, сжимая поводья гнал коня, желая поскорее оказаться в центре города, где должна была состояться казнь…       Едва придя в себя, Амен, которого успели спасти чудо образом, узнал от Тизиана, что Эву поймали и приговорили к казни. Несмотря на слабость и сильную боль от ранения, Эпистат оттолкнув лекаря и охотников, что пытались его вразумить сел на коня и отправился спасать любимую.       Да только Эвтида более не нуждалась в спасении…       Оставив скакуна, Амен, рана которого начала кровоточить смотрел на то, как Сет и Эва стояли на плахе.       Спас её, — понял Эпистат, впервые почувствовав не ревность, а благодарность к Богу.       Если бы не Сет, то, его неферут была бы мертва…

***

      Едва покровитель черномагов исчез, Эва, перед глазами которой все плыло почувствовала странное чувство, которое велело ей обернуться. Послушавшись зова, красавица обернулась и тут же застыла, увидев…       — Амен! — сорвалось с уст.       Рада мне! — не верило сердце.       Глаза его неферут засияли, на лице же возникла улыбка.       — Эва, — более и он улыбки не сдерживал.       Спустившись с коня, Эпистат только хотел отправиться к плахе, как увидел, что девушка, приподняла подол своего испачканного платья и бросилась к нему.       Плевать на прошлые обиды и недопонимая. Они чуть не потеряли друг друга!       — Наваждение мое, — сжав хрупкий стан, прошептал Эпистат вдыхая любимый запах.       Стараясь не задевать рану, Эвтида прижималась к любимому, понимая, все в этом мире решаемое, и лишь смерть невозможно победить. Но раз, Боги дали им этот шанс, то зачем тратить его на обиды?       — Испугалась за тебя, — обнимая Амена шептала Эва, — Молила Богов забрать мою жизнь и отдать тебе.       — Дурная, — ухватившись за её подбородок произнес Эпистат, — Обо мне вновь не подумала. Как бы я жил без тебя?       От слов мужчины сердце Эвтиды забилось чаще. Слабо улыбнувшись, она произнесла лукаво.       — Неужто так сильно полюбилась, господин?       — Амен! — поправил её Эпистат и прежде чем Эва успела возмутиться и напомнить, что он запретил к себе так обращаться, мужчина накрыл её губы своими, тем самым заткнув свою непокорную…

***

      Год спустя       Сидя на краю просторной кровати, девушка, что была полностью обнажена с восторгом наблюдала за тем, как грозный Эпистат опустившись на колени, оставлял влажные и горячие поцелуи на чувствительном месте, срывая один стон за другим.       — В чем дело, госпожа моя? — нарочно прервался Эпистат на самом «интересном», дразня жену свою, — Не нравится как языком ласкаю тебя?       Сжав простыню, Эва, которая была близка к оргазму тяжело задышала и гневно посмотрела на супруга вызвав его ухмылку.       — Амен, прошу! — взмолилась красавица, руки которой были прочно связаны за спиной, дабы она не могла себя удовлетворить.       — Шезму просит о милости Эпистата? — оскалился мужчина, который встав с пола, лёгким движением уложил непокорную на спину, сам же навис над ней.       Проведя большим пальцем по нежным устам тяжело дышащей Эвы, Амен просунул его в рот жены и едва сдержал себя в руках, почувствовав как Эвтида принялась с жадностью посасывать палец.       Свободной рукой Эпистат перестав сжимать затвердевший сосок жены, принялся опускаться ниже. Миновав пупок, он провёл вдоль влажных складок сорвав стон красавицы, что был приглушен пальцем.       — Такая влажная, — произнес Эпистат теребя большим пальцем набухший от возбуждения клитор, — И узкая, — добавил он, когда просунув два пальца, ощутил как мышцы Эвы тут же сжали их.       Сам задыхаясь от чувств, Амен стал неспешно двигаться в ней, зная, что таким способном лишь усугубит возбуждение жены. В подтверждение же, Эва, принялась ёрзать на месте и сама насаживаться на пальцы Эпистата желая хоть как-то получить удовольствие.       — Нетерпеливая моя, — вынув пальцы произнес Амен, что не прерывая зрительного контакта с Эвтидой, приблизил их к лицу и тут же с облизнул, наслаждаясь вкусом любимой.       Дышать становилось более невозможно. Возбуждение сводило с ума их обоих, потому Эпистат устав от терзаний вынул палец изо рта Эвы и тут же слился в ней страстном поцелуе.       — Аххх! — простонала она ему в рот, когда Эпистат сжалившись, вошел в неё глубоко и грубо.       Довольно улыбнувшись, Амен, руки которого по-хозяйки бродили по телу Эвтиды, готов был кончить от одной мысли, что язык его находился во рту любимой, член же в горячем лоне.       Она была вся его! Всецело!       — Любовь, жизнь моя, — бессвязно бормотал Эпистат сжимая упругие груди, — Наваждение, солнце мое!       Облизнув пересохшие уста, мужчина всосал сосок Эвтиды и принялся покусывать, попутно вдалбливая Эву в кровать.       Он не мог ею никак насытиться!       — А-м-е-н! — сладостно прокричала она достигнув оргазма…       — Первый есть, — выпустив изо рта твёрдую горошину, произнес Амен, после чего принялся по новой…       Несмотря на тернистый и довольно трудный путь, Амен и Эва вновь договорившись, оставили в прошлом все тайны и обиды.       Саамон, что чудесным образом первый раз избежал казни, был в скором времени пойман Эпистатом. Сет, что уступил любимую, наконец получил то к чему стремился годами — черномагов более не притесняли, силы же возвращались!       Больше всех, же все были счастливы Эпистат и его шезму, которые несмотря ни на что поженились и жили дружно и счастливо, родив и воспитав четверых здоровых детей. Конец.