Огонь и Ветер

В связи с тем, что одиннадцатый класс — не пятый, Сергей Борисович разрешил ученикам садится как угодно, но так, чтобы учителя не жаловались. По хорошему, Диме со своими очками стоило садится вперёд, тем более, что помимо него очкастыми были всего трое. Но он предчувствовал, что более менее безопасно он будет себя чувствовать только на последней парте. В крайнем случае — на четвёртой. Но никак не на первой Видимо, остальные воспользовались тем же правилом, из-за чего все первые и вторые парты всех рядо́в пустовали, за исключением одной, которую заняла девочка-Земля. А первым уроком в новом учебном году стала именно литература у Сергея Борисовича — Ну ребят, я надеялся, что вы сами сядете как надо, — разочарованно выдыхает преподаватель в начале урока. — Что ж, тогда мне придется вам помочь. Так, Шастун и Позов — на первую парту… — Эй, а почему именно я с Ветром сижу?! — довольно грубо спросил Антон. Огни дружно захихикали — Потому что мне нужно, чтобы ты был перед глазами, — спокойно отвечает тот, сложив руки на груди. Осуждающий взгляд прожигал ученика насквозь, но он будто бы и не замечал этого. Дима поёжился и, взяв свои принадлежности и рюкзак в руки, тихонько пошёл на своё новое место. — А у Позова зрение неидеальное, чтобы ему так далеко сидеть. Это, кстати, касается всех, кто носит очки. Катя с Аней — на второй ряд, Артём — на третий ряд. К нему подсаживается Шевелев… — Почему?! — Потому что буйных я сажу поближе к себе, если ты за пять лет этого не заметил, — ухмыляясь, парировал Сергей. — Слушай, реально начинаю подумывать, чтобы тебя в десятый класс вернуть. Уж не знаю, как ты так умудрился скатать экзамен, но я, конечно, восхищён твоими способностями писать, устно не сказав ни единого слова — Ладно, — бурчит тот Дальше Сергей Борисович рассадил абсолютно всех учеников, и одиннадцатиклассники компактно уместились на первых четырёх партах. Он удовлетворенно вздохнул и начал вести урок с заданной на лето литературы «А я ж почти ничего не прочитал…» — понимает Дима, когда вспоминает о том, как прошло его лето. Июнь был более менее адекватный: он довольно много читал, причём на улице, всё время приезжая на велосипеде в разные парки города. А в июле он уже занялся поступлением в эту школу, разборками с родителями, переездом в Питер… Август был ещё хлеще, но об этом он уже вспоминал. Поиски работы и страх неизвестного окутывали всего подростка, причём настолько сильно, что даже воспоминания о том состоянии заставляют подняться табун мурашек. Но понимание того, что он не готов даже к первому уроку, ощущается ещё хуже. Он немного краснеет, опускает взгляд и сжимает кулаки. Как же сложно не выдавать волнение… — Шастун, не напомнишь, какие книги были заданы? — Ну… Короче там было название такое сложное, я в общем только сюжет запомнил. Там говорилось о чуваке с номером вместо имени, и он то с одной, то с другой девчонкой игрался. И ещё он был инженером. И ещё они какую-то то ли четвертую стену ломали, то ли голову. Ах да, в конце главному герою половину мозгов вырезали не пойми для чего. Фигня в общем какая-то там происходила — М-да, название — сложнейшее… — Ухмыляется преподаватель через секунд десять, когда он наконец понимает, о чём идёт речь. — А давай-ка спросим у твоего соседа по парте, как называлось это произведение? — «Мы», — прошептал Позов. Сергей Борисович одними губами сказал «ну громче» и сделай характерный жест рукой. Дима, чуть стесняясь, прокашлялся и сказал уже нормальным голосом: — Замятин, «Мы» — Вот, отлично, — удовлетворённо улыбается Матвиенко и кивает. — Только говори громче, я тебя не собираюсь сжигать, — слышатся тихие смешки из класса. — Ну, одиннадцатый класс, раз уж все у нас с Альцгеймером, так и будем сегодня заниматься. Один человек будет кратко описывать сюжет, а второй — давать название. После этого второй говорит про другое произведение, и уже третий будет называть его. Дим, опиши в двух предложениях ещё какую-нибудь книгу, которую ты читал, — преподаватель снова выразительно смотрит на Позова Ветер задумался. По сути здесь «победит» тот, кто больше прочитал и кто больше вспомнит. Если назвать что-то простое, что точно прочитали все, то кто-то может остаться без шанса показать, что он занимался летом. А если назвать что-то сложное, то следующий ученик не сможет ответить. Да и у Димы вообще-то небогатый выбор… Ух, ладно, будь что будет… — Сына главной героини из-за ложного доноса отправляют в тюрьму, и его решительная мать делает всё, чтобы добиться его освобождения. Но вскоре его снова арестовывают, и беднягу либо убьют, либо отправят в ссылку — Ооо, — Сергей Борисович с уважением смотрит на парня. — Отлично, отлично. Есть варианты? Желающим предположить два не поставлю, — он пытается взаимодействовать с одиннадцатиклассниками, но глухо, как в танке — Что это Ветер вообще читал?.. — Такое было в списке? — Да не, это он наверное под наркотой придумал фигню какую-то и думает, что это настоящее произведение… — слышится бормотание со всех сторон. Позов нервно закусывает губу. Он всё-таки сказал слишком замудрённо, слишком сложно… Дурень! — Нет? Вообще не будет предположений? — удивлённо и разочарованно смотрит на класс учитель. — М-да, даже если бы вы краткое содержание прочитали, догадались б уже… Шевелев, никаких догадок не будет? — Не-а, — сразу отвечает одноклассник — Печально, печально, — он будто обиженно чуть надувает губы, и эта картина слегка смешит и умиляет Позова. — Дим, ну говори тогда, что ты загадал — Ахматова, «Реквием» — Вот, Огни да Воды! Даже краткое содержание прочитать не можете, — укоризненно улыбается Матвиенко и продолжает спрашивать. — Серёж, может тогда ты сюжет кратко кому-нибудь скажешь? — Ну… — задумался Шевелев Дальше урок шёл для Димы как в тумане. Во-первых, его теперь точно ненавидят одноклассники — он будто подластился к классруку, чтобы остальным было хуже. Во-вторых, он же так-то сам недалеко от них всех убежал: на одну книгу больше прочитал или даже вообще с ними наравне идёт. И парню из-за этого стыдно. В середине урока он отпрашивается в туалет, и, когда его отпустили, он долго умывался холодной водой, пытаясь собраться с мыслями. Фиговый из него одноклассник

*~~*~~*

Следующий урок — английский. От девочки-Земли, Кати Варнава, он узнал, что англичанина зовут Роман Александрович Косицын (на этот раз он предусмотрительно записал имя учителя в дневник напротив его предмета), и что на уроках он любит пошутить и поболтать. Звучит неплохо. Но Дима всё же решает сесть от него подальше, потому что англичанин — Вода. Это хоть и не высшая стихия, но тоже довольно значимая в иерархии способностей, и, разумеется, лишний раз пересекаться с ним не хотелось. Он отсел на последнюю парту, так как по какой-то причине все сидели на своих местах. Дима решил не лезть не в своё дело и спокойно прожить этот урок подальше ото всех Но когда прозвенел звонок, учитель пробежался глазами по ученикам и, видимо, не заметив Ветра, спросил у класса: — Так а где… Этот… Позо́в? — Парень закрыл лицо руками от стыда, класс рассмеялся. Ну что сложного у него в фамилии??? — Он же на первой парте должен быть, да? А что тут тогда делает Игорь? — А Ветер с уроков сбежал, — внезапно говорит новый сосед Шастуна, который, к слову, был одним из тех троих Огней, которые вчера добывали у него номер. — Ему только на литературу нужно ходить, он у нас ЛиТеРаТуРоВеД, — класс снова весело смеётся — Джабраилов, успокойся и хватит funатеть¹ по нему, — одиннадцатиклассники смеются ещё громче. До Димы наконец доходит смысл каламбура английского и русского слова, и он сдавленно хихикнул. — Что ты на него наговариваешь, он на последнюю парту убежал, от такого чебурашки огненного, — выпускники смеются ещё громче, но довольно быстро успокаиваются. — Позо́в, давай обратно на первую парту иди, — и вновь класс безудержно начинает смеяться — По́зов, — поморщился Ветер, с трудом сдерживая разочарование. — Дима По́зов — Окей, По́зов, — кивает тот и делает какую-то пометку в журнале. — Матвиенко как писать не умел, так и не научился… Sorry, Dima, it won't happen again — It's okay, it's okay, — видимо, урок начался, и теперь нужно говорить на английском — Great, then let's get started, — кивает он. — As you can see, this year our Students Books have a C1 level, and I hope that you all will be able to master the native speaker level. Of course, we'll start with an introduction. You can open the fifth page. So, wait… Pencil case… Where, where, where… Oh, yeah… Well, work in pairs for now and read this text, I need to go to your class teacher… Breaks, unfortunately, are terribly short here, — Роман Александрович тараторит на иностранном, словно на родном, и Дима немного плохо ещё ориентируется в этом потоке звуков, но ему удаётся понять задание. Хотя секундой позже оказалось, что это было не нужно. — Wait, though… Dima, please go to Sergei Borisovich, take my pencil case with the office, it will be useful to us today, ² — говорит англичанин и указывает головой на дверь. Да за что?! Стоит ему только выйти за дверь, как Роман Александрович проговаривает ученикам свою мысль, которая окончательно выбивает Позова из колеи: — М-да, второй день, а он так ничего и не понимает… Что, реально не нашлось никого, чтобы его заменить? Придётся вам с ним учиться этот год… Рейтинг класса понизится. Жаль, жаль Ветер несётся через весь этаж к туалету, и, когда парень закрывает дверь, слёзы предательски потекли из глаз. Сразу было понятно, что ему здесь не рады, но так откровенно говорить о своей неприязни, причём при его одноклассниках… Ужасно. Юноша плачет ещё минуты две, не в силах успокоиться, но в итоге снова умывается холодной водой и смотрит в зеркало, надеясь, что он не сильно покраснел. Нет, заметить красные глаза будет несложно… И голос гнусавый. Ну как так он мог облажаться?! Подставил себя на литературе, не понравился англичанину, и теперь либо придёт к классруку зарёванный просить канцелярию Романа Александровича, либо вернеться (тоже зарёванный) в класс без пенала. Ну не жизнь, а сказка Ещё с минуту он смотрит на себя, все же решаясь на то, чтобы зайти прямо посреди урока к классному руководителю. Он подходит к 24 кабинету и прислушивается. Тишина. Что, окно? Да не может быть, только второй урок. Или учитель устроил проверочную на первом уроке? Дима его совсем не знает, может, он способен на такое. Парень стучится и, услышав «да-да?», открывает дверь. В кабинете помимо учителя нет никого. Всё-таки окно. Ну всё, крышка — Дим, всё в порядке? — с волнением спрашивает он. Нет, Ветер не должен жаловаться более старшему Огню. Так нельзя… Он не будет этоло делать. — Проходи — Роман Александрович попросил за его пеналом с канцелярией сходить, — чуть гнусаво говорит он, молясь, чтобы Сергей Борисович на этом не акцентировал внимание. Но его молитвы не были услышаны — А, Кос… Вот пусть этот дурак сам идёт! — восклицает он и чуть смущается, но потом снова раскрепощается. — Так ему и передай: Сергей Борисович попросил подойти к нему самостоятельно — Хорошо… — Нет, а ты подожди, — Матвиенко хватает Диму за запястье, и по телу проходит разряд теплоты от кожи Огня. Позов тормозит и оборачивается, но старается не смотреть в глаза. Хотя, скорее всего, учитель уже давно заметил его раскрасневшиеся белки… — Скажи честно, он что-то говорил про то, что Ветрам здесь не место? На глазах Димы вновь начинают собираться слёзы. В яблочко, в самую точку. Именно об этом англичанин и сказал, стоило ему скрыться за дверью. Но не говорить же об этом классруку. Он вырывает свою руку и отворачивается, понимая, что по щекам вновь начинают течь капли — Нет… — Он всегда так, — несмотря на ответ подростка, Сергей снова берёт его за руку и притягивает к себе поближе. — Он — один из тех Вод, которым ужасно не нравятся Ветры. Кос с каждым Ветром себя так ведёт — Не понимаю, о чём Вы, — выдавливает Позов предательски дрожащим голосом. — Всё нормально — Я его предупреждал о тебе. Мы с ним неплохо дружим, и, сколько я себя помню, он всегда отказывался заниматься с классами Ветра. В этом году, раз одиннадцатиклассников объединили, я попросил его перестать издеваться над Ветрами, но он… Ему, видимо, даже на нашу дружбу наплевать, — Дима молчит. Ему не хочется, чтобы преподаватель слышал его гнусавый от слёз голос. Последний раз он так срывался на плачь, когда родители кулаками доносили до него то, что ему ни в какой Питер не надо. И да, сейчас Позов понимает, что тут ничуть не лучше, чем дома. Здесь оказалось даже хуже… — Когда он что-то такое сказал? — Он ничего не говорил, — находит силы выдавить Ветер — Хорошо, когда он этого не говорил? — бесполезно увиливать. Сергей Борисович добьётся правды — Как только я вышел из кабинета. Он попросил сходить за канцелярией к Вам в класс, а я даже не успел дверь закрыть, как он сказал, что… — Дима сглатывает и пытается вернуть влагу, катившуюся из глаз, обратно, но ничего не выходит, и учитель грустно отслеживает эту каплю, текущую по щеке. — Что мне здесь не место. Что мне должны были найти замену — Дим, — Матвиенко нежно и аккуратно притягивает его за запястье ещё ближе к себе, обнимая. Его тело тёплое, даже горячее, и очень большое. В его объятиях Позов почувствовал себя словно под одеялом. Он наконец не выдерживает и даёт предательским слезам выйти наружу, прямо на плечо преподавателя. Тот мягко поглаживает его по спине. — Не представляю, как ты тут в одиночку справляешься… Ещё и вот это вот всё… Я понимаю, что тебе сейчас очень сложно. Если что-то будет надо обсудить или сделать — обращайся — Сейчас мне нужно вернуться в класс, и, желательно, не красным, — вхлипывает в плечо парень, поднимая умоляющий взгляд на преподавателя. Он улыбается и кивает, приотпуская юношу, роется в ящике своего стола и достаёт сухие салфетки, бежевый крем для лица и леденец. Конфету он сразу отдаёт ученику, а потом нежно и аккуратно размазывает крем по лицу чтобы была незаметна краснота и «маска» слоя крема. Закончив, молодой преподаватель погладил Диму по голове и напомнил: — Скажешь англичанину, чтобы сам шёл ко мне за своим пеналом. Давай, удачи Позов отпускает руку учителя, и в сердце появляется такое странное чувство, будто он лишился чего-то дорогого. Тепло, разливавшееся по телу, исчезло в одно мгновение. Ветер старается не подавать виду, и, поблагодарив Сергея Борисовича, ученик выходит обратно в коридор и возвращается в класс — Роман Александрович, Сергей Борисович передал, что хотел бы, чтобы Вы сами зашли за пеналом, — попытался он сказать максимально уверенно, что получилось в целом неплохо. Англичанин выгнул бровь — Серьёзно?.. Ну ладно, садись, — Одиннадцатиклассник возвращается на первую парту, а учитель идёт к дверям. — Антон тебе задание скажет, скоро вернусь — Ты правда думал, что я тебе вот так возьму и скажу? — спросил Шастун. Весь класс наполнился шумом, как только Косицын вышел из кабинета — Я даже не надеялся, — пожимает плечами Позов, полностью принимая, что ему здесь не рады, подсматривает нужную страницу у парня, который сидел позади него, и приступает к заданию. Надо сделать хотя бы что-то