Огонь и Ветер

— Арс, скажи, вот ты придурок или да? — встречает старого друга Серёжа. — Я ж тебе говорил — О чём? - Попов, учитель истории, зашедший к коллеге после сообщения Сержа о новом споре с Косицыным, хитренько наклоняет голову, словно ребёнок — Я про то, идиот, что когда я тебе говорил, что в моём классе есть прикольный пацанёнок, я не имел в виду, что тебе, гаду, уже надо нас шипперить — Ничего не понимаю, — отнекивается Попов — Дурачина, — хмурится тот. — Тебя кто просил это уже с Волей обсуждать? — Я сам так захотел — Ну прекрасно! Понимаешь — я хочу поговорить на эту тему с другом, а не с другом и начальником. Ты разницу вообще ощущаешь, нет? — Да если б она тебе была, — хмыкает Арсений. — Ну и что, геюга моя? Как дела на любовном фронте? — Я пожалею, если скажу об этом — Ты влюбился? — Возможно — Угу, и это тот самый Ветер? — В точку — И какие тогда ко мне претензии? — Ты об этом говорил с Пашей! С директором школы! С нашим начальником! Какие претензии? Арс, ты серьёзно?! — ... Ну и что ты мне прикажешь делать со своим признанием? — Я тебя попрошу заткнуть хлебальник и вести себя адекватно. То есть не говорить с учениками на уроках о том, что союзы Огня и Ветра обычно самые крепкие. И не приводить пример со мной и Ветерком — Ну да, ну да, разумеется, так я и отказался от шипперства, — отвечает тот. — Я тебе уже сказал, что этому никогда не бывать — Даже после моего признания? — Даже после твоего признания — Ты тварь — Я знаю — А ещё ты мразь и придурок — Да. Это всё? — Ещё раз что-то в его сторону скажешь — проблем не огребёшь — Да-да, я понял. Я пошёл? — Да, с глаз моих долой, задолбал, — махнул рукой Матвиенко. — Работай, идиот — И тебе того же, Серж, — ухмыляясь, ответил тот и вышел. Сергей Борисович устало протёр глаза

*~~*~~*

После того разговора с Матвиенко прошло два дня: День Знаний выпал на четверг, почему у школьников появилась парочка выходных. И оба дня Дима был на работе, приходя домой чисто фактически просто чтобы поспать. Еда в холодильнике была, но после рабочего дня парень так уставал, что даже не имел сил достать вермишель или в конце концов заварить Доширак. По-настоящему ему захотелось есть в понедельник, когда он забыл поставить будильник, в итоге утром в панике собирая учебники и тетради в рюкзак, в надежде не опоздать. Когда он прибегает в 24 кабинет, чтобы оставить в нём ветровку (их класс был одним из немногих, кто в своём кабинете имел шкаф для верхней одежды), там уже находится какой-то класс, наверное, седьмой. Наконец закинув куртку и пакет с уличными кроссовками на полку, парень пулей несётся из кабинета и на выходе чуть ли не врезается в Сергея Борисовича, который нёс горячий кофе в руках — Сергей Борисович, извините! — тяжело дыша, проговаривает он. До звонка осталась одна минута — Всё хорошо, — улыбается тот, а потом серьёзно смотрит ему в глаза — Первый урок английский, ты помнишь? — Да — Постарайся оставаться собой. Огнём он тебя никогда считать не будет, так что будь что будет, хорошо? — Да, окей… Спасибо Позов, зарядившийся это тёплой энергией заботливого Огня, успевает на урок как раз вовремя — Лучше бы ты не приходил, — шепчет ему Антон, пока англичанин занимается своими делами — С чего такие выводы? — спокойно спрашивает Дима. Сейчас определённо будет какая-то насмешка, даже не надо быть провидцем, чтобы это понять — В пятницу в нашу группу без литературника скинул дз по английскому, которое мы не проговаривали на уроке, — Шастун издевательски поджимает губки. — Жаль, что тебя в неё не добавили Позов выпучивает глаза. Что?! Да почему?! — А почему меня не добавили? — Как можно спокойнее пытается он проговорить — А потому что без адреса твоего мы тебя добавить не можем, — он вновь делает эту «сочувственную» моську, а потом смотрит на него свысока с нескрываемой насмешкой. И как его угораздило сесть за одну парту с таким Огнём… — Понял, — прохрипел он и отвернулся от соседа. Что ж, его первой оценкой в этом учебном году станет двойка

*~~*~~*

Хорошо, первыми тремя оценками в этом году станут двойки На английском Роман Александрович был беспощаден: в начале урока учитель собрал тетради, и, поняв, что Ветер пришёл без дз, весь урок его опрашивал устно. Дима говорил довольно хорошо, запинался нечасто, а если была какая-то ошибка — исправлял её ещё до того, как англичанин её замечал. Так и не найдя, до чего бы ещё докопаться, Косицын благородно поставил лишь одну «пару» вместо двух. На химии он не вспомнил материал восьмого класса… А на русском, как оказалось, учительница установила там тюремный режим. Третью двойку ему влепили за то, что он попросился выйти. Понимаете?! В общем, день выдался просто ужасным. Желудок, ещё больше разоравшись, требует еду, но Позов твёрдо его игнорирует: дома есть вермишель и сосиски, как-нибудь дотерпит. Но этот день просто обязан был стать худшим в его жизни Он заходит в 24 кабинет одним из последних: в эту толпу лезть совсем не хочется. Но всё равно он умудряется оказаться вбитым в учительский стол Сергея Борисовича, которого как раз не было на месте, и случайно уронить органайзер с ручками и карандашами. Парень хочет быстро поднять его, но по классу внезапно раздаётся дикий ржач и внезапный встреск пламени. Димина рука остановилась у самого стаканчика. Сердце забилось громче, в мозгу забурлила кровь. Он догадался, откуда появился треск огня. Кто-то из его одноклассников использовал магию Огня, чтобы не дать ему поднять органайзер «Ещё одна плюшка Огней — это умение повышать температуру предметов, не расплавляя их. То есть, по сути, Огни просто создают горячую оболочку вокруг предмета, чтобы другие стихии не могли к ним притронуться. И чем больше Огней накладывало заклятие, чем сильнее способности у этого Огня, тем выше будет температура оболочки» — Знания о силах Огней, когда-то рассказанные молодой тётей-Огнём по маминой линии, всплыли у Димы в мозгах — Чего застопорился? Уронил — поднимай, — ржёт громче всех Антон. — Или ты даже этого сделать не можешь? «Он пытается спровоцировать меня, чтобы я обжёгся», — понимает одиннадцатиклассник. Но это не значит, что ему от этого легче — Падажи, Шаст, — слышится голос Джабраилова, а потом ещё несколько щелчков. Снова наложено заклятие Огня… — Вот теперь поднимай Дикий смех застыл в ушах горькой пеленой, не давая мыслям сосредоточиться. В глазах начинает скапливаться влага. Слабак… Даже защитить себя не может. И он ещё думал, что здесь всё будет хорошо. От такой проблемы невозможно убежать, дурень — Дим, Дима? — на его плечо внезапно опускается тёплая и нежная рука. Позов подпрыгивает от неожиданности и видит, что в кабинете пусто. Весь класс, повеселившись, ушёл. А Матвиенко вернулся… — Дим, что… — Всё нормально! — вскрикивает он и хватает свой рюкзак, который парень положил недалеко от себя, когда хотел поднять органайзер литературника. Подросток пулей вылетает из кабинета, даже не забрав сменку и куртку, и оказывается на улице. Ужасный день… Может, завтра не прийти в школу просто.? Да не, так будет только хуже. Нельзя так На глазах снова наворачиваются слёзы, когда он приходит домой. Ну почему он не мог адекватно объяснить сложившуюся ситуацию Сергею Борисовичу?! Почему надо было сбежать, как последнему трусу?! Идиот… Он проверил свой дневник. Если какое-то дз и есть, то оно находится в группе, в которой его нет. А это означает очередную двойку. Можно было бы сделать русский язык заранее, но сейчас этого совершенно не хотелось. Можно было бы пойти на работу, чтобы заработать чуть побольше, но сил на это не было. Всё, что ему оставалось, это залезть в телефон и провести там несколько часов: даже аппетит после ситуации в школе пропал. В строке уведомлений появляются сообщения от Сергея Борисовича, но Позов их не смотрит: ему до сих пор стыдно перед Матвиенко. В восемь часов вечера вопреки своим внутренним часам он ложится спать

*~~*~~*

В семь утра его будит не трель будильника, а телефонный звонок. Дима резко очнулся ото сна и взял трубку, даже не посмотрев на номер звонящего. А зря — Дим, доброе утро. Прошу, зайди сегодня ко мне пораньше — Оу… — Позов, не ожидая услышать голос классного руководителя, вскакивает с кровати. Прокашлявшись, он отвечает: — Ладно, понял — До встречи — До свидания, Сергей Борисович Понимая, что классрук его уже ждёт, он, так и не позавтракав, несётся в школу. Желудок громко напоминал о своём существовании, но Дима снова игнорировал сигналы голода. В половину восьмого он уже был в пустом кабинете классного руководителя: ни один из его одноклассников так рано не приходит. Матвиенко здоровается с Ветром и закрывает дверь на ключ, заставив парня насторожиться. Учитель подходит к ученику вплотную и берёт его за запястья, садясь в своё кресло. Позов инстинктивно немного тянется к его телу — Дим, меня очень напрягает твоё состояние, — хмуро начинает он, и одиннадцатикласснику сразу захотелось уйти от этого разговора подальше. Но куда убежишь, если даже выход предусмотрительно заперт. — Может, тебе стоит пообщаться с другом, с психологом, с родителями, наконец… — Моё состояние нормальное, — откровенно врёт он, изображая уверенность. Но хотя бы дальше он говорит правду: — друзей у меня нет, а психолог мне не поможет, и Вы это сами знаете — Родители? — выгибает бровь он. Ну почему Огню захотелось поднять эту тему… Липовая уверенность Ветра быстро исчезает, и он опускает взгляд в пол — Я с ними не общаюсь. Я им не нужен — Почему ты так думаешь? — Сергей Борисович… Это не то, что я хочу обсуждать, — наконец находит силы возразить парень. Учитель, закрыв глаза, кивает — Хорошо, хорошо… Помнишь вчерашнюю ситуацию? — Дима тут же краснеет, понимая, о чём пойдёт речь — Д-да… — Дим, — Матвиенко берёт его обеими руками за плечи и заставляет его смущённый взгляд подняться и посмотреть ему в глаза. — Ты правильно сделал, что дождался меня — … Ч-что? — На мой органайзер они наложили Огненное заклятие. Стихии помимо Огня ошпариваются, как от кипятка. А магию использовало аж четыре Огня. Ты бы просто сжёг руку, если бы коснулся его — Я знаю, — тихонько говорит он и отворачивается, не желая об этом говорить — Дим… — Преподаватель грустно смотрит на подростка. Парень не знает, чего он хочет, но не выдерживает этого грустного взгляда, разрывающего его душу, и признается ему: — Мои родители — оба Огни… И большая часть родственников — тоже… — Литературник удивлённо приоткрывает глаза. Он тянет ученика ближе к себе, пока тот шмыгает носом. До него сразу дошло, что имеет в виду Ветер — Вот почему ты переехал один… Вы поссорились — Да — И из-за этого вы теперь не общаетесь? — Да — Ох… Они сильно… Рассердились, когда ты сказал про учёбу здесь? — Да. Мне досталось от обоих, — Позов снова опускает взгляд, не выдерживая зрительного контакта, и чувствует, как голос начинает гнусавить. Ужас — … — Матвиенко сочувственно выдыхает и с волнением смотрит на Ветра. Картинка в его голове обретает смысл. — Дим… Может, тебе всё-таки стоит немного отдохнуть? — Нет. Третий день учебы, а я по уши в неприятностях. У меня нет на это времени, — немного успокаиваясь, проговаривает он. В кабинете наступает тишина, которую внезапно нарушает его бурчащий желудок — На поесть у тебя тоже нет времени? — укоризненно спрашивает тот, морщась. Литературник достаёт всё из того же ящика стола шоколадку, бутерброд и пару яблок и передаёт их ученику. — Держи, и даже не думай отказываться. Помрёшь же с голоду — Да… Спасибо большое, Сергей Борисович — Всегда пожалуйста, милый Ветерок, — решает он сказать и улыбается, с довольно большим удовольствием смотря на раскрасневшего Диму