Огонь и Ветер

Все трое прошли на кухню. Серёжа, изрядно соскучившийся по котяре, прижимал его к своей груди, пока тот не начал ругаться — есть просит, голодный ведь два дня по городу шатался. Матвиенко, посмеиваясь, достает корм и щедро его насыпает в миску питомца. Пока тот подбегает к еде и с удовольствием уплетает за обе щеки, Огонь наливает ему водички и с улыбкой смотрит на Тропа. — Скучал по нему? — спросил коротковолосый, приобнимая учителя и тоже наблюдая за полюбившимся котиком. — Ага, — удовлетворённо вздохнул он. — Слава богу, он нашёлся, — кареглазый, заметив Катю в проходе на кухню, чуть отстранился от Ветерка и ярче улыбнулся. — Что ж, давайте готовить! Если вы мне поможете, будет быстрее и веселее. Огонь достал из холодильника несколько яблок и пачку масла, затем из верхнего ящика вытащил мешок сахара и упаковку маршмеллоу. При виде сладости старшеклассник облизнул губу — он любил маршмелки. Учитель выложил ингредиенты на стол и принялся тщательно мыть фрукты. — В общем, пока я буду нарезать яблоки, нужно на сковороде смешать сахар и воду. На среднем огне довести до золотистого цвета, затем добавить масло и тщательно перемешать. Это будет карамель. Кать, сможешь? Пожалуйста. Дима пока со мной яблоки будет резать. — Давай, — кивнула девушка. — Хорошо, что ты не такой командливый Огонь, как мой брат, — она грустно приподняла уголки губ и чуть помрачнела. — И мой отец, — пробормотал Поз. Кучерявого триггернуло. Он вспомнил, как смотрел на похоронки его родителей в кабинете директора и поёжился. — Держи нож, только аккуратно, — помотав головой, как бы сбрасывая с себя неприятные воспоминания, литературник передал инструмент парню, продолжая мыть остальные яблоки. — Нужно аккуратно вырезать сердцевину с семечками, не прорезая донышко. Хорошо? — Да, понял, сейчас всё будет, — Ветерок с уверенностью принялся за фрукты. Катя тем временем нашла сковородку и включила электрическую плиту. После того, как все яблоки и карамель были готовы, Матвиенко открыл упаковку маршмэллоу. — Дим, подойди сюда, — попросил он. Ученик приблизился к нему. Кареглазый взял его руку за запястье и высыпал ему в ладонь щедрую горку сладости. — Держи, это тебе. Остальное положим в яблоки, чтоб ещё вкуснее было. — Спасибо, — по-ребячески расцвел юноша, отправляя сразу несколько в рот. Студентка, наблюдая за ними, чуть удивлённо хихикает. Она снимает сковородку с огня, и пока она ставит её на деревянную подставку, Поз смелеет и аккуратно кладёт Сержу в рот одну маршмелку. Огонь нежно улыбается и тихо съедает её, чувствуя биение своего и его сердца. Если бы у кареглазого спросили, что они, чёрт возьми, делают, он бы не придумал ничего лучше, чем ответить «балуемся». — Так, дальше будем украшать, — сказал учитель. — Нужно заместо сердцевины в яблоки положить маршмеллоу, а затем окунуть их в карамель. Кать, перелей её, пожалуйста, в миску. Сейчас дам палочки, чтобы на них насадить яблоки. Потом их в микроволновку положить и будет готово. Дима начал наполнять фрукты маршмелками, уже представляя, как они растекутся под слоем карамели, воздушные и тягучие. Он воткнул в яблоко шпашку и начал осторожно окунать его в горячую карамель. — Готово! — радостно заявил одиннадцатиклассник, резко доставая фрукт из жидкости и тем самым слегка разбрызгивая её. Капля горячей сладости попала на его запястье. — Ай! Матвиенко среагировал мгновенно. Он за секунду преодолел расстояние между ними, подхватил парня за талию и обожжённое запястье и встал с ним к раковине. Кареглазый быстро включил воду температуры чуть ниже комнатной и подставил под кран поврежденную кожу. Нежным движением он смахнул затвердевшую под прохладным потоком карамель, а затем потянулся в ящик неподалеку — аптечка. — Сейчас, сейчас, Дим, потерпи, — тихо бормотал он, на ощупь ища крем от ожогов и пластырь. Катя с волнением смотрела на племянника. Пока Серж намазывал ему кремом запястье и аккуратно приклеивал пластырь, студентка чуть прищурилась. — Дим, у тебя походу сахар на виске, — с лёгкой усмешкой сказала она, подходя ближе и, видимо, собираясь оттереть светлое пятнышко с кожи. Поз нахмурился и немножко отвернулся от тёти, оказываясь ближе к учителю. — Это не сахар, — грустно вздохнул он. — Это метка стихии. В комнате повисло молчание. Кареглазый в волнении облизывает губы и опускает взгляд, даже не собираясь представлять лицо удивлённой и, возможно, даже разочарованной Кати. Кучерявый сочувственно смотрит на старшеклассника, а через пару секунд чуть шкодливо улыбается, доставая из той же аптечки чёрный маркер. Он рисует на пластыре огонёк, облачко и маленькое сердечко между ними. Парень смущённо приподнимает уголки губ, находя это очень милым. — Так ты Ветер? — Спросила девушка, хотя уже знала ответ. — Бедняжка ты моя… — Она вместе с Серёжей обняла племянника. — Это ж как тебе сложно-то тут в одиночестве!.. В Питер, без родителей, так ещё и со стихией не повезло… — Почему в одиночестве? — Он чуть грустно улыбнулся, встречаясь взглядом с Матвиенко. — Ты даже не предполагала, что я переехал с родителями, хотя вроде о ссоре нашей не знала… Да, она остались в Воронеже, но я всё равно не один. Оба старших потускнели и переглянулись. Катя приподняла брови, мол, ты тоже знаешь? Тот кивнул. — Что? — Всё хорошо, Ветерок, — пробормотал кареглазый, погладив юношу по коротким волосам. Вскоре ребята сделали все яблоки и отправили их на несколько минут в микроволновку. Серж всё время наблюдал за учеником, чтобы тот опять не обжёгся, а потом поставил завариваться чай для всех троих. Снова повисла неловкая пауза, которую не могло разбавить даже мяукание Тропа. — Эм… Думаю, всё-таки мы должны сказать, — в волнении облизывая губы, проговорила студентка. — Говори ты лучше. — Вот спасибо, — буркнул Серж. Он вздохнул. Позов непонимающе смотрел на учителя и тётю, его напрягала эта тревога и недосказанность. Литературник подошёл к парнишке и взял его ладони в свои. Он смотрел ему прямо в глаза. — Дим… Знаю, как это прозвучит. Извини, что не сказал раньше… Твоих родителей больше нет. — Что?! — Подскочил одиннадцатиклассник. Кучерявый переложил руки на плечи, обнимая за шею и не давая упасть или что он там хотел… — Как?! Когда?! — Ещё в середине августа, — сказала Катя. — Я за тебя так переволновалась, думала приехать к тебе, да у меня уже учёба начиналась, не успевала от слова совсем… — А Вы откуда знаете? — Слегка гнусавым голосом спросил ученик. У Серёжи от жалости сердце сжалось. Снова «выкает»… — После того разговора, когда я тебе предлагал пойти к психологу, я сходил к директору, пытаясь всё-таки найти способ тебе помочь. Я думал через него связаться с твоими родителями, но Павел Алексеевич показал их похоронки и объяснил, что тебя не забрали в детский дом только потому, что ты поступил в Стихийную Гимназию. Когда я хотел тебя отвезти в больницу, тогда, после падения, мне сказали, что без законного представителя поделать они ничего не могут, — он фыркнул, — поэтому ты у меня был эти три недели. — Ты у Серёжи жил так долго? Ничего себе, — пытаясь перевести разговор в более позитивное русло, улыбнулась тётя. А племянник, похоже, даже не услышал этого. Он обнимался с учителем и не мог сдержать слёз, капающих на тёплое плечо. Микроволновка громким пиканием оповестила всю квартиру о том, что яблоки в карамели готовы.

*~~*~~*

— Пока, Серёж! Пока, Дим! Надеюсь, ещё увидимся! — Студентка попрощалась с парнями и с улыбкой вышла из квартиры. Более двух часов они в уютной компании разговаривали на абсолютно разные темы, кушая сладости с ароматным чаем. Учитель закрыл за Катей дверь и притянул мальчишку для объятий. — Мне кажется, она мне не поверила, — усмехнулся Огонь, взъерошивая короткие волосы ученика. — Насчёт тренировки силы? — Уточнил он, хихикая. — Ну да. Что ты там ей наплёл? «Каждая стихия уникальна, но все они имеют одну основу…» — Он рассмеялся, прижимаясь к груди Матвиенко. — Да-да, не очень убедительно, — покачал он головой, подхватывая Поза за талию и ведя его в зал, где они будут тренироваться. — Но не мог же я ей рассказать про книгу. Ты уж извини, я об этом говорю только по-настоящему близким людям. — Тем не менее, вы с ней знакомы явно дольше, чем мы с тобой, — заметил старшеклассник. — Ой, ну скажешь тоже, — Серж закатил глаза. — С родителями ты прожил всю жизнь, но ты бы им явно не доверил такую тайну. — Есть такое, — согласился Дима. — Ну? Начнём? На этот раз туча из ладоней парня выходила гораздо легче, не разрывая его органы изнутри. Поток воздуха послушно выполнял команды своего хозяина, который в свою очередь следовал указаниям литературника. Через некоторое время ветер кружился вокруг одиннадцатиклассника, повинуясь движениям рук. — Получается! Получается, Серёжа! — радостно воскликнул Позов, придумывая новые красивые фигуры. Учитель не мог на это чудо насмотреться. — Молодчинка, Ветерок, — он улыбнулся. — А когда я буду летать? Я хочу научиться летать! — Ну, здесь тебе, возможно, будет тесновато, а на балкон тебя пускать мне что-то страшно. Не устал ещё? — Никак нет! — Он ярко и уверенно улыбнулся. — Так, ладно, летать так летать, — согласился преподаватель и, открывая главу «Полёт» в Книге Стихий, быстро пробежался по тексту глазами. — Ага. Это тебе не понравится. — Что? Что там? — с любопытством и небольшим страхом спрашивает парнишка. — Кхмм… Итак. Вдохни носом поглубже. Вдооох… Ага. А теперь выдожни ртом. Да. Вдоооох… Выыыыыыдох… Вдооооох… Выыыыдох… — Да, мне не нравится, — с ноткой обиды рассмеялся Ветер. — Когда летать? — Нескоро, — вздохнул учитель. — Ну ладно, давай сразу уж попробуем что-нибудь сделать, не буду тебя мучить аэродинамикой. Так… Начни выпускать поток воздуха и попробуй собрать его в аля воздушную подушку. Дима кивнул и направил энергию в ладонь, второй «помогая» вывести её наружу. Когда ветер начал входить в комнату, ученик начал как бы скомкывать его, создавая то ли маленький вихрь, то ли подобие облака. — Для первого раза — шикарно, — похвалил Серёжа. — А теперь попробуй оторвать её от пола. Пусть эта воздушная подушка полетает по комнате. Не забывай дышать, и движения станут более лёгкими Следуя инструкциям наставника, Поз направил образовавшийся сгусток энергии вверх. Получилось не сразу, да и взлетел он резковато и чуть ли не впечатался в люстру, но, следя за дыханием, Ветер добился полного контроля над воздушной подушкой. Он мягко, одними кончиками пальцев управлял подушкой, водя её из стороны в сторону, из угла в угол. Кареглазый благоговейно наблюдал за успехами Димы. Но вскоре подушка начала рассеиваться — парню не удавалось ещё так долго держать магию в сгустке, — пока окончательно не исчезла. — На сегодня хватит, — преподаватель обнял старшеклассника со спины за талию. — Ты справился просто прекрасно. — Без тебя бы не вышло, — улыбнулся он. Парни легли на диван, и вскоре к ним прибежал Троп, чтобы посидеть в теплой и уютной компании — Так, ну и о чём тебе почитать? — спросил Матвиенко, листая Книгу. — Ммм… Серёж, ты же знаешь, от чего мои родители умерли? — Тихо спросилл ученик. Огонь замер. — Только предполагаю, — признался он. — Так от чего? — Ты говорил, что твои родители были против переезда в Питер. Когда они пытались это донести, они… Ммм… Не переходили границы дозволенного? — Чего? — Ну… — Он поморщился — видимо, не хотел спрашивать, но ему нужна была информация. — Допустили телесное воздействие. — Ударили? — Переспросил ученик. Тот кивнул. — Ну да, было такое. — Кхм… Я… Я тогда почитаю тебе про побочки Огня, — сказал юноша. — Думаю… Думаю, ты поймёшь.

[° ~ Побочные эффекты стихии Огня ~ °]

Стихия Огня — одна из самых могущественных и требовательных. Она не прощает ошибок и жестоко карает за нарушение её законов. Подобно тому, как пламя не терпит лжи и фальши, так и сама стихия не терпит предательства, жестокости и несправедливости. Механизм наказания запускается автоматически при следующих проступках: причинение боли близким людям, нарушение клятв и обещаний, предательство тех, кто доверился, использование силы во вред невинным, потеря контроля над гневом Принцип действия основан на зеркальном отражении: сколько боли причинил стихийник другим, столько же получит сам. Причём наказание приходит не сразу, а накапливается, словно топливо в очаге, чтобы потом вспыхнуть ярким пламенем. Энергетическая отдача стихии может разнится в зависимости от проступка. При причинении боли другим это обратный удар по собственной ауре, в ответ на злодеяния — усиление негативных эмоций и чувствительности организма. Одним из самым серьёзным наказанием является самовозгорание от прикосновений за крайнее проявление жестокости. Среди прочих физических проявлений стихийной кармы выделяют также перегрев организма (повышенная температура тела, сухость кожи и слизистых и учащённое сердцебиение) и энергетический дисбаланс (резкие скачки сил, быстрая утомляемость и нарушение сна). Провинившийся стихийник имеет магические ограничения, не позволяющие уйти от чести. Карма Огня блокирует силы и мешает контролировать пламя. Провинившегося ждёт ослабление базовых способностей и нарушение связи с природной энергией. Тем не менее, если проступок не входит в перечень особо тяжких, то существуют способы нейтрализации и возвращения положительной Кармы. Огню требуются медитации на успокоение внутреннего огня, работа с водой как с противоположной стихией для восстановления баланса и помощь другим для очищения ауры. Особо тяжкими для стихии Огня являются намеренное причинение боли близкому, нарушение клятвы и предательство. При данных провинностях ритуал очищения не действует, и сначала стихийник попадает в риск самовозгорания, а после этого его ждёт полная потеря контроля над собственной стихией и окончательное выгорание энергетического ядра. Важно помнить, что все эти эффекты усиливаются пропорционально тяжести проступка и чистоте намерений стихийника. Огонь — стихия честная. Он не наказывает за случайные ошибки или промахи. Его кара настигает только тех, кто осознанно идёт против законов чести, доблести и справедливости. Защита от наказаний возможна только через искреннее раскаяние, исправление ошибок и помощь другим. Огонь, как и любой живой организм, способен прощать тех, кто готов учиться на своих ошибках и меняться к лучшему. Серж закрыл книгу и посмотрел в остекленевшие карие глаза напротив. Ветерок сглотнул. Разумеется, он всё понял. — Они сгорели заживо? — Я почти уверен в этом. — Получается, из-за меня? Огонь впал в ступор. Он посмотрел на ученика полным непонимания взглядом, надеясь, что это какая-то шутка, но старшеклассник явно был серьёзен. — Скажешь тоже, — возмутился кучерявый. — Тебя ударили. Тебе сделали больно. Я тебе только что читал, что Карма Стихии работает всегда и безотказно. Она внутри самого человека, понимаешь? И, разумеется, он лучше всех других знает, когда он поступил плохо. А сила стихии — часть человека, соответственно тоже знает и чувствует абсолютно всё, — литературник обнял Позова, поглаживая его по щеке большим пальцем. — Тебе так не хватает уверенности, Ветерок… Ты милый и добрый парень. Только нужно научиться показывать, что ты можешь быть суровым и непреклонным. Как воздух. Если ему надо переместиться на восток — он будет идти и идти, несмотря на лес и горы, он прилетит. Ветер никогда ни у кого не спрашивает, северным ему сегодня быть или южным, он просто дует и дует. Понимаешь, м? — Понимаю, — вздохнул он. — Но… Но иногда хочется побыть просто Ветерком, который раздувает пламя камина и играет со снежинками в вышине. Матвиенко усмехнулся. Ему действительно понравилось сравнение ученике. — Конечно, зайка, конечно. Рядом со мной ты всегда можешь быть милым и игривым Ветерком.