Огонь и Ветер

Димка сидел за столом и просто смотрел в тарелку с макаронами и котлетой. Есть хотелось, конечно, но сразу вспоминаются запечённая курочка с картошкой и овощами и яблоки в карамели с маршмеллоу, ммм… Школьная еда никогда не сравнится с тем, что готовит Серёжа. На самом деле Матвиенко упоминал, что для старших классов всегда готовили еду, подходящую по стихии — всех же по классам делили. А в этом году решили не заморачиваться и давать 11 классу то же самое, что и всей начальной и средней школе — например, безвкусные макароны. Гадость. Даже по сравнению с Дошиком. И то Поз теперь ест всякие овсянки быстрого приготовления и варёные яйца — литературник, безусловно, был против всякой химии типа Доширака, поэтому дал парню целых четыре тысячи на еду и сказал, что если что-то понадобиться — пусть сразу пишет ему. Кареглазому было стыдно, но он принял помощь с покрасневшими щеками. Теперь у него дома есть даже свежие огурцы и помидоры для салата. Уж лучше домой быстренько забегать, чем этот ужас есть! А ведь за питание в школе тоже платить, вообще-то, надо… Ветер взялся за стакан с нетёплым чаем и глотнул напиток. Диме всегда нравился чай, особенно вкусным он считал зелёный с лимоном, но здесь он был просто отвратным. Крепкий и прохладный. Если так подумать, то чай — это просто идеальный пример гармонии всех четырёх стихий. Чайные листья произрастают на земле, огонь способствует нагреванию и завариванию, вода помогает раскрыть вкус и разбавить горечь, воздух охлаждает до нужной температуры. Все элементы должны быть в равновесии, чтобы сделать идеальный напиток. Единственная, чёрт возьми, проблема заключается в том, что у кто-то в упор не чувствует этого баланса. Старшеклассник вздохнул и унёс свою порцию, а затем пошёл в физкультурный зал. Это был обычный вторник, который начался с опроса на биологии, проверочной по английскому и новой темы по алгебре. Учителя сильно не трогали коротковолосого, если, конечно, не считать Романа Александровича — в отличие от остальных предметников, он постоянно обращался к ученику на первой парте и явно ожидал, когда он оступится. К счастью, эти уроки он пережил. А четвёртым уроком была физкультура. Дима вообще впервые был на физ-ре, поэтому, как обычно, не отсвечивал и топтался в конце шеренги со своим ростом 170. На первом уроке они делали разминку и какие-то упражнения по кругу, а потом отрабатывали волейбольные броски. Стоит ли говорить, что в этом вашем волейболе Ветер был не силён от слова совсем. Когда прозвенел звонок, учитель пообещал, что на втором уроке они поиграют, и отпустил одиннадцатый класс на обед. Позов смотрит на часы в телефоне и понимает, что до начала ада остаётся всего минута. Тихий вздох, и парень неохотно идёт в спортивный зал. Толпа старшеклассников уже собралась на поле. Физкультурник натягивал волейбольную сетку вместе с Антоном, пока тот Огонь из компании Шастуна, имя которого Дима всё ещё не мог запомнить, держал мяч для игры. Коротковолосый неловко прошёл в глубь кабинета и встал в углу в ожидании звонка. После отвратительной трели весь класс построился в шеренгу, рассчитался на «первый-второй» и распределился по командам, занимая свои половинки поля. Ветер, оглядев своих сокомандников, даже не знал, что думать: с одной стороны, все такие же высокие и уверенные, как Антон, значит, справятся они и без него. А с другой стороны… Страшно представить, как все эти каланчи накинутся на него, если он не дай бог пропустит мяч. А он точно пропустит, потому что во всякие волейболы он играть никогда не умел. Громкий свисток, и мяч уже летит в сторону одиннадцатиклассника. Высокая девочка, стоящая перед кареглазым, уверенно приняла его, отправляя его обратно на другую половину поля. Гол забит, у их команды перемещение. Ну вот что за дурацкие правила? Зачем каждый раз менять позицию? Неудобно, некомфортно, ещё и совсем скоро Поз окажется в самом центре. Физкультурник перед подачей взял какую-то папку, наверняка с документами, и направился к выходу из спортзала, передавая свой свисток Воде, который сидел на лавочке из-за отсутствия формы. Преподаватель громко сказал: — Мне нужно отнести бумаги Станиславу Владимировичу, судьёй будет Шевелев! Стихиями не пользоваться, окна не бить. Скоро вернусь. После ухода учителя стало в три раза громче и в десять — страшнее. Свистки, крики, удары мяча по рукам и радостные вопли после забитого гола смешались в единую какафонию игры одиннадцатиклассников. В этом хаосе Дима не заметил, как пришло его время стоять прямо по центру перед сеткой. «Скорее бы переход», — буквально молился он про себя. Но Боги либо не слышали его, либо нагло игнорировали, потому что мяч очень, очень, ОЧЕНЬ долго не падал ни у одной из команд, и летал минимум на сверхзвуковой скорости. Коротковолосый метался взглядом с поднятой головой, пытаясь уследить за сине-жёлтой точкой. И в какой-то момент он понимает, что этот ужас летит прямо на него, безжалостно и беспощадно рассекая воздух, который скоро наполнится гневом и матами старшеклассников, если юноша прямо сейчас не поймает его. Беспомощный вдох, положение рук… Мяч внезапно будто ударяется обо что-то, не достигнув ладоней парнишки, и, уже замедлившись, аккуратно отталкивается от Позова обратно в сторону противника. Не успел Дима подумать, что неужели получилось, как вдруг слышится громкий свисток, и зал наполняется криками и возмущением. — Ветрик! Стихиями пользоваться запрещено! — Крикнул Шевелев, его голос едва пробивался через шум игроков на поле. — Урод, ты чё творишь?! — Первым набросился Шастун. Его ноздри буквально раздувались от гнева. Какой же ужас эта ваша физкультура… — Что за шум? — Спросил тем временем вернувшийся физрук. — А Ветер силу применил! — Почти дружно заорал класс. Кареглазый покраснел и хотел только испарится. Справедливо, но он боялся и ничего не мог с собой поделать. — Ну. тогда к классному пойдём, — вздохнул учитель. Видимо, ходить туда-сюда он не очень любит. Дима с секунду стоит в ступоре, а затем быстро семенит с поля в сторону выхода из зала. — У вас Матвиенко, да? Получив утвердительный ответ от одиннадцатиклассников, он двинулся с парнем по второму этажу. Поз не мог перестать думать о том, как карие глаза кучерявого наполнятся разочарованием и осуждением, как Серёжа расстроится… А может, и вовсе прекратит его учить, а то и общаться с ним, чтобы его непутёвый ученик не хулиганил на уроках физры. — Сергей Борисович? — Без стука открывает дверь преподаватель. Дима сталкивается с десятками любопытных взглядов сидящих за партами школьников и опускает свои глаза. А сейчас его будут отчитывать два учителя перед какими-то девятиклассниками. — Да, Александр Александрович? — Литературник, любопытствуя, поворачивается на стуле в сторону выхода и видит за спиной коллеги своего ученика. — М? — Вот, Ветрик силы на уроке применяет, — говорит он, выталкивая парня из-за своей спины, чтобы на его покрасневшее от стыда лицо попадал свет из кабинета. Позов не видит, но чувствует, как брови Мавтиенко удивлённо взлетают. — Ну, во-первых, не Ветрик, а хотя бы Ветер, — первым делом поправил он, — а во-вторых, хорошо, я поговорю с ним, — Огонь бросил взгляд на часы. — Я заберу его до конца урока. — Забирайте, — согласился учитель. — Но чтоб такого больше не повторялось. Это правила техники безопасности, их нельзя нарушать, — он протолкнул старшеклассника вперёд и вышел, закрыв дверь. Позов встал, как вкопанный, краснея от стыда. — Знаете ли, Александр Александрович, Достоевский вообще не признавал правила грамматики, — довольно громко прокомментировал Матвиенко. Девятый класс захихикал. — Садись, Дим, за первую парту, десять минут с нами посидишь, — обратился он к Ветерку. коротковолосый кивнул и неловко сел перед учителем — его обычное место было не занято. — Кстати, а Маяковский общепринятые правила литературы тоже игнорировал. И пунктуацию тоже. Ученики вновь захихикали. Преподаватель дал им какое-то небольшое письменное задание, а затем наклонился поближе к Диме. — Что, правда силу применил? — Д-да. В меня мяч волейбольный летел. — Ну, молодчинка! — Радостно улыбнулся он. Одиннадцатиклассник удивлённо выдохнул. Он думал, его отчитывать будут… — Прогресс просто на лицо. А что ты сделал? Воздушным потоком воспользовался? — Случайно образовал воздушную подушку. Мяч замедлился, и я его спокойно поймал. — Оооо, — довольно протянул тот. — Скоро сможешь делать её достаточно плотной, чтобы самому удержаться в воздухе. А там и до полёта недалеко! Дима благодарно улыбнулся. А он так боялся за его реакцию! Зря, оказывается. — Так, у вас следующая история? О, как раз с Арсом познакомитесь, — продолжил Серёжа. — Точнее, с Арсением Сергеевичем. Я ему про тебя много рассказывал, так что не переживай. Можете с ним договорится насчёт дополнительных заданий или занятий, он будет рад тебе помочь с подготовкой по истории. — М… Я-я ещё ВУЗ, если честно, так и не выбрал, — смущённо пробормотал ученик. — Ни профессию, ни программу. — Да ладно, Ветерок. Сегодня придёшь ко мне на тренировку, почитаем Книгу и потом можем посмотреть, что есть. Только надо будет поторопиться, чтобы ты успел потом домой и выспаться перед завтрашним учебным днём, — предложил учитель чуть тише, улыбаясь. Дима улыбнулся в ответ, кивая. Конечно же, он согласен.

*~~*~~*

— Здраааавствуйте, мои дорогие историки! — раздалось энергичное от дверей. Расшумевшиеся одиннадцатиклассники встречают голубоглазого учителя не с таким же энтузиазмом, но высокому мужчине это неважно. Урок начался около минуты назад, и преподаватель активной походкой доходит до своего места. — Ну что, кто из вас сегодня не добрался до кабинета истории? У вас же физ-ра была, да? Никого не сбило мячом, как пушечным залпом? — Почти сбило, — пробормотал Дима. Историк повернул голову в сторону его голоса и с улыбкой встречается взглядом с учеником. — О, какие люди на верблюде! Ветер, наслышан о тебе, — темноволосый сел на своё учительское место, смотря на старшеклассника. — Ну, добро пожаловать на уроки истории. Сейчас со всем познакомишься. Так, а назови-ка любого своего одноклассника. — Мм, зачем? — с волнением переспросил Поз. — Ну назови, — не опуская уголков губ, хитрит Арсений Сергеевич. — Например, самый неприятный, самый раздражающий, самый… — Шастун, — вырвалось у него, и он тут же смутился. — Отлично, Антоша, ты как раз давно не выходил, — Попов достаёт учебник и открывает его. — Так, хронологическая таблица по Арабо-израильскому конфликту, — он протягивает ему маркер и кивает в сторону доски, — милости прошу к нашему шалашу. Зеленоглазый нехотя поворачивается спиной к классу, бросая недружелюбный взгляд в сторону Ветра. Тот поёжился. Действительно, слишком много проблем от него одного. — Так, Поза не было, поэтому пока просто опросим его, что он вообще знает, — внезапно сказал Арсений Сергеевич. По коже парня пробежал холодок, будто его собираются отправить на гильотину. — Просто с места поотвечай. Что ты знаешь про… Про страны Азии и Африки во второй половине 20 — начале 21 века? Всё, что угодно. Просто чтобы понимать, насколько ты отстал, что надо будет на проверочной учитывать. — Эмм… — помялся он. — Я… Я про Африку помню, что в 1960 году 17 стран получили независимость, а в 1975 — ещё Мозамбик и Ангола. В… В 1948-1994 был период апартеида в ЮАР. — Ага хорошо… А что значит апартеид? — не отрываясь от учебника, уточняет он. — Какие ещё термины помнишь? — Это политика расового разделения, — без запинки проговаривает он. — Суть режима заключалась в жёстком делении и ущемлении чернокожих. Знаю ещё… Про трибализм. Это приверженность к отделению своей этнической группы. И ещё деколонизация. Это процесс освобождения колониальных стран от власти и обретения государственной независимости. — Тааак, очень хорошо, — кивает учитель, поворачиваясь в сторону доски. — Антоша, а во время арабо-израильского конфликта люди копьями бились, что ли? Ты куда их на тысячу лет назад отправил? — Старшеклассник бурчит что-то и стирает неправильно написанные года. — Он, видимо, уснул где-то в шестом классе, проснулся вот только сейчас. Антон Шастун и путешествия во времени! — восклицает с сарказмом он. Класс хихикает. — Да ладно, садись, проект к следующему уроку сделаешь. Тема — благодатная. Сейчас я её узнаю. Все снова хихикают, одиннадцатиклассник возвращается на место. Арсений поправляет свою тёмную шевелюру, открывая свету голубую метку Воды. — Итак, сегодня мы с вами поболтаем про арабскую весну. К сожалению, это происходило не весной, не летом и даже не осенью, а длилось это страшное время два года. Началось все самосожжением Мохаммеда Буазизи в Тунисе 18 декабря 2010 года…

*~~*~~*

— Арс вообще такой необычный и весёлый учитель! Шутил постоянно, особенно над Антоном — потому что он в начале урока хронологическую таблицу неправильно сделал, — ещё он абсолютно не подготовился к уроку и придумывал задания на ходу! Он разделил нас по группам и давал такой бред! Ты знаешь что делала наша группа? Искала в Твиттере посты на тему Арабской весны в Тунисе, представляешь! Просто тогда недовольные люди создавали массовые протесты, и для этого нужна была огласка в соцсетях. А знаешь, знаешь, что делала группа, где был Серёжа Шевелев? Они вообще по ролям представляли сценку! Серёжа был сторонником режима — кстати, ему очень подходит быть упёртым бараном! — то есть офицером армии, Артём, Гаус, по-моему, фамилия — представителем ООН, а остальные двое играли роли повстанца и медика из Красного Креста, только они уже были не в Тунисе, а в Ливии. И в итоге мы за урок разобрали всё-всё! А на дом он дал только хронологическую таблицу выучить. Просто обалдеть! — Ветерок очень красочно описывал впечатления о первом уроке истории у Арсения Сергеевича. Литературник слушал и улыбался, доставая Книгу Стихий. — Я рад, что тебе понравилось, — ответил кучерявый, потрепав мальчишку по голове. — Арс всегда такой был. Да и я, если честно, тоже. И хоть на уроках литературы такого актива не устроишь, я всё-таки стараюсь придумать что-то интересное. Пятиклашки меня просто обожают, — похвастался он. — Да и я тоже, — сорвалось с языка кареглазого. Он поспешно отвел взгляд и сделал вид, что это не он вбросил, а спящий на кресле учителя Троп. Матвиенко лишь слегка покраснел и облизнул губы. — Ну что? Готов продолжать тренировку? Как и в прошлый раз, Дима начал с потоков ветра, которые уже свободно выходили из его ладоней. Вскоре он образовал воздушную подушку, гораздо более плотную, чем в последний раз. Старшеклассник перемещал её по всей комнате — то вверх, то вниз, то к одной стене, то к другой. Огонь с неизмеримой гордостью смотрел на успехи своего ученика и, не в силах совладать с накатившими чувствами, аккуратно приобнимает его со спины. Поз слегка вздрагивает, не ожидая контакта, но не противится прикосновениям, а наоборот — с удовольствием прижимается. Руки, управляющие воздушной подушкой, двигались плавнее и увереннее, магия была практически незаметна, неуловима взглядом. — Ты просто умница, Ветерок. Будешь пробовать взлететь? Я буду тебя держать, — осторожно предложил преподаватель. Одиннадцатиклассник уверенно кивнул. — Итак. Для начала вдохни. Сделай глубокий медленный вдох через нос… Почувствуй, как постепенно наполняется нижняя часть твоих лёгких. А теперь представь, как воздух оттуда просачивается внутрь тебя, в область живота. Задержи дыхание на пару секунд, позволь этому чувству доминировать. Вот так… Молодчинка. Ощущаешь лёгкое давление в рёбрах? Это твоя энергия. Теперь постарайся оставить эту силу внутри себя. Выдохни через рот. Воздух покидает твои лёгкие, сначала снизу, затем из средней части… Вокруг тебя твоя стихия, твой ветер. Давай. Вдох… Выдох… Умница. А теперь вновь почувствуй свою воздушную подушку. Приблизь её к себе и вдохни. Твоя энергия, которую ты выпустил в виде потоков, снова с тобой. Она наполняет тебя и даёт чувство лёгкости в теле. Да… Да, у тебя очень хорошо получается. Теперь этот воздух внутри тебя раздувается. Он поглощает вес и воссоединяет тебя с твоей стихией, с твоей силой. Ты медленно поднимаешься вверх… Парень следовал указаниям преподавателя. Дыхательная практика была для него делом новым, он раньше никогда этому не придавал значения — Огню, в которого его готовили, такое не нужно, а после той Церемонии Стихий Позу вообще не хотелось думать о развитии даже того, что имеется. В общем-то, в интернете полно всяких видеоуроков для тех, кто хочет заниматься самостоятельно, хоть это и не считается полезным и тем более безопасным, но старшеклассник и их не искал. Только с появлением Серёжи в его жизни стала проясняться та энергия, которая бурлила в крови стихийника. Ноги постепенно теряют опору, обмякают и перестают чувствовать твёрдость. Было ощущение, что тёплые руки преподавателя — единственное удерживающее его в воздухе. Но Огонь медленно начал убирать ладони, видимо, чтобы дать старшекласснику возможность самому подняться над землёй. У Поза резко закружилась голова, и он выпустил свою воздушную подушку из тела, которая тут же рассеялась по комнате. Дима упал на Матвиенко спиной. — Ветерок, зайка мой, ты как? — С искренним беспокойством спрашивает Огонь, аккуратно опуская парня на диван. — Не ударился? Дышать не сложно? — Н-нормально, просто… — одиннадцатиклассник лёжа приоткрывает глаза и встречается с карим взглядом, настолько родным и близким, что пришлось помотать головой, чтобы не представлять сердечки вокруг них. — Голова закружилась. Точку опоры потерял. — Тебе нужна не точка опоры, а лёгкость, — поправил его литературник, садясь рядом и давая положить голову на своё предплечье, а затем открыл книгу. — Облака весят десятки тысяч тонн, но они без проблем перемещаются вместе с ветром. И ты тоже должен ощущать, что он будет тебя держать. Ты — дитя воздуха, и небо примет тебя. — Мм, — усмехнулся коротковолосый, невольно вздрогнув. — Ты так красиво говоришь… — Литературным языком выражаюсь, — улыбнулся учитель, опуская взгляд в текст.