and this fire in my veins

— Я тебя убью. — Злобно цедит Фэн Синь, смотря на расчлененный труп инкуба. — Оно меня укусило, ты должен был прикрывать меня! Ты, кусок говна, оно меня укусило! Ну, Пэй Мин хотя бы выглядит виноватым. И похлопал его по плечу, поморщившись. — Я не думал, что оно побежит за тобой, ты не то чтобы... выглядел возбужденным или вроде того. Извини. — Я, блять, бог похоти, сукин ты сын-

***

На следующее утро Фэн Синь просыпается со слабым волнением в животе, которое буквально через секунду после пробуждения превращается в ревущую агонию жгучего удовольствия. Вопреки здравому смыслу, он открывает сеть духовного общения и отправляет дюжину бессвязных сообщений Пэй Мину, сгорая от ярости. — Я когда-нибудь говорил тебе, что я тебя ненавижу? Ненавижу больше, чем кого-либо на Небесах. Я презираю тебя. Я, блять, ненавижу тебя. Этот твой инкуб укусил меня и теперь я до ужаса хочу секса! Я тебя ненавижу. — Что случилось? — Пэй Мин немного тупит. — Ты что, блять, оглох? Я сказал, что я возбужден из-за вчерашнего инкуба. — Фэн Синь прячет лицо в подушках, дыша через нос в попытках унять жар между ног. — Я, блять... Я не могу... Это смешно, какого хуя, почему мой член... — О, Боги. — Голос Пэй Мина звучит неловко, Фэн Синь даже немного рад, что никто не воспользуется его слабостью и похотью. — Так, я поговорю с Му Ци- Фэн Синь вдруг выпрыгивает из гнезда одеял в панике. — Только попробуй, ему нельзя ни в коем случае видеть меня таким! — Тогда что я, по-твоему, должен, мать твою, сделать? — На заднем фоне слышен приглушенный голос, Пэй Мин быстро заставил кого-то замолчать, прежде чем продолжить диалог. — Может тебе что-то нужно принести? Фэн Синь моргает, стыдливо думает, но разум снова вспоминает серебристые волосы и презрительные глаза. Небожитель стыдливо хнычет. — Му Цин... — Фэн Синь уже практически стонет. — Не зови его, но не мог бы ты принести какую-нибудь его вещь? Вроде ленты для волос, что угодно? Пэй Мин медленно присвистывает, звук как-то проходит сквозь сеть общения. — Я смотрю ты по уши. Он знает, что ты- — Заткнись. Пожалуйста? — Фэн Синь выгибается, прежде чем сунуть руки под спину, чтобы у него не было возможности прикоснуться к себе во время разговора с Богом Любви. — Если он узнает, я умру 10 раз. Сначала он убьет меня от унижения, затем от отвращения, а остальные 8 раз для верности. — Какой же ты неудачник. — Вздыхают на другой стороне. Стук в дверь. Фэн Синь поднимается с кровати, его лицо неприлично красное, и он распахивает дверь, выплюнув: — Пэй Мин, сукин ты сын... Это был не Пэй Мин. — О? Ты ждал его? — Тон Му Цина ледяной, глаза смотрят вниз с скрытой злостью. — Прошу прощения, я прерываю что-то личное? Фэн Синь еще никогда не был так благодарен за свои толстые одежды, которые прикрывают его проблему. Несмотря на это, он все еще чувствует себя некомфортно в такой близости со злым, но таким красивым Му Цином. Язык сам заплетается. — Н-нет... Я не- Мы не- Я даже... Что ты тут делаешь? — А что, мне нужна причина, чтобы прийти к тебе? — Му Цин усмехнулся, сложив руки на груди с каменным выражением лица. — Неужели я так холоден к тебе? Фэн Синь сглатывает, подавляя желание вернуться в безопасность своей комнаты и наконец подрочить до онемевших рук. — Просто обычно у тебя есть причина. Му Цин выглядит удивленным. — Это не плохо или что-то подобное. — Спешно объясняется Фэн Синь, дрожа от близости с небожителем напротив. — Извини, но сейчас неподходящее время, так что. Что бы там ни было, оно может подождать? Неделю? Его лицо мгновенно каменеет, вся уязвимость эмоций пропала в секунду. Му Цин делает шаг вперед, наступает на порог двери дворца, обувь с подъемом делает его на несколько сантиментов выше Фэн Синя. Он смотрит свысока с хмурым выражением лица: — На самом деле, это неотложное дело. На границе юго-восточных и юго-западных земель возник конфликт, и мне нужно, чтобы ты пришел и помог мне уладить его. Фэн Синь открыл рот и закрыл его обратно, голова перестала думать окончательно. Из всего, что могло произойти...! Он делает глубокий вдох, опираясь на позолоченную дверь. Разрешить ситуацию было сложно: если он откажется напрямую, Му Цин примет это за оскорбление его гордости, но если скажет правду, он не сможет смотреть Му Цину в глаза еще следующие несколько столетий. А если пойдет... Он точно станет посмешищем перед всем Небесным Порядком, особенно, если будет тереться о стол и делать прочие неприличные вещи. Лучше он просто уважительно откажется идти. Фэн Синь открыл рот и закрыл его обратно, голова перестала думать окончательно. Из всего, что могло произойти...! Он прерывисто вздохнул, возбуждение в животе все нарастало, а ноги становились ватными. Фэн Синь резко склоняется в поклоне извинения, проклиная то, как его одежды трутся о его стояк. — Прошу прощения за неудобства, — говорит он, щипая себя за бедро, чтоб вернуть концентрацию, — но я не могу пойти на собрание и пошлю одного из моих помощников в качестве представителя. — Щипок не работает, приходится вдавить ногти в ладонь до крови. — Еще раз прошу прощения за мое невежество, но я... — он старается подобрать слово, но не может, — физически не могу покинуть дворец. Му Цин выглядит ошеломленным, эмоция, которую Фэн Синь нечасто видит на каменном лице. — Хватит кланяться, ты выглядишь глупо. — Выплевывает Му Цин спустя, кажется, вечность. — О чем ты говоришь? Почему ты "не можешь покинуть дворец"? — Я имел в виду, эм... — Фэн Синь не может придумать правдоподобную ложь. — Не то чтобы я не мог тебе сказать, я просто не... Я... Я просто не могу туда пойти... Но я не... — Если ты просто не хочешь идти и тратить свое время со мной, — шипит Му Цин, неприкрытая ярость сочится из его голоса, — то мог бы просто сказать, а не ходить вокруг да около, придумывая какие-то отмазки. Я и не думал, что ты до сих пор смотришь на меня свысока, но видимо ты совсем не изменился... Фэн Синь тут же отступает, проклиная себя за свое неумение формулировать мысли: — Это не то, что я имел в виду! — Ага, пиздеж. — Последний раз бросив взгляд, Му Цин развернулся, чтобы уйти. — Я просто сообщу дянься, что ты не нашел времени прийти и решить все мирным путем. Пэй Мин огибает угол, в руках несет свитки о нарушении ци и фарфоровую баночку с мазью. — Фэн Синь, ты в порядке...? Видит Му Цина и останавливается. — Хм. Ладно. Я просто оставлю это здесь, — Пэй Мин проходит мимо, кладет стопку текстов за дверью и ставит баночку на пол с характерным стуком, — не обращайте на меня внимания, я уже ушел. Гнетущая тишина, прерываемая лишь шуршанием пергамента, который перебирал уж слишком раздраженный Пэй Мин. Он неловко стоит, а затем отдает в руки Фэн Синя чернильно-черную ленту с выглядывающей серебристой прядью, хлопает его по плечу, шепчет пожелание удачи и поспешно удаляется в сторону ворот дворца. Пэй Мин закрывает ворота, последний раз подмигивает уже полностью красному лицу Фэн Синя, а затем сбегает, оставляя двоих в некомфортной тишине. — Это... моя лента? Не-а. Фэн Синь забегает во дворец, захлопывает дверь, упершись в золотые ручки и закрывает засов. — Э-эй! Фэн Синь! Ты, кусок... Открой дверь! — Уйди! — Кричит в ответ Генерал Наньян, падая на колени, он потратил всю энергию и прямо сейчас на ее место встает желание и жар ниже живота. — Я серьезно! Я обещаю, я приду на следующее собрание, но сейчас я правда не могу, поэтому, пожалуйста, пожалуйста уйди! — Что с тобой не так? — Теперь Му Цин звучит злобно и разочарованно, стуча кулаком по двери так, что весь дворец трясется. — Почему ты так странно себя ведешь? Голос Му Цина, грубый и низкий тенор, мягкий как шелк, сладкий как мед. Это совсем не помогает всей ситуации. — Пожалуйста, уйди! — К его ужасу, голос ломается на последнем слоге. — Му Цин, я, блять, серьезно, приди позже. Я... Извини, я не могу пойти, просто уйди! Можешь говорить дянься что хочешь, но я не пойду... — Фэн Синь? — Волнение. Генерал Сюаньчжэнь волновался за него. От одной только мысли сердце пропустило удар. — Послушай, что не так? Я не буду ничего такого говорить дянься, Фэн Синь... Наньян тащится обратно к себе в спальню, схватившись за живот пока волны бурлящего возбуждения плескались внутри. И тут его озаряет. Он ужасный человек. Кто он еще, если тайно спускает на запах своего друга? Но, несмотря на отвращение в желудке, он не может просто выбросить ленту. — Пэй Мин, пожалуйста, пусть он уйдет, скажи ему. Пожалуйста. Это просто сбой в энергии ци, уверяет он сам себя. От этих мыслей хочется плакать. Фэн Синь стыдливо прижимает ленту к лицу, набрасывает несколько слоев одеяла на голову. Спускаясь руками к нижним одеждам, он окончательно убедил себя, что попадет в Ад.

***

Неделя была ужасная. После первого же дня его член стал настолько чувствительным, что к нему больно было прикасаться. Но жгучее возбуждение все еще горело внутри, и он решил довести себя пальцами. Надолго его не хватило: он не мог дотянуться до того самого места даже в неудобной позе. Кисть затекала, но даже когда кончики пальцев достигали простаты, она сразу же становилась слишком чувствительной и нежной. Ему приходилось снова трогать свой член, но кожа предательски быстро становилась раздраженной, и цикл повторялся. Совсем не помогал стыд, сидящий в костях, пока он хныкал и всхлипывал в черную ленту и думал о жасмине, сладости дождя и остроте перца — от запахов немел язык. Он хотел, так сильно хотел схватить Му Цина, прижать его к кровати и оседлать его блядский член до искр из глаз. Хотел, хотел, но, в итоге, он лишь сильнее двигал рукой, стараясь не мычать слишком громко, когда он не мог довести себя до оргазма. На второй день, Фэн Синь просыпается и начинает плакать, когда видит свой вставший член, жаждущий внимания, готовый к еще одному тяжелому дню. Пэй Мин периодически приходил и проверял, не умер ли он там, хотя обе руки Генерала молили о смерти. После четвертого дня сущей пытки, Фэн Синь просыпается со спокойствием в животе. Его член наконец-то опавший, ни следа желания в голове, хотя каждая мышца тела болит и ноет. С довольной улыбкой облегчения, он встает и падает назад от резкой боли, — агонии, скорее, — которая пронзила его позвоночник. Немного боли не проблема. Игнорируя пульсацию в спине, он не может сдержать довольной ухмылки, она так и рвется на губы. — Кончилось! — Фэн Синь кричит в сеть духовного общения Пэй Мину сквозь слезящиеся глаза, потирая мышцы спины. — Пэй Мин, это, блять, закончилось! — Поздравляю! — Генерал кричит в ответ, в его голове слышна улыбка. — Я знал, что яд не может тебя надолго выбить из строя! Горжусь тобой, надеюсь твои руки и кисти в порядке. — Нет, блять, конечно! Они ужасно болят! — Несмотря на боль, Фэн Синь не может перестать улыбаться. — Я жив! И это больше никогда не повторится! Пэй Мин замолчал. — Пэй Мин? Нет ответа. — Я... Я ошибаюсь? — Ты хочешь сначала хорошую новость или плохую? — Нет. — Говорит Фэн Синь, на грани слез. — Нет, ты меня, блять, разыгрываешь. — Дело в том, — Пэй Мин старается звучать спокойно, голос пропитан жалостью, — это всего лишь раз в месяц до конца года... — Нет, — воспоминания последних нескольких дней все еще яркие, непреодолимая боль в кистях и спине перевешивает удовольствие, — не может быть... Я не... По-твоему, я готов пройти все еще раз? Скажи как избавиться от этого, я не смогу так еще раз, Пэй Мин, я не смогу. — Хорошая новость в том, что лекарство до ужаса простое! — Поспешно говорит Мингуан. — Как бы сказать... Оно немного... грубое. Двойное совершенствование — самое лучше лекарство от яда инкубов... Все знают, что означает "грубое" для Пэй Мина. Фэн Синь смотрит пустым взглядом в пол, уткнувшись в свои ладони, прежде чем истерично захохотать.

***

 Пока он изучает свитки о нарушении ци, которые он не трогал в течение предыдущей недели марафона, он замечает со стыдом, что испачкал спермой один из свитков. Пэй Мин не заметит, если один из них пропадет, так ведь? Поднимая остальные чистые тексты, он неуверенно выходит из своего дворца впервые за несколько дней, стараясь изо всех сил ходить ровно и не хромая, несмотря на жгучую боль в копчике и бедрах. Он аккуратно двигается к дворцу Мингуана. Как только он выходит за ворота дворца, он замечает Му Цина, который неподвижно сидит и спокойно спит. Он останавливается, пялясь на Му Цина, потому что тот все еще был в черных и серебряных одеждах официальной встречи, — тех самых, в которых он пришел к Наньяну. Сердце пропустило удар, потому что, неужели он действительно все это время сидел под дверью? Легкое опьянение эмоциями резко сменяется отрезвляющей тревожностью от мысли, что он слышал, как Фэн Синь кричал его имя. Он сомневается, мечется между выбором: уйти и избежать объяснений или разбудить его, — он все же ждал 4 дня за порогом, вне своего дворца. Ему не пришлось выбирать, потому что как только он задумывается, глаза Му Цина распахиваются, и Генералы встречаются глазами. — Му Цин, — начинает Наньян, его горло резко пересохло. Он облизывает губы и пробует снова, — Му Цин, ты правда все это время сидел здесь? Му Цин выглядит так, будто только что съел кислую сливу, лицо кривится в смеси волнения и раздражения, пока он встает с вздохом. — Ты правда думал, что можешь просто так пропустить собрание? Я сказал, что оно важное, и я не хотел, чтобы ты пошел бездельничать, что ты очевидно и собирался делать. Тут он понимает, что, возможно, эта встреча была действительно важной. Он старается не выдавать разочарования в своем голосе, и немного все же получается. — Если я тебе действительно нужен на обсуждении, то я сейчас переоденусь, только... Дай мне отнести эти свитки, и я непременно приду, просто подожди еще немного. К его небольшому удивлению, Му Цин выглядит удовлетворенным ответом, его выражение лица металось от раздражения до непонимания, рот открывался в желании что-то сказать, но тут же закрылся со злобным рычанием. Фэн Синь разворачивается, крепко прижимая к себе свиток со следами своего преступления, дабы Му Цин точно ничего не видел, — ни названий, ни пятен, — а затем сорвался и побежал так быстро, как только смог. Пальцы дрожали на пергаменте, кисти ныли от боли, Генерал сдержал очередной вздох. Он просто глупец, что думал, что Му Цину на него не наплевать, и даже никого, кроме себя, не обвинить. — Ты странно ходишь, — заметил Му Цин, проследив за ним и оценив внешний вид критичным взглядом, — и волосы... Ты их в темноте заплетал что-ли? Выглядит ужасно. — Да, я знаю. — Мрачно отвечает Генерал Наньян, чувствуя свои запутавшиеся волосы, которые он в спешке заплел в хлипкий хвост. Пряди выглядят грязными и спутавшимися, но у него нет сил беспокоиться о том, как ужасно он выглядит. Му Цин может говорить все, что ему вздумается — у Фэн Синя нет энергии злиться еще и на это. — Никто не заставляет тебя смотреть на них. — Добавляет он, все же немного задетый словами. Лицо Му Цина снова выражает непонимание, смотрит с чем-то вроде раскаяния в глазах. — Это не то... — Все нормально, — Фэн Синь пытается ускориться, сконцентрировать взгляд на дороге впереди, — можешь пойти на встречу, я тебя догоню. В духе Му Цина, он полностью игнорирует его слова и продолжает следовать сзади до самого дворца Пэй Мина. — Фэн Синь! — Мингуан суетится над небожителем, подходя ближе и беря его лицо в свои руки. — Тебе плохо? Тебе не стоило приходить только для этого, я мог бы и сам сходить за свитками, ты в порядке? Сильно болит? У меня есть болеутоляющее, принести? Наньян прочищает горло, дернув в сторону Му Цина голову как можно более незаметно. — Я попросил его покинуть дворец, а он плюхнулся ровно за выходом из ворот и отказывался уходить. — Пэй Мин смотрит на Сюаньчжэня, Сюаньчжэнь смотрит на Пэй Мина в ответ, даже не слыша их разговор. — Сказал, что у меня нет юрисдикции над территорией за пределами моего дворца, так что я сдался. Он такой упертый кусок говна, не правда ли? — Он просто хотел удостовериться, что я вовремя приду на собрание. — Фэн Синь протягивает пергамент назад Пэй Мину и поворачивает свою голову. — Просто удостовериться хотел, вот и все. Ничего такого... — Не может быть, что ты в это поверил, — Мингуан смотрит на него, практически пялится. Пошел он, только надежду дает. — Спасибо за информацию, она была чрезвычайно полезной. — Вместо этого говорит Фэн Синь, лжет в лицо. Он бы поклонился, да боль в спине прошивает в предупреждении. — Дай мне знать, если тебе что-то понадобится в ответ. — Я рад помочь, — отвечает Пэй Мин, смотря с чем-то похожим на жалость, — Фэн Синь, послушай... Тот же двигается в сторону выхода, а затем дергается в резкой боли в бедре. — Честное слово, шиди. Забей и найди себе помощника, а то твои кисти не скажут тебе спасибо. — Пошел ты, — бросает Фэн Синь, но с благодарностью кивая Генералу. Он возвращается на ступени, останавливаясь рядом с Му Цином, предварительно осматривая его. — Мы идем? — Эй, Му Цин. — К Сюаньчжэню аккуратно поворачиваются лицом, — все в порядке? — Дай руку, — давит Му Цин, щелкает пальцами в нетерпении, когда напарник не понимает, о чем он говорит. — Ты оглох? Дай сюда свою ебаную руку. Фэн Синь опасливо протягивает ему свою руку, осторожно смотря на Му Цина, а затем почти подпрыгивает от прикосновения к своей коже, когда рукав задирают, и он чувствует холодные — адски, блять, холодные, — руки к голой коже. — Эй! — Фэн Синь рефлекторно дергается, но Му Цин держит его руку в крепкой хватке, — Что ты- Холодная ци заполняет его меридианы, как мягкий, успокаивающий бальзам на нежные каналы. Она проникает в его сердце, оплетает его собственную энергию, прежде чем разлиться по телу, проверяя на наличие ушибов и травм. Фэн Синь издает задушенный звук, выгибается в спине и зажимает своей свободной рукой себе рот. Настолько интимно, что кажется неправильным делать это в общественном месте, свежая волна стыда окатывает его за такие грязные мысли, хотя Му Цин просто хотел помочь. Сюаньчжэнь убирает руку, как будто даже неохотно, что-то блеснуло в его глазах, когда он увидел покрасневшего и запыхавшегося Фэн Синя. — Ты чувствительный. Краска заливает его лицо. Наньян отдергивает свою руку и смотрит в пол. — Я не это имел в виду, — шипит Му Цин, его лицо копирует смущение напротив, — я имел в виду, что твои меридианы. Они не... А ты... Просто скажи почему ты не... Почему ты заперся в своем дворце на несколько дней? Фэн Синь всего на секунду задумался о том, чтобы сказать правду. А потом он подумал еще раз. Му Цин, без раздумий, посчитает его отвратительным, если узнает, что он насаживался на собственные пальцы и кричал имя Му Цина. — У меня... сбой в энергии ци... — Технически, правда. — Ничего серьезного. — Полу-ложь. — Сейчас мне уже лучше, так что тебе необязательно беспокоиться обо мн- об этом. Я все уладил. — Последняя часть абсолютная ложь. Му Цин смотрит на него с подозрением, как будто бы не верит ни единому слову, которое выходит из рта напарника. — Ты чего-то недоговариваешь, я прав? — Почему тебя это так волнует? — Я ждал несколько дней за воротами твоего дворца, только чтобы ты мне сказал, что ничего не случилось? — Му Цин усмехается, закатывая глаза. — Не нужно так стыдиться желания пропустить собрание, все и так знают- Необъяснимый гнев кипит в крови. По мнению Му Цина, он просто придумывает, чтобы отлынивать от своих обязанностей? — Знаешь что? — Шипит Генерал Наньян, в ярости тыкая Му Цину в грудь, — я пойду на сраное собрание, мы обсудим сраную проблему и затем разойдемся. Понятно? Хватит выебываться. Фэн Синь стиснул зубы в еле сдерживаемой ярости и ушел, оставив Му Цина позади. — Я приду. И не думай иначе.  

***

В следующем месяце Фэн Синь плетется в свой дворец, запирает все двери, готовясь к самым ужасным четырем дням в своей жизни. Пэй Мин дает ему нефритовый фаллос перед всем Небесным Порядком, и Фэн Синь сглатывает свою побитую гордость, осторожно поправляя одежды и засовывая в них своего нового "помощника". Он почти уверен, что никто не обратил на них внимания, но сердце все равно билось в ушах от волнения. — Ты знал, — говорит Фэн Синь, чувствуя тяжесть фаллоса рядом с грудью, — что ты мой самый нелюбимый бог среди всех? — Ты и сам знаешь, что я тебе нравлюсь, — говорит Пей Мин в ответ, похлопывая его по голове, как назойливый старший брат, — к концу недели скажешь мне спасибо. Можешь принести какой-нибудь подарок в знак благодарности, кстати. И еще... — Дарит свою сочувственную улыбку, — Постарайся не напрягаться в этот раз так сильно.

 ***

— Я избавлю себя от этого кошмара. — Объявляет Фэн Синь в конце четвертого дня, чувствуя боль по всему телу. — Если мне придется еще раз пройти через это, я сброшусь с самой высокой точки Небес до самой нижней точки на этой сраной земле. — Осталось еще 10 раз, — замечает Пэй Мин, на что Наньян чуть не плачет.

***

За день до третьего сеанса пытки, Пэй Мин приходит к порогу его дворца с еле скрываемым весельем. — Ты не поверишь, кто только что попросил советов в сексе. — Не разговаривай со мной. — Шипит Фэн Синь, убитый мыслью о завтрашнем дне — Уйди. Пэй Мин продолжает, игнорируя грубости Наньяна. — Му Цин подошел ко мне и спросил, как ублажать мужчину. Му Цин! Сюаньчжэнь! Бог юго-запада, он спросил, на выходе из собственного дворца, как он может доставить неземное удовольствие любовнику, не любовнице! О, Боги, ты бы видел, это было невероятно. — Очень смешно. — Он окатывает Мингуана с самым незаинтересованным взглядом, который у него только был, лежа лицом на прохладной поверхности стеклянного стола. — Даже забавно. По-твоему, сейчас время для шуток? — Ты знал, что он хорошо орудует пальцами? — Хихикает Пэй Мин, играя бровями и наглядно показывая руками, в чем хорош Му Цин. — Годы тренировок с саблей не прошли даром. О, его язык! Я видел своими собственными глазами, как он завязал узел языком. Кому-то явно повезет с любовником, это точно. — Зачем ты мне все это говоришь? — Разочарование кипит в животе, и он закрывает лицо руками с тихим криком. — Ты не... Ты же помнишь, что произойдет завтра, да? Я совершенно не заинтересован в твоих идиотских шуточках, раз я умру. — Да послушай же! — Голос Пэй Мина все еще задорный. — Очевидно, что загадочный любовник — это... — Я, блять, не знаю, и мне глубоко похуй! — Слезы злости собираются в уголках глаза, он хватается за голову, чувствуя как в животе крутится горькое чувство ревности. — Пусть ебется с кем хочет! Хватит дразнить меня, ты даже не знаешь, как это тяжело... — Ты тупой? Фэн Синь не думает ни секунды прежде чем ударить Пэй Мина столом, разрушая все на своем пути в пылу драки.

***

Стук в дверь. На секунду, Фэн Синь просто думает остаться в кровати, завернуться во все свои одеяла, такие теплые и удобные. Снова стук. Если подождать, рассуждает он, то, кто бы там ни был за дверью, уйдет, когда поймет, что Фэн Синя нет дома. Снова стук. Кто-то стучал как будто куском металла, звон отталкивается от стен дворца. Пошел ты. Чувство долга побеждает желание остаться, и он тащит себя к входу и распахивает дверь, не заботясь ни секунды насколько неухоженно и растрепанно он выглядит. Не его проблемы, убеждает себя, ровно до момента, пока за дверью он не обнаруживает Му Цина. Они пялятся друг на друга несколько секунд, Му Цин выглядит аккуратно, одет в официальную форму небожителя, которая смотрится на нем неприлично хорошо. Ни одного торчащего волоска. И Фэн Синь, который одет в те же самые одежды, почему-то выглядит в несколько раз хуже. Му Цин оценивает его взглядом, замечая гнездо на голове. От такого взгляда Генерал Наньян чувствует, как его лицо заливается краской от смущения и позора. — Тебе что-то нужно? — Спрашивает Фэн Синь, полувежливым тоном, он не хотел еще больше унижаться грубостью. — Если нет, то пошел отсюда- — Ты читал свитки, которые тебе дал Пэй Мин, — грубо перебивает Му Цин, разворачивая знакомый пергамент, — они были частью сборника, все на тему нарушения ци. Один из них не вернули, я решил посмотреть. Пропавший свиток назывался "Ориентированные на Удовольствие Нарушения Ци: Типичные Симптомы и Осложнения" Фэн Синь прочищает горло, готовый было уже объяснять, почему именно этот свиток пропал, что на него попала капля спермы. — Пэй Мин сказал, что тебя укусил инкуб. — Му Цин достает еще один свиток, указывая на конкретное предложение. — "Концентрация определенных ядов инкубов может приводить к неконтролируемой похоти, вызывая неудволетворимое желание на протяжении 2-7 дней. Оно происходит раз в месяц несколько лет, пока яд не будет выведен из тела с помощью двойного совершенствования." Фэн Синь, какой сегодня день? — Ты пришел посмеяться? — Рявкает Наньян, чувствуя, что глаза начинает жечь. — Даже если... Вперед, можешь смеяться сколько влезет и- — Почему ты всегда думаешь обо мне самое худшее? — Сюаньчжэнь роняет все свитки на землю, бесцеремонно проходя во дворец, игнорируя бормотание Фэн Синя. — Ты правда думаешь, что я настолько тебя ненавижу? Не говори глупостей, как бы это ни было сложно для тебя. Фэн Синь давится воздухом, жар уже скапливается в животе. — Му Цин... — Оно уже началось? — От него лишь отмахиваются, проходя мимо дверей, прямо в дом Фэн Синя. — Иди сюда и хватит так возмущаться. — Что? — Фэн Синь держится за стену для баланса, коленки подгибались под весом. — Что? Что ты... Ты... Что? Му Цин выглядывает из ванной, смотря на жалкие попытки удержать равновесие. — Я не знаю, как выразиться еще понятнее. Слушай сюда. — Взяв Фэн Синя за талию, он потащил его в спальню. — Я. Собираюсь. Тебе. Блять. Помочь. — Ты...! — Фэн Синь пытается вырваться из хватки Му Цина, проклиная все на свете. Он всегда забывает, какой на самом деле тот сильный, раз таскает и размахивает мечом, как зубочисткой. — Отпусти меня! Ты пожалеешь... Эй, не кидай меня- Игнорируя каждое его слово, Му Цин заходит в комнату и бросает Фэн Синя на кровать. Тот заворачивается в одеяла и пялится на Му Цина прожигающим взглядом. — Му Цин... — Почему с тобой так трудно... — Глаза натыкаются на нефритовый фаллос, и почему-то именно этот предмет заставляет его густо покраснеть. — Стой. Стой. Кто его тебе дал? — Пэй Мин. — Фэн Синь изумленно отводит взгляд, он даже не может закрыться ото всех — Му Цин все равно рядом. — Что ты- Как только он произносит имя, взгляд Му Цина темнеет, и он ломает нефрит пополам, роняя осколки на пол. — Он тебе больше не понадобится. Ни сегодня, ни завтра, никогда. Фэн Синь моргает. — Вернемся, — легко говорит Му Цин, смахивая осколки под кровать, — и начнем. — Стой-стой-стой-стой-стой. — Фэн Синь вытягивает обе руки перед собой, окончательно смущаясь и краснея. — Что происходит? Ты... Кто-то тебе сказал меня... Ты что, блять, правда... предлагаешь? — Да. — Глаза напротив закатываются знакомым жестом, так, будто он сошел с ума, раз не верит происходящему. — Я тебе сказал, простыми словами, что я здесь, чтобы помочь. И, следуя логике, если помощь означает двойное совершенствование, то да, я предлагаю заняться с тобой сексом. Как просто, когда начинаешь думать, не правда ли? — Ты... Ты что, пьян? — Фэн Синь встает, задохнувшись от тягучего жара в позвоночнике. — Все не так плохо, правда. И-и если ты это делаешь только из-з-за- нгх... Обязательства, то тебе необязательно... сука...! Он крепко сжимает веки и старается медленно вздохнуть, успокоить дыхание. — П-правда, если тебя кто-то заставил, если ты- черт... если тебя кто-то заставил, то ты не обязан делать что-либо, и-и ты можешь идти, если хочешь, мне не нужен се-екс с-с... — Особенно острая волна удовольствия прошила тело, губы раскрылись, а глаза широко распахнулись. — Блять, блять, блять, блять! Послушай, я хоч-чу сказ-зать... Фэн Синь поднимает взгляд мокрых глаз, и ему приходится посмотреть дважды, чтоб убедиться, что Му Цин действительно так хищно пялится на него прожигающим взглядом. — Ты закончил? — Му Цин облизнул губы, наблюдая за мятой простыней. — Мое терпение не вечно. Он тяжело дышит, из его горла вырывается вой, и он сильно хлопает ладонью по бедру до красноты, а затем открывает рот, чтобы снова заговорить, его язык кажется тяжелым и свинцовым. — Я... Просто... Если тебе не хочется здесь быть, тебе не стоит- нгх... — Очередная вспышка напряжения, сладкое удовольствие наполняет его до краев, и он не может сдержать задушенного скулежа, вырвавшееся изо рта. — Ах! М-м... нет, нет, черт, Му Цин, ты... ты должен идти! Еще одну картинку подкидывает разум, он смотрит вверх, царапая ногтями ладони, чтобы сконцентрироваться. — И.. И твой путь совершенствования, так что ты не можешь з-заниматься се-ексом! — Голос ломается на последнем слове, и он густо краснеет от смущения. — Так... Так что ты не можешь... Будет плохо, если ты нарушишь свое... Свое совершенствование, и-и... — Фэн Синь, — нежно говорит Му Цин, медленно опираясь на стол. — Мне кажется я должен спрашивать, хочешь ли ты, чтобы я остался. Все силы занимает противостояние желанию потереться о кровать. Даже так, бедра все равно сами вскидываются вверх, упираясь в пустоту. — Ч-что? — Он давится воздухом. — Если ты еще в здравом уме, — Му Цин пододвигается ближе, ухмыляется и садится отвратительно далеко, — ты хочешь, чтобы я тебе помог? Потому что я не собираюсь ничего делать, если ты хочешь, чтобы я ушел. Фэн Синь обнимает одеяла, глупо пялясь на Сюаньчжэня, который, как назло, придвинулся еще ближе. И, о, Боги, он чувствует запах жасмина, во рту начинает скапливаться слюна от яркого запаха на языке. Он заикается на вздохе и утыкается лицом в постельное белье, пытаясь остановить себя от глупостей. — К-конечно я, блять, не хочу, чтобы ты уходил. — Выплевывает он, смотря куда-то выше плеча Му Цина, лицо горело. — Я просто... Это Пэй Мин тебя надоумил, потому что... Лицо Му Цина снова темнеет, Фэн Синь не успевает моргнуть, и Сюаньчжэнь уже на кровати, прижимает его к кровати, нависая над ним с ухмылкой на губах. Мозг Фэн Синя моментально пустеет: Му Цин сверху, Му Цин прижимает его, Му Цин трогает его руки голыми руками, Му Цин, мать твою, здесь и трогает его, какого... — Пэй Мин то, Пэй Мин это, — хватка на запястьях усилилась, — кому не похуй на Пэй Мина? Пэй Мин в этой ебаной комнате? Почему ты вообще о нем думаешь, этот бабник... Нет. — Он медленно переводит взгляд, брови поднимаются в удивлении. — Не говори, что... Поэтому Пэй Мин был тут в прошлый раз? — Эм. — Голова кружится, разум заполняет похоть, — что? — Пэй Мин. Почему он здесь был в прошлом месяце? — Пэй Мин? — Фэн Синь мотает головой, дабы хоть что-то подумать и глупо открывает рот. — Я просил его помочь мне. — Ты... просил Пэй Мина... помочь тебе? — Да? Му Цин смотрит на него, очень старательно смотрит, пытаясь найти хотя бы крупицу лжи в словах Фэн Синя. Когда он ничего не находит, его лицо каменеет от удивления, прежде чем искривиться в чистой ярости: Му Цин кусает себя за нижнюю губу, да так, что кровь пошла и синяк останется. — Мерзкий кусок говна, — шипит он, глаза метают молнии от гнева, — он воспользовался... Он же старше и... Бесстыжий. Вот урод. Он мне никогда не нравился и пытался отговорить меня от встречи с тобой, и он принес все эти свитки, так что он знал, что происходит и специально пришел чтобы... Он, наверное, уже радовался своей удаче... — Му Цин, — он задохнулся, выгнулся в спине и цеплялся за что-то перед собой, — Му Цин, я... Ах..! — Заткнись нахуй, — шипит Му Цин в ответ своим низким голосом, ярость сочится из каждого звука. — Ты попросил Пэй Мина о помощи?! Ты что, тупой? Ты думал хотя б секунду? Почему ты попросил его...! Фэн Синь понял, что, возможно, он проебался с формулировкой. — Нет... Все было не так. — Фэн Синь зарывается в шею Му Цина, выплевывая последние слова как можно тише. — Я попросил его... Не мог бы он... — Что тогда было? О чем ты его попросил? Сейчас или никогда. Он не понимал, почему тогда Му Цин так боялся сказать правду, но сейчас, на его месте, он наконец-то понял почему. Он выпаливает слова, как срывает пластырь. — Япопросилегопринеститвоюленту. Му Цин застыл. — Прости, — пробормотал Фэн Синь. — Можешь забрать ее обратно, она постиранная 10 раз и чистая, и я могу купить тебе новую, и-и извини, я не должен был, но мне правда... Этому нет оправдания, извини. Я знал, что это плохая идея, но я эгоист и... Я правда могу купить новую. — Он заканчивает свою тираду. — Ты взял мою ленту? — Глаза Му Цина мягко сияли. — В прошлый раз, когда это произошло, ты... Наньян отводит взгляд, смыкая ноги в попытке сдержать движение бедер. — Слушай- — Блять, — Му Цин кусает Фэн Синя поверх метки инкуба, старательно зализывая следы от зубов. — Блять. Ты правда... Блять. Ненавижу то, как себя чувствую из-за тебя. Ты правда взял мою ленту, чтоб кончить? Ты не шутишь? — Зачем мне шутишь о таком? — Удовольствие кружит голову, и Фэн Синь сдается, прижимаясь к бедру Му Цина, от стимуляции все тело дрожит. — Нгх... Я... Мне правда жал-ль, из-звини, твою мать! — За что ты извиняешься? — Му Цин резко двигает коленом вверх, и голова Фэн Синя падает на подушки так сильно, что в глазах звезды. — Хорошо выглядишь подо мной. Надо будет повторить. Это все из-за яда, убеждает он себя, из-за него все тело такое чувствительное, из-за него он вот-вот кончит, хотя Му Цин его почти не трогал. — Мф...! — Он отворачивается, слезы скапливаются в уголках глаз от горячего, искрящегося удовольствия. Он жалобно скулит, бедра подмахивают под движения Му Цина в отчаянном желании разрядки. — Му Цин... Му Цин- Ах! Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста... — У нас вся ночь впереди, — мурчит Сюаньчжэнь, медленно опуская руку и надавливая на выпуклость в одеждах. Трение опьяняет, это то, чего он желал, кажется, вечность, и Фэн Синь кончает с задушенным стоном и всхлипами, голова мечется из стороны в сторону по подушке. Му Цин осторожно гладит его, нагибаясь и нежно сцеловывая слезы, дразня легкими, как перышко, прикосновениями к ноющему члену. Как только оргазм достигает пика, Фэн Синь снова чувствует желание большего, он берет Му Цина за шею и меняет их местами. Он седлает бедра и празднует небольшую победу, когда видит, что у Му Цина тоже встал, он тоже возбужден. — Предупреждаю, — трение о скрытый одеждами член Му Цина вызывает дрожь во всем теле, — я не остановлюсь. Ты будешь молить о-о... — Фэн Синь закатывает глаза, когда любовник с силой толкается бедрами. — Твою мать... Му Цин, ты точно уверен, что хочешь, с твоим путем совершенствования... — Ты заткнешься? — Му Цин цыкает, сжимая талию сильнее. — Я, блять, уверен, понятно? Я все обдумал, пока шел к тебе, не думай, что я сомневаюсь хоть на долю. Фэн Синь замедляется, стараясь сдержать жар в венах. — Ты точно уверен? — О, Боже. — Раздражается Му Цин, пялясь на мужчину. — Ты правда настолько глупый? — Лучше удостовериться дважды. — Защищается он, полностью останавливая движение на бедрах. — И мне тяжело поверить, что-о... Ах...! Му Цин, стой. Не двигайся, пока я не скажу, и... черт! Стой, блять, на месте или я... Подожди, Му Цин, стой, я-я сейчас...! Му Цин хватает его за ноги и начинает ритмично тереться, их члены разделяет лишь тонкая ткань, Фэн Синю так хорошо и жарко, что он кончает почти моментально, чувствуя мурашки от второго оргазма за ночь. — Быстро ты. — Усмехается Му Цин, но продолжает движения. — Уже два раза, а мы еще одеты. Фэн Синь отталкивает его, старается расстегнуть одежды. Му Цин приторно улыбается и начинает снова двигаться вверх-вниз, на что рот Генерала открывается и срывается стон. — Эй, что ты... — Тебе все еще мало, да? — Шепчет Сюаньчжэнь, нажимая на чужие бедра и игнорируя собственный твердый член. — Жадный. — Я пытаюсь... — Фэн Синь ерзает в своих одеждах, но его пальцы дрожат от удовольствия, когда чертов Му Цин не останавливает трение их тел. От дрожи из рук выпадывают застежки. — Му Цин, я пытаюсь... остановить... — Он сдается, отпускает застежки, руки падают по сторонам от их горячих тел. Генерал под ним проникает под одежды и крепко сжимает оба члена. — Ох, твою мать... Фэн Синь хватается за собственные волосы, проводя по коже головы. Он старается удержать равновесие на Му Цине, когда чувствует подступающий оргазм. — Му Цин, ты...! — М-м? — Он толкается бедрами вверх, от чего Фэн Синь запрокидывает голову в экстазе. — Я не услышал, что ты сказал? — Какой ты подлый, — из него вырывается смешок, Му Цин сжимает члены, слыша в ответ всхлип. — А-ах! Д-да! Ты... Пожалуйста, Му Цин! Му Цин слушается, ускоряет движения и аккуратно задевает подушечкой пальца головку члена, и Фэн Синь падает вперед, зажимая чужую руку между телами. Он утыкается в шею Му Цина, отчаянно пытаясь заглушить свои стоны во время оргазма. — Му Цин... Я- Му Цин-Му Цин! — Не успев отойти от оргазма, его возбуждение снова нарастало. — Твою мать, — простонал Наньян, поднимая голову, — Извини, но я снова... Му Цин? Тишина. — Му Цин? — Он смотрит вниз и видит густо покрасневшего любовника, уже не такого обходительного и уверенного в себе. — Что случилось? Ты в по- — Ты. — Му Цин поднимается и начинает с легкостью расстегивать одежды, глаза загораются жадностью. — Ты такой красивый, когда кричишь и стонешь мое имя. Фэн Синь чувствует, как лицо заливается краской, он закусывает губу и прячется в шею напротив. Ну конечно он все слышал. Каждое слово под градусом похоти и желания. — Заткнись, я не... Он сбрасывает свои одежды, отправляя их на пол, стараясь расстегнуть пояс Му Цина. — Зачем тебе столько блядской одежды? — Садится назад и восхищается видом бледной, почти сияющей кожей, лениво проводит пальцами круги по гладкой, мягкой поверхности, до момента, пока физически не может противостоять яду в крови. Му Цин ухмыляется, это напрягает Фэн Синя, но чего он точно не ожидает, так это пальцев, обхвативших член, ощущение жара опьяняют. Изо рта вырывается вздох, который быстро перерос в полноценный стон. — Стой-стой-стой, — всхлипывает Фэн Синь, подрагивая на бедрах Му Цина, — я сейчас... Стой... — Хочешь, чтобы я остановился? — Рука Му Цина мягко и лениво двигается по члену. — Фэн Синь, ты правда хочешь чтобы я остановился, когда ты так близок к разрядке? Тот закрывает лицо ладонью, пытаясь успокоить свои дрожащие ноги, пока Му Цин продолжает двигать пальцами: — Н-нет, но... Ты еще не... — Какой заботливый, — Му Цин припадает губами к груди, слизывая капельки пота, — великий Генерал Наньян — чуткий любовник, кто бы мог подумать? Не беспокойся, лучше думай о яде в твоем теле, тупица. Разговор дает передышку и время, чтобы проверить свои меридианы, ищет сконцентрированную темную энергию, которая сочится через кончики пальцев. Вместе с другим источником энергии снизу, удаление яда из тела теперь проще простого — ци медленно течет с его пальцев, моментально рассеиваясь от количества энергии небожителей. Он снова проверяет свое ядро на наличие яда, оно значительно слабее, чем было, но все еще присутствует, вырываясь из грудной клетки. — Ты хочешь быть сверху, — Му Цин прерывает его концентрацию, смотря на любовника заботливым, но немного раздраженным взглядом, — или снизу? Фэн Синь пару секунд думает. С одной стороны, он хочет увидеть раздетого и растянутого Му Цина, с пустым взглядом от удовольствия, исследовать каждый чи его фарфоровой кожи и выцеловывать созвездия, отмечать его грудь и ключицы засосами, пока на теле не останется живого места. С другой стороны, почувствовать теплый, настоящий член, после долгого использования того нефрита... — Трахни меня, — слова вырываются сами, — Хочу быть снизу. Пожалуйста. — Поспешно добавляет он, не зная, как отреагировать. Его тут же кладут на спину, голова вдавлена в подушки, а ноги закинуты на плечи Му Цина. Тот в ответ улыбается, обвивая руками бедра и оставляя маленький поцелуй на внутренней части бедра. Фэн Синь усмехнулся, но ноги предательски напряглись в предвкушении. Они рефлекторно хотели сомкнуться вокруг головы его любовника, но Му Цин раздвинул их пошире, удерживая своими руками. — Аккуратнее, — шепчет он, дыхание приятно холодит голую кожу, — не двигайся. А то что, захотелось спросить, но дыхание сбилось, ладонь заглушила стон, Фэн Синь выгнулся на кровати, стараясь не издавать ни звука. А все из-за Му Цина, который языком провел линию ниже члена, опускаясь все ниже и ниже, пока не достигнул входа, лениво дразня своим ртом. — Му Цин...! — Бедра резко сомкнулись на голове Му Цина, он метался между тем, чтобы оттолкнуть его или притянуть еще ближе. Фэн Синь хочет большего, опьяненный и беззащитный, Му Цин усиливает хватку, разводя ноги снова. — Му Цин, не... — Я же сказал, не двигайся. — Самодовольный до ужаса. — Тебе правда настолько хорошо? — Заткнись! Заткнись! Замолчи! — Фэн Синь смущен от жадного взгляда напротив, осознанно смыкая ноги, чтобы никто не видел его лицо. — Какой же ты бесстыжий, я даже не могу взглянуть на тебя. Му Цин просовывает ладонь между бедрами и снова расставляет их в стороны своими сильными руками. — Разве ты не хочешь посмотреть на меня? Неправда. Это неправда: Фэн Синь мог бы вечность любоваться карамельными глазами и волосами цвета мягкого серебра, но он же должен сохранить лицо. Он машет головой из стороны в сторону, глаза утыкаются в угол комнаты, а руки закрывают Му Цину вид на все лицо любовника. — Тогда я заставлю тебя смотреть на меня. — Щелкает Му Цин с долей раздражения. Фэн Синь сразу жалеет, что отвел взгляд, резко изгибаясь, чтобы увидеть очаровательную улыбку сверху. Он, к собственному сожалению, не может видеть Му Цина между своих ног. Чувствует мягкий выдох на нежной коже бедер, выпуская задушенный полустон, когда неожиданно мягкие пальцы царапнули его задницу. Блять, блять, черт. Он задыхается, немного слюны капает с подбородка от удовольствия, и Фэн Синь еще сильнее вдавливает голову в подушки, не давая Му Цину посмотреть на его лицо. Тот издает тихий звук раздражения, и после стука открывающейся баночки, в Фэн Синя входит смазанный маслом палец. Му Цин сразу же чувствует тугие стенки, водит пальцем в поисках чего-то, на что Фэн Синь выгибается на простынях и смотрит в жадные глаза напротив. — Откуда ты... — Му Цин раздвигает пальцами бедра, которые так и норовили сомкнуться. — Твой путь совершенствования... Ты ведь- Ты же девственник, откуда... Му Цин закатывает глаза, проталкивая палец в горячее и тугое нутро дальше. — Поверишь, если скажу, что я от природы талантлив? — Хер там, — выпаливает Наньян, — никогда не поверю, что ты такой родился, ты забываешь, что мы знали друг друга несколько веков, у тебя никогда не было способностей... к подобному. Тогда почему ты настолько хорош?! — Потом расскажу. — Генерал изгибает палец как раз в нужную сторону, его рука — единственное что удерживает Фэн Синя от падения на простыни. Несмотря на это, он все равно подмахивает движениям, ладонь тянет за серебристые волосы ближе. — Нашел. Из Фэн Синя вырывается звук: неприличный, несдерживаемый, беспомощный стон срывается с губ, когда Му Цин беспощадно трется пальцами о чувствительное место. Ослепляющее удовольствие прошивает все тело и вызывает дрожь, он сжимает палец, стараясь собраться с мыслями, но проваливается с треском. Му Цин опускается еще ниже, проталкивая язык в тугое кольцо мышц, кончиком языка задевая сгусток нервов, тем самым заставляя любовника несдержанно кричать. Учитывая то, что внутри него палец, без остановки стимулирующий простату и язык, кружащий вокруг входа, удивительно, что Фэн Синь еще держится. — Блять! — Он отворачивает голову в сторону, закрывая обеими руками лицо в попытке прятаться. — Му Цин... Му Цин....! Все прекратилось. Му Цин придвинулся вперед и убрал руки с щек Фэн Синя, смотря на него сверху с поднятой бровью. — Смотри на меня. Немного опьяненный удовольствием, тот кивает, но не может смотреть только на Му Цина. Он краснеет, когда Сюаньчжэнь держит зрительный контакт и обратно проталкивает палец внутрь. Фэн Синь непроизвольно закрывает глаза, пока палец гладит изнутри мягкие стенки. Но Му Цин останавливается. — Смотри на меня, или я остановлюсь. — Шипит Му Цин, на что глаза Наньяна распахиваются, медленно моргая, пока его уставший разум пытался осознать переполняющие ощущения. Му Цин не прерывает зрительного контакта, когда припадывает губами ко входу Фэн Синя и толкает язык внутрь, вылизывая внутри. Бесстыдник! Бесстыжий, какой же бесстыжий! Фэн Синь подбрасывает бедра, смыкая колени за головой Му Цина, и старается не отводить взгляда от него, закусывая губу до крови. Со вздохом удовольствия он пытается что-то сказать, мягко усмехаясь. Сученыш знает, что он делает, самодовольная улыбка расцветает на губах. Вибрации на подрагивающих стенках богоподобны, от них с губ слетает тихий плач, пока Фэн Синь прижимается ближе. — Му Цин, — голос ломается, — Му-у Цин... — Не закрывай глаза, — все, что говорит тот в ответ, отрываясь на несколько секунд, чтобы улыбнуться, а затем припасть обратно ко входу, язык двигается вокруг и нежно касается сладкого бугорка. Он добавляет еще один палец. Теперь уже пальцы то глубоко входят до самых костяшек, то выходят почти полностью. Вместе с языком внутри, задача держать глаза открытыми становится почти невыполнимой, но Фэн Синь старается, очень старается. От нарастающего удовольствия по щекам текут слезы. Му Цин снова усмехается и издевательски покусывает кожу. — Что ты чувствуешь? "А как ты, блять, думаешь?" Фэн Синь смотрит на него заплаканными глазами, поднимая руки, чтоб стереть соленые дорожки с щек. — Не заставляй меня это озвучивать. — Не собирался, но теперь чувствую, что должен. — Му Цин отрывается, теперь только пальцы проезжаются по внутренним стенкам, совсем редко легко касаясь простаты. — Нет, — беспомощно говорит Фэн Синь, пытаясь достать до любовника. — Пожалуйста... — Не буду, пока не скажешь, что чувствуешь. — Му Цин отпрянул назад, подальше от чужих рук. — Ты бы отдался так Пэй Мину? Ты бы раздвинул свои ноги перед любым, кто вошел бы в эту блядскую комнату? — Му Цин... — Хотел уже начать Фэн Синь, но весь воздух выбили. Третий палец вошел внутрь, и он почувствовал наполненность от размашистых движений. — Блять...! — Ну что? Расскажешь все-таки? — Му Цин хмурится, на его лице отражается смутная уязвимость, и Фэн Синь тает. Он дрожащими руками обхватывает лицо напротив, тело само насаживается на длинные пальцы, которые не останавливаются ни на секунду. — Я бы не... Я бы не отдался Пэй Мину вот та-а... Му Цин... Я хочу только... Я позволю только тебе... И ты... Ты так хорошо справляешься и... Нгх! — Он заставляет себя держать глаза открытыми, смотря на размытого от собственных слез Му Цина, а слова вырываются изо рта сами, похоть развращает и правда выходит наружу. — Ты мне... очень-очень... Ты мне очень нравишься, ты мне пиздец нравишься! Му Цин опешил, таких эмоций на его лице не видел даже Фэн Синь, и не увидел бы, если бы не происходящее вокруг. — Ты, — начинает Му Цин, с обожанием в глазах, — ты... Так, давай сначала закончим. Слишком много ощущений внутри: пальцы, постоянно проезжающиеся по простате, язык стимулирующий вход, от этого Фэн Синь кончает, бедра сжимают голову Му Цина. Почему-то предыдущие оргазмы делают этот еще приятнее. Его нежно опускают на простыни, он медленно поднимает взгляд на Му Цина. Тот пялится на него, тяжело и прерывисто дышит, и до Фэн Синя доходят некоторые вещи. Во-первых, Му Цин пришел помочь ему. Во-вторых, Му Цин никогда бы не помог в подобном кому-то еще, даже под угрозой смерти. Тяжело посчитать людей, которым Му Цин просто улыбнулся, Фэн Синь почти уверен, что он все еще девственник. Уже нет, конечно, но все же. В-третьих, если второй пункт верный, то единственные причины, которые объясняют помощь Му Цина — это или его заставили, или он нравится Му Цину. В-четвертых, даже если Се Лянь или Небесный Император заставили его, вряд ли Му Цин сделал это таким образом; он просто подрочил бы ему 10 раз и ушел. Делая вывод из трех предыдущих пунктов, Фэн Синь подытожил, что он, блять, нравится Му Цину. — Я действительно тебе нравлюсь. — Самодовольно говорит Фэн Синь, его глаза загораются, — Пиздец, я и вправду тебе нравлюсь. И не стыдно тебе? Му Цин смотрит на него, и мягко ударил по лбу. — Ну... Я... И что? — Вся кожа покраснела, а сам Генерал не мог поднять глаза, — Это... Это не то, что бы странно, ожидаемо, что я... Раз мы вместе выросли, и... Фэн Синь удивился такой реакции Му Цина на свои слова. — Ты мне говорил все эти грязные словечки, заставил смотреть на тебя во время оргазма, и... И ты засунул в меня свой язык, но ты смущаешься, когда мы разговариваем о чувствах? — Это другое. — Смущение переходит на шею и окрашивает грудь в розовый. — Я не думал, что ты действительно... Ответишь. Я не... Пальцы выскальзывают, и Фэн Синь надеется, что яд даст ему еще пару минут спокойного разговора без желания секса. — Му Цин, ты что, правда не понял, что я безнадежно влюблен в тебя? — Тогда почему ты меня не впустил? — Му Цин действительно не понимал, наклоняя голову, как любопытный кот. — Когда я пришел в первый раз к тебе, ты захлопнул дверь прямо перед моим лицом, ты мог бы попросить меня... Теперь уже очередь Фэн Синя краснеть. — Откуда я мог знать? Мне было так стыдно! Я дрочил 4 дня подряд, у меня так опух член. Я пытался себя... Ну, ты понял... — Он бросает взгляд на свою задницу. — Но я не... Пальцы не доставали, эм... Я не хотел тебя заставлять, к тому же ты очень злился. — Так ты поэтому хромал? — Му Цин смотрит на него с нежностью, о которой Фэн Синь мог лишь мечтать. — Это неважно. — Быстро оборвал Фэн Синь, забравшись сверху и рассматривая лицо любовника. — Я просто... Я думаю, я тебя люблю. Лицо Му Цина искривляется, слыша такие сладкие слова, но морщинки счастья в уголках глаз выдают его с потрохами. Он отворачивается, легко ударяет ладонью по лицу Фэн Синя. — Ты это говоришь, потому что я довел тебя до оргазма 4 раза. — Ну знаешь ли, кто угодно мог довести меня 4 раза. — Выплевывает Наньян, припечатывая того своими бедрами, заставляя смотреть ему в глаза. — Я хотел, чтобы это был ты, и... Я любил тебя годами, но ты никогда не хотел кого-то в таком ключе, так что я думал... Ну, я думал, ты просто ни в ком не заинтересован, вот я и не хотел навязываться. — Он наклоняется ближе, мягко проводя пальцы сквозь серебристые волосы. — И.. Я сдался через несколько лет, потому что я знал... Я думал, что я никогда не понравлюсь тебе в ответ, поэтому я чувствовал вину за мысли о тебе, пока занимался... Этим. — Он краснеет, играясь с волосами в пальцах. — Слушай. Все эти годы, мы... Когда я вознесся, ты был рядом, х-хотя ты был не обязан, и ты был так рад, когда помогал мне, и я просто... Как можно было не... — Я правда... Люблю тебя. Я думаю... Нет, знаю. Я люблю тебя. Му Цина будто ударили. Он беззвучно открывает и закрывает рот, прежде чем слабо прошептать: — Кто угодно мог довести тебя 4 раза? Челюсть Фэн Синя на полу. — Это то, на чем ты решил заострить внимание?! — Это лучше, чем заострять внимание на, блядских, чувствах! — Му Цин закрывает свое лицо руками, разочарованно вздыхая. — Ты не можешь просто... — Ну, я не соврал. — Тихо сказал Фэн Синь, аккуратно отодвигая руки Му Цина от его лица. — Я мог бы кончить 4 раза от чьих угодно пальцев, но... — Не говори так, — Му Цин рычит, опасливо проводя пальцами по телу. — Это были мои пальцы, на которые ты- — Но... — Он шипит, чувствуя, как к телу подступает новая порция яда. — Блять! Хорошо, ты можешь не верить, когда я говорю, что люблю тебя, но... Я правда не вру! И... Твою мать. — Фэн Синь решительно смотрит прямо Му Цину в глаза, пытаясь заставить свои бедра не трястись хотя б на секунду. — Ты сказал, что раз мы вместе выросли, то твои чувства ожидаемы. Тогда, это ожидаемо, что я полюблю тебя в ответ, разве нет? Тишина. Изо рта Му Цина вырывается тихий писк, сворачиваясь у Фэн Синя на груди. Его дыхание прерывистое и неспокойное, слезы наворачиваются на глаза, и сердце Фэн Синя уходит в пятки. — Теперь это странно? — Он садится на кровати, тяжело дыша, пока яд течет дальше по венам. — Все стало еще хуже, да? Извини. Му Цин смотрит в ответ и улыбается, уголки губ еле поднимаются, а сердце Фэн Синя заходится в стуке. — Нет, я просто... Рад, что ты это сказал. Темная ци наполняет его существо, мягко надавливая и формируя желание где-то в животе, и он задушенно стонет, не желая прервать такое хрупкое спокойствие. Но дыхание все быстрее и быстрее, и становится уже тяжело держать себя на месте. Веки будто налились свинцом, но он все же открывает их и видит пялящегося на него Му Цина с выражением раздражения и возбуждения. — Уже почти ночь, — говорит он, его голос такой слащаво нежный, — пойдем приведем себя в порядок, а затем я заставлю тебя закатить глаза от удовольствия, как и до этого. — Не зазнавайся, — бросает Фэн Синь в ответ, но если быть полностью честным, секс с Му Цином был самым лучшим. Но до-этого-дня-девственнику не обязательно было этого знать. — Бывало и лучше. Он слышит сомнение в голосе, точно не верит, и даже, возможно, ревнует. — Да что ты? Черт. Фэн Синь сползает с кровати, придерживается об стену и смотрит на самодовольное лицо Му Цина. — Не обольщайся, это из-за яда, а не секса. — Чувствуя, что его слова все-таки немного грубые, он добавляет, — но с тобой сносно. — Ты говорил, я хорош. — Не веря ни единому слову и с поднятой бровью сказал Му Цин. — Фэн Синь, ты говорил... Тот смеется, направляясь в ванну с ухмылкой. Он еле стоит, даже опираясь на столешницу. Он полоскает рот и старается не подавиться, пока желание обволакивает его внутренности, такое липкое и сладкое, но это явно не то, что нужно сейчас. Му Цин стоит рядом, попивая воду, наслаждаясь тем, как небожитель напротив с трудом стоит. Фэн Синь старается нагреть ванну, но колени то и дело подгибаются. В один момент, он грел воду с помощью духовной энергии, и вот он уже у стены, а все тело дрожит. Блять. Му Цин хихикнул и опустил Фэн Синя в воду с небольшим всплеском. — Ты в порядке? — Не будь сволочью, — Фэн Синь грубо отрезает, чувствуя, что вода совсем не ослабляет его стояка. — Зачем мы вообще здесь? Как только мы из нее выйдем и ляжем в кровать, мы тут же снова будем грязными. — Не любишь чувствовать себя чистым? — Му Цин опускается в ванну рядом, кожа блестит под светом масляной лампы. — Не смеши меня. Фэн Синь открыл было рот для ответа, его взгляд зацепился за член Му Цина, и все мысли покинули его голову. Он выглядит, без преувеличения, болезненно. Такой красный и набухший, Фэн Синь опасливо смотрит, будто прикоснешься — и все. Он подсознательно облизывает губы, глаза смотрят на Сюаньчжэня. — Ты... — Фэн Синь пододвигается вперед, обхватывая запястье и посылая энергию в меридианы Му Цина, ругаясь, найдя там крохотные следы от яда в его ядре. — Блять, я... Мне жаль, у тебя... — Не страшно. — Протестует Му Цин, убирая руку. — У тебя в десять раз больше в... Прежде чем он закончил, Фэн Синь обхватывает ладонь вокруг члена, мягко и аккуратно — единственный член, который он трогал, был его собственный. В ответ он видит как лицо Му Цина расслабляется в чистое удовольствие, небольшое шипение сквозь зубы вырывается, пока он плавится на бортиках ванны. — Ох, — бормочет Му Цин, пальцы сжимаются и разжимаются на краях, — Ох, Фэн Синь... То, как он произносит имя любовника так приятно, протягивая гласные. Теперь он понимает, почему Му Цину так нравились стоны его имени, подобные звуки вызывают привыкание. Он выливает одно из масел для ванной себе на руку, оглушающий запах жасмина перебивает все остальные чувства, а затем размазывает жидкость равномерно по ладоням. Фэн Синь тянется вниз и мягко двигает кулаком, кожа трется друг об друга так невероятно приятно, он смотрит, как Му Цин подбрасывает бедра в ответ на прикосновения, головка двигается вперед-назад, когда тот берет устойчивый темп. — Фэн Синь! — Рот Му Цина открывается в стоне, вода вокруг них плескается и выливается на пол. — Фэн... Фэн Синь! Блять, блять! Блестящая головка члена покачивается, и Фэн Синь решается, опускаясь под воду, обхватывая губами член и опускаясь головой вниз. Он чувствует соль на языке, ему не очень-то и нравится вкус. Голова поднимается и опускается, аккуратно всасывая. Реакция мгновенна. Му Цин поддается вперед, вода выплескивается за края, пока он хватается так сильно за бортики, что костяшки белеют, а дерево трещит. — К-какого хрена, Фэн Синь... Что ты- Ах...! Фэн Синь... Что... Тот поднимает голову, чтобы вдохнуть воздуха, а затем опускается вниз, заглатывая член так глубоко, как только может, сглатывая вокруг головки. Он видит, как бедра Му Цина напряжены, наверное, не хочет утопить Фэн Синя. Как мило. — Стой, — Му Цин давится, руки беспорядочно хватаются за любую поверхность, — стой, Фэн Синь, я сейчас кончу, отодвинься... Наньян же отстраняется за глотком кислорода, подмигивает Му Цину и смыкает губы вокруг самого кончика. Вставляет язык в уретру и сосет так сильно, как может, будто хочет достать каждую каплю спермы. Это срабатывает, и Му Цин кончает со сдавленным плачем. Фэн Синь послушно сглатывает до последней капли, смакуя соленый вкус на языке. Он остается внизу, всасывая головку, пока Му Цин не вытаскивает его. — Ты...! Не зря он Бог Похоти. Фэн Синь дарит ослепительную улыбку, облизывая губы. — Солено. — Протягивает он, открыв рот, показывая, что ни капли спермы не пропало. — Хочу еще. Му Цин берет его за затылок и притягивает к себе за поцелуем, видимо, не брезгуя чувствовать свой вкус на языке Фэн Синя.  

***

— Мы только что помылись, — затаив дыхание сказал Фэн Синь, вытирая себя полотенцем, смотря на Му Цина с гордым и довольным видом, — ты же знал, что мы все равно будем заниматься грязным сексом, зачем ты- — Заткнись. — Тот тащит Генерала на простыни, бросая на кровать с силой. — Не помню, чтоб ты жаловался. Фэн Синь поднимает взгляд и делает самый заигрывающий и игривый вид, смотря на Му Цина из под прикрытых век и мягко усмехается. — Иди сюда, Цин-эр. Из горла Му Цина вырывается задушенный и тихий звук. Фэн Синь моргает, веселье уступает место беспокойству, и он аккуратно садит Му Цина на кровать, толкая на простыню и расставляя ноги, надеясь, что вес его бедер отрезвит. — Это уже слишком? — Нет, — выдыхает Му Цин, смотря вверх с хрупким восторгом в глазах. — Просто... Ты. А-Синь. Имя выбивает все мысли и посылает дрожь в спину. — Какого хрена. — Заикается Фэн Синь, впечатывая в лицо ближайшую подушку. — Нельзя просто взять, и сказать это. Почему- Что... Нельзя просто сказать такое. — Добавляет он с полностью красным лицом. — То есть я не могу, — начинает Му Цин, возвращая себе часть уверенности, но Фэн Синь затыкает ему рот ладонью, не в состоянии взять себя в руки. Мир будто перевернулся вокруг своей оси, просто от одного слова. Он старается подавить яд в венах хоть на пару секунд, чтобы насладиться чувствами. Открыв глаза, он раздраженно обнаруживает Му Цина, смотрящего на него с самодовольной, блять, улыбкой. Фэн Синь складывает руки на груди, покачивая головой. — Повзрослел что ли? Никакого уважения к... к старшим? — Ты меня старше на месяц! А вознесся я вообще первый, ты не можешь... — Челюсть Му Цина на полу от таких заявлений. — Месяц есть месяц! — Резко отрезает Фэн Синь, упорно не смотря вниз. — Я могу так говорить, но... Это неприемлемо для тебя, так что... Нет. — А то что? — Му Цин проводит пальцем вверх по груди, останавливаясь обжигающе холодными пальцами на сосках. — Ты не в том положении, чтоб что-то требовать, А-Синь. Что, мать твою, случилось с холодным и застенчивым Му Цином? Кто, блять, прямо сейчас под ним? Волна жара прошлась по всему телу, и Фэн Синь прикусил костяшки, чтобы заглушить стоны, так и норовящие выскользнуть изо рта. — Не зови меня так! — А мне кажется тебе нравится, — Му Цин шепчет ему в ухо, в глазах танцуют искорки удовольствия. — М-м? Не хочешь, чтобы я называл тебя А-Синем? Как мне тогда тебя называть? — Пальцы проводят линию вниз ко входу, все еще растянутому после ванны. — Предложи. Только он было открыл рот, чтобы выплюнуть: "Тебя ничего не смущало стонать мое имя ранее, его и используй, сволочь." Но Му Цин резко вставляет все три пальца в него одним движением, и Фэн Синь стонет, голос дрожит, но отчетливо слышно все то, что он старается заглушить своей трясущейся рукой. Му Цин не помогает, он берет жесткий и быстрый темп, кончиками пальцев проезжается по простате, заставляя млеть от удовольствия. Время от времени темп замедлялся, пальцы нежно касались бугорка внутри, от чего Фэн Синь давился собственным языком и хныкал, а затем ритм возвращался. — Я-я.... — Он выгибается на кровати, бедра смыкаются с громким хлопком. — Му Цин... Пожалуйста.. О-ох, блять...! Трепещущие глаза распахиваются, и он видит Му Цина, который пялится на него с изумлением и жадным блеском в глазах. Его грудь краснеет от смущения под таким взглядом, но ему точно не не нравится. Фэн Синь отпускает себя и стонет дрожащим голосом, наслаждаясь тем, как руки Му Цина крепче сжимают бедра. — Тебе нравится видеть меня таким. — Он старается контролировать тон, довольно улыбаясь. Он наклонился над фигурой внизу. — Великий Генерал Сюаньчжэнь, возбужденный самим- Ох- О-о...! Му Цин всасывает метку на шее Фэн Синя, за ухом, затем ключицу, а затем начал покрывать грудь поцелуями, царапая зубами каждый цунь его кожи. Они теряют счет времени, все смешивается в одно ощущение, которое длится не то часы, не то минуты, никто из них не знает. Му Цин не ускоряется или замедляется, пальцы входят и выходят с той скоростью, которой достаточно, чтобы доставлять неземное удовольствие, но недостаточно для удовлетворения. — Быстрее, — умоляет Фэн Синь, качаясь на пальцах Му Цина так сильно, как только может. — Знаешь же, что я готов, почему ты не можешь... Просто.... Сделать это?! Пожалуйста, пожалуйста... Мне нужно... Пожалуйста...! В ответ было лишь сводящее с ума движение пальцев в том же темпе по внутренним стенкам. Как специально, толкаются вокруг простаты, но не касаясь ее. Он опускается ниже, грубо насаживаясь на пальцы, желая больших прикосновений, но Му Цин отодвигает пальцы подальше, и Фэн Синь практически плачет. Он смотрит на Му Цина, смаргивая свежие слезы из глаз и ударяя его по плечу. — Чего ты ждешь? — Ничего, заткнись. — Легко отвечает Му Цин, согнув все три пальца, попадая ровно по тому самому месту, наблюдая, как Фэн Синь извивается от его движений. — Просто расслабься, еще немного. Неожиданно глаза Му Цина загораются, на лице расцветает озорная улыбка, он переворачивает Фэн Синя так, что его спина повернута кожа к коже к груди, мягко опуская голову на плечо и хитро ухмыляется Фэн Синю. Тот тычется щекой в изгиб шеи, а затем шепчет холодным дыханием в ухо, заставляя пробежать табун мурашек. — А-Синь. Так нечестно. — Фэн Синь, А-Синь, — бормочет ему на ухо Му Цин, Фэн Синь слышит улыбку в этом блядском голосе. — Посмотри на меня? Он резко мотает головой, глаза сжаты под плавящим давлением удовольствия и изо рта вырывается беспомощный стон. Он возвращает контроль над своим языком, но лишь на пару слов. — Так... Так нечестно, Му- Му Цин...! — Да? — Тот прикусывает шею, затем зализывает покраснение, извиняясь. — Чего ты хочешь? Это уже слишком. Он открывает глаза и бросает ими взгляд на Му Цина, наблюдая самодовольную, чертовски самодовольную улыбку на лице, обрамленном серыми прядями. Глаза наполнены ленивым удовлетворением, он наблюдает, как Фэн Синь плавится в его руках, смотрит на него с неприкрытым голодом. — А-Синь, кончи для меня. Боги. Зрение помутилось от удовольствия, пальцы внутри упорно давили и ласкали точку внутри, и он кончает с криком экстаза на губах. Он слепо хватает Му Цина, сталкивая их губы в поцелуе, пока он наслаждается оргазмом, вылизывая рот любовника с подрагивающими ногами. Казалось, он дрожал на бедрах Му Цина вечно, прежде чем слезть и обессиленно рухнуть на теплую грудь сзади. — Не говори, что ты видел... — Лицо Фэн Синя краснеет, когда он видит довольного Му Цина, походящего на кота, который наелся молока. — Ты... Ты бесстыдник. Я больше не смогу слышать свое имя... Не думая о тебе, ты- Ты...! — Не думаю, что ты действительно кончил от этого. — Мягко мурчит Му Цин, невинно хлопая глазами. — Прости, А-Синь. Член предательски дергается, Фэн Синь поворачивается и опрокидывает Му Цина на кровать, придавливая его своей рукой. Он берет во вторую ладонь член любовника, немного щипает за кончик и аккуратно направляет его к своему входу. — Осторожнее, не спеши. — Му Цин кидает ему баночку с маслом. — Ты только что хрен знает сколько времени меня растягивал, — говорит Фэн Синь, — и, к тому же, я Бог Похоти, я не смогу... от этого. — Аккуратность еще никому не мешала. Фэн Синь закатывает глаза, но соглашается и опускает палец в, все еще, как назло, жасминовое масло и выливает янтарную жидкость на член Му Цина, наслаждаясь шипением в ответ от холода. Хочется побыть жестоким, дразнить Му Цина, пока он не будет умолять, но терпение Фэн Синя и так на исходе. Он клянется, что в следующий раз, Му Цин будет извиваться под ним. Сейчас же Фэн Синю хочется быстрее и сильнее. Он грубо раздвигает себя, вытаскивая пальцы сразу же, как понял, что готов. Он садится без предупреждения, член проскальзывает внутрь. Он переоценивает расстояние до кровати, и ударяется своими бедрами о бедра Му Цина. Горячо. Твердо. Хорошо. Чувствует, как его растягивает. Невозможно описать, слова не складываются, он не может думать, пока внутри обжигающее тепло, головка глубоко, так глубоко... Как же хорошо. Так хорошо, этого мало, с губ слетает всхлип, ему нужно больше, нужно глубже, но ноги не двигаются. Му Цин ерзает под ним, головка члена проезжается по простате, вырывая стон. — ...Синь! Фэн Синь! — Му Цин пытается сесть прямо, в глазах беспокойство. — Ты в порядке? — Цин-эр, — выдыхает тот, прижимая к себе грудь напротив, — двигайся, мать твою, двигайся, или я тебя убью... Двигайся... Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста-пожа-а-алуйста...! Му Цин его не слушает, вместо этого беспокоясь за его состояние, будто игнорируя, что Фэн Синь умоляет его вставить глубже. — Что случилось? — Двигайся! Пожалуйста! Блядский... — Фэн Синь использует хватку на плечах как рычаг, заставляя тело двигаться вниз и вверх. — Му Цин- Цин-эр, ты должен меня... Пожалуйста, я не могу... Трахни меня уже! Я сойду с ума, если ты сейчас не- Ты должен... Му Цин с сомнением двигает бедрами вверх, входя глубже, и Фэн Синь кончает, пачкая их животы белой жидкостью. Ему даже не стыдно, что он так быстро кончил, удовольствие такое яркое и, боги, как хорошо, и он всхлипывает Му Цину в плечо. — Фэн Синь, — говорит Сюаньчжэнь, поднимая того со своих ног. — Ты в- — Если ты еще раз спросишь в порядке ли я, я тебя скину с кровати. — Шипит Фэн Синь, он наконец обретает контроль над мышцами, и начинает насаживаться сам, быстро и сильно, потакая яду в ядре. Му Цин смотрит на него с открытым ртом и такие сладкие звуки исходят из него. — Фэн Синь? Его бедра трясутся, пока он двигается вверх и вниз, склоняясь за отчаянным поцелуем. Ноги окончательно сдаются, и он стонет от разочарования. Приятно, но недостаточно. — Черт возьми... — Он пытается получить еще, тяжело дыша в губы Му Цину. — Блять! Я... Н-не могу... — Ругается, ударяя кулаком по кровати. Его аккуратно кладут на спину, мягко закидывая ногу за плечи Му Цина. В него входит член еще глубже, и двигается. Медленно. Почти болезненно медленно. — Быстрее. — Как пожелаешь. — Говорит Му Цин саркастично, но он послушно набирает скорость. — Ты всегда такой жадный, с чего я решил, что сейчас будет иначе? Фэн Синь смотрит на него, сжимая член внутри. — Заткнись, ты не настолько хорош. — Выплевывает он, старое доброе чувство соревнования загорается в груди. — Видно, что ты девственник. — Фэн Синь врет. — Правда? — Завороженный словами Му Цин совсем не оскорблялся с едких обзывательств. — И сколько же людей было в твоей постели, Генерал Наньян? — У меня вообще-то есть сын. — Пустой ответ. — Кроме нее. — Му Цин закатывает глаза. — Я Бог Похоти, — яро защищается Фэн Синь, царапая чужую спину в отместку. — Ты... Ты правда думаешь, что у меня больше никого не было? — Да. Он прав. Будучи Богом Любви, хотелось бы конечно, чтобы о нем не думали, как просто не-девственнике. — Серьезно? — Серьезно. — Му Цин толкается выше, головка проезжается по простате, выбивая стон с губ. — Я прав, так ведь? Не думаю, что у тебя было время между поиском дянься и улаживанием конфликтов на юго-востоке. У тебя не было возможности заниматься... подобным. — Как и у тебя. — Выплевывает Фэн Синь, вводя ладонь в серебристые шелковые волосы. — Ты ужасен. — Ты говорил, я хорош. — Немного оскорбленный, говорит Му Цин. — Когда мой язык был в твоей- — ...Замолчи- — ...Ты плакал от удовольствия. Ты кончил секунды за три. — Я отравлен! Это не моя вина! Когда тебя укусит инкуб, тогда я посмотрю на тебя. — Речь идет о тебе. — Рычит Му Цин, посылая волны по спине. — Скажи это. Скажи, что я лучший, блять, любовник, который тебя трахал. — Как ты можешь просить меня сказать такое?! — Он мягко сжимает волосы в кулак, немного оттягивая голову назад. — Сам знаешь, э-это правда, не заставляй меня это говорить вслух. Особенно для своего же самолюбия, разве это- ох... Му Цин затыкает его таким правильным толчком и дразнит. — Приятно слышать, как отчаянно ты звучишь подо мной. Фэн Синь снова кончает, пальцы сжимаются на прическе Му Цина, он даже не думает о том, как выглядит его лицо — ему наплевать, особенно чувствуя искрящееся возбуждение в животе и опьяняющее удовольствие. Почти уверен, что он всхлипывает или имя Му Цина, или ругательства, или оба вместе взятые. Он так жалко стонет, когда Му Цин останавливает свои толчки, очевидно, беспокоясь. — Зачем ты останавливаешься, — он чуть не плачет, глядит на любовника полу размытым взглядом. — Хватит та-а-а-к беспокоиться, разве я просил остановиться? Поток духовной энергии Му Цина успокаивает, проходит через его каналы, проверяя наличие яда. Это все так же интимно и, боги, чертовски горячо, как и в первый раз, и Фэн Синю хочется кричать от этого ощущения. — Яда заметно меньше. — Тянет Му Цин, игнорирующий чужое возбуждение. — Мы можем остановиться, если хочеш-м-мф?! Фэн Синь дикий от возбуждения, целует так, будто его жизнь от этого зависит. — Хватит нежничать. — Шипит он, прикусывая нижнюю губу до ощущения медной жидкости на своем языке. Му Цин в ответ зализывает укус, а затем сам кусается в качестве мести. О да, соревнования у них в крови. — Ты сам напросился, — даже вежливо говорит Сюаньчжэнь, взяв бешеный темп. От этого в глазах мутится, головка каждый раз проезжается по простате с такой силой, что кажется он сейчас упадет в обморок от чистого экстаза. В голове пустота, ни одной мысли от желания, извивающемся в животе. Из него вырывается тонкий, дрожащий и жалкий стон. Он кончает, еще больше пачкая обоих в жидкостях, а затем кончает еще, и еще, и еще — они оба потеряли счет. Но это совершенно не важно, особенно чувствуя, как при каждом толчке Му Цин задевает то самое место внутри с поразительной точностью. — Т-ты... — Фэн Синя покидает последнее чувство собственного достоинства, он всхлипывает от удовольствия. — Как... же... ты... хорошо... Ты лучший из всех... О-о, Боги! — Боги? Правда? — Он окидывает его оценочным взглядом, совершенно не останавливаясь ни на секунду. — Видимо, я недостаточно стараюсь, раз ты не стонешь мое имя. Фэн Синь почти плачет после следующих толчков, по щекам катятся слезы. — Ты меня испортил... — Он выгибается на кровати в спине, абсолютно неприлично и непристойно, открываясь полностью голой грудью. Мечется по простыням и никак не может успокоить рваное дыхание. Завораживающе. — Скажи мое имя. — Му Цин проводит языком по вспотевшей коже, прикусывая уже синий засос на шее. — Скажи. — Му Цин... — Рычит Фэн Синь, но все грубые нотки в голосе прячутся за заиканием и дрожью. — Хочешь услышать свое сраное имя? Цин-эр? Губы Му Цина изгибаются в очаровательной улыбке, и он мягко целует своего любовника. — Молодец, А-Синь. Теперь он все время будет кончать, когда Му Цин произносит это слово, да? Оргазм сотрясает тело, нога на плече изгибается, а вторая придвигает Му Цина еще ближе за талию, заставляя того проникнуть еще немного глубже, заставляя трястись от перевозбуждения. Сквозь негу оргазма он сам не слышит, как воет имя своего Цин-эра снова и снова. Кажется, проходит вечность, прежде чем он приходит в себя снова с рваным вдохом. Член Му Цина все еще твердый внутри, от удивления он инстинктивно сжимается вокруг. — Как ты все еще... Му Цин в ответ лишь смеется (смеется!) и на пробу толкается вперед. — Скажем так, это ты кончал быстро. Фэн синь краснеет и стыдливо стонет в ладони. — Ну... С тобой внутри так... так хорошо, — кратко говорит он, наконец признаваясь самому себе. — Я не могу остановиться, ты просто- ты... — Фэн Синь сжимается, чувствуя как он растянут. — Нет, правда, где ты этого понабрался? — Я помолился Богу Любви и Похоти. — говорит Му Цин абсолютно безэмоционально. — Врешь. — Ты прав. Никому я не молился. Я просто спросил у одного знакомого. — Сдается Му Цин. — Нет, — вздыхает Фэн Синь, ненадолго забывая про собственное возбуждение. — Не может того, блять, быть. — Тебя так это удивляет? — Он снова начинает толкаться, выбивая из легких А-Синя воздух. — Я боялся, что не смогу тебе помочь... эм... и попросил его дать советов. — Что ты, мать твою, сделал? — Неверящий смешок вырывается из груди. — Ты правда сделал это? Я думал, он пошутил! А как же твоя... твоя репутация? — Да кто ему поверит? — Дьявольски ухмыляется Му Цин. — Разве кто-нибудь поверил бы, что я спросил Пэй Мина как правильно заниматься сексом? Как видишь, ты не поверил. — Умно. — С придыханием шепчет Фэн Синь, нога на плече норовит упасть, пока внутри стимулируется простата. — Но знай... с-сука... Знай, что я Божество Похоти не только на словах! В следующий... В следующий раз-нгх... Я заставлю тебя- о-ох...! — Отложи обещания до момента, когда сможешь разговаривать. — Удовольствие крутится внизу знакомым клубком. — Ты не очень убедителен, когда натянут на моем члене. Фэн Синь прикусывает щеку, чувствуя себя немного униженным, но вспоминая, что может пошатнуть уверенность Му Цина. — Знаешь, — шепчет он, думая обо всем, что узнал, пока слушал о публичных домах. Надо будет отблагодарить Пэй Мина, — я уже говорил, что ты замечательно справляешься? Бедра Му Цина на секунду останавливаются. — А ты справляешься. — Он прикусывает свою нижнюю губу, смотря на Му Цина снизу вверх через челку. — Ты такой молодец, так правильно меня- ах, Боги- трахаешь, и-и ты, — он останавливается на секунду вдохнуть воздуха чтобы продолжить, старательно сдерживая все беспомощные стоны, — только ты... так хорошо... С тобой так хорошо... Ты- Я... Черт... Му Цин опирает голову на плечо Фэн Синю, толчки становятся более беспорядочными и неритмичными, показывая, что осталось немного. — Какая же ты сука... — Шипит он, но он плавится от удовольствия, тяжело дышит в смуглую кожу. — Невероятный, — серьезно говорит Фэн Синь, взяв в руки лицо Му Цина. — Не могу поверить, что ты здесь и заставил меня кончить больше 4 раз, такой красивый, хороший, хочу тебя почувствовать внутри, всего тебя... — Он безнадежно смущается от собственных слов. — Кончи для меня, пожалуйста. Му Цин стонет, тихо и задушенно — музыка для ушей Фэн Синя, но оргазм не наступает. — Кончай, давай, в меня... Просто... Твою мать, заполни меня, пожалуйста, Цин-эр! С тонким вскриком Му Цин трясется в оргазме, впившись пальцами в мышцы плеча Фэн Синя, член яростно вдалбливается внутрь. Он сам аккуратно насаживается, желая продлить общее удовольствие и облегченно выдыхает. — А-Синь, — Му Цин прерывисто вздыхает ему в плечо, — А-Синь... Этому нет объяснения. Член внутри далеко от простаты, его собственный стояк нетронут, но оргазм неожиданно прошивает спину. Они оба с долей скептицизма понимают, что Му Цин действительно приучил его кончать, когда тот слышит свое имя. — А-Синь... — Блять... — Губы распахиваются, и он задыхается от очередного оргазма. — Ах ты сраный... — А-Синь, А-Синь. — Шепчет Му Цин прямо на ухо, с хитрой улыбкой в голосе. — Неужели ты кончил только от своего имени? Тот задыхается в беспомощных стонах, каждый звук из рта Му Цина посылает электричество в спинной мозг. — Му Цин! Когда... я приду в себя, ты пожалеешь... что родился. Черт, твою мать, черт! Я тебя ненавижу! Я, блять.... — А-Синь... — Голова пустеет и взгляд затуманивается, — А-Синь, я думаю ты мне врешь. — Хватит это произносить! — Он царапает спину своего Цин-эра, внутренние мышцы сокращаются в непрекращающемся оргазме. — Я-Я... — А-Синь, — шепчет Му Цин, — давай, ну же, кончи. — Я уже! — Кричит в ответ Фэн Синь, оттягивая назад за серые волосы голову, пытаясь остановить мягкие движения бедрами. — Блять, блять, я не могу... Му Цин! Второй оргазм накрывает Сюаньчжэня, двигаясь внутри сокращающихся теплых стенок. Чувство горячей спермы внутри, перемешанное с духовной энергией, с легкостью выжигает последние следы яда из ядра. — А-Синь, — мычит Му Цин, уже дразняще, и в глазах Наньяна темнеет.

***

Он просыпается в теплой и мягкой постели, чистый и вымытый. Му Цина не видно, Фэн Синь же старается на это не обращать внимания. Он привстает на локтях, жмурясь на свет из окна. Если бы не куча засосов на его шее и ключицах, можно было бы подумать, что ему просто приснилась прошлая ночь. На одну страшную, ужасающую секунду он подумал, что Му Цин посчитал это одноразовым сексом, но затем выгнал эти мысли: он никогда бы не поступил так жестоко, не важно насколько ситуация критическая. Он поднимается с кровати, бедра горят, приятная боль прошивает кости. Но эта боль даже близко не стоит с той, которая была в прошлых месяцах, и мысленно посылает благодарности Му Цину за аккуратность и нежность. Прикрываясь, он пытается найти свою одежду. Обнаруживает он ее сложенную на углу стола, без единого пятнышка, поглаженная и мягкая. Он вдыхает ее запах — пахнет жасмином. Рядом лежит записка, с каплями чернил на полях, и сердце Фэн Синя подскакивает. "Фэн Синь, Теперь я гордо могу говорить, что трахнул бога Похоти до обморока. Серьезно? Неужели мой член настолько хорош? Ты спал как убитый, так что наверное да, настолько. Небесный Император вызвал нас на собрание, я сказал, что ты ранен, и твое тело еще оправляется от яда. Я знал, что ты бы пошел, сукин сын, поэтому я оставил тебя тут и решил не будить. Если проснешься до того, как оно кончится, не приходи на собрание, или я тебя убью. Лежи в кровати, придурок. Твой, Генерал Сюаньчжэнь." Фэн Синь усмехается, заметив насколько же глупая и нежная его улыбка. — Не говори мне, что делать. — Раздается в воздухе. Он возвращается в постель, захватив некоторую часть бумаг и начал заполнять их, ожидая. — Как себя чувствуешь? Фэн Синь очухивается от транса, поднимает голову и видит в дверном проеме Му Цина, покачивающегося на носках с завораживающей улыбкой. Он убирает кисть и бумаги в сторону, немного пачкая документ чернилами. Улыбка у Му Цина от уха до уха и он мягко заходит в комнату, садясь рядом на кровать. — Добро пожаловать, — бормочет Фэн Синь, уже не пытаясь отмыть пятно от пергамента. — Как прошло собрание? — Скучно. — С глубоким вздохом ответил Му Цин, опрокидываясь на кровать, закрывая глаза ладонью. — Ты не ответил на мой вопрос. Я не смог тебя разбудить, так что я не знаю... Эм... Что-нибудь болит? Фэн Синь прислушивается к телу, разминая конечности. — Совсем немного. — Признает он, потягиваясь. С плеча случайно слетел рукав одеяния, открывая искусанное плечо для холодного воздуха, и по коже бегут мурашки. — Не так уж и плохо, учитывая как сильно ты меня вчера... — Он тушуется, немного смущаясь. — Да. Холодные руки, — нет, серьезно, обжигающе холодные, — мягко проникают под одежду на спине, и Фэн Синь начинает медленно, но твердо разминать мышцы, освобождая их от напряжения. Му Цин дергается сначала от холодного прикосновения, но затем расслабляется под сильными руками. Он облокачивается спиной на Фэн Синя, что-то напевая себе под нос. — А-Синь. Фэн Синь подскакивает. Он резко разворачивается, глядя на хитрое выражение лица Му Цина, и шлепает его по запястью. — Му Цин... — Мне нельзя звать тебя по имени? — Пальцы проникают на спину в ответ, нежно поглаживая кожу, заставляя вчерашние чувства просыпаться снова. — А-Синь... — Зачем ты это делаешь? — Рычит Фэн Синь, опрокидывая голову на плечо. — Спешу тебе напомнить, что я Бог Похоти — даже без яда я ненасытен. Му Цин царапает ногтями чувствительную кожу на груди, припадая губами к ушной раковине. — О, А-Синь, — мурчит он, легкие прикосновения кончиками пальцев посылают дрожь по телу, — Я это знаю.

***

(После этого он выходит, чтобы извиниться за пропуск встречи, и видит, как Пэй Мин бежит к нему. — Я знаю это выражение лица. Фэн Синь, я так горжусь тобой, кто бы мог подумать... Вы поговорили о чувствах- Нет, важнее, тебя трахнули- Фэн Синь сталкивает его со ступенек дворца, Пей Мин с глухим стуком приземляется у подножия лестницы. Фэн Синь надеется, что этот извращенец сломал себе нос.)