Another fate

Теплый свежий ветерок трепал непослушные черные волосы. Стрекотали кузнечики и саранча, журчала река, а птицы пели прекрасные песни. Гарри уютно расположился под толстым стволом ивы, скидывающей свои ветви к земле и укрывающей таким образом мальчика. В его руках была большая толстая книга с изображенным на обложке львом. Он медленно перелистывал страницы, бегая зелеными, как свежая трава, на которой он сидел, глазами по мелкому тексту, а Лука стоял у реки и кидал в нее мелкие камушки. Гарри украдкой посмотрел на друга и улыбнулся, кусая травинку во рту. Было занятно наблюдать за ним. Поттер не был сосредоточен на тексте, больше его интересовал Лука: недавно его подстригли, и теперь милые русые кудри давно валялись в мусорке или были проданы, а на его голове был натуральный ежик, и это, честно говоря, смешило. Кравцову больше шли волосы по плечи, да и Гарри любил их трогать. Было в этом что-то успокаивающее. Очередной всплеск воды заставил Гарри вынырнуть из мыслей. Откладывая книгу, он потянулся, чтобы размять затекшее в неудобном положении тело. Лука, услышавший его кряхтение, улыбнулся и бросил камни на землю. Те покатились, упали в воду, а он подошел ближе, протягивая руку для помощи. – Ты так всю жизнь за книжками просидишь, давай погуляем! – радостно произнес он, запихивая книгу в сумку Гарри. – Что ты хоть читаешь? – Хроники Нарнии. Сережа подарил, – Поттер едва заметно коснулся предплечья друга и повел его за собой. Хотелось притащить с собой Дрю, чтобы тот погрелся на солнышке или поплавал в воде, но страх Луки перед змеями останавливал его. Дрю же по ночам жаловался, что его не выносят к реке. – А Сережа это..? – Брат Саши. Они же все приехали. Чтоб их, – при упоминании парня в голову полезли недавние события, а улыбка сама появилась на губах. Несколько недель назад родилась Сонечка, дочка Саши и Фриды. Малышка была настолько милой, что Гарри захотел вернуться в прошлое и хорошенько себя побить за эгоистичные мысли. Сегодня утром Гарри приснился сон. Тревожащий сон. Казалось, будто все оставили его одного, ушли из пустующего, заросшего дома с сантиметровой пылью на любых поверхностях. Он ходил, искал хоть кого-то, но никого не было. Проснулся он с неприятным чувством пустоты в груди. Спустив на пол голые ступни, Гарри тихо вышел из комнаты, толкнул дверь в детскую и подошел к колыбели. Маленькая девочка с темными волосами лежала на белой простыне, большие голубые глаза были закрыты. Гарри еще долго смотрел на нее, прислонившись щекой к боковине колыбели. В груди растекались теплые волны нежности. Он еще помнил, как слушал ее сердцебиение, приложив руки к животу Фриды, помнил, когда она впервые улыбнулась ему, когда Поттер впервые взял ее на руки. Он невесомо погладил Соню по голове и так же тихо ушел из детской. Гарри знал, что Фрида и Саша никогда не станут для него родителями, они будут лишь наставниками и теми, кто достали его из той дыры, но при первом взгляде на их дочь – он понял, что Соня его сестра. Не по крови, да, но для Гарри она была дорога, как и Лука, как и Дрю. Через неделю после выписки Фриды из больницы к ним приехали все родственники как с ее стороны, так и со стороны Саши. Дом стоял на ушах с утра до ночи. Младший брат и старшая сестра Некрасовы постоянно цапались, младший брат Фриды молча смотрел за этим, а потом уводил Сергея погулять. Гарри подозревал, что Оскар положил глаз на братца мужа сестры. Однажды его догадки подтвердились. Когда все напились, он увидел, что немец с удовольствием сидел на Сереже и целовал его в засос. После этого Гарри всю ночь не спал, размышляя об увиденном, шокировавшем его до глубины души. Катя, старшая сестра Саши и Сережи с радостью помогала с племянницей, иногда вырывая Соню из рук молодой матери, чтобы отправить ту поспать нормально. Августа и Вильгельм, родители Фриды, готовили еду, а Нина убиралась в доме и следила за купленными цыплятами. Шум и гам был такой громкий и оглушающий, что заставлял Гарри сбегать на улицу или к Луке в гости. В один из дней он познакомился с родителями друга, показал себя с самой лучшей стороны, и теперь Лука жаловался, что мама ставит Поттера в пример каждый раз. Гарри в такие моменты покупал Кравцову мороженое и читал книжки вслух, чтобы тот не расстраивался. – А, точно, – покивал Лука и состроил такое лицо, будто вспомнил, о чем говорил Гарри. Тот на этот милый жест лишь улыбнулся. – Сколько сейчас времени? – Сейчас скажу, – Поттер потянулся за часами в сумке, сделанными под старину. На медной крышке был изображен беркут, высматривающий добычу в высоких горах. Он провел пальцем по крыльям птицы, нажал на кнопку сверху и посмотрел на циферблат, показывающий полвторого дня. Гарри развернул часы к лицу друга и показал ему время. – Блин, мне домой надо, мы с родителями сегодня в город поедем, к бабушке, – Лука выглядел так расстроенно, что настроение само опустилось. Поттер вздохнул, убирая часы обратно. – Я побежал. Увидимся в следующий вторник. Пока! Крикнул мальчик. Гарри еще долго смотрел вслед, пока спина в синей футболке не скрылась за деревьями. Они так часто тут бывали, что могли с закрытыми глазами найти выход. Едва заметная улыбка сползла с губ, он чуть сморщился и рукой подвигал нижнюю челюсть. От долгих улыбок болели щеки. Рука коснулась палочки, находящейся в комфортной зеленой сумке, на которую он самостоятельно наложил чары расширения. Теперь там помещалось куча книг и всяких заинтересовавших его вещей, как, например, чья-то капсула времени. По оставленной записке Гарри понял, что оставившие эту коробку люди должны были прийти сюда летом 69-го. Недолго думая, Поттер вернулся под иву, нашел взглядом их с Лукой инициалы, заключенные в корявой звезде, коснулся грубых царапин кончиками пальцев и улыбнулся. Он хотел изучить капсулу времени тут, а потом идти в этот балаган, называемый домом. Тихий скрип пластика неприятно резанул по ушам, лягушка, сидевшая на небольшом камне у реки, прыгнула в воду и скрылась. Гарри проследил за ней взглядом, прежде чем вернуться к капсуле. Осторожно открывая пластиковую коробку, он достал несколько небольших писем на листе из тетрадки в клетку, два фото, связанные вместе пионерские галстуки с буквами Н и У, а так же пустую коробку из под конфет и полную пачку старых сигарет. К удивлению, тут не было разводов на тексте, поэтому Гарри сначала взялся за письма. Он бегал глазами по каллиграфическому почерку, бережно сжимая тонкую бумагу, готовую развалиться от любого грубого действия. Вверху были подписаны имена: Настя и Ульяна. В первом письме они писали о любви друг к другу, не похожей на дружескую или сестринскую. От этих строчек Гарри слегка улыбнулся, вспомнив Оскара и Сережу. В тексте было видно, с каким трепетом они надеялись на хорошее совместное будущее. Второе было наполнено горечью от разлуки. След от помады в конце текста был смазанным, выцветшим, а в некоторых местах виднелись следы слез, что было видно по скукожившейся бумаге. Сверху была буква У, стоящая рядом дата была стерта, но на конце точно виднелась двойка. Третье письмо было с буквой Н наверху. Девушка писала холодно, отстранено. Говорила о семье: муже и детях, и просила некогда любимую У забыть ее. Написано оно было в 1963. Гарри отложил письма, взял фотографии. На одной был класс с детьми, а на второй, как он понял, Н и У. Девушки стояли в обнимку: одна с веснушками и косами до поясницы, другая с короткой стрижкой и в очках. Они выглядели счастливо. Поттер даже сочувствовал бедной Н. Складывая память обратно в капсулу, он нашел место, откуда достал ее и с помощью магии разворошил землю, создавая ямку и кладя пластиковую коробку внутрь. Часы в сумке противно зазвенели. На лице мальчика проскочило неприязненное выражение. Прежде чем выключить неприятный звон, он достал палочку и привел себя в порядок. Домой он пришел позже, чем обычно. Фрида с Катей были в детской; Нина и Августа спорили насчет чего-то на кухне; Саша и Вильгельм готовили шашлык, а Оскар с Сергеем сидели на лавочке вдали от всех и о чем-то тихо беседовали. По смущенному лицу второго и дерзкой улыбочке первого Гарри все понял и захотел стереть себе память. Он думал тихонечко проскользнуть в свою комнату, но тут парни заметили его и поднялись со скамьи, подходя ближе. – Наш маленький английский друг! – Оскар широко улыбнулся Гарри, пока тот тяжко вздыхал, натягивая вежливую улыбочку. – Мы тебя ждали. Сережа нам хотел показать магическую сторону Союза. – Ту сторону? Пойдемте скорее, – встрепенувшись, он посмотрел на парней и подошел ближе. Сережа ухватил его за руку вместе с Оскаром, и они аппарировали в странно уютное место. Гарри сглотнул кислую слюну и огляделся. Саша никогда не приводил его сюда, говорил, что еще рано, а раз Сергей предложил, то грех не воспользоваться моментом. Тут было шумно, но не так, как на Косой Аллее. Это место больше напоминало магловский рынок в селах СССР: небольшие цветастые лавки, стоящие за ними женщины и мужчины в каких-то задрипанных вещах. У некоторых на груди были капли чего-то жирного, пятна от кофе или дыры на подмышках или в любом другом месте, например, на груди или животе. На лавках были самые разные вещи, от которых у Гарри разбегались глаза. Рядом лежали органы какого-то животного, явно нужные для какого-то зелья. Мухи садились на сочную печень, но толстая женщина посылала в них какое-то мудреное заклинание, и их уносило ветром куда подальше. Чуть поодаль было видно, как большая семья замерла у прилавка с одеждой. Высокий парень с темными волосами кривил губы и пытался незаметно уйти оттуда, но такая же высокая женщина хватала его за руку каждый раз и подсовывала вещи с очень злобным выражением лица. Остальные члены семьи помалкивали в сторонке и старались изобразить вид, будто их тут нет, чтобы гнев высокой женщины не переправился на них. Тут было так же много и магазинов. «Мир книг», выделяющийся своим размером и большой табличкой. Оттуда выходили люди с пакетами с книгами, в основном это были взрослые и старики. Дети и подростки почему-то упорно избегали этого места, хотя некоторые все же заходили. В основном это были девушки и парни, выглядящие как типичные заучки, которых Поттер видел в приюте. Таких обычно не любили, всегда толкали, кричали в спину неприличные слова, смеялись над ними. Гарри им как сочувствовал, так и презирал. Он мог швырнуть в какого-нибудь задиру камень, дать в нос особо настойчивому, а если же это был кто постарше, то тогда разбушевавшаяся магия делала все за него. А такие постоянно всего шугались, позволяя задирам унижать их. Чей-то кот пронзительно закричал. Женщина, стоявшая рядом вздрогнула и отскочила от животного, а молодой парень замахнулся на него своим портфелем. Стоящий рядом Оскар громко выругался на немецком, заслужив от проходившего рядом старика подозрительный злой взгляд. Сережа, заметивший этот взгляд, дернул своего парня – Гарри не понимал, какие отношения их связывают, да и понимать не хотел – и виновато улыбнулся старику. Немец присмирел. – Так, Гарри, Санек тебе ничего про кольцо не говорил? – поинтересовался Сережа, пряча свой яркий румянец от таких голодных взглядов Оскара. Гарри смерил их двоих своими зелеными глазами, вздохнул и покачал головой. – Ты видишь на мне кольцо? – позволил себе съязвить он, показывая тонкие руки, усеянные белыми полосками шрамов, отчетливо видимых на загорелой коже. – Бля, прости, не подумал... Стой, бл... Ну ебаный рот! – Сережа занервничал, а Гарри это развеселило. Он сдерживался, чтобы не засмеяться. Стоящий рядом Оскар решил не сдерживаться и громко расхохотался. Тот бросил на него злобный взгляд, прежде чем опять посмотреть на Поттера умоляющими глазами: – Не говори этого слова Саше, пожалуйста! Он мне голову оторвет, если узнает, что я матам тебя научил. – Я научился этим матам раньше, чем строить внятные предложения, – Гарри все же рассмеялся. Вид Сережи был таким... таким беспокойным, смешным. Он напоминал воробья, такой же растрепанного и относительно маленького. Они вообще с Сашей были не похожи. Если бы Поттер не знал их, но увидел рядом, то никогда бы не признал в них родственников. Саша был высоким, иногда ему приходилось пригибаться, чтобы зайти в дверь. Его послушные светлые пшеничные волосы часто были зачесаны назад, но одна прядка всегда спадала на лоб. Когда ему никуда не нужно было идти – они были растрепаны. Вечно грустные серые глаза всегда анализировали ситуацию, а голос был мягким с близкими, но холодным и стальным для незнакомцев. Саша с Фридой вообще выглядели как самая крутая пара из всех, кого видел Гарри. Они не сильно отличались по росту, дополняли друг друга, как известный всем символ инь-ян. Сережа же был невысоким, но мускулистым парнем. Когда он был без футболки, мышцы перекатывались под белой безволосой кожей. Во время работы пот беспрепятственно стекал по его гладкой груди к бедрам и впитывался в резинку штанов. Иногда Гарри замечал, что не только Оскар за ним наблюдал, но и Фрида изредка бросала на него любопытные взгляды. Волосы Сережи были русые, на солнце они казались медными. Уголки глаз были направлены кверху, придавая ему хитрый вид, а цвет был таким чистым, таким голубым, что даже Гарри зависал иногда, когда смотрел в них. Но он, в отличие от своего брата, был довольно стеснителен, неловок и неуклюж. В глазах плескалась бесконечная доброта ко всему окружающему, даже к противной черной гусенице, ползущей по потрескавшемуся асфальту. Сережа часто извинялся даже за то, в чем он не был виноват. Он был похож на милого и добродушного щеночка. Когда Гарри размышлял о различии братьев Некрасовых, он понимал, почему брат и сестра Бауэр выбрали их. Спокойный рассудительный Александр и наивный добродушный Сергей. У них явно был вкус. Неудивительно, что, в отличие от своих избранников, они были как близнецы – как внешне, так и по характеру. – Не беспокойся, Сереж. Наш Гарри, я уверен, знает матов больше, чем мы. Scheiße, он же знает три языка! – казалось, Оскар удивился этому больше, чем ожидал. Он перевел свои черные глаза на Гарри, удивленно распахивая их. – В свои почти семь на трех языках болтать! – А ведь реально, – Сережа тоже удивился, разглядывая Поттера так, будто тот – второе пришествие Христа. Мальчик поежился под их взглядами. – В России в школу не покупают книги? – попытался перевести тему Гарри, кивая в сторону магазина с книгами. Парни будто очнулись. Оскар тоже заинтересованно посмотрел на Сережу, а тот опять покраснел. – Не покупают. Их выдают так же, как и в магловских школах. Я считаю, что так лучше, чем каждый раз покупать новые книги. Мне вообще говорили, что ваши, английские, то есть, книги каждый год переписывают, а это плохо! Не должны книги так часто переписываться. – Как это? Вам приходится пользоваться учебниками других? Их же столько рук касалось! – Оскар натурально удивился, хватая парня за руку. – Не говорю ничего про Англию, но даже мы меняем их каждый год! – Ну, мы же колдуны. Бытовые чары не так уж и сложны. – А какие там книги? – заинтересованно протянул Гарри, бросая быстрые взгляды на магазин. Сережа улыбнулся одной из самых милых улыбок в своем арсенале и потянул мальчика и своего потенциального бойфренда за руки. – Если мы зайдем сейчас туда, – пропадем на пару часов точно. Увидишь, когда я все тебе куплю и покажу Калинов мост. – Калинов мост? – Оскар посмотрел на Сережу, приподнимая свои черные брови. – Это место. Пока их вели дальше, Гарри осматривался. Тут действительно было много чего. Продавали одежду, непонятных существ в латунных клетках. В некоторых он узнавал книззлов и нюхлеров, вычитанных в английских книгах, но были еще и другие: маленькие жар-птицы, еще совсем малыши, недавно вылупившиеся; кричащие злыдни, матерящие всех, и много-много других. Остальных Гарри попросту не успел рассмотреть. Лавок с артефактами было очень много. Люди либо толпились у них, либо быстренько пробегали мимо, боясь даже взгляд кинуть на ассортимент. Пока Сережа и Оскар остановились у лавки с хлебобулочными изделиями, Гарри подошел ближе к одинокой лавке и присмотрелся к артефактам. Их было так много: ожерелья, браслеты, кольца, кинжалы, шкатулки, повязки, камни, заколки, зеркала, блюдца... Глаза разбегались, хотелось взять все и рассмотреть тщательнее. Гарри осторожно взял в руки одно кольцо, посылающее приятные волны в сердце. Оно было так прекрасно! Глубокий красный цвет драгоценного камня притягивал взгляд, потемневшее от времени золото было покрыто темными пятнами и грязью, вырезанный текст во внутренней стороне было уже не понять. Глаза Гарри алчно зажглись, он крутил кольцо в пальцах и бросал взгляд на сидящего за прилавком старика, болтающего с другим стариком чуть поодаль. Но старик бросал на Поттера подозрительные взгляды. «Стоят ли на артефактах сигнальные чары?» – задался вопросом он, кладя кольцо обратно. Он задумчиво обвел взглядом лавку, старика, снующих людей вокруг, и решил действовать по инициативе. Гарри увидел девушку, медленно идущую перед ним с сумкой на локте и держащую книгу в руках. Она читала на ходу, не замечая вокруг себя ничего, натыкаясь на людей и задевая бедрами вещи. Он дождался, пока она подойдет ближе, и попытался проскочить под ее рукой, намеренно задевая головой локоть. Книга упала на землю вместе с сумкой, а с ними и еще парочка артефактов, задетых при столкновении. – Ой, извините, пожалуйста, тетя! – пискнул Поттер. Его зеленые глаза в притворном ужасе распахнулись, а сам он мигом присел и начал помогать недовольной девушке собрать вещи, выпавшие из сумки. Пока она собирала бумаги, Гарри незаметно для окружающих подсунул ей ожерелье из жемчуга, а заинтересовавшее его кольцо вместе с попавшимся красивым зеленым браслетом спрятал в карман черных шорт. Он продолжал извиняться, собирая ее вещи в сумку. Передав ее девушке, Гарри взял упавшие артефакты и положил их на место, а сам благополучно слинял к все еще обсуждающим, какой пирог лучше купить, Оскару и Сереже. Такую наглую кражу, казалось, никто не заметил, но стоящий в тени человек с проседью в волосах и без одного глаза слегка улыбнулся. – Все, берем пирог со смородиной, – Сережа поднял руку вверх, заставляя Оскара замолчать, и показал продавцу на нужный им пирог, который завернули в пакет и передали, забирая деньги. – Так, куда теперь пойдем? Предлагаю зайти в палату за кольцом для Гарри. – Отличная идея, – подал голос Поттер, посылая улыбку Сереже. Шли они довольно долго, пока Гарри не увидел старый магазинчик без вывески. Заходя туда, он огляделся. Тут было пусто, если не считать дверцу в тени и стол. Окна закрывали дырявые серые занавески с большими пятнами чего-то непонятного: то ли жирных от беляшей и пирожков пальцев, то ли от соплей, то ли еще каких-то непонятных жидкостей. Переведя взгляд на стол, он увидел блокнот и ручку. В блокноте было много записей: фамилии, имена, адреса, непонятные символы, эскизы. Гарри хотел подойти ближе, чтобы рассмотреть особо заинтересовавший его эскиз, но был остановлен приближающимися шагами. Обернувшись, он увидел высокого и невероятно красивого мужчину с грубым шрамом на лице, тянущимся от уха до губ. Медные волосы были собраны в низкий пучок, карие глаза настороженно смотрели за посетителями. Он был высок, а на кармашке рубашки, расположенном у сердца, белыми нитками было написано имя: Корак. – За кольцом пришли? – произнес он низким голосом с усталыми нотками, подошел к столу и сел за него, доставая из шкафчика шкатулку, украшенную мелкими камнями и рунами. – Даже не заглядывайся, пацан, – мужчина нахмурился, заметив сосредоточенный взгляд зеленых глаз на своей шкатулке. Гарри состроил невинное выражение лица, а рука сама коснулась добычи в кармане, оглаживая грубые бусины браслета. – Да. Нам же можно тут побыть или нужно выйти? – поинтересовался Сережа и прикоснулся к его плечу, как бы пытаясь успокоить, хотя Гарри подозревал, что это он себя успокаивает. – Я не люблю, когда мне мешают посторонние. Попрошу вас удалиться и подождать за дверью на улице, – он указал на дверь, а Поттер заметил, что его руки были все в татуировках. Их было так много, но он заметил только какую-то абстрактность да надписи. Ну, был еще волк, воющий на луну. Когда Сергей и Оскар вышли за дверь, мужчина перевел взгляд на Гарри и улыбнулся, но в этой улыбке не было тепла или добродушия, лишь какая-то издевка и жадность. – Я чувствую, что у тебя в кармане. Покажешь или будешь ломать комедию и оправдываться, что у тебя ничего нет? Гарри застыл. По спине пробежал холодок, волоски на руках встали дыбом от страха, и Гарри мог поклясться, он побледнел. Минуту, наверное, он стоял неподвижно, прежде чем подойти ближе и вывернуть карманы, кладя на стол браслет и кольцо. Корак сразу потерял к нему интерес, разглядывая артефакты. Взял сначала кольцо, так бережно осматривая его, прокручивал в руках. Когда уже хотел примерить его на средний палец, так замер и быстро отнял от своего пальца, криво ухмыляясь. – Вцепится – не снимешь. Опасная вещичка. Камень старый, настоящий рубин. Золото 750 пробы, изготовили примерно в 17 веке, на внутренней стороне надпись, вероятно, на латинском, – прошептал он, откладывая кольцо и берясь за браслет. – Это уже попроще и не так опасно. Змеевик, руны Альгиз и Гебо. Защита и дар. И голова волка из латуни. Где достал их, пацан? В жизни не поверю, что купили эти два простака. Уж больно опасное колечко, – он поднял свои карие глаза на Гарри и положил все на стол. Тот рассеянно ковырнул носком обуви доску пола, бормоча себе под нос что-то. – Не слышу, говори громче. – Украл, – грубо ответил Поттер, хмурясь. – У Иваныча? Только у него сигналок нет. Дурак старый, уже все, кому не лень, спиздили у него что-нибудь. Ничему жизнь не учит, – проворчал мужчина и пролистал пару страниц своего блокнота, чтобы записать что-то там. – Не скажу ему ничего, не ссы, пацан. Будет знать, как грубить мне... Давай уже к кольцу твоему вернемся. И он, искусно прокрутив в пальцах ручку, приготовился писать. – Скажи свое имя и фамилию, – заученно начал он и посмотрел на мальчика перед собой. – Гарри Поттер. – Гарри Поттер... Англичанин? – Да, дядь. – Так, давай-ка без дядек, мне всего 28, – проворчал мужчина и потер щетинистую щеку. Гарри улыбнулся, кивая. Несмотря на недавний инцидент, Поттеру он был симпатичен. – Дай мне свою руку, тебе нужно камень подобрать. Гарри поколебался немного, а потом все же протянул руку тыльной стороной. Мастер взял его за ладонь и, нахмурившись, начал что-то читать себе под нос. По пальцам пробежала легкая судорога, холод коснулся кисти, а неясный страх заворочался в груди, сжимая сердце в своих тисках. Он сам не заметил, как задержал дыхание, пока мужчина не отпустил его руку и не приказал коротко: «Дыши». Глубоко вдыхая сквозь рот сухой воздух, Гарри отошел на пару шагов. – Интересный экземпляр. Тебе подойдут рубин, раухтопаз, танзанит и сапфир. Рубин символизирует страсть и силу, поможет тебе понять глубину своих чувств, может вдохновить на стратегический подход к целям и уравновесит твое стремление к успеху и защите близких. Раухтопаз символизирует защиту и устойчивость, поможет обрести равновесие, открыть свои чувства, а в остальном, как и рубин. Танзанит символизирует интуицию и мудрость, поможет видеть ситуацию не только с одной стороны. Сапфир по свойствам похож на танзанит, но сильнее... – Корак задумчиво постучал по нижней губе и смерил Гарри пронзительным взглядом. Он снял со своей левой руки золотое кольцо с темным камнем и положил на стол. – Попробуй его. Это золото 585 пробы и раухтопаз. Гарри приподнял брови, слушая о камнях. В мыслях промелькнуло, что этот мужчина и правда мастер своего дела. Он взял кольцо в руки, рассматривая. Оно было выполнено в виде золотых лоз, опоясывающих дымчатый кварц. Поттер кинул взгляд на мастера и все же надел кольцо на средний палец. От него исходило слабое тепло, но оно не чувствовалось родным, камень не согревал. – Нет, не подходит. Тогда, – он открыл шкатулку, достал оттуда три камня и выложил их в ряд. Глубокий синий, кроваво-красный и фиолетово-синий камни сверкали даже без солнца. – Попробуй. Подозреваю, что тебе больше подойдет рубин. Не зря же то кольцо выбрало тебя. Оно живое, кстати, забыл тебе сказать. – Чего? – Гарри подскочил, пока стягивал кольцо с пальца. Широко распахнув глаза, он уставился на мастера, ухмыляющегося так едко, что он определенно мог соревноваться с щелочью. – Того. Выбирай давай камень, – протянул он, забирая кольцо с раухтопазом обратно. Глубоко вздыхая, Поттер поочередно брал камни в руки, разглядывал и кусал губы. Все отдавали теплом, но рубин был особенным. В отличие от других он согрел холодную, после контакта с мастером, руку, заставил сердце возбужденно застучать, а зрачки расшириться, будто он принял дозу. – Я не ошибался. Рубин прямо подходит тебе. Символ крови. Теперь перейдем к металлу. Предлагаю тебе серебро 925 или 960 пробы. Тонкое, чувственное и сдержанное. Поможет уравновесить рубин, ведь в твоем случае он будет действовать интенсивно, страстно. Золото же просто подчеркнет все его свойства, но никак не поможет. Можно было бы взять платину 950 пробы, более мягкий металл. Как пуховое одеяло, воздействие рубина будет мягче, но она не сможет создать нужный баланс. Также это более дорогой металл. Выбирай. – Серебро, – поспешно сказал Гарри, кладя рубин на место. Камень был завораживающим, его не хотелось выпускать из рук, но нужно было, он и так уже был спален за воровством, нечего было репутацию портить. – Дизайн какой-нибудь хочешь? – Хочу! – Тогда либо описывай, что хочешь, либо, если воображения нет, смотри во-он ту книжку, там дизайны, – Корак откинулся на спинку кресла и вытянул длинные ноги, видневшиеся из-под стола. Гарри бросил быстрый взгляд на носки обычных черных тапок, наверняка китайских, и подцепил пальцами увесистую тетрадь – а это была именно тетрадь, а не книга. Он быстро пролистал образцы колец, зевнул от скуки и убрал тетрадь обратно. – Там нет ничего интересного. – Тогда говори, что хочешь. Я не собираюсь в твою голову лезть, чтобы узнать о твоих хотелках. – Я хочу, чтобы камень сжимали змеи, – Гарри призадумался и показал на кольцо мастера. – Как у вас лозы его обхватывают. – Отлично, – бодро сказал мужчина и записал все в свой блокнот. Поттер выпрямился и глянул в перевернутый вверх ногами для него текст. «Гарри Поттер – рубин – серебро 925 или 960 проба – змеи...» – писал он, а потом задумался. – Адрес свой скажи. Отправлю посылкой. Или сам придешь? – Посылкой, – попросил Гарри и начал диктовать адрес, смотря в закрытое шторами окно. – Ну, мы закончили. Меня вот что интересует, пацан. Откуда у тебя руна на лбу? – мужчина указал пальцем на лоб Гарри и изобразил молнию. – Руна? Это шрам... – он растерялся, поднял руку и очертил знакомую молнию на лбу, а та будто послала по пальцам теплый импульс, как живая. – А что это за руна? – Совило, соулу, каждый по-своему зовет. Шестнадцатая руна Старшего Футарка. На старогерманском означает «солнце». Ассоциируется с силой, победой и, естественно, солнцем, – Корак поднялся со своего места, подошел ближе к Поттеру и, небрежно убрав его волосы, прикоснулся к шраму, но отдернул руку, стоило ему только коснуться старого рубца. Руку мастера обожгло, а шрам, казалось, пошел рябью, но это походило на морок. Мужчина нахмурился, смотря на краснеющие подушечки пальцев. – Жжется, падла. Тебя любят живые странные вещи. То кольцо, то шрам. Причем своей жизнью живет... Странный ты, пацан. Я бы посоветовал тебе на проблемы не нарываться, да по сторонам глядеть внимательно. Много испытаний в жизни будет, уверен. Гарри выглядел так, будто ему только что сказали, что у него рак последней степени, а потом внезапно рассмеялись в лицо и признались, что это шутка. В общем, он растерялся, начал тереть свой шрам и параллельно смотреть на пальцы мастера. – Офигеть, – выдавил он спустя три минуты. – Ага. Кольцо придет примерно через неделю. Если захочешь замаскировать его – скажи Celare и подумай о том, как оно выглядеть должно. Я в посылку напишу с сертификатом это заклинание, – мужчина, казалось, потерял к нему интерес, обошел стол и сел в кресло. Он, взмахнув рукой с золотым кольцом с раухтопазом, открыл дверь, за которой стояли Сережа и Оскар, мило болтающие о чем-то. – Заходите. Гарри едва успел сунуть краденое в карман, чтобы эти два голубка не увидели это. Хотя они вряд ли заметят что-то, даже если он помашет украшениями у них перед лицом. Сережа зашел внутрь и погладил Поттера по голове, смотря на мужчину. Он бросил взгляд на одинокие часы, ранее незамеченные, и удивленно распахнул глаза, едва сдерживая какой-то непонятно задушенный звук. Только сейчас пришло осознание, что они просидели тут минут сорок, если не больше. – С вас две тысячи золотых, – равнодушно произнес Корак, записывая в блокнот сумму и адрес. – Сколько?! – громко воскликнул Сергей. Казалось, от озвученной суммы он едва не выпрыгнул из штанов от удивления. Мастер поднял взгляд на нарушителя тишины и издевательски ухмыльнулся. – Можете дождаться поступления в Колдовстворец и получить заурядный артефакт, а можете заплатить и получить приличное кольцо, идеально подобранное под мальчика, которое прослужит гораздо больше, чем то, что делают там. Сергей, скрипя зубами так, что слышалось, наверное, даже во Владивостоке, достал из набедренной сумки мешочек со звенящими монетами и отдал мастеру, который высыпал все и начал считать. Заняло это все минут десять. Мужчина кивнул, отодвинул десять монет и забрал остальное. – До свидания, – будничным тоном мастер произнес фразу, махнул Гарри рукой и, когда они вышли, закрыл за ними дверь взмахом руки. Сергей проигнорировал его, а Поттер успел махнуть в ответ. Немного отойдя от мастерской, Оскар тронул виновника своего болящего запястья правой руки и легко приобнял за поясницу. – Ты хоть скажи, Гарри, что такое ты там выбрал. Столько монет потратили... Придется раньше вернуться, – с ноткой грусти пробормотал немец, утешающе поглаживая Сережу. – Мне подошел рубин, серебро и дизайн, – Поттер поднял на них взгляд, с непонятной эмоцией в зеленых глазах посмотрел на руку одного на пояснице другого и отвернулся. – Сереж, а из чего у тебя кольцо? – Серебро и топаз, – ответил ему тот минуты через три, пока они шли к миру книг. – Сейчас туда зайдем, а потом домой. И так много потратили. Гарри и Оскар послушно кивнули, следуя за парнем. Как только они зашли внутрь, Поттер почувствовал неповторимый аромат книг и пыли. Людей тут было не так много, как во «Флориш и Блоттс», но книг здесь было больше. Отсутствие учебников компенсировали всякие учебные пособия, предназначенные для углубленного изучения. Тут также было много романов, среди которых Гарри узнал Толкина: «Властелин колец» и «Сильмариллион», остальные же он не видел. Его больше интересовали разделы с углубленными темными искусствами и рунами. После слов мастера о его живом шраме в виде Соулу хотелось изучить руны поближе. «Знания лишними не бывают», – подумал он и взял еще одну книгу по рунам, не желая разорять и так уже бедного Сережу. Гарри нашел Некрасова в компании Оскара в каком-то пыльном углу книжного магазина. Видимо, немец уж очень сильно хотел утешить бедненького и грустного Сережу, поэтому он зажал его в угол и самозабвенно целовал, доставая языком чуть ли не до гланд. Гарри прочистил горло, привлекая к себе внимание, и едва не расхохотался, когда они отскочили друг от друга. Выглядели они так, будто их застукал сосед за кражей яблок с его огорода. Ну, или к ним зашли в спальню в неудобный момент. Оба красные, растрепанные, шея Оскара была обслюнявлена, а зрачки их глаз напоминали блюдца. Поттер побоялся опускать взгляд ниже шеи. На его веках до сих пор была выжжена картина того, как два подростка из приюта занимались непотребствами в общей спальне. – Вы собираетесь все углы занимать? – поинтересовался Гарри, нарушая неловкое молчание. Сережа опомнился первым. Поправил свою идиотскую футболку со Скуби-Ду, пригладил волосы рукой и вышел из угла. Правда, он не заметил, что вся пыль, находившаяся там, собралась на его спине. – Ты выбрал уже? – голос Сережи был хриплым, а на шее виднелось красное пятнышко. Гарри закрыл на это глаза и молча кивнул. Когда книги были оплачены, они аппарировали домой, напоминающий улей. Было шумно, на улице стоял длинный стол, а во дворе собралась куча незнакомых людей. Все они улыбались молодым родителям, вручали им что-то или подходили и болтали. Пальма сидела в вольере и, грустно вздыхая, смотрела на людей, но никто из них не обращал внимания на собаку. Сережа и Оскар сразу подошли к столу, и второй достал из сумки коробочку. Что именно в ней, Гарри разглядеть не успел: он нырнул в прихожую и прикрыл за собой дверь, чтобы спокойно пройти в уборную, смыть с рук грязь и справить нужду. Он намыливал руки автоматически, смотрел на свое отражение в зеркале и слегка хмурился. Раньше его волосы были слишком непослушны, но стоило им отрасти, как усмирять их стало немного легче. Сейчас они едва касались его плеч; каждое утро Поттер пытался пригладить особо пышные места влажной рукой – временно это помогало. Выключив воду, Гарри вытер руки махровым полотенцем, а потом вернулся к своему отражению. Мальчик как мальчик: большие глаза, худые щеки, покусанные губы. Он поднял ладонь и коснулся указательным пальцем своего шрама, медленно очерчивая пальцем молнию. «Совило, соулу. Ассоциируется с силой, победой и, естественно, солнцем...» – вспомнились слова мастера. Только вот если его этот шрам обжег до покрасневших пальцев, то к Гарри он ластился, как кошка к хозяину. В дверь постучали, заставляя его вздрогнуть. Гарри отнял руку от лица и открыл дверь, но за ней никого не было. Это было странно, немного напрягало, но он не пугался. Тихими шагами подошел к окну, посмотрел во двор, но не заметил никого, кто выходил бы из дома. Все как стояли, сидели на своих местах, так и не сдвинулись. Холодок прошелся по его позвоночнику. Выглядело это так, будто все были куклами театра. Они не выглядели живыми. Тряхнув головой, Гарри прикусил губу и на цыпочках прошел в детскую, где спала Соня. Звучала тихая колыбельная, в которой он узнал волчка. Тут было тихо, не считая мелодии, исходящей непонятно от чего. Будто отовсюду, но она была такой тихой, что Гарри это не волновало. Он подошел к сестре, всмотрелся в ее спящее личико и поправил легкое одеялко. Долго он там не простоял, вышел из детской, не простояв там и трех минут. В своей комнате он погладил Беса между ушей и на ходу принялся стягивать с себя одежду. Футболка полетела в угол, шорты туда же, носки привычно закинуты на стул. Натягивая домашнюю одежду, он сел за стол и достал книги, а после и артефакты. Кольцо привлекало внимание, хотелось примерить, но в ушах еще звучали слова о том, что оно живое. Гарри прокрутил кольцо в руках, а потом спрятал в секретном ящике, браслет полетел туда же, а книги он убрал на полочку. Дрю с утра уполз в сад и сегодня, видно, не придет. Гарри тоже не пришел бы, если бы увидел такую толпу во дворе. Глаза слипались, поэтому он, недолго думая, сходил в душ, а потом завалился в кровать. *** «Интересно, на какой факультет попадет Лука?» Гарри закинул в рот свежую малину и ненадолго отложил ручку, чтобы полюбоваться кольцом на указательном пальце. Недавно пришла посылка с долгожданным украшением и артефактом в одном лице. Оно было выполнено очень искусно и изящно, само принимало размеры пальца и вызывало такие яркие чувства, что Поттер даже на секунду испугался. «Наверное, Даждьбог. Говорят, они самые сострадательные и стойкие, а еще все их любят.» На день рождения Гарри подарили книгу по Колдовстворцу, где рассказывалось о факультетах, испытании и истории школы. Было так интересно, что он прочитал подарок за один вечер. Он думал про Луку, а с собой колебался. Он не знал, на какой факультет поступил бы сам. Хорс – факультет стремящихся к успеху. Если власть затмевала им взор, они могли и по головам пойти ради лакомого кусочка. Соперничали даже друг с другом. Считались упорными и трудолюбивыми детьми. На Ярило были свободолюбивые ребята, желающие идти своим путем, а не следовать по протоптанной родителями дорожке. Такие чаще всего шли в элитные солдаты, ведь все яриловцы были адреналиновыми наркоманами, это все знали. Гарри теперь тоже это знал. Даждьбог славился эмпатичными детьми. Там не было громко или тихо, все отличались друг от друга, но объединяла их готовность отдать всего себя любимому человеку. Сварожцы были настолько индивидуальными и такими сложными людьми, что многие не понимали их. Они стремились к самосознанию и были довольно яркими личностями. Все без исключения. Даже если кто-то был похож внешне на серую массу, внутренне он был другим. Они были более близки по духу яриловцам, их тоже больше беспокоило внутреннее мировоззрение. Алатырь-камень всегда создавал разные испытания, чтобы узнать человека и показать, куда его отправлять. Гарри поспрашивал у Саши и у Кати, какими были их испытания. Если у первого была командная работа с решением задач, то у второй – чуть ли не игры на выживание: переплыть реку, первой добраться до нужного рычага, найти алатырь-камень из множества других. Гарри не понимал, как это работает и как появляются задачи, которые должны решать испытуемые. Это чистая случайность или продуманные задачи, которые алатырь-камень устраивает детям? Он махнул головой и обернулся на шорох в кустах. Это был Дрю с набитым брюхом. Гарри улыбнулся и чуть отодвинулся, чтобы змей лег на солнышко. – Нашел пищу? – прошипел он, поглаживая скользкого друга по ромбовидной голове. За прошедший год он значительно подрос и весил около трех килограммов. Плечи уже уставали таскать его, но тот упорно заползал на них, не слушая возмущения Поттера. – Нашел. Мыши совсем распоясались, – проворчал Дрю, растягиваясь на теплом камне рядом. – Верю. На этом диалог закончился. Гарри взял еще одну малину и положил ее на язык. Сладкая, с кислинкой, малина ласкала вкусовые рецепторы, глаза сами собой щурились от удовольствия. Он взял ручку и продолжил конспектировать книгу по рунам. Часы вновь зазвенели. Поттер поднялся и пошел по привычной дороге, закинув Дрю на плечи. Сойка, сидевшая до этого на ветке, покрутила головой, а после взмахнула крыльями и улетела, скрывшись в густых кронах лиственных деревьев. Стрекотали кузнечики и саранча, в кустах копошились насекомые, муравьи носились под ногами, держа на своих маленьких тельцах большие листья. Все это выглядело так волшебно, сама природа шептала путникам свои песни и утягивала их глубже, приглашая в свои объятия. Но не всегда она была добродушна к людям. Тех, кто рушит покой, ломает деревья и будит волшебных существ, земля недолюбливала, злые духи путали дороги, нагоняли страх. Лес – это хранитель тайн, как своих жителей, так и тех, кто доверился ему. Гарри облизнул треснувшие губы и подошел ближе к большому толстому дубу, древнему, как и земля, по которой ходили сотни и тысячи поколений. Коснулся его коры и присел у корней. На днях прошел праздник Ивана Купала. Гарри очень хотел побывать на нем, но Сережа чуть ли не пинками гнал его домой, а Оскар ржал как конь. Сказали, что это праздник не для детей. Оскар втайне всунул ему книжку, где рассказывалось о том, как празднуется Ивана Купала. После этого он молчал, даже не смотря на ушедших на праздник парней. Дрю высунул раздвоенный язык и коснулся шеи Поттера, неразборчиво нашептывая что-то. – Ты собираешься домой? – спросил змей после недолгого молчания. Гарри поднял голову кверху. Ветер, играющий с его волосами, казалось, пощекотал его нос, на что тот хихикнул. – Не хочу. Там так шумно и народу много, будто муравейник, – пробубнил он, дуя губы. Дрю замолчал и больше ничего не говорил. Птицы, до этого спокойно сидевшие на ветках и поющие свои песни, вдруг шумно вспорхнули, а лес замолк. Холодок прошелся по спине. Гарри вдруг стало неуютно. Он тихо поднялся и скоро побрел по протоптанной дороге на выход, но тропа закончилась, а впереди были только заросли. Сквозь высокую траву он шел вперед, одной рукой отодвигая ее, не позволяя ударить себя по лицу, а другой придерживал Дрю, чтобы тот ненароком не соскользнул с плеч. Гарри будто в затылок смотрели, прожигали взглядами отдаляющуюся спину. Даже привычного шепота леса не было. Это нервировало, заставляло идти быстрее, едва не срываясь на бег. Когда же показалась гравийная дорога, а рай для клещей закончился, Поттер радостно выскочил вперед и руками похлопал себя по ногам, телу и взлохматил волосы, наклоняясь вперед. Всякие жучки и паучки, зацепившиеся за его одежду и конечности, упали на землю и поспешили скрыться в спасительной траве. Проходящий мимо мужик окинул его непонятным взглядом, и Гарри торопливо пошел вперед. Набережная, Чехова, Луговая. Улицы сменяли друг друга, он смотрел только вперед. Гравийную дорогу сменила асфальтированная. Показалась знакомая крыша, ворота, Гарри облегченно вздохнул и зашел внутрь. В окне он увидел, что все остальные на кухне сидят за столом. Родители Фриды уехали вчера, остались только родственники Саши, да Оскар, прицепившийся к Сереже, как репейник, поэтому было чуть свободнее в доме, но шум стоял такой же, как и было до этого. Зайдя внутрь, Поттер по пути на кухню зарулил в ванную помыть руки. – Ты опять опоздал, Гарри. Нужно быть пунктуальным, во взрослой жизни тебя никто ждать не будет! – Нина, сидящая во главе стола, заметила его и недовольно покачала головой. В тарелках был куриный суп, мерный стук ложек о стенки прерывал еще одну непривычную тишину. – Давай, наливай себе и садись за стол. Гарри так и сделал. Налил в тарелку немного супа и присел на край стола, хватая хлеб с блюдечка вместе с чесноком. Отправил в рот ложку, натер корочку чесноком и откусил. – Мы скоро домой поедем, – начала Нина, когда закончила есть. Она взяла свою тарелку и отнесла ее в раковину, садясь обратно. Мысленно Поттер поблагодарил всех богов: его так достала опека и контроль этой женщины, что он готов был пропадать в лесу даже ночами. – Можем взять Гарри с собой, чтобы он вам не мешал. Заодно займемся его воспитанием. Ложка супа попала не в то горло. Гарри, сдерживая порыв выплюнуть все обратно, упрямо проглотил еду, чтобы потом закашлять. Радость от долгожданной новости мигом прошла, сменяясь возмущением и недовольством. Саша, сидящий рядом, заботливо хлопнул его по спине, и Поттер чуть не выкашлял свои легкие. – Гарри тихий мальчик, он нам не мешается, да и помогает иногда... – Фрида пригладила свои растрепанные волосы. Выглядела она неважно. Под глазами залегли тени, волосы потеряли прежний блеск, на лице появились прыщи, а тело раздалось вширь после беременности и родов. Гарри было больно смотреть на нее, но его радовало, что девушка счастлива, а телом заняться можно и позже, когда Соня подрастет. – Я настаиваю, – твердость в голосе властной женщины отбила все желание пререкаться. – Но... – подал голос возмущенный Поттер, недовольно щурясь. Но Нина подняла руку к верху, чтобы Гарри заткнулся. – Это не обсуждается. «Прекрасно...» саркастично прошептал тонкий внутренний голосок. Несмотря на то, что Гарри говорил на двух языках и постепенно мысли в его голове были на русском языке, этот внутренний голос упрямо шипел на английском. Редко, но метко он давал о себе знать. – Собирай вещи, поедем мы завтра.