wrackspurts

Хогварст являлся по-своему прекрасным и ужасным местом. Когда Феликс был совсем еще мелким, говорящее письмо, совы, монументальное, немного пугающее, но такое сказочное сооружение замка, двигающиеся лестницы и магия казались чем-то восхитительным, непостижимым для ребенка магглов. Пусть и ненадолго, но жизнь стала настоящим чудом, сошедшим со страниц детской фантастики! Стоит признать, что с возрастом романтичность места немного угасла, превратилась в обыденность. Однако, как говорила Уилл из «Чародеек» — важно ведь не место, важны люди. Вечерами, когда Феликс сидел с Чанбином в Западной башне, наблюдал за звездами, пил кое-как пронесенную медовуху из «Трех метел» и болтал с другом обо всем на свете, ощущение волшебства возвращалось. Оно вообще часто Ли преследовало, когда тот находился со своими друзьями — Чанбином и Джисоном. Именно с ними Хогварст стал не просто воображаемым местом с подвижной брошюры, а домом. Но даже из дома иногда хотелось сбежать. Например, когда у профессора Снейпа случалось обострение, и он экспериментировал на студентах. Что-то вроде: как много смогут из себя выжать ученики без сна на практике, и как много можно успеть за ночь. А если у тебя еще отработка в оранжерее до позднего вечера (Феликс больше никогда в жизни не будет пытаться пронести медовуху с Ханом — тот ни тихим быть не умеет, ни врать), то об отдыхе можно и вовсе позабыть. В общем-то, несмотря на всю сказочность Хогварста, часто и в этой школе бывало ужасно скучно, нудно и трудно (особенно без последних денег, потраченных на медовуху, и самой медовухи, конечно). Но Феликс во всем умел искать плюсы! Если день прошел тяжело, но, наконец, подошел к своему логическому завершению, можно было перед сном хорошенько себя порадовать. Ли искренне считал, что быть рожденным маглами — огромная жизненная привилегия. Ему был доступен не только магический, практически сюрреалистичный мир, но и вполне обыкновенный, тем не менее, полный множества удивительных вещей. По факту, Феликс жил две жизни, будто бы на двух разных планетах; и чем старше он становился, тем ширились его познания во многих стезях мира волшебного и человеческого. Например — Ли ни разу не видел магазин игрушек у магов. Ну… не тех, которые для детей, а тех, благодаря которым эти самые пупсы и получаются. Феликс, честно, не был уверен, каким способом развлекаются местные волшебники, а спрашивать особо не у кого — Чанбин гетеро, а Хан предпочитает правую руку и пускать слюни по старосте Гриффиндора (даже при том условии, что они уже как месяц встречаются). А вот про земные развлечения Ли было известно достаточно много — не то, чтобы в Австралии все направо и налево рассказывали, что в себя запихивали, но информации давали достаточно, чтобы заинтересоваться походом в специализированный магазин. Ли настолько заинтересовался, что вернулся в Хогварст с двумя игрушками и смазкой в чемодане — никогда в жизни так не радовался, что живет в своей личной комнате из-за статуса старосты Пуффендуя. А когда попробовал в первый раз понял, что для его просто зверского либидо вибратор в заднице — лучшее завершение стрессового дня. Собственно, сегодня Феликс этим и собирался заняться. В комнате было темно — только луна любопытно пихала свой глаз в щель между шторами. Ли не обращал на то никакого внимания, хотя, признаться, заработал паранойу, пока жил в Хогвартсе — тут даже у пыли уши есть. Если кто его в такой позе увидит, будет неловко. Однако юношу, достаточно заведенного и распаленного неудовлетворенностью и фантазиями, которые, во имя чести Феликса сохраняются в секрете, мало волновало кто и что мог увидеть. Он достаточно растянул себя, слышал, как хлюпала смазка от активного движения пальцев; ощущал такое знакомое и приятное покалывание и напряжение. Четвертый палец вошел чуть труднее — будни были сложными, Ли долго себя не трогал. Чтобы отвлечься от неприятных ощущений, юноша обхватил член под головкой и потер, заглушая и без того тихий стон подушкой, подрагивая от долгожданного приятного чувства. Наверное, задрав смазанную задницу с растянутым проходом кверху, Феликс выглядел ужасно пошло. Ему временами было жаль, что некому на это смотреть. А тот, кто хотелось, чтобы смотрел, казался слишком недосягаемым. Ли уже предвкушал приятную стимуляцию, какая бы встряхнула его тело мгновенно. Может, от усталости юноша кончил бы почти сразу, тут же увалившись спать. Но как только Феликс приставил кончик вибратора ко входу, произошла самая странная ситуация за всю его непродолжительную жизнь. Кто-то в полный голос заорал истерически: — Не вставляй в меня эту хрень! Ли аж подпрыгнул от неожиданности. Красный, голый, взъерошенный он испуганным взглядом осмотрел комнату на предмет чужаков, предварительно шепнув «люмус». В помещении никого не было. Феликс пустил светлячка по углам, чтобы выкурить ненароком заползшее к нему любопытное привидение — но и их в комнате не оказалось. Ли бы подумал, что начал сходить с ума и слышать голоса в голове, но это же, блин, Хогвартс! Если бы его школьный друг Мэтью послушал, чем занимается Феликс, тоже посчитал бы юношу ненормальным. — Тут кто-то есть? — хриплым от долгого молчания голосом спросил Ли, не выпуская палочку из рук. — Я! Феликс снова подпрыгнул и оглянулся. Голос звучал так, будто человек сидел прямо за спиной Ли и орал на ухо. — И где ты? — скептично дернув бровью, вздохнул юноша, шарясь в поисках трусов. Настроение упало ниже плинтуса — ожившая шизофрения кончить ему точно не даст. — В твоей голове. — таинственно произнес юноша. В мире людей, в фильмах, после таких пафосных слов, шла какая-то невообразимая чушь о невероятном предназначении героя. — Чего? — Фелкис проморгался и раздраженно вздохнул, заглядывая под кровать. — Не неси бред, а. Ты либо прячешься хорошо, либо скомуниздил мантию у Поттера. Показывайся давай, засранец! — Да я не вру тебе! Мой сосед, гнусный смердящий душепродавец, решил потренировать на мне пуллус! — плаксиво продолжил голос в голове, прервавшись на судорожный вздох. — А в итоге мое тело уснуло, а сознание перенеслось в твою голову! — Каким… — Ли вздохнул, стараясь перевести дух от услышанного. Это вполне было похоже на правду — студенты старших курсов часто создавали новые, абсолютно идиотские заклинания из-за некорректного использования старых. Но, пожалуй, трудные дни и неудовлетворенность немного подпитали чакру агресси Феликса. — Каким образом вы, две гаргульи, из заклинания, которое превращает в курицу, сотворили это?! — Да не знаю я! — сокрушенно провыл юноша и даже носом шмыгнул для натуральности. — Все вопросы к Бан Чану! — Так все качки реально тупые… — проворчал Ли, закрепляя в голове, что закадычному товарищу стоит немного напакостить за…хм, аксессуар. — Эй! Поуважительнее к моему другу! Феликс фыркнул и закатил глаза. — Я тоже его друг, и он все лето по ночам залазил в мою комнату, чтобы с помощью моей совы отправлять письма своей ненаглядной. Романтик хренов — потом еще на еду меня разводил… Ладно, плевать. И давно ты у меня в голове сидишь? — Ну… с утра, наверное? — И ты сказал об этом только сейчас?! — взвизгнул Феликс, принимаясь перебирать все то дискредитирующее, что он мог сказать за день. — Я надеялся, что оно само пройдет! Я же не думал, что ты член в себя пихать будешь! — Это не член! — тут же оскорбился Ли. — Это вибратор. И вообще, что за предвзятость? У тебя какие-то проблемы с этим? — еще персонального гомофоба в голове не хватало. — Да нет у меня никаких проблем с этим! И вибро…чего? — Понятно. — фыркнул Феликс и устало откинулся на подушки. На глаза попался виновник торжества, и Ли, не скрывая горечи на лице, почистил его с помощью простого заклинания и убрал в ящик. — И что мне с тобой делать? — Я не знаю, если честно. — грустно промямлил юноша. — Наверное, для начала нужно найти мое тело? — И с какого ты факультета? — Слизерин. Феликс вложил в свой звучный выдох максимум отчаяния и ленности. — Это же в другом конце замка! Прости, коллега, но я в ночи не попрусь спасать твое бренное тело. — А когда же еще! — чванливо воскликнули в голове. Феликсу ярко представилось, как юноша уставил руки в боки. Хотя, если быть честным, Ли даже приблизительно не знал, как выглядит оживший в его голове мозгошмыг. — Завтра днем пойдешь, когда гостиная и башня будут кишать учениками? — Я могу пойти завтра ночью. — Я не хочу тусить в твоей голове еще один день! — А что с ней не так? — открыто раздражаясь, уточнил Феликс. Он бы посмотрел на своего обидчика гневным взглядом, но, так как противный звук болтался в его же головешке, все, что он мог — злобно пялиться в потолок. — Ну нет, ты не подумай, ничего такого… — внезапно забормотал юноша так, словно бы ему действительно стало неловко за необдуманно брошенные слова. Феликс даже немного оттаял. — Просто я и так на занятиях целый день не появлялся. Меня за сегодня Макгонагалл за язык к потолку подвесит, а если я и завтра прогуляю… — Я тебя понял-понял. Но мне завтра с утра на лекции, а уже час ночи. Можешь все свалить на меня потом, только дай поспать сегодня, а? Голос в голове ненадолго замолчал. Феликс поймал себя на странной мысли: сейчас кто-то в его голове думает своей головой… В мире волшебников продолжали происходить странные вещи, впечатляющие Ли даже спустя много лет проживания в нем. А может, он все же сошел с ума от недосыпа — кто-то, помнится, говорил, что и в мире магов слышать голоса странно. — Ладно. — вздохнул наконец юноша. — Все равно последний год, не числанут же они меня за первые прогулы, да?.. — Первые прогулы?! — воскликнул до глубины души пораженный Ли. Он искренне полагал, что к восемнадцати годам у каждого ученика формируется неубиваемая возможность, хоть и единоразово, но напакостить так, чтобы получить по шапке от декана или даже директора. Да как в мире волшебства от этого вообще можно отказаться! Что уж говорить про прогулы — их количество должно умещаться в двузначное число. — А ты хороший мальчик, да? — Ну простите, что не установил переносное болото рядом с кабинетом Снейпа! — О, да, это было смешно. — довольно предался воспоминаниям Феликс. — Он загонял нас с группой ребят из Гриффиндора, так что мы с Джисоном решили немного…побаловаться. — Ага, мы помним. Это болото убрали только к обеду, а знаешь, кто с самого утра нюхал его вместе со Снейпом? — Ой… У него что, лекции тогда были? — задумчиво постучал по губам Феликс, улыбаясь от забавных воспоминаний. Как будто это было не всего два года назад, а в далеком-далеком детстве. — Ага. И как ты только стал старостой? — по-доброму усмехнулся голос в голове. А у Феликса на секундочку по плечам пробежали испуганные мурашки. — Стоп. А ты откуда знаешь, кто я? Если ты сидишь в моей голове, то вряд ли видишь мое лицо, так ведь? Голос поутих на несколько долгих мгновений. Ли успел испытать отголосок тревоги — мало ли, сталкер какой, — но, как только Феликс открыл рот для вопроса, юноша заговорил. — Слышал как друзья тебя звали, конечно. Плюс твой голос — не сложно было сложить два плюс два. О тебе почти все в Хогвартсе знают. Вернее, о твоих выходках. — Кошмарная у меня репутация. — зевнул Феликс. — Ну, мы это так… Гуляем перед благочестивой жизнью доблестных мракоборцев! Голос в голове хихикнул — немножко глупо и до того забавно, что Ли тоже не сдержал улыбки. — Я думал, вы хотели уйти в спорт… Ты и Джисон лучшие игроки Пуффендуя за последние пятьдесят лет, нет? — А вот это и правда приятно! Если ты меня так каждый день хвалить будешь, оставайся навсегда. — Воздержусь. — Ой, да ладно, не так уж и плохо в моей голове! — Это да, но…пустовато. — Я передумал — выметайся. Голос снова засмеялся — уже куда громче. Феликс же стал наиболее ощущать острую нехватку сна — пока он болтал со своим персональным мозгошмыгом, организм медленно, но верно погружался в сон. — Слушай, вот про меня ты уже все знаешь, да. — Ли еще раз широко зевнул, поглубже заворачиваясь в одеяло. — А ты-то кто такой? У тебя знакомый голос. — О, я Хенджин. С факультета Слизерина. Хван Хенджин, может быть, слышал. Сонливость смело как смерчем. — Хван Хенджин?! — Ли подскочил на постели точно подстреленный кентавр и уставился широко распахнутыми глазами в темноту. — Ну…да? Что тебя так удивляет? Да, в целом ничего. Подумаешь — парень, на которого Феликс безответно пускает слюни вот уже третий год подряд, сидит в его же собственной голове, рассказывает о том, что давно знает о Ли, считает его одним из лучших игроков в квиддич за последние пятьдесят лет, да и вообще ведет себя самым доброжелательным образом! Юноше стало почти стыдно от того, что он не узнал голос Хенджина. Однако Ли не успел ощутить теплого и нежного чувства первой влюбленности и радости по поводу того, какого замечательного мнения о нем краш. Потому что настоящий, полноправный стыд накрыл Феликса в момент простого осознания — юноша узнал о том, что Хван сидит в его голове, из-за того, что засовывал в задницу вибратор. Это…просто пиздец. Ну, хотя бы Джисон и Чанбин по полу от смеха кататься будут. *** — Феликс, вставай! Ли поморщился и перевернулся на другой бок, закрывая уши руками. Голос звучал слишком громко и четко для раннего утра. — Мамуль, еще пять минуточек. — пробубнил он, накрываясь одеялом с головой. Почему-то, такой метод не сработал, а голос звучал так же громко, как и мгновение назад. — Ты дурачок? — вздохнул он. — Феликс! У тебя будильник уже полчаса играет! Вставай! — Ну, выключи его. — пробубнил Ли, зарываясь головой под подушку, чтобы уж точно не слышать так хорошо спросонья. — И вообще, чего пристал, ну опоздаю чуть-чуть… — Первая пара — зелья у Снейпа. Феликс подпрыгнул аж до потолка. — Твою мать, я проспал! — Да что ты? — иронично фыркнул голос в голове, но Ли больше волновало то, что до занятия оставалось пятнадцать минут, а он бегал в трусах по комнате. Остроумный ответ можно придумать и потом. Уже стоя в ванной, одетым и причесанным, Феликс призадумался на секунду. Буквально пять минут назад он пялил в свое отражение, где кроме полнейшего бедлама на голове, были трусы с дыркой. Хенджин слышит его, раз уж смог разобрать оры будильника и его имя в разговоре с друзьями. От того, как стало стыдно, Ли аж остановился на секунду. А что, если они с Джисоном обсуждали влюбленность Феликса? А что, если Хван его еще и видеть может? Мерлин, он обычный человек, но последнее, чего бы ему хотелось, чтобы парень, в которого он безнадежно влюблен последние несколько лет видел, как Ли ходил в уборную! Или как чесал задницу! Феликс посмотрел в отражение — красный от кончиков ушей до ключиц. — Слушай, — ненавязчиво начал разговор Ли, стараясь подавить желание удариться головой о стену. — а ты видишь то, что я делаю? Или, скажем, то, что я вижу? — Неа. — расслабленно отозвался Хенджин, чем заставил Феликса подпрыгнуть от облегчения. — Только слышу. А что? — Ничего! — излишне радостно ответил юноша. — Интересуюсь просто так. — На твоем месте я бы не боялся быть застуканным голым. — Ли снова замер с зубной щеткой за щекой и испуганно уставился в зеркало, ощущая, как щеки вновь теплеют. — Вы на тренировках по квиддичу всегда устраиваете концерты с переодеванием — чего мы там не видели. Ли захотелось под землю провалиться. Затем он вспомнил, что там идут пары у Снейпа — перехотелось. — Ты что, ходил на наши тренировки? — Ага. И на тебя полуголого я тоже пялился. Крутой пресс! — С-спасибо… Первую пару Феликс провел в прострации, за что заслужил несколько обеспокоенных тычков от Хана (юноша настолько задумался, что даже забыл наругаться на Хвана за ложную тревогу — занятия сегодня начинались с травологии). Истинной причиной являлось даже не стремная ситуация, постоянное ощущение стыда и неожиданный, весьма привлекательный мозгошмыг, поселившийся в голове Ли. Феликса погрузило в истинный диссонанс неожиданно простое поведение Хвана и его дурацкие, ироничные, но такие забавные комментарии. Хенджин происходил из семьи достаточно обеспеченных, чистокровных волшебников, был хорош собой и успешен в учебе. Хван никогда не стремился ни к каким статусам в школе — академическим или же чисто подростковым, — вроде «заводила», «бабник» и так далее. Феликс бы даже сказал, что Хенджин, не скрываясь от студентов в темных углах и не являясь закрытым и необщительным магом, был ходячей загадкой. Никто не знал его ориентации, были у него отношения или нет, что ему нравится, а что нет; какие у него планы на будущее — ни одной душе даже известно не было, когда у Хвана день рождения! От того подступаться к нему было еще страшнее — собственно, Ли ничего и не делал. Феликс не имел никаких предрассудков и не считал, что Хенджин зазнавшийся сын богатеньких родителей, называющий всех магглорожденных грязнокровками. Но, каким бы свободным в мыслях он ни был, все равно чувствовал разницу в статусах, поведении, да даже в окружении. От чего испытывал иррациональный страх знакомства. А оно…вот как оказалось. Хенджин просто дурачок какой-то. Феликс сейчас на зельях, где рта лучше лишний раз не раскрывать, а Хван травит ему уже десятый анекдот про нюхлера, и сам же с него смеется. Ли, если честно, уже покраснел от того, как сильно ему приходилось сдерживаться, чтобы не заржать. Анекдоты были такими посредственными и глупыми, но то, как хихикал Хенджин, заставляло юное сердце Феликса трепетать. Раньше Ли думал, что Хван и по манерам и по поведению — настоящий принц, может быть даже белоручка. Немного страшился этого факта, но слюни все равно пускал. А он…такой классный, оказывается. Может, когда Хенджин вернется в свое тело, они смогут остаться друзьями? Или хотя бы сойтись компаниями — Феликс все равно знает Чана с детства, а Минхо, хоть и немного устрашающий, на самом деле очень хороший. Не может злой человек так любить все живое (может, людей чуть меньше, чем животных) и поддерживать нервничающего перед первым матчем Ли и Хана, хотя они даже не были друзьями! — Ты можешь прекратить смешить меня? — тихо спросил Феликс себе под нос, когда они спускались с Джисоном на общий завтрак. — Неа. Я очень надеюсь, что ты захохочешь. — Хочешь, чтобы все считали меня сумасшедшим? — Хочу услышать, как ты смеешься. Феликс чуть не упал с лестницы прямо в холл замка. Чан взрастил приемника его флирту — катастрофа. — Ты сегодня как-то странно себя ведешь. — задумчиво и тихо сказал после окончания завтрака Джисон, когда они сидели на пригорке напротив замка. Несмотря на всю свою взбалмошность и сомнительную популярность за совместные выходки с Феликсом, Хан был человеком достаточно закрытым, молчаливым, предпочитающим редкие диалоги на двоих вдали ото всех. Вернее, как говорил Джисон, ему нравилось разговаривать и веселиться, но перед этим стоило хорошенько помолчать. — Дерганный какой-то… Что с тобой? — У меня шизофрения. — Это что? — Психическое расстройство. Голоса в голове слышу. — буднично отозвался Ли, едва сдерживая улыбку от того, как закашлялся Хенджин. — И всегда ты со своими шуточками, когда я серьезно говорю… Да куда уж ему шутить! — Извини-извини. По правде, ничего особенного не случилось. Я просто, э-э-э, попал в достаточно позорную ситуацию. Вроде ничего такого, а все равно ужасно неловко. Джисон усмехнулся и приобнял Феликса. Юноша привык к достаточно нежному проявлению их дружбы, поэтому без зазрения совести упал к другу на плечо. — Ты из-за меня плохо себя чувствуешь? — тихо и расстроенно прозвучал голос Хвана в голове. Феликсу крепко зажмурился и попытался не взвыть. Во-первых, на что рассчитывает Хенджин, ожидая от Ли ответ? Во-вторых, юноше очень хотелось бы посмотреть на лицо Хвана, если его краш до более тесного — до вообще какого-либо, — знакомства узнает, что тот любит запихивать себе в задницу…всякое. Но проблема-то в любом случае не в Хенджине… Короче, вопрос реально идиотский. — Не переживай из-за этого. — похлопал его по плечу Джисон. — Все в любом случае запомнят тебя как парня, подложившего пукалку половине факультета Слизерина на втором году обучения. — Так это был ты?! — заверещал в голове Хван и тут же покатился со смеху. — Из-за тебя Гриффиндорцы целую неделю звали нас вонючками! Засранец! Феликс улыбнулся. Шутливая ругань Хенджина была очень милой. — Людские вещички для пранков — лучшее изобретение в мире. — важно поднял палец юноша, а затем, немного подумав, поморщился. — Вообще-то, я надеялся, что вот об этой моей проделке никто не узнает. Мне бы хотелось спокойно доучиться последний курс. — О, я тебя в покое не оставлю. — угрожающе-шутливо прошептал Хенджин. — Я думаю ты уже получил свою кару. — гадско улыбнулся Джисон. И Ли готов был поклясться, что в эту же секунду почувствовал — Хан сейчас ляпнет что-то ужасное. — До сих пор помню твое багровое лицо, когда я тебе напомнил, что пукалку ты подложил в том числе и Хван Хенджину. — А? — точно колоколом по голове, прозвучал голос удивленного Хенджина. — Ничего. — уязвленно прошипел Ли, понимая, куда сейчас может свернуть диалог. Мерлина ради, Хан, научись читать мысли и прекрати болтать лишнего! — Давай закроем тему. — А, как про люби- Тф чефо мне рт затфхаешь?! — Феликс не придумал ничего лучше, кроме как экстремального затыкания Джисона ладонью. Но в общем и целом, надо быть инвалидом умственного фронта, чтобы не понять, что хотел сказать Хан. Стоило Ли на секунду отвлечься на очередное ощущение теплоты в районе щек и шеи, а также небольшого сеанса самокопания, Джисон сильно укусил друга за руку, освобождая свой непомерно болтливый, по мнению Феликса, свисток. — Значит описывать, как ты бы хотел, чтобы он в тебя…! — Я хочу в туалет! — со всей дури выкрикнул Феликс, заставив учеников у подножия холма испуганно обернуться. — Извини, сейчас вернусь! — Иди-иди, только чего орать-то так… — задумчиво пробурчал Джисон в пустоту, наблюдая за удаляющейся спиной Феликса. Ли же молился, чтобы Хенджин обладал достаточным чувством такта и не задавал вопросов. Потому что нужно быть действительно идиотом, чтобы не начать хотя бы подозревать, что же на этой — прокляни ее десять древнейших волшебников, — поляне действительно происходило. Хуже, чем тыкать палкой в глаз дракону. *** Хван объявился только ближе к вечеру. Вернее, озвучил свое до того молчаливое присутствие. К тому моменту стыд Феликса немного поутих, но он все равно ощутил, как покраснели уши, когда голос Хенджина зазвучал в голове. — А ты не думал, что просто сошел с ума? Феликс оторвался от домашнего задания и, пусть и иррационально, но осмотрелся вокруг. Все еще не привык, что собеседник неосязаемый. — М-м-м, тогда я бы на твоем месте испугался. Представляешь, псих вроде меня пойдет искать твою тушку по замку. Мало ли, что в мой поехавший мозг взбредет, а? — Пугать не умеешь совсем. — хмыкнул Хенджин. — Выглядишь, как пуська и угрожаешь, как пуська. — Э, ты обалдел? Я ведь могу и не согласиться на твою авантюру — будешь сидеть в моей башке до отчисления. — А говорят на Слизерине говнюки учатся. Феликс на это только похихикал, возвращаясь к выполнению учебных заданий. Юноша даже обрадовался, что Хван первый прервал неловкое молчание — умный мозгошмыг был даже под руку, когда под второй лежал учебник с набором букв, которые нужно понимать. Если Ли что-то забывал и говорил об этом вслух, Хенджин тут же отвечал на вопрос. — А ты настоящая умняшка! — восторженно произнес Феликс, убирая фолиант в ящик в столе. До вылазки еще оставался час — можно от души поваляться и поболтать с Хенджином. — Точно хочешь обратно в свое тело? На следующей контрольной твоя помощь была бы неоценима. — Учись сам. — фыркнул весело Хенджин. — Зану-у-уда! — Сам такой! — Сям тякой! — передразнил его Феликс и протяжно вздохнул, всем видом демонстрируя ощущаемую скуку. — Скучно-о-о! Давай поболтаем, а? — Ну, давай. О чем хочешь? — Хм. — Ли призадумался. Вопросов у него было много — Ты гей? Тебе нравятся не очень высокие парни из Австралии и человеческой семьи; с черными волосами, азиатской наружностью, веснушками и забавным умением изображать принцессу Пупырку с помощью голоса? — но ни одного из тех, которые было бы приемлемо задать. — Расскажи о себе? Ты обо мне знаешь очень много, а вот я… — Что-то мне подсказывает, что ты врешь. — хмыкнул Хенджин, чем снова вогнал Ли в краску. Феликс искренне поверил в то, что скоро микрирует в сеньора помидора. Ну, или в феникса — они тоже красные. — Предполагаю, что что-то обо мне тебе точно известно. — Ну, я знаю то, что известно многим. — замялся Феликс, думая, что сказать, чтобы не выглядеть сталкером. — Я знаю, что ты чистокровный маг, один из лучших студентов на Слизерине…безмерно богат, кажется? — Мерлин… — застонал Хенджин так, словно бы он стыдился того, что услышал. — Почему я выгляжу со стороны как типичный факбой школы? — Спрашивай у родителей, почему у тебя такое привлекательное лицо. — О, так я красив по-твоему? — Ну, у меня есть глаза. — самоуверенно заявил Ли, в противовес его снова скуксившегося от смущения лица. — И мое эго никак не ущемит признание того, что мужчины могут быть красивы. Хенджин рассмеялся, снова совершенно по-дурацки, так еще и хрюкнул под конец. — Тогда и мне стоит сказать, что я считаю тебя очень красивым. — не переставая хихикать, важно заявил Хван. — Да по тебе пол Хогвартса сохнет! — Кто бы говорил! — От меня всех Минхо отпугивает. — Все идиоты. Хен классный. К тому же — самый лояльный староста Гриффиндора. Два года назад нас поймал тот святоша, э-э-э, Стивен, кажется? И сдал ректору! Засранец. — Надеюсь, ты в него не влюблен? — В Стивена?! — В Минхо! — Он встречается с моим лучшим другом, как я могу быть в него влюблен? — оскорбился Феликс и даже фыркнул от недовольства. — Минхо говорит, что я его будущая сиделка для котов, когда они с Джисоном на выпускной уедут в путешествие. Наверное, мне стоит этим гордиться — хен больше кошек только Хана и любит. И то — спорно. Хенджин согласно угукнул. — Возвращаясь к твоему вопросу, я, честно говоря даже не знаю, что сказать. — Хван, судя по звуку, широко зевнул. — Ну, я танцевать люблю. О, об этом Феликс был наслышан. И нет — он не следил за тренировками Хенджина с веток гремучей ивы, пока она была усыплена (стоит ли упомянуть, что к концу вечера капризное дерево имело свойство просыпаться и было очень недовольно громадным вредителем, сломавшем ему веточку). Ли обожал то, как танцевал Хенджин. Динамично, резко, почти агрессивно, но при этом так красиво, завораживающе, Феликс бы даже сказал сексуально, хотя едва ли настолько мог прочувствовать искусство, чтобы ощущать от него хоть какие-то эмоции. Будучи человеком практичным, очень далеким от всего лирического и духовного, Ли не мог чутко и глубоко понимать картины, которые так любил Хенджин, не мог читать историю танца, который юноша танцевал. Все, что он мог — восхищаться чужими стараниями и умениями издалека. Ну, может он чуть-чуть и сталкер. — Я однажды видел, как ты танцуешь. — Правда? И как тебе? — быть может, Феликсу показалось, но голос Хвана звучал беспокойно. — Потрясающе. Ты замечательно танцуешь. — Оу… — громко воскликнул Хван и замялся. — Спасибо большое! — несмотря на собственную улыбку, Ли ощущал замешательство и неловкость Хенджина. Феликсу подумалось, что это смешно, учитывая, что Хван буквально сидит в Ли. Однако прежде чем тишину успел нарушить юноша, Хенджин, с преувеличенным энтузиазмом, воскликнул. — Слушай, а сколько времени? — М-м-м, без десяти одиннадцать. — О! Можем идти! — Ты уверен? Не хочешь еще часик подождать? Поболтаем еще… — Думаю, уже можно. Феликс пожал плечами, мол, домашние эльфы с господами не спорят. За окном давным-давно было темно, только защитный барьер отблескивал горящими на башнях факелами. — Ты как собрался к нам залазить? — Через окно, думаю. Ты где свою тушку бросил. — В башне старост Слизерина. — В башне старост Слизерина?! — воскликнул Феликс. — Ты что, издеваешься? Я по-твоему бессмертный лезть в комнату к Сынмину? Каким образом ты вообще оказался у него, еще и с тем учетом, что Чан пытался превратить тебя в курицу? — Звучит абсурдно, согласись? — Вот сейчас у меня появилось ощущение, что все это какой-то пранк. — Что такое пранк? — Да ладно, неужели в мире волшебников никто не использует это слово? — Феликс закатил глаза, копаясь в большой охапке постельного белья и штор — не стоило так забрасывать уборку. Теперь его метла превратилась в манекен. — Это шутка над кем-то. — А, не, зачем мне над тобой шутить. Скоро СОВ, заняться мне, что ли, больше нечем. Но экзамены были только через шесть месяцев. Недоверие к происходящему силилось еще и как-будто бы нервными смешками Хенджина. — Если меня за это отчислят… — Не отчислят. — быстро отмахнулся Хван. Подумав, добавил. — Я возьму всю вину на себя. — О, ты просто рыцарь. — Могу и замуж взять! Феликс не смог сдержать смеха на это. Предложение, безусловно, заманчивое. Хотя, конечно, хотелось ляпнуть что-то вроде «а просто взять меня?». — Я согласен. — стараясь сохранять шутливый тон, пропел Ли. — Блин, холодно тут как-то… Минутку, а что, в окна комнаты я залететь не могу? — Это еще почему? — Там защитный барьер. — Феликс прищурился и еще раз кивнул сам себе — не показалось. — Как над нашей школой. — Сынмин… — замогильным голосом произнес Хенджин и, может воображение Ли совсем сошло с ума, но он точно представил, как юноша закатил глаза. — Ладно. Там на лестнице тоже есть окно, попробуй через него попасть в башню. Феликс, забывшись, кивнул, но тут же исправил ситуацию, угукнув. Окно на лестнице было приоткрыто, потому забраться не составило никакого труда. Прежде чем залезть, Ли несколько раз проверил наличие патруля и только потом, стараясь быть как можно тише, нырнул в безмолвие башни. — Слушай, а меня Сынмин не отправит на съедение к русалкам в озеро? У него…достаточно устрашающая аура, а я, вроде как, нежданный гость. — Не, он не кровожаден. — Хенджин помолчал немного и продолжил уже с большим сомнением. — Вернее, больно он тебе не сделает. Может, унизит морально. — Просто класс. Перспективы открывались невообразимые. Маловероятное, но все же унижение от Сынмина, возможное — от школьного управления, если его вылазку на метлах все-таки заметят; вероятное избегание со стороны Хенджина из-за необдуманно брошенных слов Джисона, ну и просто оставшаяся на всю жизнь позорная история про вибратор, которую он завтра расскажет Хану и Чанбину. Зря Феликс на прорицания не ходил, знал бы об этом заранее, соблюдал бы целибат. Винтовая лестница, наполовину освещенная светом луны, наполовину застрявшая в темноте, как в мазуте, немного пугала. Особенно, учитывая в чью комнату она вела. Тишина, едва различимые шаги Феликса и странный, почти неуловимый трескающийся звук сверху только ухудшали положение. — А кстати! — несоразмерно гнетущей тишине места громко и радостно воскликнул Хенджин, чуть не отправив Феликса к праотцам. — Совсем забыл сказать, чтобы отправить меня обратно в мое тело, тебе придется поцеловать меня! — Чего?! — громко завопил Ли, точно безголового Ника увидел. Ну этого еще не хватало! — Ты меня об этом не предупреждал! — А что не так? — Слушай, я, конечно, никаких предрассудков не имею, и мне не стремно поцеловать другого парня и все такое… — конечно, блять, стремно! Феликсу сейчас все стремно! — Но это все действительно звучит очень неправдоподобно. Мы же не в «Белоснежке» нетфликсовского ремейка, ну! — Чего? — Не бери в голову. — вздохнул Феликс и потер переносицу. — Короче, ты меня обманываешь, как мне кажется. Я ни разу за всю жизнь не встречал настолько идиотского заклинания. Нет, моя семья, конечно, магглы, но я вроде как семь лет в магическом мире живу, немного поднаторел… — Я согласен, что звучит бредово! Но как есть, так и есть! Ты совсем не веришь мне, да? — и голос у Хенджина был таким печальным, что Феликсу как-то резко перехотелось спорить. А еще пришло одно простое осознание. Парень, который ему нравится, предлагает его поцеловать. Они болтали с ним на протяжении двух дней и, возможно, он может надеяться хоть на какой-то контакт, несмотря на обилие абсолютно нелепейших ситуаций. А еще Хенджин откуда-то знает, как себя расколдовать, хотя по его заверениям, заклинание получилось случайно — что тоже крайне маловероятно, учитывая, что такого рода промахи обычно самоустраняются за день. Да и Чан, и Минхо — все друзья Хвана оказались таинственным образом неозабоченны пропажей лучшего друга. Феликс хитро и почти плотоядно усмехнулся. Кажется, он понял, что здесь происходит. И как не догадался раньше — минус сто к ауре его интеллекта. С уже куда большим удовольствием он продолжил подъем к комнате старосты, как вдруг понял, что двигаться он больше не мог. Что-то со всей силы зацепилось за его лодыжку и противно пищало. — Люмус! — писк усилился троекратно. — Феликс, что там у тебя случилось? — Что б меня грифоны пожрали… Два слова — дьявольские силки. Ли даже не пытался сопротивляться тому, как по-варварски это бессовестное растение, больше похожее на огромного глиста, с ним обращалось. Чем меньше брыкается, тем быстрее отстанет. — А Сынмин увлекается травологией? — едва разлепляя губы, спросил Феликс. — Вроде как, а что такое? — Ничего. Его любимчики решили меня покатать. — О, Мерлин… — Дьявольские силки. — безэмоционально декларировал Ли. Он помнил, что нужно расслабиться, чтобы длинный отросток отпустил его несчастную ногу, но радости это знание не прибавляло — юноша все еще висел вверх тормашками. — Я вот думаю, кого из вас мне стоит винить в происходящем, чтобы чувствовать себя чуточку лучше? — Сынмина, конечно. Феликс бы хотел хихикнуть, но самое ужасное растение на свете (по скромному мнению Ли), слава Мерлину, решило его отпустить. Немножко медленно и излишне неуклюже — прямо лицом в ступеньки, — но лучше, чем задницей на факел. До чего же Ли скрытный — наверное, в башне Когтеврана никто его не слышал. А вот все студенты Слизерина… — Алохомора. — от чего-то прошептал Феликс, испытывая невнятное чувство подозрительности, когда дверь просто открылась. — О, ты уже на месте? — оживился Хван. — Ага. — Ли повторно призвал «люмус» и осторожно осмотрелся в комнате. Возможно, он случайно попал в оранжерею или в огород к профессор Стебль, потому что, куда бы Феликс не направил свою палочку — везде были листья. Разного оттенка зеленого, разного размера и цвета (Ли очень надеялся, что мелькнувшие в темноте зубы ему привиделись). Они свисали с потолка, занимали все горизонтальные поверхности, ютились на подушке и активно вытесняли вещи из шкафа владельца комнаты. Хуже вредителей. — И где ты? Учти, если местные квартиранты решили с тобой провести симбиоз — я помогать не буду. — проворчал Ли, будто Хенджин мог хоть что-то видеть. Вредность у Феликса развилась сразу после поцелуя с камнем лестницы. — Вроде был на постели. И правда — стоило Феликсу отрыть что-то, напоминающее зеленое постельное белье с цветочками (как Сынмин сам в один сплошной стебль не превратился) под огромными листьями папоротника, как тут же показалась нога Хенджина. — Интересно, если я тебя пощекочу, ты отреагируешь? Однако ответа не последовало. Феликс списал все на то, что Хван закатил глаза, а уведомить забыл. Даже пролежав два дня без сознания, Хенджин выглядел просто прекрасно. Как будто действительно прикрыл глаза и уснул всего полчасика назад. Феликс улыбнулся от того, как мило и мягко он выглядел. Очень хотелось помацать за щеки, честно. Но Ли здесь для одной цели. Он искренне хотел поцеловать Хвана быстро — почти целомудренно, чтобы потом нормально поговорить, может, даже пригласить его на свидание… Но у самого Хенджина, как выяснилось, на это совершенно другие планы. Дьявольские силки могли только плакать от своей бесполезности, поскольку им так хорошо удерживать Феликса на одном месте никогда не удавалось. Ну, а про поцелуи и говорить нечего. Хван, неожиданно, оказался до безумия темпераментным. И стоило Ли приоткрыть рот, как в нем тут же оказался язык Хенджина. Хван сжимал его, перекатывал теплую кожу под пальцами и целовался так остервенело, словно бы они с Феликсом встречаются десять лет, и сегодня — последняя возможность побыть вместе. — Ого… — все, что смог выдавить из себя Ли, когда юноша со звонким чпоком отлепился от его губ. Хенджин рассмеялся. Его замечательный, дурацкий смех и красивая улыбка с ямочкой вместе смотрелись как что-то, во что Феликс с удовольствием мог бы влюбляться каждый день. — Спасибо Хан Джисону, я поверил в себя. — усмехнулся Хван, явно намекая на оговорку лучшего друга. Ли не смог не закатить глаза. — Спасибо тебе, я поверил в себя. — съязвил Феликс, закатывая глаза. Однако вставать не торопился — даже и не заметил, как в процессе поцелуя завалился прямо на грудь Хенджину. — А? — Заколдовал тебя Чан, но ты в комнате Сынмина. Заклинание случайное, но ты знаешь как расколдоваться. — Не продолжай. — остановил его Хван и, кажется, чуточку покраснел. — Ну и ладно, план-то все равно сработал. Пойдем на свидание? Прямо сейчас? Феликс деланно закатил глаза, но на предложение ответил положительным поцелуем. P.S. На следующий день ему, правда, пришлось немного краснеть, пока Чанбин и Джисон рыдали от смеха. Ну, что ж, главное, что закончилось все хорошо!