Давно не виделись, Поттер

      Гарри Поттер был один. Но это вовсе не означало, что он чувствовал себя одиноким.       Каждый день после работы он возвращался в пустой, холодный дом. Самостоятельно разжигал камин, ужинал и ложился спать. И так по кругу. Дни, которые эту схему разрывали, ощущались вдвойне приятнее и как будто даже запоминались куда лучше прочих. Постоянное присутствие Кикимера в доме ситуацию лучше не делало, ведь пусть Гарри и удалось его более-менее "приручить", общаться с ним всё ещё было тяжело.       Но со временем Гарри Поттер понял, что подобная рутина его ничуть не угнетает, особенно если посмотреть на ситуацию с другой стороны. Как минимум это была не та же рутина, что крутилась в его жизни по кругу, когда он жил у Дурслей. Теперь у него была интереснейшая работа, которой он искренне горел, близкие друзья. Уизли приглашали его на всевозможные праздники, значит, и семья в какой-то степени у него была.       Всё же рутину иногда полезно прерывать.       Но не так, совершенно не так.       Когда ты сидишь на кресле в собственной гостиной, и смотришь на лицо своего школьного врага, дрыхнущего пьяным на твоём диване, радости от разрыва дня сурка у Поттера совершенно не прибавлялось.

***

      "Как только он очухается, выгоню его к чёртовой матери."       С такой мыслью Гарри уснул прямо в кресле, но проснулся на следующее утро он с надеждой на то, что диван уже пустует, и Малфой уже ушёл сам, на своих двоих, оставив после себя лишь лёгкий запах помойки. Или что вчерашний вечер ему приснился — пусть он вчера и пил исключительно пиво, алкогольные сны порой бывали до боли непредсказуемы. Например, однажды на день рождения Рона он напился так сильно, что всю ночь ему потом снилось, как он развешивает на бельевых верёвках бутылки вина, и ему при этом всё время мешал высокий скрюченный человек, который так и норовил разбить бутылки своей тростью.       Но, к сожалению, как только он открыл глаза, он понял, Малфой лежал там же, где он вчера его и оставил.       "Дьявол..."       Камин к утру уже погас, в комнате стоял утренний холод, отчего Поттер невольно поёжился. Заметив, что Малфой лежал, сжавшись в комок, лицом уткнувшись в спинку дивана, Гарри, скрипя зубами, решил всё же снова разжечь камин и впустить в гостиную немного тепла.       И хотя сам факт того, что пропитанный запахом спирта и рвоты Малфой облюбовал его диван, даже близко не радовал Поттера, он против своей воли отметил, что сложен старый враг был вполне неплохо.       Размяв затёкшие мышцы, Гарри поднялся с кресла и перешёл к своим обычным утренним делам. Из-за Малфоя у Гарри вчера не осталось сил даже на то, чтобы переодеться, не говоря уже о принятии душа, так что к гигиене рта прибавились ещё и водные процедуры. Скидывая одежду в корзину, Поттер с отвращением отметил, что и от неё несло спиртом и рвотой, несмотря на нанесённые ранее Очищающие заклинания.       После порции яичницы с беконом Гарри окончательно расшевелился, взбодрился, а потому даже очередное лицезрение по-прежнему спящего крепким сном Малфоя ничуть не испортило ему настроение. В конце концов, а почему ему должно быть на него не плевать? За последние десять лет они встретились первый раз, и если тенденция по частоте их встреч сохранится и дальше, Гарри в целом был не то чтобы против.       Чтобы чувствовать себя в большей безопасности, Поттер решил вернуться в кресло, в котором ему сегодня не посчастливилось ночевать. Как минимум это нужно было для того, чтобы застать пробуждение Малфоя и тут же выставить его за порог, а как максимум не хотелось, чтобы такой человек свободно и без наблюдения разгуливал по его дому.       Заодно он с собой в гостиную прихватил походную сумку с рабочими материалами. Выходной, не выходной, а отчёт доделать нужно.       Малфой начал просыпаться только лишь спустя час, когда время уже близилось к полудню. Услышав тихий стон с правой стороны, Гарри тут же отложил бумаги в сторону и приблизился к дивану. Малфой, всё ещё с закрытыми глазами, наконец-то начал шевелиться и издавать странные, мычащие звуки.       — Вставай давай, алкаш подзаборный, — произнёс Поттер, несильно похлопав тыльной стороной ладони ему по щеке. Увидев, что в этот раз попытка его растормошить сработала и Малфой начал недовольно щуриться, Гарри продолжил. — Доброе утро. Как спалось?       И тут Малфой, вопреки всяким ожиданиям, резко открыл глаза, сел и закричал всей мощью своего хриплого, севшего голоса. От неожиданности Гарри тут же рефлекторно отшатнулся и убрал руку, попутно начиная искать свою палочку, напрочь позабыв о том, что он буквально минуту назад положил её на тумбочку.       Пары секунд Гарри хватило, чтобы успокоиться, и он, не отрывая взгляда от Малфоя, начал терпеливо дожидаться, пока тот оклемается и поймёт, где он находится и что вообще происходит. А по своему опыту он знал, что на это иногда уходит намного больше времени, чем хотелось бы.       У Малфоя тем временем уже началась одышка. Судорожно сжав пальцами рубашку на груди, он свободной рукой провёл по волосам, откидывая их назад, а затем начал растирать глаза, чтобы хоть как-то начать приходить в норму. Но каково же было его удивление, когда он сначала, окинув взглядом комнату, не узнал её, а затем, переведя взгляд чуть правее, увидел никого иного как Гарри Поттера.       — Уже проснулся? — Поинтересовался Гарри.       Малфой резко развернулся и чуть ли не попятился к подлокотнику, правой рукой при этом держась за сердце. Из-за похмелья и чересчур активных движений, у него, судя по всему, начала болеть голова, так что он с глухим стоном снова сомкнул глаза.       — Что за херня?.. — Малфой чуть ли не шипел. Видимо, из-за крика голос у него сел окончательно. — Где я? И откуда здесь ты?       Возможно, он хотел задать ещё один гениальный в своей похмельности вопрос, но не успел: его речь прервал резкий и сильный кашель. Гарри, вздохнув, направился в сторону серванта, чтобы принести юному алкоголику стакан воды.       — Про "херню" должен здесь спрашивать я. Ты у меня дома. Вчера ты обблевался и вырубился в подворотне, в чувство я тебя привести не смог, и поэтому я притащил тебя к себе. Хотя теперь я начинаю жалеть об этом даже больше, чем вчера вечером, — наполнив стакан водой, Гарри вернулся к дивану и протянул его Малфою. Тот, булькнув в ответ что-то отдалённо похожее на благодарность, моментально осушил его до дна.       Кашлянув ещё пару раз, Малфой поставил стакан на ближайшую тумбочку и, начав растирать виски пальцами, уткнулся взглядом в пол. Гарри же вернулся в своё место на кресле, по какой-то причине напрочь забыв, что он собирался вышвырнуть слизеринца за порог, едва тот откроет глаза. С другой стороны, как бы ему ни был неприятен Малфой, всё же если не из вежливости, то хотя бы из понимания его состояния на собственном опыте стоило дать ему хоть немного времени, чтобы он успел оклематься.       А уж потом можно и вышвырнуть, куда же без этого.       — Дьявол! — Вдруг вырвалось изо рта Гарри, когда до него, наконец, дошло, какую глупость он совершил. — Я же вчера мог просто трансгрессировать тебя в ваше поместье! И почему я вчера до этого не додумался?..       — Спасибо, что не додумался, — вдруг ответил Малфой. — Оно мне больше не принадлежит, я его продал. А трансгрессировать из Уилтшира в Лондон в похмелье было бы дерьмовой идеей. Можно ещё воды?       Удивлению Гарри не было предела. Второй день подряд семейка Малфоев в лице одного лишь Драко преподносила ему всё больше и больше сюрпризов. Одно дело, когда он выглядит как первоклассный бомж, пьёт и спит где попало, это его личное падение, но чтобы помимо этого продать фамильный дом? Слышать это из уст кого-то из их семейства само по себе было событием из ряда вон выходящим, и это всё ещё не вписывалось в его картину реальности.       Увидев, что Поттер ненамеренно проигнорировал его вопрос, Малфой лишь хмыкнул и потянулся обратно к стакану. Затем он достал палочку, наколдовал в него воды и осушил его так же быстро, как и первый.       — Как же низко ты пал, — заключил Гарри, с силой проморгавшись. — Серьёзно, куда делась твоя гордость?       — Мы с тобой, кажется, лет десять не виделись, — спокойно ответил Малфой, отхлебнув ещё воды. — За это время мою гордость не то что растоптали, ей подтёрлись.       На шутку это похоже отнюдь не было. Более того, ни в голосе, ни в выражении лица Малфоя не было ни капли иронии, сарказма или так бывшей ему присущей злорадной издёвки. Он был абсолютно спокоен и говорил, судя по всему, совершенно серьёзно. И глядя на то, как Малфой уже в третий раз жадно пьёт воду, на его довольно жалкий и помятый вид, Гарри вдруг понял, что он окончательно потерялся в своих чувствах. Ненависти у него Малфой больше не вызывал, и она уступила место... жалости? Наверное, только это слово и могло прийти на ум.       Когда стакан снова был пуст, Малфой поставил его на ближайшую тумбочку, и, всё ещё немного пошатываясь, поднялся на ноги.       — Не знаю, зачем ты мне помог, но всё равно спасибо. Я пойду.       И пока он стоял, разглядывая комнату, пытаясь понять, в какую сторону ему вообще идти, его желудок вдруг громко заурчал. Малфой поспешил прикрыть живот рукой и отвернуться, но Гарри мог поклясться, что успел заметить на его лице некую долю смущения.       "Что ж, если и играть в альтруизм, то до конца."       — Завтрак ты уже успешно продрых, но можешь остаться на обед, — Гарри поднялся с кресла и направился в сторону лестницы. Неприятно было это признавать, но вчера ему удалось рассмотреть рвотные массы Малфоя. И в этих самых массах не было даже намёка на еду.       Видя, что Малфой сомневается, стоит ли принимать это неожиданное приглашение, Гарри, проходя мимо него, легонько хлопнул его по плечу со словами "пошли давай". И несмотря на то, что при спуске на первый этаж они проходили мимо входной двери, Гарри не без удовлетворения отметил, что на кухню они всё же дошли в полном составе.       Меню было простым, но сытным: несколько бутербродов с ветчиной и сыром, кусочки холодной говядины, тарелка с зелёными яблоками и чай. Выдав очередное "спасибо", что по меркам Малфоя было уже зашкаливающим количеством благодарностей за день, блондин снял с себя мантию, закатал рукава рубашки и сел за стол. Всё время, пока Гарри готовил, он почему-то стоял у окна, сверля его подозрительным взглядом.       Присоединившись к нему, Поттер, даже не успев откусить от взятого в руки бутерброда, невольно скользнул по своему гостю взглядом. И он на секунду даже не поверил своим глазам, увидев, что уже изрядно потускневшая Чёрная метка на левом предплечье Малфоя была разрублена пополам длинным косым шрамом. Какое-то время его так и подмывало об этом спросить, но язык так и не повернулся, а потому Гарри, тряхнув головой, продолжил обедать.       — Где твой домовик? — Малфой первым прервал тишину. — Ты его освободил?       — Нет. Вернее, я хотел, но не смог. Касательно того, где он сейчас, — Гарри почесал голову, — я отправил его на задание. Нужно собрать кое-какую информацию об одном волшебнике.       — Понятно. Кстати, слышал, ты сейчас работаешь мракоборцем, — вдруг выдал Малфой. В ответ Гарри кивнул. — Для специалиста ты слишком часто попадаешь в Святого Мунго, знаешь ли. Гарри на секунду опешил, удивлённо хлопая глазами.       — Тебе-то откуда знать? — Спросил он. Даже при том, что он не читает газет, он точно знал, что такие вещи в СМИ не вываливаются, будь ты хоть трижды знаменитостью, каждую новость о которой хочет заполучить жёлтая пресса.       — Видел тебя пару раз, — уклончиво ответил Малфой, убирая с лица очередную прядь белых волос.       — Ты целитель? — Это было одно из предположений о том, как Малфой мог видеть его в больнице Святого Мунго. К тому же, Гарри пару раз слышал ещё в школе, что слизеринец собирался уйти именно в эту сферу.       — Нет. Работаю продавцом в "Горбин и Бэркес".       Сюрпризы на сегодня, видимо, кончаться не собирались. Драко Малфой работает в магазине, пусть и волшебном? В это слабо верилось, но на шутку это снова похоже не было.       — Как же тебя так угораздило?       — Я пытался пойти в целители, даже на седьмой курс в Хогвартс вернулся, — спокойно продолжил Малфой. — Но на все мои заявки ответили отказом.       — С чего бы это? — Гарри продолжал чуть ли не пялиться на него с выпученными глазами. — Вас с матерью ведь оправдал суд.       — Не без твоей помощи, кстати, — вдруг выдал Малфой. — Спасибо.       Гарри чувствовал себя так, будто в его столовую вот-вот ворвутся волшебники в белых халатах, скрутят этого полоумного и скажут "Извините, один из душевнобольных умудрился сбежать!". Но в комнате их по-прежнему было двое, а благодарность от Малфоя, четвёртая за день, кстати, всё ещё была произнесена в этой реальности.       — А по поводу суда, что ж, — Малфой перешёл на говядину, прикончив последний бутерброд. — Что бы там ни решил суд, отношение к Пожирателям смерти ничуть не изменилось. Магазин с зельями у меня открыть не получилось, лицензию не выдали, а в "Горбин и Бэркес" мою семью хорошо знали, так что это буквально единственное место, где я смог найти работу. Одна и та же должность все эти десять лет. Прямо как у тебя, получается, — хохотнув, добавил он.       — Это... неправильно. — Гарри, неожиданно для себя, и, судя по лицу Малфоя, и для него тоже, выдал ровно то, что вертелось у него на языке. — Ты стал Пожирателем не по своей воле. Так какого чёрта?..       Он едва не добавил "какого чёрта ты не обратился ко мне", но это уже было лишено всякого смысла: во-первых, сам Гарри сомневался, что тогда, после войны, помог бы старому врагу, а во-вторых... Что ж, это сейчас он перестал относиться к Малфою с ненавистью. Тогда же всё было иначе.       Сейчас до Гарри Поттера вдруг дошло осознание: это он все эти десять лет чувствовал себя в некой безопасности. Гермиона, его лучшая подруга, став Министром магии, начала бороться за изменение законов, которые давали чистокровным волшебникам некие привилегии. Сам Гарри до последнего отстаивал права каждого схваченного им мага если считал, что обвинения, выдвинутые в его сторону, не соотносятся с фактами. И сейчас перед ним сидело живое воплощение обратной дискриминации в волшебном мире, когда гонению и осуждению начали подвергаться те, кто каких-то десять лет назад был на вершине и почти добился полного порабощения если не всего волшебного мира, то британской его части уж точно.       Что ж, теперь Гарри хотя бы понял, с чего ему пришла в голову та мысль про "почему ты не обратился ко мне".       Малфой вдруг фыркнул. На секунду Поттеру даже показалось, что в его глазах появился тот самый ехидный блеск, который он часто видел в школе.       Нет, всё же показалось.       — Ты думаешь кому-то не насрать на такие мелочи? — Голос Малфоя, издающий отборный мат, всё ещё резал слух. Даже сильнее, чем слова благодарности.       — Мне — нет.       И снова этот изумлённый взгляд. Примерно таким же взглядом его одарил Малфой, когда Гарри спас его от заклинания Адского пламени в Выручай-комнате.       — Если дошло до того, что бывший Пожиратель, — последнее слово Гарри постарался саркастически выделить, — пытался покончить с собой, мне далеко не насрать.       Малфой опешил. Вскинув левую бровь, он задумался, пытаясь понять, что Гарри имел в виду, как вдруг его взгляд зацепился за татуировку со шрамом.       — ...а. Если ты об этом, — Малфой вскинул левую руку, после чего спешно закатал рукав, — то нет. Это не то, о чём ты подумал.       — Тогда что?       — А это уже не твоё дело, — Малфой поднялся со стола и надел мантию обратно. — Было вкусно. Спасибо за помощь, конечно, но ты не обязан был этого делать. Ночевать в подворотне для меня не в новинку. Ну а если вдруг увидишь меня там снова, лучше просто пройди мимо, Поттер.       С этими словами он направился к выходу, оставив Поттера наедине с его полным недоумением.