Давно не виделись, Поттер

      Пресловутый февраль, наконец, подошёл к концу, а вместе с ним закончились и уже начавшие казаться бесконечными судебные разбирательства. И для Малфоя они, к счастью, завершились наилучшим образом, даже при том, что в зале суда ему пришлось столкнуться не только с Эдриком Кларком, но и с некоторыми другими людьми, что были ответственны за его похищение.       Происходило всё в зале под номером десять, который был хорошо знаком как Гарри, так и Малфою. Именно этот зал Поттер видел в Омуте памяти на четвёртом курсе, и именно в этом зале десять лет назад проводился суд над Драко и его родителями.       Самым запоминающимся же моментом стало оглашение Кларку его приговора, а именно пожизненное заключение в Азкабане. Всё время, пока судья произносил свою речь, Малфой, не отрываясь, смотрел в сторону той самой клетки, находившейся в центре помещения, и как только вердикт был оглашён и Кларк направил в его сторону свой полный злобы и ненависти взгляд, Малфой расплылся в злорадной улыбке и продемонстрировал ему правый средний палец. Это был его момент триумфа, даже возмездия, и Малфой ощутил его на полную катушку.       Как Гарри и обещал, суд был на его стороне, и его приговор ограничился штрафом, на погашение которого был дан срок в месяц. В его защиту высказался не только сам Поттер с несколькими своими сослуживцами, но даже сама Гермиона Грейнджер. Женщина вышла в центр зала перед судьёй, держа в руках увесистый свиток пергамента, и начала поочерёдно расписывать причины поступков Малфоя. Главным её аргументом было разрушительное действие заклинания Круциатус, а именно нарушение восприятия и помутнение рассудка. И, по её словам, действия Малфоя были вполне оправданы, учитывая обстоятельства и то, что даже после произошедшего он сумел прийти в себя и остаться в своём уме.       — И завершить свою речь я хочу следующим. — Гермиона, наконец, свернула свиток и убрала его в карман. — Я считаю, что пусть показания Гарри Поттера суду следует принять во внимание, но всё же, учитывая его отношения с подсудимым, в них можно отследить личные мотивы. Однако уверяю, что мои слова никак не связаны с эмоциями. Если позволите, я могу огласить несколько ситуаций из прошлого, в которых у меня с подсудимым Драко Люциусом Малфоем имели место личные конфликты.       — Не нужно, — судья, который к тому моменту уже успел несколько подустать от полуторачасовой непрерывной речи Грейнджер, сидел, растирая виски.       — Как вам будет угодно. Но, повторюсь, моей целью было доказать объективность своих суждений. Ни больше, ни меньше.

***

      — В который раз поражаюсь Грейнджер, — произнёс Малфой, шумно выдохнув.       — Сам в шоке, — с усмешкой признался Гарри, всё ещё придерживая его за плечи. — Ты-то как? Не сильно устал?       — Есть немного, но не критично. Как видишь, я уже почти здоров.       И это был не пустой звук. К этому моменту у Малфоя даже правая рука более-менее пришла в норму, и бинты остались лишь на запястье. С Гарри они виделись пусть и не каждый день, но достаточно регулярно, и каждый раз, когда Поттеру удавалось после работы выкроить время, он не мог нарадоваться улучшениям в состоянии Малфоя.       Разговор же происходил в одном из коридоров Министерства Магии, недалеко от зала суда. Заседание было окончено, все сотрудники постепенно расходились, коллеги Гарри отправились с будущими заключёнными в Азкабан, а у самого Поттера весь остальной день был свободен, о чём он как раз и сообщил своему собеседнику.       — Не хочешь сходить в ресторан или ещё куда? — Предложил Гарри. — Место на твоё усмотрение.       — Я бы с радостью, но у меня на сегодня уже есть планы, — Малфой было улыбнулся, но его лицо снова вдруг приняло отстранённое выражение. — И не думаю, что тебе понравится меня сопровождать.       — Почему это? Если тебе нужна помощь, я...       — Я хочу навестить маму.       Несколько секунд Гарри сидел с открытым ртом, но быстро опомнился, неловко откашлявшись. Малфой уже говорил ему о том, что регулярно приходит на кладбище, но во все прошлые разы он не говорил об этом настолько прямо, а потому Гарри не был до конца уверен, как ему стоит себя вести. Новоявленная откровенность Малфоя приятно его обрадовала, и именно поэтому Гарри особенно захотелось сделать всё правильно.       — Если ты не против, то я бы хотел сходить с тобой. Но оставлю это на твоё усмотрение.       Малфой ненадолго задумался, уставившись в пол. Затем, судя по его лицу, приняв решение, повернулся обратно к Гарри, кое-как выдавив из себя грустную улыбку.       — Почему бы и нет? Но перед этим мне нужно будет кое-что купить.       Это кладбище разительно отличалось ото всех других, которые Гарри раньше видел. Как минимум потому, что оно находилось недалеко от просторной реки, из-за чего со всех сторон кладбища открывались просто потрясающие виды природы.       Сперва они трансгрессировали к месту, расположенному прямо около реки, откуда выше по склону шла тонкая, частично заросшая тропинка. Следуя за Малфоем, Гарри старательно смотрел себе под ноги, чтобы не упасть и не уронить при этом лежащие в бумажном пакете свежие покупки.       Само кладбище представляло собой небольшое пространство, огороженное невысоким чёрным забором. Тут и там были разбросаны массивные каменные надгробия, по виду которых сразу можно было определить, как давно каждое из них тут стояло. Но даже те надгробия, что выглядели относительно новыми, из-за отсутствия должного ухода выглядели заброшенными — за ними явно давно никто не ухаживал.       Для начала марта погода выдалась необыкновенно солнечной и даже слегка тёплой. Земля уже успела не только подсохнуть, но и покрыться ростками дикой травы; местами даже успели прорости дикие цветы.       — Это река Эйвон, — вдруг произнёс Малфой и указал в левую сторону, остановившись на полпути. — Если пройдёшь по ней взглядом, то увидишь, что она течёт прямо из графства Уилтшир, где раньше находилось наше поместье. Отсюда его, правда, не видно.       Пройдя немного дальше, Малфой повернул направо и остановился снова только у могилы, которая по сравнению с другими выглядела самой ухоженной и чистой. Надгробие представляло собой темный резной камень, усыпанный изображениями цветов и других, не менее красивых фигур. Надпись гласила "Посвящается памяти Нарциссы Малфой, любящей матери и прекрасной волшебнице. 1955 — 2004 гг". Но самым удивительным было то, что вся земля вокруг неё была усыпана живыми бело-жёлтыми цветами, которые на фоне других, диких растений, выделялись особенно сильно.       — Как тебе? — Спросил Малфой, не отрывая взгляда от надгробия. — Не слишком сентиментально?       — Нет.       — Знаешь, что это за цветы? — Малфой достал из кармана палочку. Увидев, что Гарри в ответ лишь покачал головой, он хмыкнул. — Попробуй догадаться.       Пока Поттер напрягал все участки мозга, пытаясь ответить на поставленный вопрос, Малфой тем временем приблизился к цветам с палочкой и, взмахнув рукой, произнёс короткое заклинание, после которого цветы, немного дрогнув, начали цвести и разрастаться дальше.       — Это нарциссы? — Наконец, выдал Гарри.       — Угадал. Дашь мне пакет?       — Тебе помочь? — Спросил Гарри, глядя на то, как Малфой достал из пакета несколько садовых инструментов. — Твоя рука, конечно, уже почти зажила, но всё же.       Но в ответ Малфой лишь отрицательно покачал головой.       — Прозвучит странно, но в нашей семье есть традиция — ухаживать за могилами без помощи магии. Цветы это единственное исключение. Когда я был маленьким, мама часто приходила сюда и иногда брала меня с собой. Показывала, что и как нужно делать, рассказывала про наших родственников. А потом всегда отводила на речку, даже если на улице была зима, — Малфой вдруг улыбнулся своим воспоминаниям, не отрываясь от дела. Прополол почву, вырвал сорняки, а затем достал из пакета щётку и начал чистить надгробие. — А вот отец постоянно плевался. Кстати, вон он лежит, справа.       И правда, прямо рядом с могилой Нарциссы Малфой располагалась ещё одна. Но теперь визуальная разница уж больно сильно бросалась в глаза: Люциус Малфой, в отличие от своей жены, не удостоился даже могильного камня, и вместо этого на отведённых ему двух квадратных метрах стоял обычный деревянный крест с простенькой табличкой. Вся земля вокруг него обросла толстым слоем запревших осенних листьев, сорняков и прочего природного мусора.       — Моя мама даже не была Пожирательницей смерти.       Гарри невольно вздрогнул и снова повернулся к Малфою, который, к тому моменту закончив с обработкой почвы, уже просто сидел на коленях перед каменной плитой, не отрывая от неё взгляда.       — Я об этом не знал.       — Может, тебе покажется, что я конченый ублюдок, раз даже после его смерти не могу его простить, — тихо произнёс Малфой, — но я правда не могу. В детстве я боготворил его, восхищался как никем другим, даже хотел быть похожим на него, но он принял отвратительное решение за всю семью, а мама была недостаточно сильной, чтобы помешать ему. Их брак не был их выбором, но мама правда любила его, а он отплатил ей вот так. Хотя, я тоже хорош...       — Знаешь, я тоже долго не мог перестать ненавидеть своего отца, — вдруг выдал Гарри.       — Что? — Малфой повернул голову, уставившись на Поттера полным недоумения взглядом.       — Когда он учился в школе, он был типичным хулиганом. Намного хуже тебя, поверь, — Гарри усмехнулся. — И своей излюбленной жертвой он выбрал профессора Снейпа. Постоянно издевался над ним, и даже увёл у него любимую девушку, мою маму. И при всём этом я не мог перестать думать о том, что должен быть благодарен ему, ведь он подарил мне жизнь и всё такое, но...       — Не должен.       В ответ Гарри лишь покачал головой.       — Должен. Так же, как я благодарен твоему отцу за то, что родился ты. И тем более благодарен твоей маме. Она не только дала жизнь тебе, но и спасла мою.       Округлившиеся ещё больше от удивления глаза Малфоя дали ему понять, что о последней сказанной им вещи он даже не был в курсе. Но всё тут же встало на свои места, стоило Гарри вспомнить, что заседание по делу Нарциссы Малфой проходило отдельно от Драко, и он не мог слышать, как Гарри высказывался в её защиту.       — Так ты всё это время не знал? Во время битвы за Хогвартс, когда Вол... Когда я был в лесу и Пожиратели уже думали, что я мёртв, твою маму отправили это проверить. Но когда она наклонилась ко мне, она лишь спросила у меня, выжил ли ты. Это было как раз после того, как мы выбрались из Выручай-комнаты.       Остальное озвучивать смысла не было, Малфой и сам прекрасно знал, что происходило дальше. По одному взгляду Драко Гарри понял, что происходило в его голове. Тем более, что воспоминания нахлынули и на него самого.       Они вспомнили, как Хагрид в сопровождении Пожирателей принёс Гарри к Хогвартсу.       Как все, кто был там, уже потеряли надежду на хороший исход.       Как Малфой, не выдержав давления, пошёл навстречу к Тёмному лорду.       Как Гарри, выбрав нужный момент, вновь показал, что он жив и ринулся бегом в сторону замка.       И как Малфой, поняв, что произошло, бросил ему свою палочку, с помощью которой и была выиграна решающая битва.       Между ними было много отличий, и в сути своей они были совершенно разными людьми. С разным детством, статусом и убеждениями, что в них вбивали с малых лет. Но у них обоих были вещи, которые делали их настолько близкими по духу людьми, насколько это было возможно.       Ведь они оба на своём опыте почувствовали то, что заменить не может ничто. Любовь матери к своему ребёнку. Самая искренняя, чистая и безусловная, на которую только способен человек.       Лили Поттер и Нарциссе Малфой было плевать на ситуацию, окружение, статус и даже собственную жизнь, каждая по-своему была готова пожертвовать всем ради своего ребёнка. Конечно, не все матери были способны на подобные чувства, но обе они смогли не на словах, но на деле доказать и показать свои. И как будто бы одно только это осознание придавало жизни смысл, стимул и силы жить дальше.       Когда их с Малфоем взгляды пересеклись, в глазах обоих уже стояли слёзы, но через время Драко отвернулся обратно к могиле. Сначала он, как обычно, плакал беззвучно, но вскоре он уже перестал себя сдерживать и разрыдался во весь голос. Это был поразительный для него акт доверия, и хоть Гарри мало приятного было видеть, как страдает его любимый человек, он не мог не оценить этого по достоинству. Здесь и сейчас, Драко наконец обнажил перед ним свою самую слабую сторону, полностью открылся, и Гарри не мог не сделать для него того же самого. Он сделал несколько шагов вперёд, сел на колени, обнял Малфоя за плечо и, не сказав больше ни слова, присоединился к нему.       Здесь и сейчас всё вдруг стало так ясно, что казалось странным, почему они не смогли понять этого раньше. Что могло объединять двух столь непохожих друг на друга людей? Что могло заставлять их раз за разом пробиваться сквозь многочисленные преграды, недопонимания, снова и снова приходить к компромиссам, ссориться и сходиться вновь? Только теперь стало ясно, что ответ был прямо у них под носом.       Любовь и правда была самой сильной магией из всех.