Мы — пираты Роджера. (и всё ещё гордимся этим)

_________________

О, прикончите его, хулиганы, прикончите его! Для меня это так, прикончите его. О, прикончите его, хулиганы, прикончите его! Дайте мне немного времени, чтобы прикончить его!

(Убей его, «Песни американских моряков» Джоанны Колкорд)

________________

      Они несутся по льду, направляясь к более твёрдой поверхности площади, и Крокус чувствует себя более живым, чем когда-либо за последние годы, адреналин бурлит в его венах.       Сам Белоус сходит с «Моби Дика» на поле боя, на лёд, и Крокусу приходится напомнить себе, что нужно дышать.       Такое ощущение, что ты вернулся в прошлое или почти вернулся, готовясь к масштабному столкновению титанов. Вот только Ньюгейт никогда не сражался с Роджером Кайзоку с намерением убить или даже причинить кому-то непоправимый вред. Его капитан просто наслаждался хорошей дракой с одним из немногих людей в мире, кто мог по-настоящему сравниться с ним. Но это, это другое. Потому что Ньюгейт устал ждать, устал ждать, пока другие перестанут быть идиотами.       Впервые за более чем десять лет Эдвард Ньюгейт вступает в бой.       Конечно, он не раз сражался за всё это время. Но в большинстве случаев это были поединки с одиночными противниками, высокомерными выскочками, пытавшимися снести ему голову, и большинство из них впоследствии присоединились к его команде, как, например, Эйс. Ньюгейт никогда не отступал в боях за свою честь или честь своей команды. Но когда дело доходило до ежедневных стычек с морскими пехотинцами или небольшими пиратскими командами, он позволял своей команде разбираться с ними. В тот момент Крокус не особо задумывался об этом, но, оглядываясь назад, он понимал, что пожилой мужчина был вынужден отступить из-за своего слабеющего организма.       Крокус, скорее всего, никогда не узнает наверняка, потому что Соловей никогда не согласится рассказать ему или каким-либо образом предоставить доступ к этой информации, но он не думает, что Ньюгейт болен так же, как Роджер. Но этот человек стар, ему уже за семьдесят, и Крокус, возможно, того же возраста, но он ведёт гораздо более здоровый образ жизни, чем Йонко. Если бы он был игроком, то поставил бы на то, что печень Ньюгейта на последнем издыхании, учитывая, сколько он выпивал каждый день. А учитывая, каким упрямым он всегда был, Крокус сомневается, что он отказался бы от своего драгоценного сакэ.       Но нет, думает он, снова оглядываясь на «Соловья». Она бы не допустила этого, ослушалась бы даже прямого приказа, если бы это означало, что её Ояджи проживёт чуть дольше. Чем бы ни был болен Ньюгейт, это не то, что она может вылечить.       Крокус может его понять. Когда вся эта чушь закончится, ему нужно будет узнать, не хочет ли она выпить пару бокалов, чтобы повозмущаться из-за того, что у глупых капитанов не хватило порядочности подхватить что-то излечимое, и они всё равно решили умереть на глазах у своих врачей. Они могли бы основать клуб, с горечью думает он, уверенный, что медик «Блэкджека», притворяющийся танком, присоединился бы к ним. Он встряхивается. Ему нужно оставаться здесь и сейчас, а здесь и сейчас Белоус всё ещё стоит, и стоит крепко, несмотря на кровоточащую рану на груди.       Он ни в коем случае не выглядит ослабленным, будь то из-за старости, болезни или травмы, и морские пехотинцы на льду перед ними делают шаг назад.       — Приготовьтесь! Сильнейший человек в мире собирается атаковать! — рычит Сенгоку, когда Белоус делает шаг, затем ещё один.       Рядом с Крокусом братья Деклабан заняты тем, что выкрикивают приказы.       — Освободите путь для нашего старика! Сквардо, этот идиот! Он позволил морским пехотинцам обмануть себя и на самом деле ударил старика ножом! Большего позора и быть не может! Как же тяжело ему, должно быть, это переносить! Мы никогда вас не простим, морские пехотинцы!       Чёрт бы побрал этих пиратов Белоуса. Сквардо только что предал их, поднял меч на того, кого называл Ояджи, и всё же они здесь, скорее оскорблённые за Сквардо, чем злящиеся на него. Если бы не такие придурки, как Тич, они действительно были бы слишком хороши, чтобы быть правдой.       Джон Гигант внезапно появляется перед бегущими пиратами, и Крокус ругается, быстро уклоняясь от катаны гиганта, в то время как более молодые пираты разлетаются в разные стороны. Их собственные гиганты всё ещё заняты пацифистами, а Гулливер и Весло, по-видимому, устраивают дружеское соревнование, кто сможет уничтожить больше. Механические тела скапливаются на краю площади в две отдельные кучи. Что ж. «По крайней мере, они развлекаются», — с иронией размышляет Крокус, прежде чем ему снова приходится уклоняться, когда катана и бисэнто скрещиваются над его головой.       Он переводит дыхание, пока Ньюгейт отталкивает великана, а затем, заметив стойку Белоуса, окрашивает воздух в голубой цвет. Крокус быстро хватается за ближайший сталактит, снова ругаясь, когда его пальцы соприкасаются со льдом, но это стоит того, когда Ньюгейт решает наклонить весь этот чёртов остров и ледяную глыбу вокруг него. Чёртовы бесчувственные пользователи Дьявольского плода. То, что его команда привыкла к его выходкам, не значит, что его союзники тоже, чёрт возьми!       Ещё один удар Ньюгейта, и Джон Великан выбывает из боя, а возможно, и из мира живых.

_________________

      «Это много сломанных костей», — размышляет Крокус, болезненно очарованный воздействием плода Землетрясения на живых существ. Следующая волна сил разрушает здания вокруг них, доказывая, что воздействие плода на самом деле довольно разнообразно.       На мгновение кажется, что Йонко удалось уничтожить платформу для казни, но Крокус даже не может собраться с силами, чтобы удивиться, когда выясняется, что трём адмиралам удалось её защитить. Ни один из них не дотягивает до уровня Сенгоку и не смог бы одолеть Белоуса в расцвете сил, но Крокус вынужден признать, что они хороши.       Отбить такую атаку — непростая задача, особенно если люди, участвующие в ней, не ладят друг с другом.       (Они втроём, чёрт возьми, пререкаются, или, по крайней мере, так кажется Крокусу, стоящему на льду, который всё ещё сотрясается от последствий первого землетрясения в Ньюгейте. Они посреди поля боя, лицом к лицу с самым сильным человеком на море, и пререкаются, как дети. Излишняя самоуверенность или действительно такой уж мастер? И то, и другое, думает Крокус. И искренняя неприязнь друг к другу — похоже, что этот парень, Аокидзи, единственный, в ком ещё осталась хоть капля этичности, а двое других явно отбросили её много десятилетий назад.)       Быстрый взгляд налево показывает, что Соломенной Шляпе каким-то образом удалось не погибнуть и не получить серьёзных ранений во время схватки. Ах, Джимбей стоит рядом с ним, это всё объясняет. Хорошо. Этот сопляк дал обещание Лабуну, и ему лучше его сдержать. К тому же, если с ребёнком, за которым он присматривает, что-нибудь случится, Шанкс никогда не заткнётся. Он скучает по тем дням, когда мог отправить этого сопляка на уборку, когда тот слишком громко себя вёл.       Вокруг него люди Белоуса, воодушевлённые поступком своего отца, спешат к камню на площади. Но Крокус всё ещё наблюдает за Соломенной Шляпой, когда мальчик протягивает руки к платформе для казни, и думает, что это слишком просто.       Он оказывается прав, когда руки мальчика отбрасывает в сторону, а вокруг площади вырастает массивная стальная стена, окружающая скованных льдом пиратов и не позволяющая им добраться до сухой земли. «Блекджек» — единственные, кто остаётся по другую сторону стены, и, судя по яростному оттенку хаки Ядомару, они в меньшинстве и знают об этом.       Иногда Крокус очень, очень ненавидит быть правым. Но он всё равно сжимает свой гарпун и следует за ближайшими к нему пиратами Белоуса. Возможно, у Сенгоку был план, но Белоус — хитрый. К тому же Раш понимающе ухмыльнулся, когда корабли Белоуса всплыли, так что, скорее всего, у них был план, как выбраться из этой передряги.       Подожди.       Это что?..

___________________

      Крокус смеётся. Громко. Так громко, что пираты вокруг него оборачиваются, чтобы посмотреть, кто издаёт этот шум, и делают шаг назад, узнав его.       («Приятно быть знаменитым», — думает он и смеётся ещё громче)       Окружающая стена поднималась секциями, закрывая большую часть площади… за исключением двух секций, которые так и не поднялись. Две секции чуть левее платформы для казни.       Их блокируют груды пацифистов, которые Гулливер и Оарс всё ещё добавляют. Секретные машины морской пехоты препятствуют полному развёртыванию другой секретной машины морской пехоты, и это смешно.       Пока Сенгоку не приказывает Акаину уничтожить тот самый лёд, на котором стоят Крокус и остальные. Справа от него Елена ругается.       — Град из магмы не был в прогнозе на сегодня! — жалуется штурман и взмахивает покрытым хаки посохом Джейкоба, отбивая шар магмы обратно отправителю.       Но не всем так везёт, и Крокус не может не поморщиться, когда до него долетают крики. Он пытается помочь, где может, оттаскивает людей от края кипящей массы, но уже понимает, что вода может быть их единственным шансом на выживание.       Вода, которая сейчас превращается из ледяной в кипящую. Это будет не очень удобно… этот придурок целится в «Оро Джексона»?!       Он есть. Для «Оро Джексона» и «Моби Дика». Последний уничтожен в мгновение ока, и Крокус ругается. Этот корабль бороздил моря последние сорок лет. Чёртовы морские пехотинцы. Никакого уважения к хорошему мастерству.       Чёрт. Крокус почти уверен, что на «Моби» есть Клабаутерманн. Это такой корабль, такая команда. Он надеется, что существо сможет переселиться на один из небольших кораблей, пока его команда не построит новый материнский корабль.              (У «Оро Джексона» тоже был такой, Крокус знает. Он никогда его не видел, но бывали случаи, когда корабль двигался сам по себе, чтобы спасти их, когда Раш просыпался утром и обнаруживал, что за ночь был сделан ремонт. Крокус старается не думать о том, что с ним стало после расформирования команды, остался ли он там или нет. Он надеется, что остался. Он в ужасе от того, что его там нет.)       Стоя за штурвалом «Оро Джексона», Раш бросает убийственные взгляды на Акаину, умело маневрируя кораблём, чтобы уклониться от летящей магмы. Вокруг неё «Адам Вуд» мрачно светится, в него просачивается хаки корабела, укрепляя его. Раш укрепляет весь корабль своим Вооружением, и Крокус тратит несколько драгоценных секунд, изумлённо глядя на это. Он не знал, что она так умеет! Чёрт возьми, он не знал, что кто-то может такое сделать! Их корабельный плотник внезапно стал ещё более пугающим, чем был, и Крокус не знает, как с этим справиться!       — Не смей царапать мой гребаный корабль! — сказала тайни корабел Рорс, ее голос был легко слышен даже сквозь крики боли. — Я разорву тебя в клочья за то, что ты сделал с «Моби»! Этот корабль был чертовски прекрасным произведением искусства! Она была произведением искусства, вы, язычники!       Что ж. По крайней мере, Акаину не продержится долго, если Раш доберётся до него. Она выглядела разъярённой, а Крокус взял за правило никогда не злить женщин, которые выглядят так. Раш — это метр с кепкой жира и ярости. Он знает, что делает.       Вокруг него измученные пираты Белоуса с опустошёнными лицами смотрят на то, что осталось от их дома, но быстро приходят в себя и отчаянно пытаются добраться до нескольких оставшихся глыб льда. Кто-то стреляет из пушки по стене, но снаряд отскакивает прямо в живот.       Стена, по-видимому, слегка эластичная. Что. За. Чёрт. Даже сила Белоуса не может её пробить.       Ну что ж. Путь пацифистов всё ещё открыт, хотя лёд, ведущий к нему, разрушен. Там они будут в меньшинстве, лёгкой добычей для морских снайперов, но это лучше, чем свариться заживо.       Чёрт. Похоже, ему всё равно придётся плыть. Он слишком стар для этой ерунды. Как Сенгоку это выдерживает? Этому придурку уже сколько, семьдесят семь? И он всё ещё адмирал флота, возглавляющий этот бардак. Этому человеку нужно уйти на пенсию, чёрт возьми.

____________________

      Словно желая доказать, что он не прав, стратег хватает денден, чтобы сделать ещё одно объявление, достаточно громкое, чтобы его услышали все вокруг.       — Почти всё идёт по плану. Теперь мы приступим к казни Портгаса Д. Эйса! Это. Это, прямо здесь, — чистая провокация. Это выведет всех из себя, и Сенгоку знает это. Рассчитывает на это, на то, что они совершат ошибку. Что ж, это его вина, думает Крокус, потому что он знает, что появление Роджера Кайзоку точно не было запланировано. И если в чём-то они всегда были хороши, так это в том, чтобы самым хаотичным образом срывать чужие планы.       Но тем временем Белоусовцы спешат к проёмам, которые так любезно предоставили Весло и Гулливер, и Соломенная Шляпа возглавляет их. Крокус ругается, смотрит на Елену, и та кивает. Он бежит прямо к ней, и она складывает ладони лодочкой. Он прыгает, ставит ногу ей на ладони, и она одним быстрым движением перебрасывает его на следующий ледяной блок.       К тому времени, как он добрался до места, где стоял Иванков, этот чёртов придурок уже успел отлететь назад (в буквальном смысле отлететь назад, это был чертовски мощный взрыв, серьёзно) и снова плюхнуться в воду, спасибо Джимбею. Что. Чёрт. Как, чёрт возьми, этот ублюдок ещё двигается?! Почему, чёрт возьми, никто не сядет на него, чтобы заставить его остановиться и получить надлежащее медицинское обслуживание?!       (О, точно. Этот сопляк, похоже, думает, что Иванков — настоящий врач, а к своим чёртовым врачам никто не прислушивается. Будь он проклят.)       (Чёртовы Ди и их дурацкая харизма, заставляющая людей прислушиваться к ним, даже когда они должны знать лучше.)       Крокус не видит его, но его наблюдательность подсказывает ему, что Соломенная Шляпа сражается со всеми тремя адмиралами. Одновременно. В одиночку.       — Есть менее болезненные способы покончить с собой, — хочется закричать Крокусу, и к чёрту, что он несёт ответственность за этого парня, потому что Лабун и Шанкс, и он слишком стар для этого дерьма! Его накамэ слишком далеко, даже Рэйли, который в данный момент бежит по льду быстрее, чем Крокус мог себе представить. Никто из них не успеет вовремя, если адмиралы решат перестать играть и поймут, что гнев Гарпа того стоит.       — Тащи меня туда! — вместо этого кричит он Джимбею, не обращая внимания на то, как рыбак вздрагивает, узнав его.       Серьёзно, Джимбей, продолжай в том же духе. Крокус был здесь с самого начала, так что в этом нет ничего удивительного, верно?       Прежде чем Джимбэй успевает прийти в себя, Крокус чувствует, как мальчик тяжело падает на землю, и над полем боя разносится голос Сенгоку.       — Продолжаем!

__________________

      Над головой Крокуса Феникс Марко летит так быстро, как только позволяют его синие крылья, и в каждом его движении читается отчаяние. С того места, где он стоит, Крокус едва различает платформу для казни, неподвижную фигуру Эйса, двух морских пехотинцев по бокам, поднятые мечи…       Только не это, — умоляет он Дэви Джонса. Пожалуйста, только не это, — и тут в воздухе раздается голос Соломенной Шляпы.       — ЭЙСССС! — Протеже Шанкса кричит, а затем происходит движение, слишком быстрое, чтобы Крокус мог заметить, и двое солдат падают с платформы, нокаутированные или мертвые, Крокус не может заставить себя волноваться.       Это сын его капитана, черт бы побрал это море!       Движение возобновляется, столб песка собирается в фигуру человека. — Ты! — в ярости кричит Сенгоку. — Из-за твоей ненависти к нему ты — последний человек, от которого мы ожидали помощи Белому Змею! Крокодаил!       Бывший Шичибукай выглядит слишком самодовольным, но Крокус рад его видеть.       — Я могу прикончить этого старикашку позже… но меня тошнит от того, что ты, подонок, такой весёлый! — плюёт пользователь Песка, прежде чем потерять голову.       Буквально.       Дофламинго просто появился из ниоткуда и обезглавил Крокодаила своими нитями.       И этого даже недостаточно, чтобы убить ублюдка. Его голова просто рассыпается в песок и восстанавливается на теле. Крокус очень хочет знать, но он также очень сильно не хочет знать. Никогда.       Чёрт бы побрал пользователей Дьявольского плода, серьёзно. Пусть они сражаются друг с другом, Крокус не хочет иметь дело ни с одним из них.       Ему и так хватает забот с этим идиотом Гому Гому, которого Аокидзи вот-вот убьёт, если не вмешается Феникс.       Крокус выдыхает с облегчением. Чёрт. Этот парень чуть не довёл его до сердечного приступа.       — Ты делаешь это ради Лабуна, — бормочет он себе под нос. — Ради Лабуна и чтобы спасти свои уши от жалоб Шанкса.       Он почти уверен, что Иванков и Джимбэй смотрят на него так, будто он окончательно спятил, но ему всё равно.       (Он также почти уверен, что потерял свой последний шарик, когда согласился присоединиться к команде Гол-Ди-Чёртова-Роджера.)

__________________

      Вокруг него пираты Белоуса снова пришли в движение, поспешно плывя к Веслу, который отмахивается от пушечных ядер, как от мух. Морские пехотинцы начинают замечать это, но прежде чем они успевают отреагировать и нацелиться на пловцов, из воды поднимается тёмная фигура, и Крокусу снова хочется рассмеяться, даже когда он прыгает со льда, чтобы присоединиться к Белоуса в воде.       Это ещё один «Моби Дик», поменьше оригинала, но с веслами, и он за один раз подбирает большинство пловцов, а затем на удивление быстро движется в сторону Весла.       Гулливер, который только что превратил последнего пацифиста в металлолом, быстро соображает. Оарс хватает корабль за левый борт, Гулливер — за правый, и вместе они вытаскивают его через проделанное отверстие прямо на площадь.       Крокус машет Гулливеру, даже когда спешит туда, где чувствует слишком слабое Хаки Соломенной Шляпы. На заднем плане он ощущает безошибочно узнаваемое присутствие Белоуса, сияющего, как всегда, несмотря на свою нынешнюю силу, и одним взмахом уничтожающего толпы морских пехотинцев.       — Наконец-то, пришло время! — рычит самый сильный человек в мире. — Мы собираемся спасти Эйса! И уничтожить весь флот!       — Боже, — бормочет Крокус, но улыбается. — Ты можешь говорить потише, старик? На платформе стоит Сенгоку и что-то говорит Гарпу, закатывая рукава.       — Похоже, эта война… настаивает на нашем участии вдвоём! Крокус слышит, но не обращает на это внимания, лишь на мгновение закатывает глаза, продолжая искать Соломенную Шляпу.       Ну конечно. Конечно, мы будем настаивать на вашем участии, придурок, это ты спланировал весь этот бардак! Похоже, Сенгоку забыл, что меньше тридцати минут назад он дрался с Рэйли, хотя у него до сих пор видны шрамы от того боя. Или Роджерсы больше не считаются достойными противниками? Старый придурок.       Несмотря на слова Сенгоку, именно адмиралы первыми противостоят Белому Волку. Аокидзи возглавляет атаку. Крокус желает им удачи, наблюдая за их сражением, а ещё один растяпа. Землетрясения нельзя заморозить, а этот человек сам по себе стихийное бедствие.       Наконец он определяет местоположение Соломенной Шляпы, но уже слишком поздно: Кидзару добирается туда первым, и Крокус может лишь в ужасе наблюдать, как луч света пронзает тело мальчика.              Крокус смотрит, как Монки Д. Луффи падает на землю, каким-то образом оставаясь в сознании, несмотря на боль и кровопотерю, и сосредоточенно смотрит на своего брата, даже когда к нему подходит Кизару и приходит в ярость.

____________________

      Крокус — врач, прежде всего, всегда и везде. Он был врачом до того, как стал пиратом, и никогда не переставал им быть. Этот день испытывал его терпение на прочность, подавляя целителя, чтобы дать волю бойцу, но это стало последней каплей.       Только. Не. В его. Дежурство!              Мудак в костюме пинает мальчишку, и тот летит прямо на Уайтборода, который, к счастью, успевает его поймать.       — Для великого Белоуса совершить такую ошибку в суждениях… могущественные действительно пали! — он растягивает слова, и у Крокуса так и чешутся руки придушить его. — Для человека твоего положения быть таким безрассудным… ты позволил своим эмоциям взять верх над тобой, когда позволил этой куче мусора возглавить атаку…       Кидзару не замечает его приближения и получает удар гарпуном, покрытым хаки, в лицо, который стирает с его лица глупую самодовольную ухмылку и разбивает его драгоценные очки — всё за один раз.       Более того, инерция несёт адмирала прямо на меч Рэйли. Лицо первого помощника «Оро Джексона» застыло, как камень, не осталось и следа от доброго старика, который помогает новичкам, добравшимся до Сабаоди.       — Это, — спокойно говорит Рейли, пока Кизару пытается отойти от меча, пронзившего его плечо, — было ошибкой, Борсалино.       И, чёрт возьми, Рэйли злится не из-за того, что его союзник получил травму, и не из-за обвинения Шанкса. Рэйли воспринимает это лично. Рэйли привязался к этому маленькому сорванцу, Рэйли считает, что у ребёнка есть потенциал, и Рэйли, вполне возможно, считает, что этот ребёнок — второе пришествие Роджера, а это значит, что Крокус в будущем будет видеть Монки Д. Луффи гораздо чаще, чем ему хотелось бы.       Потому что Рэйли захочет убедиться, что этот мальчишка готов к Новому Свету, захочет лично обучить его, чтобы он добрался до Рафтеля, и попросит их о помощи.       И Крокус ответит, как последний идиот, потому что двадцать лет — это долгий срок, и, чёрт возьми, он скучал по этому, скучал по ним, по сумасшедшим, с которыми он отправился на край света, и он не уверен, что сможет вернуться к своей спокойной жизни в «Близнецах» после этого. Ему придётся что-то придумать, как-то привезти Лабуна и…       Чёрт. Крокус поклялся, что никогда больше этого не сделает, держался в стороне по определённой причине, потому что его капитан был мёртв, и он не смог его исцелить, и это больно, до сих пор больно, что Роджер перестал позволять ему даже пытаться.       Поэтому он сказал, что больше никогда, убрался к близнецам Кейпам и тому саморазрушающемуся киту, ожидающему людей, которые никогда не вернутся, и старался не чувствовать себя так, будто смотрит в зеркало, каждый раз, когда шёл исцелять Лабуна. Он поклялся никогда больше не привязываться к сумасшедшим с чертовски широкими улыбками, чертовски большими мечтами и чертовски большими сердцами, потому что они оставляли чертовски большие дыры в его груди, которые он никогда не сможет залечить.       И всё же. Вот он. Пытается спасти ещё одного безумца со слишком широкой улыбкой, слишком большими мечтами и слишком большим сердцем, пытается спасти и сына своего предыдущего безумца, и он уже знает, что не сможет держаться в стороне, что впустит их в свою жизнь и привяжется к этим чёртовым отродьям.       (Кого он пытается одурачить, ведь это он привёл их всех сюда, чтобы спасти одного мальчика, того, кто привязался к мальчику с глазами капитана и веснушками злодея. Ему и правда не о чем говорить.)

____________________

      Крокус оставляет Рэйли наедине с этим, как бы сильно ему ни хотелось причинить боль ублюдку. Ему нужно лечить пациента, а пациенты всегда на первом месте. Поэтому вместо этого он бежит к Белоусу, где его врачи пытаются перевязать Соломенную Шляпу.       Пытается, потому что, конечно, придурок борется с ними, несмотря на своё состояние, пытаясь добраться до брата.       — Обо мне не нужно заботиться! У нас мало времени! Я сказал, шевелись! Эйс… Эйс — единственный брат, который у меня есть в этом мире! Эти слова разрывают сердце, но не останавливают Крокуса, который уже роется в своей сумке в поисках необходимых вещей. — Я иду… Я… спасу тебя!       Самый юный Монки на поле боя наконец-то падает, и Джимбей приходит в ярость. Когда, чёрт возьми, рыбочеловек успел привязаться к этой угрозе? Что такого в Монки Д. Луффи, что такие старожилы, как Рэйли и Джимбей, готовы так сильно за него переживать?       Крокус отмахивается от этих мыслей. Этот отпрыск — Ди, и этого должно быть достаточно, чтобы объяснить всю эту чушь. К тому же Крокус много лет назад поклялся никогда больше не пытаться понять, что делает Д такими особенными. Никогда больше. Никогда-никогда больше. Он усвоил урок. Есть вещи, которые нормальные люди не должны пытаться понять, и это одна из них.       — Луффи! Доктор, пожалуйста, сделайте всё возможное, чтобы вернуть его к жизни! Крокус фыркает, отталкивая людей Белоуса с дороги. Единственная, кому он хоть немного доверяет, — это Соловей, и она держится рядом со своим капитаном. Он начинает подозревать, что она могла съесть целебный фрукт, учитывая, что рана Ньюгейта должна кровоточить гораздо сильнее, чем сейчас.       — Джимбей! — сказал раненый капитан. — У этого парня есть сердце, но он слишком безрассуден. Он полон храбрости, но только и делает, что болтает! И всё же… Я всегда питал слабость к таким идиотам, как он!       — Ты ещё поговори, — усмехается Крокус, приступая к работе над своим пациентом, который, к счастью, слишком плох, чтобы протестовать. — Ты и Роджер, я клянусь. Вы оба придурки, которым следовало бы почаще прислушиваться к корабельному медику. Не знаю, как она с вами мирится, если хотя бы половина того, что я слышал за последние несколько лет, правда.       — Гу-ра-ра-ра-ра-ра! — Ньюгейт смеётся, а затем вздрагивает, когда Соловей резко щиплет его. — Сосредоточься на мальчишке, старый пердун. Ему твоя помощь нужна больше, чем мне.       — Ты старше меня, ископаемое! — огрызается Крокус, но не отводит взгляда от своего пациента.       На заднем плане возобновляется битва.