Мы — пираты Роджера. (и всё ещё гордимся этим)

____________________

Я был гигантским кораблем, способным бороздить моря тысячу лет. Я был великаном, я был почти почти таким же сильным, как океан.

Я был гигантским кораблём, Я уносил с собой тысячи любовников, Я был Францией, что от неё осталось? Мёртвое тело для бакланов

(Я был огромным кораблём, способным плыть тысячу лет. Я был великаном, я был почти

Почти такой же сильный, как океан

Я был огромным кораблем

У меня были тысячи любовников.

Я был Францией, а что осталось?

Мертвое тело для бакланов)

Michel Sardou — Le France

____________________

      Шанкс чувствует, как Багги слегка вздрагивает, как его друг так сильно сдерживает свой Голос, что никто, кроме Шанкса, больше его не чувствует, и он вздрагивает, даже когда обнимает своего друга Хаки.       Именно поэтому он не говорил Багги все эти годы. Он знал, что это причинит ему боль, и Шанкс хотел избавить его от этой боли, если бы мог. Он старался держать язык за зубами даже сейчас, но потом Рэйли начал вести себя обиженно и удивляться, почему они не обратились к нему за помощью, и Шанкс больше не мог этого выносить, потому что они, чёрт возьми, пытались!       — Что?! — вскрикивает Мэриан, поворачиваясь к Рэйли, и к ней тут же присоединяется Сегул.       — Какой хрена, Рэлей?       — Ты должен был присматривать за ними! — рычит Елена, ненадолго взлетая и сердито хлопая крыльями. — Зачем ты так говоришь?       Хотя приятно видеть, как они все набрасываются на Рэйли, это не мешает Шанксу захотеть их всех поколотить. Чертовы лицемеры. Они думали точно так же, просто раньше у них не было возможности сказать это ему в лицо.       — Ху. Я даже не знаю, почему я до сих пор удивляюсь, — вслух размышляет Багги, явно придерживаясь того же мнения. — Я имею в виду, что я и так знал, что большинство из вас считает, что я не стану хорошим пиратом. Вы, ребята, никогда не стеснялись говорить мне, что я не соответствую вашим стандартам.       Несмотря на беспечный тон Багги, его голос совсем не такой. Он наполнен болью, разочарованием и обидой, и это только сильнее злит Шанкса, потому что- Потому что Багз — пират, в его жилах течёт солёная вода, а в глазах — пена, он выжил в возрасте десяти лет после того, что убило тысячи более взрослых и опытных моряков. Потому что Багги сильный, и всегда был таким, но он не должен был всегда быть таким, и эти люди, эти люди, которые бросили их, подвели их, имели наглость судить его и считать его слабым.       — И всё же я бы подумал, что тот факт, что я пропадал больше полутора лет, должен был хотя бы вызвать беспокойство. С другой стороны, никому из вас не было до меня дела с тех пор, как команда распалась, так что я не знаю, почему я всё ещё удивлён. Как будто вам всем стало плевать на меня в тот момент, когда голова Капитана ударилась о землю, — добавляет Багги, и Шанкс даже не вздрагивает от грубых слов. В конце концов, обвинение заслуженное и задокументированное, несмотря на то, что Роджерсы отшатнулись, как будто их ударили.       (Они не были пока , но, чёрт возьми, если у Шанкса не чешутся руки исправить это.)       — Нам не всё равно! — протестует Робин, делая шаг в сторону Багги, и да, нет, этого не будет. Шанкс взглядом заставляет рыбочеловека подчиниться, прежде чем тот успевает сделать второй шаг.       — Как ты можешь так говорить?! — спрашивает Скоппер, и в его голосе слышится обида, но Шанкс официально не обращает внимания на чувства Роджеров.       — Двадцать два года вообще никаких контактов, несмотря на то, что его довольно легко найти, — утверждает Багги. — Вот почему я так говорю.       — Мы не хотели привлекать к вам внимание! Именно по этой причине мы и распались в первую очередь! Предполагалось, что без нас вам будет безопаснее! — Риза протестует. — Это было для того, чтобы защитить тебя!       — Шанкс-кун… — пытается сказать Рэйли, но Шанкс перебивает его, не дав договорить, потому что нет. Это дерьмо длится уже достаточно долго. И если в его ответе есть намёк на Хаки Завоевателя, что ж. Если это нужно для того, чтобы сообщение наконец-то дошло, то он не будет сдерживаться.       У Акагами-но Шанкса наконец-то закончилось терпение, и он больше не будет сдерживаться.       — Нет, — за этим единственным словом стоит сталь, сталь и вес «Завоевателя» Шанкса. — Ты не смеешь так меня называть. Вы все потеряли это право, когда бросили нас, когда мы больше всего в вас нуждались. Я больше не тот маленький мальчик, который был учеником Гол Д. Роджера. Тот ребёнок умер вместе со своим капитаном. Я — Йонко. Я был капитаном по праву гораздо дольше, чем был учеником на «Оро Джексоне», и Багги тоже. И всё же. И всё же. Ты всё ещё разговаривал со мной свысока в Маринфорде, Рэйли. Называл меня Шанкс-кун, как будто у тебя всё ещё есть право так меня называть, как будто это подходящее место, чтобы так меня называть. И это был не первый раз. Неужели ты настолько слеп, что не видишь, как ты разрушаешь всё, что я построил, обращаясь со мной как с ребёнком на глазах у моих союзников? Возможно, я культивировал образ ленивого пьяницы, но я никогда не притворялся некомпетентным. Явившись без приглашения на мою встречу в прошлый раз, когда мы виделись, и отчитывая меня, как нерадивого ребёнка, подняв шум из-за моей отсутствующей руки, ты заставил моих союзников усомниться в моей способности выполнить свою часть сделки в битве, к которой мы готовились, и об этом стало известно нашим противникам, которые решили воспользоваться моей так называемой «слабостью». Я чуть не потерял троих своих накам, потому что они уговорили нескольких старожилов, затаив обиду, присоединиться к ним, чтобы получить шанс прокатиться по миру на одном из учеников Роджера!       К тому же он был ядохимиком, который чуть не убил Капу, Кастора и Бенна , прежде чем Шанкс убил его, с предубеждением и сравнял с землёй всё поле боя, прежде чем отнести своего умирающего накама к Дамиану, которому едва удалось их спасти.       Волосы Бенна из чёрных стали полностью седыми, а лёгкие Кастора так и не       восстановились полностью, из-за чего он стал более восприимчив к пневмонии и другим лёгочным инфекциям. В последующие годы Шанкс трижды чуть не потерял этого человека, несмотря на все усилия Дамиана.       Шанкс чертовски ненавидит тех, кто употребляет яды, а учитывая, через что прошёл Луффи из-за нового владельца этого фрукта? Он позаботится о том, чтобы этот фрукт никогда больше не причинил вреда ни одному из его людей.       — Это просто прозвище! — Крокус пытается возразить, но Шанкс перебивает его, не дав договорить.       — Вот почему твой единственный друг за пределами команды — это грёбаный кит, Крокус, — огрызается он, замечая, что Багги внезапно развеселился, и подавляя улыбку, несмотря на раздражение. — Это не просто прозвище, это проявление снисходительности и неуважения, и я больше этого не потерплю. Я ясно выражаюсь?»       — И следующий, кто назовёт кого-то из нас «сопляком», получит в морду, — добавляет Багги, и Шанкс втайне надеется, что кто-нибудь поскользнётся, чтобы его друг мог врезать.       Очевидно, что они не уйдут с этой поляны, не получив кому-нибудь по морде, учитывая, насколько тупы эти Роджерсы. Вопрос в том, кто из них сорвётся первым и кто станет (станут) их целью (целями).       — Но возвращаясь к твоему аргументу о том, что все вы бросили нас ради нашей собственной безопасности, Риза, я не думаю, что мне нужно повторять, как это произошло массово этот план сработал неправильно? Шанкс поднимает бровь, пока говорит, ему любопытно посмотреть, будут ли они продолжать отстаивать свою точку зрения.       — Оглядываясь назад, я понимаю, что это был не лучший наш план, но мы горевали и были не в лучшей форме, когда придумали его! — Крокус, потому что, конечно же, это был Крокус, защищает их.       — И нам было по четырнадцать лет, и мы тоже горевали, но ты всё равно должен был позаботиться о нас или хотя бы оставить нас с кем-то, кто бы о нас позаботился. Например, с Шакки. Или с Томом. На Острове Рыболюдей мы бы переждали, Нептун нашёл бы для нас какое-нибудь укромное место, или даже шандийцы на Скайпии! Минки бы без проблем нас приютили, нужно было только найти Зо. Куреха-сэнсэй надрала бы вам всем задницы за то, что вы нас бросили, и, честно говоря, она могла бы сделать это и сейчас, но она всё равно бы нас приняла, — перечисляет Багги, глядя на Куреху, которая морщится, но всё равно кивает. Докторина ужасна, но, несмотря на всё её ворчание и жалобы, Шанкс никогда не сомневался, что она искренне заботится о них.             — Вы могли бы попросить буквально любого из наших союзников, вместо того чтобы высаживать нас в гребаном Новом Свете без возможности позвать на помощь, если она нам понадобится. Да, даже оставить нас с Ньюгейтом было бы лучшей идеей, чем просто бросить нас вот так, на хрен! — Шанкс добавляет, безжалостно, и, несмотря на то, что он только что раскритиковал Ньюгейта за попытку провернуть аферу с Роджером, он не лжёт, когда говорит, что старик позаботился бы о них.       — Они должны были следовать за нами , а не за тобой! — протестует Раш. — Вот почему Рэйли был одним из последних, кто покинул корабль, вот почему мы с Оро спрятались последними, чтобы привлечь внимание и дать остальным время исчезнуть! Вы были учениками, они не должны были преследовать вас!       — Значит, ты знал, что за нами следили, и всё равно не позаботился о том, чтобы убедиться, что мы с Багги благополучно ушли? — спрашивает Шанкс, не в силах поверить, что Раш могла быть настолько чертовски глупой, чтобы искренне верить, что враги Роджера не опустятся до такого.       — Ты должен был подцепиться на один из многочисленных кораблей, отправляющихся с Хайоука на Блуз! Таков был план, и именно так поступили остальные после того, как мы их высадили! — пытается возразить Крокус, но даже он, похоже, понимает, что его аргумент едва ли убедителен.       — План, которому мы не могли следовать, потому что в том порту было полно бывших союзников Шики! Нам едва удалось захватить корабль и уплыть, и они не теряли ни минуты, чтобы последовать за нами! Нам потребовалось две недели, чтобы избавиться от них! И у нас не было возможности позвать на помощь! Ближайшие из вас, кого мы могли бы найти, находились по другую сторону Ред Лайн, а найти приличное судно в таких обстоятельствах? С теми немногими ресурсами, которые у нас остались? Да, конечно, — насмехается Багги.       Они потеряли большую часть денег, которые оставил им Рэйли, в течение первых двух месяцев, не сумев сохранить их, пока бежали от преследователя. Большая часть того, что осталось, была потрачена на лекарства, а затем на еду. Пальто? Этого никогда не было в их бюджете.       — Опять же, ты знал, что враги Капитана охотятся за его командой, почему, чёрт возьми, ты не позаботился о том, чтобы мы благополучно ушли? Ты правда думал, что этим ублюдкам есть хоть какое-то дело до Кодекса и того факта, что мы были учениками без наставника? Мы были наследниками Роджера, и, как таковые, достойными заменами оригиналу, когда дело дошло до того, чтобы выместить на нас свой гнев! — Шанкс знает, что его Хаки Завоевателя окружает его, как второй плащ, почти невидимый, и ему плевать. Он злится и ему всё равно, кто об этом знает.

____________________

      (Когда-то Шанкс боялся самого себя, того, каким злым он мог стать, какой безжалостной становилась его душа, когда что-то угрожало тому, что было ему дорого. Он пытался похоронить эту часть себя, чтобы она никогда больше не увидела свет, потому что, несмотря на то, что он любил Роджера как отца, в гневе этот человек был совершенно ужасен, а тогда Шанкс не хотел, не нуждался в том, чтобы быть ужасным, потому что Роджер был рядом, чтобы защитить их.)       (А потом Капитан ушёл, ушёл, ушёл, и остальные бросили их, и за ними охотились, а потом Шанкс потерял Багги, и Шанкс никогда, никогда не хотел проходить через это снова, и поэтому он научился быть безжалостным, высвободил свою тёмную сторону, когда это было нужно, и притворялся глупым пьяницей, когда это было не нужно, чтобы люди недооценивали его до тех пор, пока не падали от его клинка.)       (Шанкс научился безжалостности под руководством Гол Д. Роджера, но хитрости он научился у Боке-но-Багги.)       (Но на этих людей не действует тонкая лесть, и поэтому Шанкс без зазрения совести выставляет на первый план свою безжалостность.)

____________________

      — И это всё равно лишь оправдания, даже если я снова удивляюсь тому, что ты каким-то образом ни разу не услышал ни слова о том дерьме, через которое мы проходили. Тавернье и его люди определённо не молчали об этом, как и морские пехотинцы, — отмечает Багги. — Твоя сеть шпионов и информаторов должна была быть лучше, Мэриан.       — Я… — Мэриан тяжело сглатывает. — Охара. Я пыталась выследить уехавших археологов, чтобы присоединиться к ним в их поисках, и для этого я стала невидимой, чтобы не навлечь на них гнев Мирового Правительства. Рэйли должен был присматривать за вами двумя, я не… В конце концов, этого оказалось недостаточно, но…       Но Охару отправил на дно океана Бастер Колл, единственная выжившая маленькая девочка, которую обвинили во всём случившемся, но чьим единственным преступлением было то, что она умела читать понеглифы. Шанкс рад, что Нико Робин нашла дорогу к Луффи и присоединилась к его команде «Якоря». Он раз или два пытался протянуть ей руку помощи, слишком хорошо зная, каково это, когда весь мир охотится за твоей головой, но девушка была слишком осторожной и подозрительной, чтобы принять его помощь, и, не желая причинять ей ещё больше стресса, он отступил.       Мэриан родом из Охары, и Шанкс в какой-то мере может посочувствовать её боли. И она права в том, что о них должен был заботиться Рэйли. Но это не оправдывает всё остальное, не оправдывает то, что остальные даже не проверяли, как у них дела.       — Хм. Но ладно, допустим, я принимаю твои доводы о том, что ты бросил двух детей на произвол судьбы в грёбаном Новом Свете без каких-либо гарантий, а потом даже не попытался их найти, что, кстати, я не делаю, особенно учитывая, что некоторые из вас должны были быть шпионами или жить с одним из них, тогда что ты скажешь в своё оправдание за то, что, чёрт возьми, оставили меня в Импел Дауне? — спрашивает Багги, и это очень хороший вопрос, на который Шанкс очень хочет получить ответ. — Я имею в виду, что, как минимум, вы все до сих пор читаете газеты. Мой арест Монки Д. Гарпом попал в новости. Возможно, вам кажется, что 15 000 000 — это не такая уж большая награда, но я всё ещё был в высших кругах Ист Блю, и тот факт, что меня арестовали в грёбаном Логтауне, после всей этой неразберихи со Соломенной Шляпой, гарантировал, что это попадёт в газеты, даже если никто не вспомнит и не упомянет моё прошлое на «Оро Джексоне». Кроме того, и, пожалуйста, поправьте меня, если я ошибаюсь, но Мэриан, как предполагается, является мастером шпионажа, а Рэйли буквально живёт с лучшим информационным брокером в мире, и я знаю, что Шакки, по крайней мере, терпит меня. Она бы рассказала тебе об этом, даже если бы ты не читал об этом в газетах.       И Шакки сделала бы это, Шанкс знает, потому что Шакки действительно связалась с ним , чтобы сообщить, что Багги схватили. Прошло пару дней после того, как команда Багги в панике позвонила ему, и к тому времени Рокстар уже направлялся в тюрьму, но Шакки, по крайней мере, пыталась.       (Он еще не сказал Багги.)       (Он думает, что Багги все равно знает.)       — Даже не пытайтесь притворяться, что не знали, что я был в Импел Даун. Возможно, вы были удивлены, увидев меня в Маринфорде, но никто из вас не удивился тому, что я был в грёбаной тюремной форме! Багги пресекает любые возможные возражения. — У меня сверхчувствительное Хаки Наблюдения, идиоты, вы не сможете скрыть от меня такое!       Очевидно, что до сегодняшнего дня они этого не знали. По крайней мере, у Шанкса было оправдание: в то время он был ребёнком и мало что знал о Хаки, но почему никто из них не заметил этого тогда, даже капитан, у которого явно было сверхчувствительное Хаки?       — Тогда никто из вас не верил в мои способности, и, похоже, ничего не изменилось, пока буквально два дня назад я не выстрелил в голову этому чёртовому адмиралу, — рычит Багз.       — Итак, — резюмирует его голубоволосый друг. — Вы не думали, что у меня есть все необходимое, чтобы стать пиратом даже в Ист-Блу, и все же, когда шесть гребаных месяцев назад было объявлено, что меня послали в Импел Даун, что, согласно вашему низкому мнению о моей персоне, у меня было мало шансов выжить, не говоря уже о том, чтобы сбежать самостоятельно, ни одному из вас не было похуй. С другой стороны, вы все поспешили поддержать кого-то, кого большинство из вас никогда не встречали и за кем уже собралась отличная команда. Это означает, что вы не только все еще поддерживали связь друг с другом и могли собраться в кратчайшие сроки, но и сознательно оставили меня гнить в Импел Дауне. И все же я должен верить, что я тебе небезразличен? Потяни за другой.       Голос Багги — это вихрь боли, обиды и гнева, и всё, что может сделать Шанкс, — это ещё крепче обнять его, утешая единственным доступным ему способом и планируя, как лучше заставить людей перед ними заплатить.       — Багги… — пытается Елена, но Багги не обращает на неё внимания.       — Шанкс отправил одного из своих людей в Импел-Даун, как только узнал, что я попал в плен. Только из-за обстоятельств мы с Рокстаром нашли друг друга, только когда уже сбежали, но этот человек пробыл в Импел-Даун больше месяца, пытаясь вытащить меня, при этом не привлекая внимания, чтобы моя связь с Шанксом не стала достоянием общественности.       Шанкс отправил Рокстар в Импел Даун, как только узнал, что Гарп отправляет туда Багги. Его шпионский мастер тоже вызвался добровольцем для этой миссии, спланировал пути отхода и потенциальных союзников в этом районе, с которыми они могли бы объединиться после побега. Ему потребовалось больше времени, чем любому из них хотелось бы, чтобы попасть в тюрьму, и ещё больше времени, чтобы связаться с Багги, но в конце концов он справился и прикрывал Багги до прибытия Шанкса, и Шанкс никогда не забудет об этом своему младшему накамэ.       — Единственная причина, по которой моя команда не попыталась прийти и забрать меня, заключается в том, что они — редкая порода пиратов с здравым смыслом и работающим инстинктом выживания , которые знают свои пределы и понимают, когда нужно просить о помощи, — и Шанкс уважает их за это, потому что знает, как сильно это разрушило бы Багги, если бы его люди попытались спасти его и при этом пострадали или погибли. — Что они и сделали, хотя Шанкс не остался бы в стороне, даже если бы они не попросили его вмешаться. Потому что накама приходят на помощь, когда у вас неприятности.       Эта подколка даже не замаскирована, и Шанкс наслаждается тем, как Роджерс морщится. Так им и надо, придуркам.       — Хитрость заключалась в том, чтобы сделать это так, чтобы враги Роджера не стали снова охотиться за мной, — продолжает Багги. — Конечно, теперь весь этот план не имеет смысла, потому что морские пехотинцы, а вместе с ними и весь остальной мир, которому я не позволил Аокидзи заморозить последнюю улитку, получили громкое напоминание о моём существовании. Но, эй, кто знает, может ты планировал заехать в Импел Даун после Маринфорда, так как все равно уже заканчивал карьеру — Хах. Шанкс очень сомневается, что Роджерсы вообще думали о том, чтобы забрать Багги из Импел Дауна. — Чтобы спасти мальчика, которого вы не знали, который ясно дал понять всем, что не хочет иметь ничего общего ни с кем из вас. О, и, кстати, большое тебе спасибо за то, что предупредил нас двоих о том, что у капитана будет ребёнок! Как забавно узнать об этом прямо перед тем, как вступить в чёртову войну, и понять, что все остальные уже знали об этом!       — Погоди, ты не знал об Эйсе? Но Крокус отправил сообщение об этом три года назад! — выпаливает Скоппер и, кажется, искренне недоумевает. Остальные тоже, и что это вообще значит? Это первое сообщение, которое Шанкс слышит по этому поводу: он узнал о происхождении Эйса из объявления Сенгоку, как и весь остальной мир. Багги немного раньше, когда Анкор, очевидно, сообщил эту новость по пути в Маринфорд, но до того дня ни один из них не знал об этом.       — Какое сообщение? — спрашивает он. — Впервые я услышал о казни Эйса от одного из своих знакомых, который предупредил меня через газету о том, что морские пехотинцы готовятся к чему-то масштабному, что выведет Ньюгейт из себя, как ничто другое, что затем подтвердилось парой недель позже, когда в газетах появилось объявление о предстоящей казни. Нигде не упоминалось, кто его отец. Я узнал об этом из прямой трансляции этого грёбаного фарса.       — Но ты позвонил Рэйли и сказал, что направляешься в Маринфорд! — возражает Чайка. — Ты, должно быть, видел сообщение Дока об этом, иначе откуда бы ты узнал, что мы снова собираемся?!       — Я позвонил Шакки, потому что мне нужна была дополнительная информация о передвижениях Кайдо и о том, что именно планировал Сенгоку, и в последний раз я слышал что-то от Крокуса через два месяца после того, как потерял руку, когда я ещё был слишком под кайфом от обезболивающих, чтобы заставить сикика провести нас через Пояс Спокойствия, поэтому нам пришлось идти по маршруту «Твин Кейпс»! Тот факт, что именно Рэйли подобрал улитку, не имеет значения, и он уж точно не упоминал, что происходит воссоединение, — резко возражает Шанкс. Он тоже был очень зол, когда звонил Шакки, потому что новость о том, что Чёрная Борода передал Огненного Кулака морским пехотинцам, означала, что охрана в Импел-Даун была усилена, что усложняло попытки Рокстара вытащить Багги ещё больше. Возможно, он довольно много ругался на этого ублюдка во время того звонка, но, честно говоря, он был так зол на всё, и его гнев усилился, когда он услышал остальных Роджерсов за спиной у Рэйли, что он не может точно вспомнить свои слова.       — Объявления в газетах, — говорит Мэриан с тихим отчаянием. — Код, который мы все придумали после того, как капитан распустил команду, за два года до его казни. «Загнанный в угол садовник — упрямым сорнякам».       Что? Замученный садовник? Откуда, чёрт возьми, это взялось? Это Крокус придумал? Тот, кто критиковал Шанкса за то, что он назвал свою команду в честь цвета волос, сам взял себе кодовое имя, связанное с цветами? Гребаный лицемер.       — Еще раз, что? — спрашивает Багги.       — Если ты это придумал, то сделал это, когда нас не было рядом, чтобы мы это узнали, и не удосужился потом нас этому научить, — замечает Шанкс. — Потому что я впервые об этом слышу.       — Но… но… — Крокус запинается.       — Но ничего, — резко обрывает его Баг. — Ты, может, и придумал код, но не потрудился научить нас ему, как и не потрудился проведать нас ни разу за двадцать чёртовых лет, если только мы не наткнулись на тебя случайно. Так что нет, не надо нести чушь о том, что ты рад, что старая команда снова вместе. Старой команды больше нет, по крайней мере, после смерти капитана, и если она и есть, вы все ясно дали понять много лет назад, что мы больше не являемся ее частью.       — Мы были в отчаянии! Мы совершали ошибки, признаю, но мы думали, что делаем для тебя всё, что в наших силах! — кричит Сегул.       — Опять же, мы были детьми, — повторяет Шанкс, и ему кажется, что он разговаривает с настоящими детьми.       — Вы много лет плавали с нами, мы знали, что вы справитесь! И я имею в виду, что вы справились, посмотрите на себя! — Гулливер указывает на них. — Один из вас — грёбаный Йонко, а другой убил двух адмиралов!       Гулливер сделал не просто сказал это.       — Ты испортил двух совершенно нормальных детей, вот что ты сделал! — огрызается Шанкс. — Посмотри на нас, я начал пить в десять лет, а у Багзи тревожный синдром!

____________________

      Он винит Акали в том, что она использует сленг Южных Синих, на самом деле винит, но это выражение подходит ей слишком хорошо. Он чувствует, как Багз сдерживает гримасу, и Шанкс понимает, что его ответ выдал чуть больше информации, чем хотелось бы Багзу. Он извинится позже, даже если по взгляду Багги поймёт, что друг на него не злится: они оба знают, что у Багги проблемы с тревожностью, и если Роджерсы до сих пор не в курсе, то они ещё более слепы, чем думал Шанкс.       — Что, вы думали, наша травма началась только после смерти Капитана? — Багги невесело усмехается. — Нет, это определённо сделало её хуже, признаю, но серьёзно, ребята. Нам было по десять лет , когда началась Война Эдда. Что, во имя Дэви Джонса, заставило вас взять с собой двух десятилетних детей на чёртову войну, где Шики ясно дал понять, что нужно присоединиться к нему или умереть? Я любил Капитана и всегда буду любить, но он не раз облажался, и это было одним из его самых больших провалов. Это одна из вещей, за которые Шанкс никогда не простит своего капитана, несмотря на то, что Роджер, по крайней мере, впоследствии понял, как сильно эта битва повлияла на них, и позволил им прятаться в своей каюте столько, сколько им было нужно. Но это не делало случившееся правильным или приемлемым. Они не должны были находиться рядом с полем боя, не в их возрасте, не тогда, когда Шики стремился убивать, не обращая внимания на возраст и опыт.       — Не то чтобы остальные из вашей компании хоть чем-то помогли, когда у меня буквально случилась чёртова паническая атака, и я умолял вас всех повернуть назад, пока нас всех не убили, — рычит Багзи, впервые с начала этого разговора позволяя своему тону отразить гнев.       И Шанкс никогда не перестанет чувствовать себя виноватым за свою роль в этом.        Если бы он не был так сосредоточен на том, чтобы стать взрослым, если бы он не потерялся в волнении остальных членов команды, если бы…       Теперь уже слишком поздно думать о том, что было бы, если бы, но… он должен был отнестись к панике Багза более серьёзно, поддержать его, убедиться, что Капитан понял, что они не могут сделать это-       Но он этого не сделал. Как говорится, задним умом все крепки.       — Да ладно, всё было не так уж плохо! Никто из нас даже не поцарапался! — возражает Раш.       — Нам. Было. Блять. Десять. Лет. — Багги шипит, отходя от дерева, его руки разжимаются и повисают по бокам, кулаки крепко сжаты. — Мы даже не доставали до большинства наших противников по локоть. Мы никогда не участвовали в сражениях такого масштаба. Был ураган, который потопил половину участвовавших в сражении кораблей, и я недавно потерял способность плавать. Шики стремился к убийству, и он не жалел нас! Этот ублюдок намеренно целился в нас двоих, чтобы разозлить капитана! В тот день он чуть не убил меня! Дважды! Я бы умер, если бы Шанксу и Капитану не удалось его остановить, и он чуть не оторвал Шанксу голову через несколько секунд после того, как Шанкс оттолкнул его от меня!       В тот момент Шанкс никогда не был так напуган, как когда увидел, что два меча Шики, тускло мерцающие от наполняющего их Хаки, вот-вот разрубают Багги надвое. Он едва успел перехватить их своей саблей, но его клинок сломался под натиском, и если бы Капитан не пришёл им на помощь, ни один из них не выжил бы.       - Я знаю, что у капитана буквально было желание умереть, хотя тогда это еще не было настолько очевидно и стало по-настоящему плохо только после того, как мы попали в Лаф Тейл, но именно тогда Рэлей или Крокус должны были стать голосом разума и, по крайней мере, заставить его оставить нас в безопасном месте на время битвы! Ради Дэви Джонса, Рэлей, это была буквально твоя гребаная работа обуздать капитана, когда он заходил слишком далеко! Я, чёрт возьми, умолял вас вразумить его! Вместо этого вы даже не попытались утешить меня. Вы смеялись надо мной и ругали меня за то, что я хотел избежать битвы и большую часть времени прятался под палубой!       — У меня, чёрт возьми, сверхчувствительное Хаки Наблюдения, придурки! Я чувствовал каждую смерть в тот день! Кто-то из вас должен был это заметить! По крайней мере, у капитана хватило порядочности извиниться после этого, а ни у кого из вас этого не было!       Шанкс тоже извинялся после битвы, цеплялся за Багги и не отпускал его, плакал и рыдал, извиняясь, пока его голос не охрип. Осознание того, что они могли умереть, что он мог потерять Багги, было слишком пугающим для него, чтобы это понять. После этого капитан держал их рядом, позволял им спать в своей каюте столько, сколько они хотели, и вмешивался в разговоры остальной команды, когда они не хотели признаваться в своих страхах.       — У нас были ночные кошмары в течение недель, — говорит Шанкс, когда замечает, что Багги нужно время, чтобы прийти в себя. — Кошмары в течение месяцев. И никто из вас даже не заметил, кроме того, что мы засыпали во время работы. Капитан, может, и втянул нас в это дерьмо, но, по крайней мере, он пытался помочь нам справиться с последствиями. Вы все попеременно относились к нам как к малышам, смеялись над нами, дразнили нас и вообще не видели в нас настоящих пиратов, а затем ожидали от нас взрослых механизмов совладания и рассуждений , даже не пытаясь научить нас каким-либо здоровым способам — потому что напиваться до беспамятства и продавать себя в рабство по прихоти — это не здоровый механизм совладания, Рэлей, равно как и становиться отшельником и не разговаривать ни с кем, кроме кита, Крокус — и это то, чего еще не было. не изменился за эти годы.       Шанкс больше не будет сдерживаться, не будет вести себя тонко. Тонкость ни к чему не привела с этими людьми, как и ожидание, что они поймут, насколько сильно облажались. Шанкс собирается прямо перечислить все их ошибки и повторять их, пока они не усвоят их в своих грёбаных мозгах.       — Тот факт, что никто из вас не видит ничего плохого в этом, лишь доказывает, что вам нельзя доверять детей, никогда. И если я увижу кого-то из вас рядом с Луффи, я причиню вам боль, — говорит Шанкс, и он говорит это всерьёз.       — Ты не можешь… — Крокус пытается возразить, но Шанкс покончил с этим дерьмом и обрушивает на Крокуса своё Хаки, заставляя его замолчать.       — Только попробуй, — Шанкс бросает на него сердитый взгляд и отступает от дерева, к которому прислонялся, сжимая пальцами рукоять меча. Позже у него появятся синяки от того, как сильно он сжимает его, но ему всё равно. Лёгкая боль успокаивает его, не давая обнажить Грифона и разрубить их на куски. — Я не позволю тебе причинить вред ещё одному из моих драгоценных людей. Луффи уже сам по себе капитан и не нуждается в том, чтобы я нянчился с ним или держал его за руку. Он тот, кто станет следующим Королём Пиратов, не как второе пришествие Роджера, а как Мугивара-но Луффи, и я буду там, чтобы увидеть его коронацию. Но он мой союзник, и я очень его люблю, и буду защищать его, где смогу. Я не позволю причинить ему боль, если он доверится тебе, а ты подведёшь его, как подвёл нас.       Потому что ни один из них не позволит другому ребёнку страдать так же, как страдали они. Потому что они поклялись, поклялись морям и Дэви Джонсу, что не подвергнут другого ребёнка тому, через что прошли они, если смогут этого избежать. Вот почему Багги стал первым испытанием для новичков Ист Блю, которые понятия не имели, во что ввязываются. Вот почему Шанкс отказался взять Луффи в ученики, как бы мальчик ни умолял и ни просил.

____________________

      — Я… Насколько всё плохо? — шепчет Елена, уныло опустив крылья. — Я вернулась на свой Небесный остров после смерти Капитана, и там мы почти ничего не знали. Насколько всё плохо, эти… охотники?       Елене немного больше снисхождения, чем остальным, но только потому, что с Небесных островов, как известно, трудно получить информацию. Это не значит, что Шанкс прощает её больше, чем остальных: она могла бы приложить усилия, чтобы оставаться на связи, могла бы время от времени спускаться со своей башни из слоновой кости и проверять их, но она этого не сделала.       — У меня шрамы по всему телу за первые пять лет после казни, — начинает Багги холодным голосом, и последовавшая за этим тирада заставляет Шанкса пожалеть, что он не может снова убить всех этих ублюдков. — Я чуть не умер восемь раз за первые три месяца, Шанкс — пять. Я почти уверен, что провёл больше времени со сломанной костью, чем без неё. В какой-то момент за нами одновременно гнались пять разных пиратских команд, плюс корабль морской пехоты. Тавернье был самым упорным, но далеко не самым худшим. Я думаю, что единственным выжившим из Войны Эдда, который не стал преследовать нас в тот или иной момент, был парень из Белоусов, который на днях зарезал Ньюгейта.       Каждое слово тщательно подбирается, оттачивается и заостряется, а затем метко бросается для достижения максимального эффекта.       — В какой-то момент у нас было так мало припасов, что я был уверен: голод убьёт нас раньше, чем они нас поймают. А если не голод, то само море. Путешествие по Новому Свету вдвоём чуть не убило нас, особенно с учётом того, что Багз не умел плавать из-за своего Фрукта. Я не шучу, когда говорю, что Спид — главная причина, по которой мы выжили в те первые два года и в последующие два, когда мы разделились, но до того, как я собрал свою команду. Честно говоря, учитывая врагов Капитана, болезни, инфекции и погоду, это просто чудо, что я не лишился конечности все эти годы назад.       Так оно и было. По всем правилам, они должны были умереть сотню раз только за первые два года — и умерли бы, если бы не друг друга и Спид, маленький корабль, появившийся меньше чем через два месяца, потому что они были так близки к тому, чтобы быть потопленными Тавернье и его придурками. И Шанкс тогда чуть не лишился конечности, хотя он мало что помнит, инфекция и лихорадка лишили его памяти.       — Ты чуть не умер — помнишь, как тот ублюдок Ширю поймал нас на том острове у Дресс Розы? — Багги говорит, напоминая ему об этом. — Мы сбежали, но этот ублюдок порезал тебе ногу, и она так сильно воспалилась, что я думал, ты умрёшь, — голос Багги слегка дрожит, когда он это говорит, и Шанкс хотел бы обнять его, но ни один из них не может позволить себе проявить хоть каплю слабости перед этими людьми. — К счастью, мне удалось найти хорошего врача, но ты всё равно чуть не лишился ноги. Хотя в тот момент у тебя была сильная лихорадка, так что я не думаю, что ты помнишь большую часть случившегося.       — А, точно. У меня до сих пор шрам от того случая. В тот раз ты подхватил пневмонию, но и то тоже было очень плохо, врачи сказали, что это чёртово чудо, что ты выжил, — размышляет Шанкс, его лицо совершенно спокойно, но Хаки беспокойно кружится вокруг Багги, чтобы убедиться, что он всё ещё здесь, всё ещё жив. В ту ночь он чуть не потерял Багги и не позволял себе ни спать, ни есть, пока Багги не открыл мутные глаза и хрипло не спросил его, почему он выглядит как дерьмо.       — Ну, это всё равно не самое худшее, что со мной случалось, — пожимает плечами Багз, и Шанкс ненавидит себя за то, что это правда. «Тот шторм, который разлучил нас, довольно сильно подорвал меня, когда он фактически перебросил меня через Ред Лайн обратно в Рай — и, кстати, я никогда не хочу снова ехать по шоссе на небесные острова, цепляясь за пустую бочку, на 100% не рекомендую — а потом он, блядь, забросил меня на территорию этого-же засранца, и дальше все пошло только хуже.       Шанксу требуются все силы, чтобы не позволить своему Хаки снова прийти в ярость при напоминании о Шики, о ублюдке, который держал Багги в плену и пытал его месяцами просто потому, что он не мог отомстить капитану и решил, что Багги станет идеальной заменой, а Шанкс был в ужасе и искал Багги повсюду но тогда у них не было вивр карт друг друга, не было никакой возможности найти друг друга после расставания, и Шанкс даже не знал, с чего начать поиски, не знал, что ему следовало искать вверх-       — Этот придурок? — повторяет Риза, и в её голосе слышится что-то похожее на беспокойство.       — Помнишь, я говорил, что каждый выживший в Войне Эдда в какой-то момент придёт за нами, кроме сына Ньюгейта? — криво усмехается Багги, и Шанкс изо всех сил старается ещё плотнее окутать его Хаки. — Угадай, какой придурок сбежал из тюрьмы незадолго до казни Капитана и определённо не забыл о своей обиде? Три варианта, и первые два не считаются.       Шанкс далеко не так хорош в Наблюдении, как Багги, но ему и не нужно быть таким, чтобы почувствовать внезапный прилив паники, отрицания, беспокойства и ужаса в их Голосах.       Должно быть приятно видеть их такими потрясёнными и напуганными. Но мне не приятно.       Слишком мало, слишком поздно.

____________________

      —Долгая история, расскажу очень коротко, — голос Багги звучит ровно, отрывисто. — Поскольку я больше не хочу вдаваться в подробности, я совершил аварийную посадку на его летающем острове, он захватил меня в плен, решил, что ученик заплатит за мастера, я провел там пару очень неприятных месяцев, пока мне не удалось сбежать и я буквально спрыгнул с его гребаного летающего острова, все еще в ремнях из морского камня, и совершил аварийную посадку на другом — прямо посреди гребаной схватки с динозаврами. После этого я был в гребаном беспорядке.       Шанкс помнит, как Багги рассказывал ему об этом, рассказывал всю историю между слезами, рыданиями и учащённым дыханием, когда они наконец нашли дорогу друг к другу. Он помнит кровь на бумаге, запечатанную бутылку и смех чёрной чайки.       — Ожоги третьей степени на большей части тела, — мрачным голосом произносит Докторина, прорезая тишину. — Ослабленные лёгкие и пневмония из-за неоднократных попыток утопиться, сломанные рёбра, большинство костей обеих рук сломаны, левая нога сломана, правая лодыжка вывихнута, различные порезы на разных стадиях заражения, множественная недостаточность органов из-за неоднократных отравлений и длительного воздействия морского камня, а также признаки цинги и тяжёлого недоедания. И, конечно, давайте не будем забывать об укусе Кестии, который чуть не убил вас ещё до того, как вы добрались до моего скромного жилища, — Докторин вертит в руках скальпели. — И это ещё не всё. «Беспорядок» — это ещё мягко сказано, Блу. Вам чертовски повезло, что я лучшая, иначе вы бы не разговаривали со мной об этом, и всё равно мне потребовались месяцы, чтобы вас вылечить.       Шанкс заехал в Драм после воссоединения с Багги, привел своего друга к Докторине даже после того, как Дэмиан сделал все возможное, чтобы вылечить его, и он увидел, как нежна доктор была со своим другом, как тщательно она объясняла каждое действие, прежде чем его предпринять, как она ни разу не достала морские камешки, которые были лучшими друзьями каждого врача, когда он употреблял дьявольский фрукт, а вместо этого вручила Багги маленькую бусинку из морского камня, размером едва ли с ноготь, которую Багги мог уронить в любой момент.       Докторина ужасна, и Шанкс согласен с этим утверждением, но она также добрая. Просто для того, чтобы проявить эту её сторону, нужны худшие из людей, причиняющие вред другим, и это одна из причин, по которой Шанкс так рад, что она здесь сегодня. Потому что Багзи нужна любая поддержка, которую он может получить, любой союзник на его стороне, и Куреха была рядом с ним, когда Крокус должен был быть рядом. Она заслуживает того, чтобы сказать своё слово, а Багз заслуживает того, чтобы другие защищали его, боролись за него, но его команда не здесь, чтобы сделать это.       — Некоторые порезы и инфекции, недоедание, растяжение лодыжки и отравление я получил по пути в Драм, признаю. И укус Кести тоже, очевидно, из этого грёбаного Литл Гардена. Но остальное — это Шики, да, — Багги морщится, а Шанкс заставляет себя дышать ровно. У Драгона и его людей есть Шики. Время Золотого Льва на исходе, и Шанкс собирается насладиться убийством этого ублюдка.       — Литл Гарден? — громко, растерянно и сердито спрашивает Крокус, но именно внезапная ярость в голосе Багги заставляет Шанкса снова сжать рукоять меча. —Литл Гарден, ты приземлился в Литл Гардене? Я был всего в одном острове от тебя, я мог бы помочь! Почему ты не обратился ко мне за помощью?       Появляется движение, слишком быстрое, чтобы его можно было увидеть невооружённым глазом, а затем Багз уже стоит не рядом с Крокусом, а прямо перед ним, и его левый кулак возвращается к запястью, а Крокус лежит на земле со сломанным носом, и скальпель вибрирует в земле прямо рядом с его ухом, а Куреха стоит рядом с Багзом, и она выглядит разъярённой и-       — Я сделал это. Багги рычит.       — Он сделал это, — Куреха вторит ему долю секунды спустя.       — И ты захлопнул дверь перед моим гребаным лицом! — Багги ревет, и мир Шанкса рушится

Р

E

Д.

____________________

      Шанкс уже много лет знал, что между Багги и Крокусом что-то произошло после того, как они расстались. Знал, что Доктор глубоко обидел Багги и что дело было не только в том, что он его бросил.       Но, как и Багги, который смирился с тем, что Шанкс не расскажет ему, что Рэйли сделал, чтобы так разозлить его, Шанкс отступил, когда Багги сказал, что не хочет об этом говорить, смирился с тем, что Багги расскажет ему об этом однажды, когда будет готов, но Шанкс не забыл.       Вместо этого он держал эту информацию в уголке своего сознания и ещё больше, чем раньше, ограничил своё общение с Крокусом. Он внимательно прислушивался ко всему, что касалось доктора, чтобы убедиться, что тот не приблизится к Багги и его команде ближе, чем на десять миль.

И ты захлопнул дверь перед моим гребаным лицом!

      Но даже в страшном сне Шанкс не мог себе представить такое.       Багги пришёл к Крокусу за помощью, раненый, истекающий кровью и обожжённый, а этот ублюдок захлопнул дверь перед его носом.

И ты захлопнул дверь перед моим гребаным носом!

      Крепко держась за Хаки Завоевателя, Шанкс

р

а

з

р

у

ш

а

е

т

с

я.

____________________

      Но Шанкс этого не замечает. Не замечает, как трава под ним приминается, как деревья сгибаются под его весом. Не замечает, как Роджеры падают на колени, не замечает, как несколько деревьев ломаются под его натиском.       Шанкс ничего этого не замечает, потому что его мир сузился до предатель, враг, предатель, предатель, предатель кто ранил Багги и оставил истекать кровью который лежит ничком на земле и истекает кровью, но все еще живой и это неприемлемо и его меч летит по воздуху, лезвие нацелено на цель —

____________________

СТОП

Непреодолимая сила встречается с неподвижным объектом.

      

____________________

      Багги, прямо перед ним, обхватил его руку и отвела удар, деревья ломаются, когда лезвие воздуха попадает в них, а не в кусок дерьма, съёжившийся на земле.       — Нет! — голос Багги — единственное, что пробивалось сквозь ярость, пульсирующую в ушах Шанкса. — Шанкс, нет!       — Я убью его, — говорит Шанкс пугающе спокойным голосом, и он имеет в виду именно это, даже когда пытается протиснуться мимо своего друга. Но Багги стоит на своём, прикрывая руками оружие, и отказывается сдвинуться с места. — Я…       — Ты не станешь убийцей накам из-за него! Он того не стоит, Шанкс!       — Он не такой, но ты такой, — возражает Шанкс, потому что Крокус больше не накамэ, не был им много лет, не был с тех пор, как он, чёрт возьми, бросил их, и уж точно не с тех пор, как он захлопнул свою чёртову дверь перед лицом Багги.       — И я бы ненавидел себя, если бы ты стал одним из них ради меня! — Багги резко обрывает эту мысль. — Я серьёзно, Шанкс, — я не позволю тебе этого сделать! Это единственная грёбаная причина, по которой я не говорил тебе до сих пор!       Он тоже это имеет в виду, Шанкс чувствует это, и Шанкс понимает его доводы, он действительно, но-

И ты захлопнул дверь перед моим гребаным лицом!

      — Он сделал тебе больно, — шепчет Шанкс достаточно громко, чтобы Багги услышал. — Багги, ты мог умереть.       Мог бы умереть , и Шанкс не узнал бы, мог бы умереть и оставить Шанкса одного и-

____________________

      Шанкс никогда не хотел узнать, каков мир без Багги.       (Шанкс чуть не потерял Багги навсегда, потерял его из-за пыток Шики и его безумной жажды мести, и он никогда не простит Золотого Льва за это.)       (Но узнать, что он чуть не умер, снова потому что Крокус отказался ему помочь?)       (Шанкс может выдержать только столько, прежде чем он сломается.)       (Мир без Багги в нем?)       (Шанкс, вероятно, пережил бы это.)       (Но он этого не хочет.)       (И он не уверен, что этот мир выживет без него.)       

____________________

      — Он не причинил мне физического вреда, — поправляет Багги. — Он просто… отказался помочь мне.       — Это ещё хуже! Он должен быть врачом, быть накама !       Он должен был помогать им, заботиться о них и-       Багги делает глубокий вдох.       — И он нарушил свои клятвы, — мягко соглашается он. — И однажды Дэви Джонс придёт и заберёт своё. Но он больше не мой накама, а ты всегда будешь им.

____________________

      Эти слова оглушают , несмотря на то, что они произнесены тихо, за ними стоит веское решение Багги, официальное осуждение любых отношений между Крокусом и Багги. Они больше никогда не будут плавать под одним флагом, никогда больше не будут бороздить волны вместе.       Остальные в ужасе застыли вокруг них, всё ещё стоя на коленях в грязи, а «Завоеватель» Шанкса удерживает их без особых усилий.       Только Докторина избежала его гнева, хотя доктор выглядит немного потрясённым, а собственные накама Шанкса напряжены, но спокойны, готовые вмешаться по его малейшему сигналу, но доверяющие ему настолько, что до тех пор будут охранять его. Бенн — единственный, кто подошёл чуть ближе, всё ещё оставаясь на своём месте в очерченном ими круге, но готовый вмешаться в случае необходимости. Его первый помощник — сильное и успокаивающее присутствие в зоне видимости Шанкса.       Его Хаки не распространяется за пределы поляны, но Шанкс не сомневается, что Ньюгейт скоро будет здесь и потребует объяснений.       Он не в настроении отдавать его прямо сейчас, пока этот предатель ещё дышит.

____________________

      — Он захлопнул дверь перед твоим лицом, когда ты был ранен и нуждался в помощи и лечении-       — Он был настолько пьян, что удивительно, как он вообще смог встать, не говоря уже о том, чтобы открыть дверь, — говорит Багги и на этот раз не утруждает себя тем, чтобы понизить голос. — Настолько пьян, что, вероятно, даже не узнал меня, настолько пьян, что, по-видимому, даже не помнит об этом, что меня даже не удивляет, учитывая, как мало я его интересовал.       Это ничего из этого не успокоило Шанкса.       — Это не оправдание!       — Нет, — соглашается Багз. — Это не так, и я не простил его за это и, наверное, никогда не прощу. Но я не хочу его смерти, и даже если бы хотел, я бы не хотел, чтобы ты был тем, кто его убьёт.       Багги тоже так считает, Шанкс это чувствует. Если бы его друг хотел смерти Крокуса, он бы сделал это сам.       Багги коротко сжимает руку Шанкса, не сводя с него глаз.       — Смерть не решит эту проблему, Шанкс, — тихо говорит он. — Смерть избавит его от необходимости жить с последствиями своих поступков.       Вдох, затем ещё один, он погружает своё Хаки в Хаки Багги и позволяет другу успокоить его, позволяя факту, что Багги жив, дышит и находится прямо ЗДЕСЬ , охватить его чувства.       Спустя целую вечность Шанкс едва заметно кивает, и Багги отпускает его руку, вместо этого быстро обнимая, и Шанкс утыкается головой в плечо друга.       Живой, дышащий и прямо здесь.       — Я не пощажу его ради тебя, — шипеть Шанкс ему на ухо. — Я пощажу его, потому что ты попросил меня об этом, потому что Смерть была бы слишком добра, но если он снова причинит тебе боль, я убью его, и Капитан может забрать то, что от него останется!       И Шанкс ни на секунду не сомневается, что Капитан не закончит то, что начал. Чёрт, но если и было когда-либо доказательство того, что никто не может избежать объятий Дэви Джонса, то это оно. Потому что если бы что-то могло заставить Капитана сбежать с «Летучего Голландца», то это был бы Маринфорд и позорное зрелище казни его сына, но предательство его команды было бы следующим по значимости.

____________________

      Крокус всё ещё лежит на земле, из его сломанного носа течёт кровь. Он не сдвинулся ни на дюйм с того места, где упал, а скальпель Курехи всё ещё торчит рядом с его ухом.       — Ты тоже не можешь его убить, Сэнсэй, — кричит Багз. — Мы оба согласились, что решение должен принять я.       — Тебе повезло, что Блю прав, — рычит Докторин Крокусу. — Я всё равно добьюсь, чтобы твою медицинскую лицензию лишили, но это не остановит тебя, если ты снова решишь заняться пиратством, но можешь быть уверен, что во всём Блю не найдётся ни одного врача, который не услышит о твоём позоре!       Докторин собирается уничтожить старого ублюдка, и Шанкс вздыхает, по-прежнему уткнувшись головой в плечо Багги.       Живой, дышащий и ЗДЕСЬ.       Ради Багги Шанкс оставит Крокуса в живых. Ради Багги Шанкс отпустит ублюдка.       Смерть все равно придет к нему однажды, и в этот день Крокусу придется встретиться с капитаном лицом к лицу и объяснить свои действия. До тех пор позволь ему жить с тем, что он сделал, и страдать от последствий. А если Багги когда-нибудь передумает? Шанкс будет рядом с ним, когда он убьет Крокуса, а потом с радостью избавится от мусора.       Но если Крокус приблизится к Луффи без прямого разрешения Луффи?       Тогда Шанкс заставит ублюдка заплатить.       Он чувствует, как Багги слегка сжимает его плечо, прежде чем он высвобождается из объятий и поворачивается лицом к остальным Роджерсам, давая Шанксу несколько секунд, чтобы прийти в себя.       

____________________

      Раш говорит первой, она единственная, кому удалось снова подняться на ноги, хотя они всё ещё дрожат.       — Большинство из нас какое-то время после смерти Капитана пребывали в таком же состоянии, как Крокус, — прямо заявляет корабельный плотник, не скрываясь за какими-либо оправданиями. — К тому времени, как я выбрался из своего запоя, вызванного горем, я заметил, что прошло почти два года с тех пор, как я с кем-то общался, и решил проведать всех, кого смог найти. Рэйли… Что ж, нам с Шакки пришлось объединиться, чтобы привести его в чувство и вернуть к жизни, что, должно быть, произошло незадолго до того, как он нашёл тебя, Шанкс.        Ха. Скорее, старик научился лучше прятаться и к тому времени нашёл другие способы выживания, в том числе время от времени продавая себя в рабство. Рэйли был в полном раздрае с того момента, как Роджер зашёл к нему, чтобы рассказать о своём плане, и не прислушался к просьбам Рэйли остаться. Ему лучше удавалось притворяться, что это не так, в течение тех нескольких недель, пока Шанкса и Багги не высадили в Хайоуксе и не бросили на произвол судьбы, но с тех пор, как умер Роджер, этот человек не был даже близко к стабильности .       Шанкс не удивился, узнав, что этот человек развалился на части, как только все высадились на берег. Чертов ревнивец, потому что ни у него, ни у Багги не было возможности развалиться на части в безопасности почти десять лет спустя, но он не удивился.       Раш делает глубокий вдох.       — В последний раз я навещал Крокуса примерно через три года после казни. Я обнаружил, что он тонет в алкоголе, горе и чувстве вины, настолько сильно, что даже не узнал меня, пока не протрезвел. Я видел, как он захлопнул дверь перед командой новичков, которые только что спустились с Обратной горы и нуждались в медицинской помощи, прежде чем я насильно привел его в чувство. Я… я знал, что ему было плохо, но я не думал, что кто-то из вас мог попытаться обратиться к нему за помощью, что он мог бы отказать вам в своём состоянии.       — Ты даже не подумал о том, чтобы проверить, как у нас дела, ни разу, ни за что, — замечает Шанкс, не скрывая своего гнева, хотя ему и удалось снова взять Хаки под контроль.       Раш морщится, но не отрицает обвинения.       — Я не знала, — честно признаётся она. — Теперь, когда я знаю, к чему привела моя халатность, я всегда буду сожалеть об этом, но я не знала. Отчасти это было связано с тем, что мы все думали, что ты сможешь лучше спрятаться, если не будет доказано, что ты связан с кем-то из нас, и что ты бы связался с кем-то из нас, если бы у тебя были проблемы. Отчасти это было связано с тем, что мы верили, что Рэйли присматривает за тобой и сообщил бы мне, если бы тебе понадобилась помощь. То, что Рэйли сообщил мне вскоре после того, как я покинул «Близнецов», что теперь он тренирует тебя, укрепило меня в этом мнении. Оглядываясь назад, я понимаю, что состояние, в котором он был, когда я добрался до Сабаоди, должно было подсказать мне, что он не в состоянии это сделать и уже давно не в состоянии, но это была его обязанность как первого помощника, и я доверял ему.       Она бросает мрачный взгляд на Рэлея.       — Очевидно, — шипит Раш, — я была неправа.       Без шуток, безжалостно думает Шанкс.       Слишком мало, слишком поздно.

____________________

      — Когда ты пришла в «Ватер-7», чтобы заказать новый корабль, ты казалсь нормальным, хоть и немного отстранённым, — продолжает Раш, — так что я не придала этому особого значения. Я также признаю, — добавляет она, глядя прямо на Багги, — что я тоже считала, что ты, скорее всего, залёг на дно и быстро сошёл бы с дистанции после того, как мы распались. В конце концов, ты никогда не скрывал, что тебе не нравится большая часть наших приключений, так что я подумала, что ты воспользуешься случаем и оставишь это позади.       Это заставляет Шанкса взъерепениться, потому что, чёрт возьми, Багз — дитя Дэви Джонса и морей, по которым он плавает, в его жилах солёная вода, а в глазах пена, он всю жизнь провёл на волнах, и намекать на то, что он отказался бы от всего этого, от культуры, в которой вырос, от традиций, в которых был воспитан, и от клятв, которые дал… это одно из величайших оскорблений для его друга.       — То, что у меня есть инстинкт самосохранения, и здравый смысл, не делает меня менее похожим на Дитя Дэви Джонса и Моря, — огрызается Багги. — То, что ты этого не заметила, — на твоей, а не на моей совести.       Раш подтверждает его точку зрения кивком.       — Так и есть. И я прошу прощения за то, что недооценил вас.       Возможно, я недооценила его, но это не извиняет меня за остальное: за то, что я бросил их и оставил сражаться с врагами, которые были слишком сильны для двух юных учеников без наставника.       Багз тоже это замечает. Он коротко кивает Раш, признавая, но не принимая.       Слишком мало, слишком поздно.

____________________

      Шанкс не сводит глаз с Багги, сосредоточившись на своём друге, чтобы держать Хаки под контролем. Если оно снова ускользнёт от него, он знает, что не сможет удержать его на поляне, а он дал Ньюгейту слово.       Он не смотрит ни на кого из остальных, хотя и чувствует часть их реакций через Наблюдение, прежде чем убрать его и сосредоточиться на Багзи. Роджерсы больше не его проблема. Они могут делать с собой всё, что захотят, лишь бы подальше от него и его людей.       Никто из них так и не извинился за то, что бросил их после смерти Капитана и оставил Багги гнить в Импел-Даун, не говоря уже о том, как они обращались с ними до этого. И Шанкс не собирается принимать никаких извинений в том маловероятном случае, если они наконец-то слезут со своих высоких коней и принесут их.       Слишком мало, слишком поздно.

____________________

      — Никому из вас не было дела до меня последние двадцать два года, теперь не нужно менять тон, — фыркает Багги, снова скрещивая руки на груди, и его голос предупреждает Шанкса о том, что грядет. — Вы больше не мой накама в моих глазах и глазах Дэви Джонса, и у меня, конечно, нет желания видеть кого-либо из вас снова после сегодняшнего дня, если только это не будет абсолютно необходимо, и даже тогда я бы очень предпочел этого не делать. Держись от меня и моих людей подальше, если тебе так будет лучше.       Для Шанкса это естественно, просто и инстинктивно — подойти к Багги и позволить словам сорваться с его языка.       — И вы больше не мои накамв, ни в моих глазах, ни в глазах Дэви Джонса. И если я увижу, что кто-то из вас находится рядом с моим народом или моими союзниками, включая Монки Д. Луффи, если только они специально не свяжутся с вами первыми, я лично заставлю вас пожалеть об этом. Мы ясно выражаемся?       В ушах Шанкса раздаётся шум, рёв волн, когда Дэви Джонс становится свидетелем их заявления и принимает его. Теперь Роджерсы ничего не могут с этим поделать.       Шанкс почти уверен, что они всё ещё хотят спорить, несмотря ни на что, но они живут по Кодексу, как и Багги с Шанксом. Протестовать сейчас они не могут. Не после того, как был вызван сам Дэви Джонс.       — Кристально, — громко шепчет Мэриан в смертельной тишине на поляне. — Просто… Пожалуйста, дай Нико Робин знать, что у неё есть семья, которая всё ещё заботится о ней и пытается найти её с тех пор, как Бастер позвонил?       — Я позабочусь о том, чтобы она получила информацию, — холодно говорит Шанкс. — Что она с ней сделает, не моё дело.       — Это всё, о чём я могу просить, — соглашается Мэриан, у неё перехватывает дыхание. — И… чего бы это ни стоило… я сожалею.       — Это не так уж важно по сравнению с тем дерьмом, через которое мы прошли», — прямо говорит ей Шанкс, когда Хаки Багги касается его, предупреждая о приближении Ньюгейта.       Другой Йонко, должно быть, решил провести расследование самостоятельно, а не просто отправить одного из своих командиров. Что ж, если этот человек так сильно хочет досадить своим врачам, Шанкс без проблем позволит ему самому выкопать себе могилу.       Чёрт, но Шанкс не хочет разговаривать со стариком прямо сейчас. Не дважды за один день. Он хочет оттащить Багги обратно на свой корабль, устроить небольшой скандал и поговорить с Оро, необязательно в таком порядке. А ещё нужно разобраться с «Чёрными Джеками», которые всё ещё крутятся по периметру, установленному его людьми. Обещанный разговор с Изо, вероятно, сделает Шанкса и Багги ещё более несчастными, чем они уже есть, и вероятность того, что хотя бы один из детей умудрился подслушать весь этот бардак, слишком велика, чтобы ему это нравилось.       Голос Багза, раздавшийся рядом с ним, звучит раздражённо, и это говорит ему, что его друг думает о том же. Ни один из них не в настроении разбираться с этим дерьмом прямо сейчас, и Шанкс без зазрения совести натравливает «Блэкджеков» и «Ньюгейт» на «Роджерс». Он уже посеял семена в головах обоих, и они могут взяться за то, чтобы надрать задницы этим придуркам и держать их подальше от них двоих. И от Оро, потому что, чёрт возьми, Шанкс скучает по своему первому дому и хочет снова увидеться с ней. Разрыв отношений с Роджерсами не означает, что он разрывает отношения с Оро, но после этого ему определённо будет гораздо сложнее увидеться с ней. Ясопп и Дамиан могут присмотреть за детьми, пока Шанкс не придёт в себя и не возьмёт всё в свои руки.       А Изо… Изо придётся подождать до вечера, потому что Шанкс не станет разговаривать с ним, пока не придёт в себя и не восстановит силы. Он также не станет разговаривать с ним, будучи трезвым.

____________________

      — Капитан Ньюгейт здесь, капитан, — кричит ему Бенн, чувствуя, как слегка дрожит земля под его ногами.       — Расступись, Бенн. Мы закончили, — отвечает Шанкс, даже не поворачиваясь к Роджерсам спиной и направляясь в сторону Ньюгейта.       Багги шагает рядом с ним так же легко, как дышит, а Куреха позади них в последний раз выкрикивает оскорбления в адрес Крокуса, прежде чем последовать за ними. Они выскакивают из-за деревьев как раз в тот момент, когда Ньюгейт добегает до них.       — Акагами-но-Шанкс. Боке-но-Багги, — резко приветствует их старик. Феникс сердито расхаживает рядом с ним, а однокурсница Багги сердито смотрит на своего капитана и первого помощника, обещая им возмездие за то, что они не последовали её указаниям. — Что я говорил об уничтожении моего острова?       — Он остался практически нетронутым, если не считать пару деревьев, которые всё равно собирались срубить из-за гнили, — невозмутимо огрызается Шанкс. Если бы он действительно хотел уничтожить этот остров, от него ничего бы не осталось, как он недавно тщательно доказал на примере Маринфорда. У него всё ещё есть сильное желание сделать то же самое с Импел-Даун. — Если хотите, выставьте мне счёт за дрова, хотя я считаю, что это всё равно меньше ущерба, чем от любой из ваших вечеринок.       — Хмпф. Я надеюсь, вы закончили свой разговор?       — Ну вот и всё. Если вы с Ядомару хотите подраться из-за того, кто первым их поцелует, не стесняйтесь. Нам нужно сначала разобраться с последним накама, —потому что Оро всё ещё накама и всегда им будет, даже если остальные больше никогда не будут ими. — Но как только мы с этим разберёмся, пожалуйста, дайте знать Изо, что мы готовы поговорить, когда ему будет удобно. Мы воспользуемся твоим предложением позже, Королева Пик, если оно всё ещё в силе, — добавляет Шанкс, глядя на Ядомару, которая только что присоединилась к ним, а её команда следовала за ними по пятам.       Ему действительно больше не нужно быть трезвым.       — Мы будем на «Чёрной Марии», как только закончим орать на кучку придурков, — подтверждает она, и по одному только тону её голоса Шанкс понимает, что она слышала по крайней мере часть их… разговора с Роджерсами. — Но только вы двое. Не думаю, что у нас хватит выпивки на всех, если к нам присоединится твоя команда, Рыжеволосая.       — Справедливо, — Шанкс взъерошивает волосы, и его наками встают позади него, достаточно далеко, чтобы быть вежливыми, за исключением Бенна, который занимает место у его левого плеча. — Может быть, уже поздно, но я не думаю, что кто-то из нас собирается сегодня спать.       Он, конечно, не такой.       — Я сообщу Изо, — говорит Ньюгейт. — Как долго вы планируете оставаться на моём острове?       — Мы отправимся в путь, как только Мугивару можно будет безопасно перевезти, — отвечает Багги за них обоих. — Судя по тому, что сказал нам Дамиан, это должно произойти завтра днём.       — И большую часть этого времени мы будем держаться подальше от суши, — добавляет Шанкс, потому что он не собирается оставаться рядом с «Роджером», если сможет этого избежать. Ему невыносимо оставлять Луффи там, где он есть. — Мы недолго будем вам мешать.       Ньюгейт кивает на это, прежде чем заколебаться.       — Мой второй командир попросил у меня разрешения присоединиться к вам во время вашей поездки в Балтиго, если вы не против, так как он хочет присмотреть за своим младшим братом и, цитирую, «дать Драгону в его чёртово лицо» по причинам, которые он мне не объяснил.       То, как он это говорит, даёт понять, что Ньюгейт может догадываться о причинах, учитывая очевидную заботу Эйса о своём брате. Шанкс, конечно, понимает это чувство: он тоже с нетерпением ждёт возможности врезать донору спермы Луффи по лицу.       — Конечно, — без колебаний отвечает Шанкс, потому что он ни за что на свете не разлучит детей после того, через что они прошли. — Я даже позабочусь о том, чтобы потом привезти его на тот корабль, на котором будешь ты.       Если Эйс сам этого хочет. Если парень хочет остаться с Луффи подольше, Шанкс, конечно, не станет его останавливать.       — Благодарю вас, — отвечает Ньюгейт. — Однако я не хочу отпускать его одного после всего, что произошло, как и остальные члены моей команды. Не могли бы вы позволить некоторым из моих детей сопровождать его?       В этом тоже нет ничего удивительного. Команда Эйса последовала за ним, даже когда они думали, что этот горячий парень собирается бросить вызов самому Шанксу.       Они ни за что не выпустят своего капитана из виду после этого бардака.       Однако он не позволяет им всем прийти, независимо от того, насколько он понимает их желание посидеть на своем Капитане, чтобы быть уверенным, что он снова не попадет в беду. — Только четверо, — наконец говорит он, быстро посчитав. — Я уже собираюсь взять с собой двух других гостей, так как мне нужно вернуть Иванкова его лидеру, и Докторина ясно дала понять, что она тоже придет. Добавив к этому Луффи и Эйса… Ещё четыре, если вы готовы предоставить им кое-какие припасы.       Он делает ставку на двоих из «Пиков» — на Дьюса, определённо, и, возможно, на их Доктора. Он понятия не имеет, кто эти двое, и ему плевать, пока они уважают его авторитет на его собственном корабле.       — Тогда я сообщу вам их имена позже, — соглашается Ньюгейт. — И обеспечу всем необходимым.       Шанкс резко кивает. Хорошо. На его корабле и так уже будут две бездонные ямы — хуже того, две Ди — ему понадобятся все припасы, которые он сможет достать, и он точно не будет платить ни за кого из людей старика, за исключением Эйса, если молодой человек позволит.       — Тогда, если это всё, Ньюгейт, нам нужно навестить старого друга. Остальные всё ещё на поляне, если вы хотите с ними поговорить.       — Думаю, да, — задумчиво говорит другой Йонко, и Шанксу становится всё равно.       Он устал, а день ещё не закончился. — Тогда я отправлю Изо к тебе, как только ты вернёшься на Грейплс.

____________________

      Его команда выстраивается в ряд вокруг них, когда они направляются к пляжу, Докторина идет с другой стороны от Багги. Никто из его накама не комментирует то, что только что произошло, несмотря на то, что они определенно слышали все от начала до конца.       Они знают его лучше, чем это, и Шанкс любит их за это.       — Приказы, Окашира? — спрашивает Рокстар, когда они отходят на приличное расстояние. Из кармана его куртки выглядывает улитка, её мордочка очень похожа на Ясоппа. — Дамиан вернулся с отродьями, а Кастор остался с Иванковым.       — Бенн, Чесс, вы возвращаетесь с нами на «Ред Форд», — говорит Шанкс своему первому помощнику и штурману. Чесс была довольно молчалива в последние несколько дней, стояла у штурвала во время ночных смен и следила за всем, пока Бенн следил за ним — и Шанкс прекрасно понимает, что, учитывая нынешние обстоятельства, это больше, чем работа на полный рабочий день, поэтому Чесс временно взяла на себя часть обязанностей Бенна. — Я хочу, чтобы вы двое начали прокладывать наш маршрут до Балтиго. Я хочу, чтобы мы добрались туда как можно быстрее, но выбрали один из более лёгких маршрутов, так как я не хочу рисковать и подвергать Якоря или Эйса слишком сильному потрясению в пути. Ясопп, Дамиан, вы двое останетесь на своих местах?       — Если кто-нибудь принесёт нам еду попозже и вспомнит, что у нас есть два голодных человека, то всё будет хорошо, — подтверждает Ясопп с Ден-дена. — Если вы сможете заглянуть к нам сегодня вечером, капитан, это было бы здорово — Якорь хотел бы вас увидеть.       Шанкс вздрагивает. Луффи определенно все слышал, и Шанкс не ждет этого разговора.       Черт.       — Я постараюсь прийти на ужин, — всё равно отвечает он, даже если это будет означать, что его ребёнок окажется в очень неловкой ситуации. Тем более что мальчик уже познакомился с Крокусом и Рэйли и, судя по всему, неплохо с ними поладил, а это значит, что его мнение о них только что сильно изменилось. Надеюсь, он сможет поговорить с Луффи до их разговора с Изо. — Передашь ребёнку, чтобы он немного отдохнул, хорошо? И скажи то же самое Дамиану, особенно если он может поменяться местами с доктором Трафальгаром.       — Будет сделано, капитан!       — Хорошо. Рю, ты и Монстар идите и составьте им компанию. Монстару всё равно не терпится снова увидеть Луффи, и я хочу, чтобы вы следили за реликвиями на случай, если они решат проигнорировать мой совет.       Ухмылка музыканта Шанкса определенно хищная, а то, как Монстар потирает руки ликующе. Шанкс нисколько не сожалеет о том, что поставил этих двоих на охрану, и не испытывает жалости к любому, кто встанет им поперек дороги. В любом случае, Луффи было бы полезно вновь привыкнуть к Рюу, поскольку музыкант собирается остаться с ним на Балтиго, нравится это Драгону или нет.       — Лаки, мне нужно, чтобы ты провёл инвентаризацию наших запасов и посмотрел, не придётся ли нам пополнить их в какой-то момент по пути. Балтиго — зимний остров, и я не думаю, что Драгон позволит нам пополнить запасы там, так что лучше перестраховаться, — не то чтобы это помешало Шанксу и его людям просто взять то, что им нужно, если понадобится, но всё же. Он хочет хотя бы притвориться , что может быть вежливым с донором спермы Луффи, если придётся, даже если это не помешает ему надрать этому человеку задницу. — Амара, я хочу, чтобы ты сделала то же самое с нашими запасами боеприпасов. Лучше перестраховаться, чем потом жалеть. Морские пехотинцы только что были уничтожены, но загнанный в угол и раненый Сикинг ещё опаснее, чем полностью здоровый, а со здоровыми и так чертовски трудно иметь дело.        — Капу, ты заменишь Кастора. Мы вернём Иванкова на корабль сегодня вечером, но до тех пор я хочу, чтобы за ним присматривали, чтобы он не смог вызвать Драгона. Остальные, не стесняйтесь смешиваться с толпой и прислушиваться к сплетням. Рокстар и Ясопп будут за главных, пока меня не будет, и ради Дэви Джонса, ведите себя прилично. Пожалуйста. Или, по крайней мере, не попадитесь. Саша, Акали, вы дежурите ночью, так что постарайтесь тоже немного отдохнуть.       — Есть, капитан! — отвечает накамэ Шанкса, прежде чем разойтись выполнять его приказы. Куреха следует за Капу, вероятно, чтобы продолжить ругать Иванкова. Хорошо для неё — он надеется, что ей весело.       Лаки заводит разговор с Амарой и Чесс в нескольких шагах позади них, предусмотрительно оставляя Шанкса, Багги и Бенна наедине.       Этого было достаточно, чтобы Бенн подошёл к нему чуть ближе и коснулся его плеча. — Капитан?       Шанкс отодвигается, выдавив легкую улыбку своему первому помощнику.       Он не в порядке, ни в коем случае, но… он идёт на поправку.

____________________

      Первым признаком того, что Спид действительно злится, для Шанкса становится тот факт, что он может услышать её задолго до того, как они добираются до «Ред Форд». Он почти уверен, что каждый корабль и каждый моряк поблизости могут её слышать. Она, должно быть, уже физически проявилась — он не может слышать её так отчётливо, если она не проявилась. «Бедняга Оро, должно быть, наслушался всякого», — думает он и обменивается сочувственными взглядами с Багги, когда они останавливаются у верёвочной лестницы, спускающейся с «Ред Форда».       Оказавшись на палубе своего корабля, он не может не посмотреть на судно, которое когда-то доставило их на край света.       Внешне «Оро Джексон» выглядит так же, как и всегда: краска на корпусе безупречна, ни единого скола, несмотря на только что произошедший бой. Две русалки по-прежнему держат пушку, направленную вперёд, основные паруса по-прежнему ярко-красные, «Весёлый Роджер» по-прежнему развевается на средней мачте.       Но она чувствует себя… одинокой. Сломанной, хотя и не физически — Раш никогда бы не допустил такого, но… «Оро» была создана для команды, и последние два десятилетия она провела одна, в компании только своего корабельного плотника, спрятанная в секретном бункере на Ватер-7, вместо того чтобы плыть по волнам, как раньше. Такое оставляет след, даже если он незаметен.       Бросив взгляд в сторону, он видит, что Лорен, его корабельный мастер, который остался присматривать за кораблями, сидит на перилах и попивает чай, наслаждаясь представлением. И, должен признать Шанкс, представление довольно захватывающее.       Спид не просто кричит на «Оро», она вопит, дико жестикулируя, пытаясь ударить другой корабль либо кулаками, либо корпусом, учитывая, что её корабль дико раскачивается на тросах, и единственное, что удерживает её от того, чтобы буквально перепрыгнуть на другой корабль и избить «Оро», — это Ред Форд, которая тоже полностью проявилась и держит её за шкирку, как непослушного котёнка.       Но, что очень показательно, это всё, что делает Форс: его корабль даже не пытается заставить Спид замолчать, что говорит о многом в отношении её собственного мнения, несмотря на то, что Форс не произносит ни слова.       — Я проломлю тебе башку о гарпун, ты, свинья, которая чешет свою задницу, как бабуин!       — Как давно это началось? — со вздохом спрашивает он Лорен.       — Я собираюсь связать твои паруса, уродливая задница, копающаяся в сорняках!       Корабельный мастер смотрит на свои часы.       — С тех пор, как реликвии отправились на сушу, то есть… около двух часов назад? Хотя они с Форсом кричали на Белоуса ещё до этого, даже если они не проявлялись до тех пор, пока «Оро Джексон» не встал на якорь и реликвии не сошли на берег. Это было… познавательно.       Шанкс фыркает. Учитывая, что он иногда тянется за ручкой и бумагой, когда Спид начинает говорить, потому что у маленького гремлина чертовски богатый словарный запас? Он в этом не сомневается.       — Посмотрим, какой ты будешь, когда я тебя сломаю, мерзкая, плюющаяся ядом, подлая тварь! Это научит тебя не оставлять моих мальчиков на произвол судьбы!       Ещё один вздох. Как бы он ни понимал гнев Спида, на самом деле не он заслуживает его.       — Спид, разве мы не говорили тебе сотню раз, чтобы ты оставил Оро в покое? — спрашивает Багги, опуская руку на голову бьющегося в конвульсиях гремлина. — Потому что я почти уверен, что мы уже это обсуждали. Даже не раз. Оро ничего не мог сделать, чтобы изменить ситуацию, и ты это знаешь, ты, угроза.       Спид игнорирует его, извиваясь ещё сильнее, чтобы заставить Форса снять с неё красно-синий плащ с капюшоном.       — Дай мне, Форс, я хочу врезать этому сосущему козлу по полной! Дай мне, пожалуйста!       Шанкс сдерживает смешок и краем глаза замечает, как на губах Багги появляется лёгкая улыбка. Спид может быть сорванцом, непоседой и ужасным маленьким гремлином, но она их, была их с тех пор, как умер Капитан, она оберегала их и сохраняла им жизнь, несмотря ни на что, и он любит её такой, какая она есть.       — Ну же, малышка, успокойся немного, хорошо? — он мягко усмехается, поглаживая её по голове.       — Не-е-е-е-ет! — кричит Спид, ударяя сжатыми кулаками по воздуху. — Я ещё не закончил орать на эту жирную крикливую дуру! По крайней мере, имей наглость поговорить со мной, ты, тупорылая шлюха!       Это… тревожно. Потому что Спид намекает, что Оро никак не реагирует на словесные нападки, ни каким образом. А наблюдательность Шанкса не так хороша, как у Багги, и он никогда на самом деле не видел Оро в форме Клабаутерманна, но он слышал, как она говорит миллионами других способов: скрипом досок и движением парусов, треском канатов и раскачиванием корпуса. Чтобы Оро хранил полное молчание.       …       — Как насчет того, чтобы ты позволил нам пойти и поговорить с ней, а ты вместо этого покричишь на реликтов, когда они вернутся? — предлагает Багз, и мысленный образ, который вызывает это утверждение, очень заманчив. — Ведь это они на самом деле облажались?       Размахивание Спидом значительно замедляется.       — Могу ли я наконец-то врезать этим бесхребетным сучкам, сосущим кровь из-за своего подлого сердца? — она медленно спрашивает, поворачивая к ним голову. — И заставить этих жаб с бледными лицами, лижущих свои безвольные задницы, обмочиться?       — Пока вы не нанесешь непоправимый ущерб, — подтверждает Шанкс, и во всем его существе нет ни капли жалости к Роджерсам. Они заслуживают того, что им предстоит получить, и он ни о чем не жалеет. Ни о чем.       На лице Клабаутерман появляется дикая ухмылка, когда она бьёт левой рукой по ладони правой.       — Тогда мы договорились, ребята.       Она еще немного борется.       — Да ладно, Форс, отпусти меня уже, мне нужно убедиться, что у меня есть всё необходимое, чтобы заставить этих червей-печёночников пожалеть о своём существовании!       Форс коротко смотрит на Шанкса, чтобы получить подтверждение, а затем отпускает маленького Клабаутермана, как только рыжеволосый кивает. Спид приземляется на ноги, как кошка, и шипит от боли из-за жёсткой посадки.       — Это ты сказал мне отпустить тебя, — впервые говорит Форс низким голосом и получает в ответ удар ногой в голень.       — Просто потому, что ты выше меня… — бормочет Спид, прежде чем повернуться к Багги и Шанксу, внимательно оглядев их с ног до головы, проверяя, нет ли на них повреждений, как она делала, когда они наконец вышли из каюты Шанкса после Маринфорда.       И, как и тогда, она явно недовольна тем, что видит, потому что Шанкс внезапно оказывается в её покрытых шрамами деревянных руках вместе с Багги, зажатый в слишком крепком объятии, от которого, вероятно, останутся синяки.       — Я заставлю этих крысиных отпрысков, пожирающих жуков, заплатить , — бормочет маленькая корабельная шлюпка, прежде чем отпустить их так же внезапно, как и схватила. — Ты сказала, что я могу, и теперь я не отступлю! — она кричит и бежит к своему всё ещё покачивающемуся кораблю.       Через несколько секунд она исчезает, а ещё через несколько секунд за ней следует Форс, и Шанкс оставляет их наедине с их планами. В конце концов, он будет приятно удивлён результатами, что бы ни случилось.       Он даёт своим накама последние указания, а затем подталкивает Багги в бок, когда тот снова поворачивается лицом к Оро.       — Готов? — спрашивает он, и его пальцы скользят между пальцами Багз и сжимают их. Этот контакт успокаивает после всего, через что они только что прошли, но этого всё равно недостаточно, чтобы хоть немного успокоить их обоих.       Но это на потом, когда они будут в безопасности на борту «Оро Джексона», а не на открытой палубе, где их может кто-нибудь увидеть.       — Когда бы ты ни был рядом, — отвечает Багги, сжимая пальцы Шанкса, и они вместе прыгают на корабль, который всегда будет их домом.

____________________

      «Оро»… зловеще тиха, когда они ступают на её палубу. Паруса, канаты — всё совершенно и абсолютно неподвижно, как будто весь корабль затаил дыхание. Он обменивается коротким взглядом с Багги, а затем, не говоря ни слова, они вдвоём направляются к двери, ведущей внутрь корабля.       Они проходят мимо библиотеки, и Шанкс украдкой заглядывает в открытые двери, мельком осматривая многочисленные книжные полки, прикреплённые к полу, с запертыми стеклянными дверцами, чтобы книги не выпадали во время переезда. Дальше идёт кухня, из-за закрытой двери доносится запах свежего хлеба, но они проходят мимо, не останавливаясь.       Каюта штурмана тоже заперта, но ни один из них не стал бы заходить в владения Елены. Оружейная тоже заперта — умно, ведь у Роджерсов не хватило ума оставить кого-нибудь присматривать за кораблём. Что ж, сейчас это играет им на руку, так что Шанкс не слишком жалуется.       (Однако у него возникает соблазн просто украсть «Оро», потому что очевидно, что остальные не могут как следует о ней позаботиться, но он знает, что не может этого сделать. У него уже есть свой корабль, даже два, и ему не нужен корабль побольше. И как бы он ни любил «Оро», и она всегда будет для него домом… здесь слишком много воспоминаний, чтобы жить здесь каждый день. На его губах появляется грустная улыбка. Они выросли на «Оро», улетели из её гнезда, но она всё равно остаётся их домом. Просто домом, в котором они больше не могут оставаться . Тогда они не были готовы её покинуть, но прошло слишком много времени, чтобы они могли вернуться. Они взрослые, полноправные капитаны, у них свои команды и корабли. Это не делает «Оро» менее важным, менее родным, менее семейным , но теперь корабль — часть их прошлого, любимая часть их прошлого, к которой он не прочь время от времени возвращаться, но это уже не тот корабль, который будет нести их по волнам.)       Он скользит взглядом по деревянной стене, пока они идут по коридору, и в его памяти мелькают короткие воспоминания из детства. Как часто они бегали по этим коридорам, гоняясь друг за другом или убегая от разгневанного накамы после очередной проделки?       Медпункт находится дальше, и они проходят мимо него без остановки. Шанксу всё ещё хочется пронзить Крокуса мечом или хотя бы ударить ублюдка по лицу, но Багги буквально вынуждает его, и Шанкс знает это. Если он начнёт, то не остановится, а Багги попросил его не убивать Крокуса. И Шанкс не станет, потому что так попросил Багги. Это не значит, что он не хочет этого. Просьба Багги — единственное, что удерживает его меч прямо сейчас, и Шанксу лучше держаться подальше от искушения, пока он не будет уверен, что сможет устоять перед соблазном.       После медпункта идут каюты экипажа: слева — женские, справа — мужские, и они проходят мимо них, даже не взглянув.       Багги на мгновение замирает перед их старой каютой — изначально это была кладовая, которую они сделали своей , потому что были маленькими параноиками и отказывались спать в одной комнате с остальными, и Роджер уступил, — и Шанкс крепче сжимает пальцы друга. Затем Багги слегка качает головой — не здесь, — не говорит он — и ведёт его дальше по всё ещё пугающе тихому кораблю.        Они не разговаривают, не смея нарушить тишину, и молча идут дальше по коридору к последней двери, которая оставалась закрытой более двадцати лет.       Покрытая пылью дверная ручка служит достаточным тому доказательством.       Капитанская каюта. Шанкс замирает, и Багги тоже, и они оба смотрят на закрытую дверь перед собой. Они крепко держатся за руки.       Двадцать два года. Двадцать два года с тех пор, как они в последний раз ступали на этот корабль. Двадцать два года с тех пор, как они в последний раз открывали эту дверь, пробираясь внутрь прямо перед отплытием, чтобы украсть кое-что из вещей капитана, отчаянно желая сохранить что-то на память о нём.       (Двадцать четыре года прошло с тех пор, как их капитан в последний раз был на этом корабле, с тех пор, как они в последний раз пробирались сюда, чтобы послушать сказки на ночь и обнять единственного человека, который был для них всем. Двадцать четыре года прошло с тех пор, как они в последний раз прятались здесь, рыдая в голос, пока их капитан обнимал их. Их привёл сюда кошмар, случившийся накануне вечером, когда капитан объявил, что уходит, и сразу же ушёл, не дав им времени попытаться его переубедить. Оглядываясь назад, можно сказать, что, возможно, это было предчувствие Багги, предупреждавшее их о дыре, которая вот-вот появится в их жизни. Двадцать шесть лет прошло с тех пор, как их отец Капитан обнял их и сказал, что все будет в порядке лжец, лжец, лжец, после этого все было не в порядке-)       Шанкс хочет войти.       Он тоже не хочет делать ни шагу в ту комнату.       Он еще не готов.       Он никогда не будет готов встретиться лицом к лицу с этой комнатой и отсутствием в ней.       Но когда Багз смотрит на него, Шанкс делает глубокий вдох и поднимает их соединённые руки к дверной ручке.

____________________

      Это как шаг назад во времени. Комната точно все было так, как они оставили, вплоть до неубранной кровати и открытого сундука с одеждой, откуда Багги стащил несколько поясов и старое пальто, прежде чем они были выброшены как мусор покинул корабль в Хайоуксе.       Они спустились к одеяльному шалашу рядом с неубранной кроватью, к подушкам и одеялам, брошенным вместе, чтобы образовать подобие палатки, под которой они так часто прятались, цепляясь за Капитана, когда кошмаров было слишком много, под которой они практически жили в течение двух месяцев после Рафтеля, пока Капитан позволял им оставаться с ним, пока они обдумывали то, что узнали на том острове, и то, что это может значить для остального мира, для их будущего.       Шанкс резко вдыхает, и…       Ручка была пыльной, но в комнате не было пыли. Здесь не было пыли, и не пахло плесенью. Вместо этого…       Он все еще пахнет Капитаном.       Прошло двадцать шесть чёртовых лет, а в комнате всё ещё пахнет им, и Шанкс не осознавал, что забыл, как пахнет Капитан, до сих пор, и звуки, которые вырываются из его горла, похожи на рычание раненого животного.       Черт, но он так сильно скучает по Роджеру.       — Оро… — выдыхает Багги, а потом тащит Шанкса к шалашу из одеял, и внутри кто-то есть, и…       Ох.       Ох.

____________________

      Длинное красное пальто, расклешённое ниже колен, похожее на платье, пыльное и потрёпанное по краям, с шестью потускневшими золотыми пуговицами на двубортной застёжке. Длинные рукава, расширяющиеся к запястьям и доходящие до середины пальцев, потрёпанные и изношенные там, где беспокойные пальцы слишком часто теребили ткань. Чёрные брюки, узкие, переходящие в коричневые кожаные сапоги до колен с золотыми шнурками. Чёрный капюшон, закрывающий лицо, широкополая залатанная коричневая кожаная шляпа с порванной золотой лентой и потрёпанным красным пером. Спрятавшись в самом тёмном углу шалаша, подтянув колени к подбородку, дрожа всем телом.       Орo.       Это Оро Джексон, и она плачет.

____________________

      Шанкс не знает, кто двигается первым, Багги или он. Он не знает, кто протягивает руку первым, Оро или они. Он не знает, и ему всё равно, потому что внезапно они оказываются рядом, и Оро обнимает их обоих, и её руки хватаются за их рубашки сзади, и она плачет, и они плачут, и они в безопасности, и он так сильно скучает по Капитану, и прошло так чертовски много времени, и…       Шанкс.       к       р       и       ч       и       т. Он       с       к       о       р       б       и       т.       Он скорбит по Роджеру, его отец капитан, за человека, который слишком рано покинул их и не дал им попрощаться.       Он скорбит по экипажу, по семье, которой, как он когда-то думал, они были.       Он скорбит по Эйсу, мальчику, у которого никогда не было шанса узнать своего отца и который никогда его не узнает.       Он скорбит по Оро, который был создан для команды, но в итоге остался один.       Он скорбит по ним, по тому детству, которое было и которого не было, и по тем потерям, которые они понесли на своём пути.       Шанкс скорбит.

____________________

      Шанкс не знает, как долго они остаются в таком положении, крепко цепляясь друг за друга, за рваные лоскуты своих разбитых частей. Не знает, как долго они плачут, сначала тихо, а потом громче, когда вспоминают, что они в безопасности , даже если их самый большой защитник никогда больше не обнимет их, они в безопасности и вместе , и что?       Это бесценно.       Багги первым берёт себя в руки, и Шанкс буквально чувствует, как его друг собирается по кусочкам, даже когда он одновременно цепляется и за него, и за Оро, и чёрт , но Шанкс действительно хочет, чтобы у него снова было две руки, потому что не иметь возможности держать их обоих — это пытка. Он компенсирует это, переплетая одну из своих ног с ногой Багги, в то время как его оставшаяся рука крепко обхватывает всё ещё дрожащую раму Клабаутермана.       — Рад встрече на море и на волнах, Оро, — нежно шепчет Багги. — Прошло много времени. Я… мы скучали по тебе. Очень сильно.       Багз крепко вцепился пальцами в красную ткань куртки Оро, так крепко, что Шанкс не удивился бы, если бы изношенная одежда порвалась от его хватки.       — Я страдаю! — Оро вопит , и её голос так сильно отличается от голосов Клабаутерманнов, с которыми привык общаться Шанкс, что это больно. Он охрипший и надломленный от бездействия, нечеловеческий по интонации и очень больной. — Я просил, но они не слушали, и я кричал, но никто меня не слышал, а потом они ушли, все ушли, только Раш, но больше никого, ни моря, ни волн, ни ветра, ни команды, ни капитана-       Они обнимают её ещё крепче, позволяя ей уткнуться головой в их плечи.       — Мы знаем, — шепчет Багги. — Мы знаем, что пытались, Ро, мы знаем…       — Они бросили тебя, они бросили тебя ОДНОГО, я КРИЧАЛ, они не СЛЫШАЛИ, и я БОРОЛСЯ, но они не ПОВЕРНУЛИСЬ НАЗАД, бросили тебя, я бросил тебя, прости, прости, прости…       — Это была не твоя вина, Оро, — говорит ей Шанкс и повторяет слова, как молитву. — Они не послушали кто угодно и они придурки, и они больше не наши накамы, но ты есть, ты есть, ты всегда будешь, Я обещаю, я клянусь…       Яростное покачивание головой из стороны в сторону. — позор, я ПОЗОР, должен был ПОТОНУТЬ САМ, что хорошего в корабле, который не может спасти свою команду, не может помешать им исчезнуть, не может спасти своего капитана, не может спасти своих парней, должен был ПОТОНУТЬ, должен был УМЕРЕТЬ вместе с НИМ-       — Черта с два тебе стоило это сделать! — Багги беснуется, и Шанкс не отстает . — Капитан не оставил никому из нас выбора, он не позволил нам спасти его, и это его вина! На нем, не на нас, не на вас! Точно так же, как глупость других зависит от них, а не от вас! Ты — Оро, и ты — дом, безопасность и забота даже спустя двадцать лет, и то, что мы отказались от них, не значит, что мы отказываемся от тебя!       — Ты — Оро Джексон, — говорит ей Шанкс. — Ты корабль, который отправился на край света, корабль, который сражался во время войны Эдд и вышел из нее невредимым, ты корабль, на борту которого был гребаный король пиратов , и ты корабль, который продержался более двадцати лет без команды и участвовал в войне десятилетия и пережил выброс магмы, когда даже «Моби Дик» с его командой в тысячу человек дрогнул! Ты — Оро Джексон, и ты наш!       — не мои, больше не мои, РЕД Спид, РЕД Форд, БИГ Топ, другие КОРАБЛИ, у тебя теперь другие корабли, не мои-       — Другие корабли, — поправляет её Багги, — не лучше, просто другие. Всё ещё дом, такой же, как и ты, просто дом для нас, взрослых, а не для детей, которыми мы были раньше.       И Оро всегда будет домом их детства. Всегда.       — Я больше не могу плыть с тобой, команда распалась, я не могу их бросить, не хочу бросать тебя, не могу оставить вас обоих…       — Это не твоя вина, — мягко говорит Багги, нежно поглаживая её по спине, и, может быть, ему кажется, но красная ткань выглядит… ярче, чище, новее, там, где прошла рука Багги. — Знаешь, мы бы всё равно когда-нибудь покинули гнездо, даже если бы ничего этого не случилось. Просто… это случилось намного раньше и при худших обстоятельствах, чем кто-либо из нас мог предвидеть.       И Шанкс, Шанкс взбешен, обижен и зол, так чертовски зол, на Роджерсов за то, что они бросили их, на Крокуса за то, что он так предал Багги, на всех них за то, что они бросили их и никогда не вернулись, но он не обижается на Оро, никогда не обижался, не за то, что не смог их спасти тогда, ни за нежелание покинуть команду, которая только что снова начала плавать на нем теперь, не тогда, когда это самое живое, что она, должно быть, чувствовала за последние два десятилетия (и, о, он надеется, что Спид накажет их за то, как они обошлись с бедным кораблем, вот так заперев его, никогда не выходя на нем в море, разделившись так далеко от его досягаемости — Просто потому, что он рад, что Оро не потопила себя, чтобы спастись от пустоты, это не значит, что он не понимает, что потопление было бы ошибкой). доброта для бедного покинутого корабля.).       — Мы всегда будем твоими, ты же знаешь, — говорит он ей, и это правда. — Даже если мы не поплывем с тобой, мы все равно твои, и всегда будем твоими, — он подавляет свой гнев на «Роджерс». — И это нормально, что они по-прежнему и твои. Ты — корабль Пиратов Роджера, и они по-прежнему Пираты Роджера, даже если мы больше не такие.       Он делает паузу.       — Держи их в напряжении, хорошо? Позаботься о том, чтобы они относились к тебе как к королеве, которой ты являешься, чтобы они никогда не осмеливались снова игнорировать тебя. То, что ты возвращаешь их, не значит, что ты не можешь заставить их попотеть, понимаешь?       Это вызывает у Клабаутерман смешок, и её голос становится чуть более похожим на человеческий.       — Если эта Гремлиновая тварь оставит кого-нибудь в живых.       — Спид не убьёт их… Я думаю, — беспечно отвечает Шанкс. — Но она заставит их пожалеть обо всех их дерьмовых решениях в жизни, и я буду наслаждаться этим. Я буду наслаждаться этим очень сильно.       — Ты королева морей, Оро — добавляет Багги, сжимая ее плечо. — Напомни им об этом, — ухмылка. — Не стесняйтесь также напоминать Спид об этом — не позволяйте ей над собой издеваться. Мы сказали вам, что это не ваша вина, и мы серьезно относимся к этому. Спид — чересчур заботливый маленький гремлин, но у нее добрые намерения.       — Она старше меня, даже если она крошка , — жалуется Оро. — Она помыкает мной, сучка.       Багги смеётся. — Это тот самый Оро, которого мы знаем и любим! Ты был до глупости вежлив, какого чёрта? Я достаточно долго знаю Клабаутерманнера, чтобы понимать, почему люди говорят, что ты «ругаешься как матрос» в первую очередь!       — Некоторые из нас более достойны, чем это, — фыркает Оро, и чем больше она говорит, тем мягче становится её голос, тем ровнее он звучит, и кажется, что слёзы на её куртке медленно высыхают, а одежда становится чуть менее пыльной, чем в начале этого испытания. — Не все из нас считают нужным говорить только оскорблениями.       Шанкс фыркает. — Верно, потому что ты образец вежливости.       — Вы впервые слышите меня как следует, как вы можете судить?       — На самом деле мне не нужно было тебя слышать Говорить уметь слушать тебя, — указывает Шанкс с легкой грустной улыбкой. — У тебя есть привычка разговаривать со своим такелажем, когда ты недоволен, и я почти уверен, что эти блоки не попали мне в зад по ошибке!       — Если бы ты не пытался взобраться на мачты в пьяном угаре, этого бы не случилось.       — Грубо.

____________________

      Они смеются, смеются, смеются, а потом еще немного плачут, а потом снова смеются, и Шанкс понятия не имеет, сколько времени они проводят там, свернувшись калачиком в одеяльной крепости с маленькими гирляндами на потолке, разговаривая обо всем на свете, рассказывая Оро все о последних двадцати годах, о местах, где они были, и людях, которых они встретили, о кораблях, которые их перевозили, и приключениях, которые у них были, но каким-то образом он обнаруживает, что лежит на спине, его голова прижата к голове Багги и Оро, рука Багги обнимает его за плечо, другой рукой он держит одного из Оро. багги держит Оро за другую руку.       — Я скучаю по нему, — внезапно говорит он в тишине этой комнаты, которая пустовала больше двух десятилетий. — Он был идиотом и слишком часто рисковал, и он не позволил нам попрощаться с ним или попытаться его спасти, но я всё равно люблю его и всё равно скучаю по нему.       Сдвоенное пожатие на его руке и плече.       — Я тоже, — признаётся Багги. — Но я всё равно надеру ему задницу, когда придёт моя очередь присоединиться к Дэви Джонсу.       — И я буду рядом с тобой, — говорит ему Шанкс, потому что он тоже намерен надрать задницу своему капитану.       (И если часть его означает, что он будет рядом с Багги, когда настанет очередь Багги присоединиться к Дэви Джонсу, что ж.)       (Мир без Багз? Он не собирается выяснять, как это выглядит.)       — Не в том случае, если я опережу тебя, — вставляет Оро. — Мозги этого придурка полетят к чертям с моим грёбаным якорем. Не то чтобы ему нужны мозги, учитывая, как мало он ими пользуется.       — И мы увидим, — говорит Багги. — Мы все снова его увидим, и будем бить его, а потом обнимем и расплачемся, как дети, потому что, придурок он или нет, он всё равно был нашим капитаном , и мы всё равно скучали по его тупой заднице. Но это не значит, что кто-то из вас присоединится к нему в ближайшее время, иначе я брошу вызов Дэви Джонсу, чтобы вернуть вас, слышите меня?       — И тебе того же, Баг, — быстро отвечает Шанкс, потому что нет, Баг не умрёт в ближайшее время, а тем более раньше Шанкса. Шанкс позаботится об этом, даже если морские пехотинцы, скорее всего, будут охотиться за его другом, как только отойдут от только что пережитой бойни.       Пусть они, чёрт возьми, попробуют. Шанкс не погнушается убить остальных, и он с радостью это докажет, если они бросят ему вызов.       Багги слегка напрягается, хватка на его плече внезапно усиливается.       — С тобой всё будет в порядке? — тихо спрашивает он, очевидно, обращаясь к Клабаутерману, стоящему между ними. — С остальными?       Без нас, — Багги не говорит этого вслух, но Шанкс всё равно слышит это громко и отчётливо.       Оро сжимает их руки, медленно поднимаясь, пока не садится.       — Как ты мне так кстати напомнил… Я королева. Пора напомнить им, что они, в некотором смысле, мои подданные. И что они задолжали мне за два десятилетия налогов. Я буду в порядке, Блу.       Она тянет их за руки, заставляя встать, пока они не оказываются под одеялами, даже не касаясь потолка форта, который был достаточно большим, чтобы вместить невероятно высокого Гол Д Роджера.       — Возьми то, что тебе нужно , — говорит им Оро. — И то, что ты хочешь. Он был твоим, и он был моим, и у тебя должно быть что-то, что напомнит тебе о нём — что-то большее, чем то, что ты забрал много лет назад.       Она делает паузу, улыбается, грустная и в то же время довольная. — Я бы посоветовала заглянуть во второй ящик его стола.       Она медленно отпускает их руки, прежде чем крепко обнять.       — Я буду скучать по вам, — тихо говорит она. — Но знайте, что я чертовски горжусь вами обоими,я даже не могу подобрать правильных слов. Скажи своим кораблям, чтобы они хорошо о тебе заботились, или я покажу им, как я прошла через Войну Эдда невредимой, вы меня слышите?       Затем, прежде чем они успевают ответить, она отпускает их и разворачивается, направляясь к двери.       — Главное окно открывается в сторону Ред Форд — Блу должна без особых проблем доставить тебя туда, Ред.       Снаружи Шанкс слышит плеск вёсел по воде. Роджерсы приближаются, и он не хочет уходить, не хочет снова покидать Оро, но… это больше не его команда, и последнее, чего он сейчас хочет, — это общаться с кем-то из них. Только обещание, данное Багги, удерживает его от того, чтобы прикончить Крокуса на месте, и, наверное, лучше, если он не поддастся искушению прямо сейчас.             И все же…       — Я не хочу прощаться, — шепчет он, и это должно быть по-детски , но вместо этого звучит просто… грустно.       — Тогда не надо, — мягко говорит Оро, кладя руку на дверную ручку — дверь, которую она могла бы открыть одним движением мысли, потому что она и есть эта дверь, этот корабль, а корабль — это она. — Это не прощание. Это просто «увидимся позже».       Она замолкает, ее рука сжимается на дверце.       — И даже если моему капитану так и не удалось сдержать это конкретное обещание…

Я так это сделаю.

— Что ж, — говорит Багги, и его голос звучит тяжело, словно он вырывается из него, и голос Шанкса присоединяется к нему в прощании. — Тогда увидимся позже, Оро Джексон, королева кораблей, плывущих по водам Дэви Джонса. Попутного ветра и спокойных волн.       — И до скорой встречи, Боке-но-Багги, Акагами-но-Шанкс. Пусть моря будут добры к вам, а пена донесёт ваши истории до всех.       Она выходит из комнаты, и они вдвоём остаются смотреть друг на друга, одновременно потрясённые и всё же…       Спокойно.       Когда-то Оро был их домом, и она всегда будет их домом детства, но…       Теперь они выросли, построили собственные дома со своими бригадами. Оро всегда будет их накама, но… это нормально. Даже если пройдут годы, прежде чем они снова её увидят, с ними всё будет в порядке. И с ней тоже.       В конце концов, она Королева среди кораблей.       

____________________

      — Итак, — говорит Багги в наступившей после ухода Оро тишине. — Ящик стола?       — Давай оставим это напоследок, — предлагает Шанкс, оглядывая комнату и останавливая взгляд на комоде с одеждой капитана. — Что бы это ни было, оно, вероятно, ударит по нам так сильно, что мы не сможем принять что-то ещё.       — Верно.       Они разделились и стали ходить по комнате, взяв одну из дорожных сумок капитана и положив её на кровать, чтобы взять всё, что им понадобится.       Багги хватает два верхних одеяла из их фортов, по одному на каждого. Шанкс хватает старые подушки Капитана, те, что всё ещё слабо пахнут им. По три пояса, две шляпы и пять шейных платков для Багги, что заставляет Шанкса рассмеяться, пока он примеряет один из капитанских поясов с мечом. Багз в детстве называл его вором шляп (что, честно говоря, было правдой, так как Шанкс действительно имел склонность присваивать любую шляпу, оставленную без присмотра в пределах его досягаемости, несмотря на то, что он не носил шляпу с тех пор, как отдал соломенную шляпу капитана Луффи), но посмотрите на него сейчас: он ходит с непокрытой головой уже десять лет, в то время как Багз не может и двух дней прожить без чего-нибудь на голове.       — Заткнись, — ворчит Багз, заметив его ухмылку. — По крайней мере, они мне подходят и не спадают на нос!       — Ма-а-а-а, ма-а-а-а, я ничего не говорил! — Шанкс успокаивающе поднимает руку, затем бросает пояс с мечом в сумку. Немного поколебавшись, он добавляет одну из капитанских шинелей, а затем ещё одну для Багги. Возможно, он не наденет её, но… Было бы неплохо иметь её в плохие дни. Это не то же самое, что если бы капитан обнял его, но… это достаточно похоже.       Раздаётся шум лодки, швартующейся к корпусу корабля, и через несколько мгновений начинается крик , когда, без сомнения, Клабаутерманн размером с гремлина обрушивается на оставшегося Роджера Кайзоку с яростью тысячи гнездящихся морских королей.       Шанкс переглядывается с Багги, затем в последний раз оглядывает комнату, и его взгляд падает на прикроватную тумбочку капитана. Там лежат разные фотографии, но одна из них привлекает его внимание — старая, которую он едва помнит. На ней они выглядят такими молодыми, им, наверное, было не больше семи лет, вскоре после того, как Роджер подобрал их на улице и взял на корабль. Он не может вспомнить, кто на самом деле сделал эту фотографию, не знает, знал ли он когда-нибудь, кто это был, но на ней запечатлены Капитан, Багги на одном колене и Шанкс на другом, оживлённо разговаривающие, обнявшись, чтобы не упасть, и Шанксу не нужно думать, прежде чем он хватает фотографию, кладёт её в сумку и застёгивает молнию.       — Стол? — спрашивает Баг, засовывая горсть ножей за пояс и в рукава.       — Стол, — Шанкс кивает и берёт сумку. — Я открою окно, — добавляет он, перекидывая ремень через плечо, чтобы освободить руку.       Ему требуется пара секунд, чтобы сделать это, и Багги уже рядом с ним, когда окно распахивается.       — Понял?       — Две записные книжки и две коробки, — говорит Багз и засовывает их в сумки. — Я ещё не заглядывал в них, лучше подождать, пока мы не уйдём подальше от реликвий.       Его друг смотрит на расстояние между двумя кораблями. — Это свадебное путешествие, — говорит он и тут же подхватывает Шанкса.       Шанкс не пугается, он привык к такому способу передвижения, даже если прошло уже много времени. В детстве способность Багги летать , отделяя ноги от туловища, была бесценной.       И сила Багги тоже не повод для насмешек, потому что Шанкс знает, что он не из лёгких, даже с отсутствующей рукой, но его другу всё равно не составляет труда поднять его.       Если его схватит кто-то и выбросит из окна, то он, скорее всего, упадет в воду, и это будет ужасно, особенно если учесть, что этот человек — пользователь дьявольского плода и, скорее всего, утонет как камень.       Шанксу никогда не было страшно, когда его нес Багги (или, по крайней мере, он никогда не боялся Багги или того, что он его уронит, потому что был случай, когда Багги нес его вот так, когда Шанкс определенно был напуган , но это было больше связано с ублюдками, охотящимися на них, чем с его способом передвижения), и на этот раз он тоже не испугался, позволяя ветру трепать его волосы, пока Багги нес его вверх, и выше, и выше , пока они не врезались в стол Red Force, приземлившись на землю. осторожно приблизьтесь к грот-мачте. Багги опускает Шанкса на пол, прежде чем поднять ноги с того места, где он их оставил у окна в каюте капитана, и захлопывает окно.       Багги пришлось перепробовать множество способов, прежде чем он понял, как летать, сколько он может взять с собой и как далеко он может отводить ноги от основной части тела, но это определённо того стоило.

____________________

      — Добро пожаловать обратно, капитан, — Форс приветствует их с того места, где Клабаутерман прислонился к перилам, глядя на «Оро Джексон» и, без сомнения, наслаждаясь тем, как Спид в данный момент избивает Роджерса. Шанкс не оборачивается, чтобы посмотреть, просто кивает своему кораблю и переплетает пальцы с пальцами Багги, когда они направляются к двери.       — Спасибо. Приятного просмотра!       — Если ты собираешься это сделать, кому-то придётся рассказать Топу об этом, — Напряжённо улыбается. — Ты возвращаешься на остров?       Шанкс смотрит на Багги, который морщится, но кивает. Они обещали поговорить с Изо, даже если это закончится очередными слезами. И после этого ему действительно нужно напиться, а значит, он примет приглашение «Чёрных Джеков», потому что эта команда тоже будет скорбеть сегодня вечером, а у них лучшая выпивка. И ему ещё нужно поговорить с Якорем.       — Да, — наконец отвечает он. — Не знаю, во сколько мы вернёмся, но ночевать там мы не будем, это точно.       Они никому там не доверяют настолько, чтобы прикрывать друг другу спины, и это территория Ньюгейта. Ему и так неспокойно из-за того, что Якорь и Дамиан провели там одни пару дней, и осознание того, что им придётся остаться там ещё как минимум на одну ночь, немного облегчает тот факт, что он оставляет нескольких своих накам охранять их, но он знает, что успокоится только тогда, когда они все вернутся на его корабль, где он сможет присматривать за ними.       Именно поэтому попойку устроят на «Чёрной Марии» — ни Ньюгейт, ни Ядомару не согласились бы на то, чтобы она прошла на острове первого, так что об этом даже не заговаривали.       Что характерно, Ньюгейта тоже не пригласили.

____________________

      Они заходят в его каюту — на самом деле, в их каюту, точно так же, как каюта Багги на «Биг Топе» становится их каютой, когда там находится Шанкс, — чтобы оставить сумки, которые они забрали из каюты капитана, и молча договариваются не разбираться с содержимым ящика сегодня вечером, возможно, до тех пор, пока они не покинут остров и не удалятся на некоторое расстояние от Роджерсов. Возможно, они не имеют ни малейшего представления о том, что хранится в этих блокнотах и коробках, но они знают, что лучше не думать о том, что это не превратит их в рыдающих истеричек, а им ещё многое нужно сделать, прежде чем они снова смогут позволить себе рыдать.       Они тратят несколько минут на то, чтобы привести себя в порядок, умыться, стереть слёзы и вытереть красные глаза, свидетельствующие об их недавнем эмоциональном срыве. Не то чтобы они не собирались снова плакать в ближайшее время: единственное, о чём Иро может им рассказать, — это смерть Одена, и ни Шанкс, ни Багги не станут скрывать эти слёзы, особенно от одного из самых преданных слуг Одена.       (И если ни один из них не отпустит другого, пока они всё это делают, что ж.) (Не то чтобы кто-то из них не осознавал тот факт, что они становятся прилипчивыми , когда вспоминают прошлое шесть гребаных месяцев случается.)

____________________

      А потом они снова отправляются в путь, и Шанкс даже не удивляется, когда Бенн догоняет их, садится в маленькую лодку и берёт в руки вёсла, прежде чем Багги успевает дотянуться до них.       — Вы в порядке, капитан? — тихо спрашивает его первый помощник, начиная грести и глядя на его усталое лицо.       — Нет. Но я справлюсь, — честно отвечает Шанкс, потому что старается не лгать своим людям, если это возможно. — Мне станет лучше, когда мы уберёмся с этого острова и выследим Усоппа, — добавляет он, потому что это правда.       Возможно, он встречался с мальчиком лишь мельком, когда нанимал Ясоппа в свою команду, но этот ребенок принадлежит сыну Ясоппу и Луффи накама и Шанкс не потерпит, чтобы он отсутствовал ни на секунду дольше, чем необходимо. Драгону лучше получить ответы, которые он ищет, потому что Шанкс не прочь потопить «Балтиго» так же, как он потопил «Маринфорд», если потребуется.       Он бы с радостью уехал сегодня вечером, если бы мог, но приказы врачей важнее его желания оказаться как можно дальше от реликвий. В конце концов, здоровье Луффи важнее, чем его острая потребность прикончить нескольких мерзких стариков.       — Не все ли равно, — бормочет Бенн. — Наш маршрут до Балтиго спланирован, и Чесс перепроверил прогноз погоды, но, похоже, это будет быстрое и спокойное путешествие. Какие у нас планы на ближайшее время?       — Мы с Багги будем разговаривать с Изо первым делом, — вздыхает Шанкс, прислонившись к своему другу, который пересел на скамейку, когда Бенн занял его место на скамье гребцов. — Это… вероятно, займёт какое-то время, и, учитывая, что речь пойдёт о судьбе одного из наших бывших накама, я попрошу тебя не следовать за нами во время этого разговора, а вместо этого пойти проверить детей. Якорь слышал наш предыдущий… Поговорю с Роджерсами и, наверное, задам тысячу вопросов, так что я собираюсь заглянуть к ним, как только закончу разговор с Изо. Потом мы отправимся в «Чёрную Марию» и хорошенько напьёмся, а Ядомару уже ясно дал понять, что приглашены только мы двое. Учитывая, что мы будем оплакивать Блэкджека Д. Руж, я бы посоветовал держаться подальше, если не хотите на собственном горьком опыте убедиться, что двадцать лет никак не притупили их остроту.       Бенн, никогда не любивший лишних слов, просто кивает.

____________________

      Изо ждёт их, когда они коснутся песка, и разрешает им сойти на берег ещё до того, как Шанкс успевает договорить.       Губы самурая плотно сжаты, лицо непроницаемо, когда он жестом приглашает их следовать за ним, и Шанксу не нужно сверхчувствительное хаки, чтобы понять, что уроженцу Вано не нравится то, что он собирается сказать. Что ж, Шанкс почти уверен, что ему не понравится то, что он сейчас услышит, так что они квиты.       (Но у них наконец-то будут ответы после стольких лет, и Шанкс лучше других знает, насколько хуже, чем не знать, может быть.)

(Три года не зная, жив Багги или нет …)

____________________

      Изо приводит их на небольшую поляну у обрыва, где несколько больших камней выложены кругом вокруг плоского камня, на котором их ждут небольшая бутылка сакэ и четыре чашки. Шанкс не спотыкается, когда видит их, но это было близко. Хаки Багги обвивается вокруг его собственного с едва скрываемым беспокойством.       Они знали, конечно, они знали уже много лет , что Оден больше не среди живых.       Они знали с того самого момента, как Ньюгейт сказал, что Изо настаивает на разговоре с ними, что они узнают о том, как он умер.       И всё же, и всё же вид церемониальных кубков с сакэ поражает их, как удар под дых, и Шанксу приходится приложить все усилия, чтобы не развернуться и не уйти , чтобы не слышать этого.       Вместо этого, так же молча, как они сюда шли, он садится на один из камней, Багги садится слева от него, а Изо садится перед ними обоими и медленно, почти ритуально, начинает наливать сакэ в каждую из трёх чашек. Четвёртая остаётся пустой.       — Это долг этого человека, — начинает Изо тихим и размеренным голосом, взвешивая каждое слово, прежде чем произнести его, — Поделиться с вами последней историей своего господина. Рассказать вам о его возвращении на родину и о несчастье, которое постигло его на земле его предков. Выслушаете ли вы, благородные спутники моего господина, последнюю историю, которую я вам принёс?

____________________

      Изо — пират, он был им почти три десятилетия, но под флагом Веселого Роджера Изо всегда был в первую очередь самураем, и Шанкс никогда не понимал, почему этот человек остался с Белобородыми, когда Оден присоединился к Роджерам, почему этот человек никогда не пытался вернуться в Вано к своей сестре, почему Оден настаивал на том, что Изо захочет остаться с Ньюгейтом, когда Роджер предложил забрать его, чтобы он мог вернуться с Оденом.       Но Изо по-прежнему самурай до мозга костей, несмотря на то, что в жилах у него течет морская вода, а в глазах — пена, и поэтому сейчас с ними говорит самурай, а не пират: потому что, несмотря на то, что Оден плавал и с Роджерсами, и с Белоусами, несмотря на то, что он любил море и приключения, которые оно ему приносило, несмотря на то, что он снова и снова жаловался на свою страну, Оден по-прежнему принадлежал богам своей страны, а не Дэви Джонсу, и несмотря на то, что он изучил их обычаи и традиции, он по-прежнему принадлежал богам своей страны. его душа по-прежнему принадлежала в первую очередь Вано.       И именно к самурайским традициям Изо обращается сейчас, когда рассказывает им о последних годах Одена, о том немногом, что ему удалось узнать от Инуараси и Некомамуси, а также о недавнем вторжении Эйса в страну его рождения.       

____________________

      Именно самурайскими словами, старыми и архаичными для тех, кто родился и вырос на море, Изо рассказывает им о возвращении Одена в Вано, о смерти его отца и о том, что Курозуми Ороти узурпировал его право первородства, о оружейных заводах, превращающих людей чуть ли не в рабов.       Именно самурайскими словами, формальными и напыщенными, но не менее изящными, Изо рассказывает им о том, как войска Кайдо напали на Токи и пытались убить Момоносукэ, об унижении Одена, о том, как он смирил свою гордыню, чтобы защитить свой народ, о нищете, в которой выросли его дети, о насмешках и издевательствах, которым они подвергались.       Короткими и пронзительными, как слова самурая, Изо рассказывает им о захвате страны Кайдо, о начале экспериментов с улыбками и страданиях людей, о нарушенном обещании Ороти, о последней соломинке, которая сломала спину Морскому Королю.       Изо рассказывает им о ночи Девяти Красных Ножен, о том, как предатель предупредил Кайдо о плане Одена, о том, как Оден и Красные Ножны сражались с армиями Кайдо, о том, как к ним присоединилась отважная куноити, о последнем бое одиннадцати самураев против более тысячи пиратов, о ране, которую Одэн нанёс Кайдо.       Резкими и язвительными словами самурая Изо рассказывает им о трусливом трюке, который провернул владелец Мане-Мане-но-Ми, о поимке даймё Кури и его подчинённых, о том, что им объявили, что они встретят смерть в кипящем котле.       Именно этими словами самурая, точными и едва скрывающими скрытую за ними ярость, Изо рассказывает им о самопожертвовании Одена, о том, как он отдал свою честь людям, которые высмеивали его и никогда не заслуживали его защиты, которые осознали, как много он для них сделал, только после его смерти, о рассказе Синобу, пока кипело масло, о том, как в конце концов Оден простил их всех.       Именно этими самурайскими словами, чётко выговаривая их, несмотря на стиснутые зубы и кулаки, Изо рассказывает им о последнем унижении Кайдо и Ороти, о последней сделке Одена и о его храбрости, с которой он нёс Красные ножны до последнего вздоха, о том, как температура продолжала расти, а Оден продолжал стоять, о нарушенном слове Ороти и последней силе Одена.       Изо говорит с ними словами самурая, спокойными и сдержанными, несмотря на скрытую за ними ярость, и рассказывает о последних словах Одена и пуле Кайдо, о бегстве его товарищей и их попытке защитить детей и жену своего господина.       Изо рассказывает им о плане Токи, о её последней отчаянной попытке отправить своего сына и трёх его товарищей-самураев на двадцать лет в будущее, чтобы защитить их и перенести в тот момент, который предвидел Одэн.       Изо говорит с ними по-самурайски, его голос охрип и дрожит от невыплаканных слёз, когда он рассказывает им о том, как Ножны рассеялись, о том, как Кавамацу забрал маленькую Хиёри и скрылся, об исчезновении Дендзиро, о том, как Инуараси и Некомамуси вернулись в Дзо.       С самурайской прямотой, с болью и чувством вины в голосе Изо рассказывает им о смерти Козуки Одэна.