И самое смешное, что я бы вышел за тебя замуж (если бы ты остался)

Время — это то, чего у Ацуши так много, но его всегда было недостаточно. Это что-то отчаянное и несправедливое, всегда ищущее способ навредить Ацуши любым возможным способом. Как бы быстро он ни бежал, время всегда настигает его. Точно так же он не может убежать от стука собственного сердца. И теперь время держит Акутагаву так крепко, что ломаются часы. Ближе к концу токийской суровой зимы цветы и трава начинают возвращаться на свои места, украшая резиденцию Акутагавы зеленью, как это происходит каждый год. Писатель сидит у окна, за которым сверкает ночное небо. Свеча освещает его стол, демонстрируя беспорядок, чернила и бумагу, разбросанные по столу. Рядом с ним дымится чайная чашка с золотой отделкой и цветочным орнаментом. И вот, улыбаясь, он пишет об Ацуши. Каждое слово было написано с такой любовью и заботой, подробно описывая каждую безделушку и историю, которую рассказывал Ацуши вместе с ними. Он откладывает перо и отпивает глоток теплого чая. Книга была почти готова. Осталось внести несколько правок и дописать еще пару страниц, и она отправится в издательство. Эта история была трудом любви: можно сказать, это самое большое произведение, которое он написал за всю свою жизнь. Он надеялся, к тому времени, когда книга будет опубликована, он сможет подарить её Ацуши на годовщину их свадьбы. Тогда же он сможет подарить ему кольцо, которое держит в кармане. А потом они переедут в деревню и, возможно, приютят одну из кошек, которые умываются на его улице. В этот момент дверь распахивается, и в дом врывается холодный ветер, заставляя его вздрогнуть. — Ацуши, пожалуйста, закрой дверь, холодно, — жалуется он, повернувшись спиной к входу. Ответа не последовало, что было странно, учитывая, что Ацуши всегда был чувственным человеком, обнимая и целуя его при каждой встрече. — Ацуши, хоть ты и живёшь здесь, это всё равно мой дом, — вздохнул он. Тяжёлые шаги приближались к нему. Они были медленными и тяжёлыми. В их тяжести не было ничего такого, что Акутагава узнал бы раньше. Шаги были ему незнакомы. Не Ацуши. Ужас навалился на сердце Акутагавы и заставил его застыть на месте с пером в руке. Он не осмелился обернуться, но его тело дернулось прежде, чем он успел подумать. Он увидел, как свеча осветила пистолет, приставленный к его голове. Не успел он закричать, как его тело тут же упало на землю, а из пистолета вылетела одна единственная пуля. При свете свечи писатель оставляет на столе страницы незаконченного рассказа, залитые кровью.

_________________

Ацуши находит его тело и кричит, держа писателя за руку и умоляя его очнуться. Он плачет и кричит, пока голос не пропадает, и все, что он может сделать, — это рухнуть на грудь своего любимого, кровь пропитывает его волосы и одежду. Он пытается дышать, но не может найти в себе сил ни на что, кроме как плакать, прижимая к груди обмякшее тело. Он должен был привыкнуть к этому. Столько раз бывало так, что его руки и колени пропитывались кровью другого; столько раз он оказывался в таком положении, и всё же нет боли сильнее, чем само горе. Ему кажется, что каждый раз, когда Акутагава умирает, он уже начинает забывать его голос, его смех, его улыбку, его запах. Всё это уходит в прошлое и умирает в могиле. Каждая клеточка его тела так измучена и устала от боли и забвения, затем воспоминаний и любви, затем снова боли и забвения. Время — никому не друг, и оно всегда возвращается, чтобы съесть его живьем.

_________________

Дазай, Бог подземного мира, редко появляется на свет. Но ещё более редким было посещение его кем-то. За дверью тронного зала послышался скрип, и глаза Ацуши и Дазая встретились. — Дазай-сан, — поприветствовал он. — Ацуши, с возвращением, — улыбнулся Бог, прислонившись к своему трону, чтобы послушать, что скажет Ацуши. — Ты знаешь, почему я здесь, — прошипел Ацуши. Когда-то Ацуши очень уважал Бога, ведь тот дал ему обещание снова увидеть Акутагаву. Но теперь ему кажется, что его прокляли, и во всех этих страданиях и боли, через которые он проходит, виноват Бог, сидевший перед ним. — Сразу к делу, да? — На лице Дазая заиграла улыбка. — Скажи мне, что тебя беспокоит? — Я хочу разорвать наш договор, — тут же выдает он. — Ты больше не сможешь этого сделать, Дазай. — Значит, ты пришел к такому одинокому Богу, как я, только для того, чтобы нарушить наш договор? — улыбается Бог до ушей. — Тебя не устраивает бессмертие? — Ты сказал мне, что я увижу его снова. Ты обещал, что я смогу увидеть его снова. — Я сдержал свое обещание, не так ли? Ты видишь его, ты видишь его в каждом— — Всю жизнь, — вмешивается Ацуши. — Я знаю, — он смотрит на свои ноги, не зная, как выразить словами своё разочарование. — Это больно, так больно. Что это за контракт, по которому я могу путешествовать только в прошлое, как будто я снова и снова переживаю всё заново и просто сижу и жду, когда пройдет время. — Ты заключил сделку с Богом подземного мира, — он знает. Когда он впервые заключил этот договор, его просьба была столь расплывчатой: он просил лишь о том, чтобы снова увидеть Акутагаву, не конкретно в будущем или в другой вселенной: просто снова. И, конечно же, Дазай, будучи жалким созданием, проклял его бессмертием, позволив посещать только прошлое. Поэтому он ждёт, пока не наступит будущее, чтобы они снова встретились. Посещение прошлого лишь причиняет ему боль и заставляет переживать её снова и снова. Он слышит, как Дазай вздыхает. — Я расторгну твой контракт, — Ацуши поднимает глаза, чтобы встретиться взглядом с Богом. — Но ты забудешь всё: все воспоминания о нём, все жизни, которые ты с ним разделил. Больше не будет обещанных шансов увидеть его снова, не будет даже прошлого, на которое можно оглянуться. Ацуши замирает. Он потеряет всё это. Воспоминания об Акутагаве Рюноскэ исчезнут. Воспоминания о беседах за чаем, восходах и закатах, о галактике в его глазах, навсегда запечатлевшейся в его мозгу. Всё исчезнет. Просто так. Его сердце боится потерять всё это. Ему кажется, что он снова оплакивает Акутагаву. Но он устал. Он так устал. Жизнь не должна быть такой. Несмотря на то что у него под рукой столько времени, он не может отделаться от ощущения, что всё было неправильно. — Ты не любишь его? — спросил бог. Ацуши молчал. Они оба знали ответ на этот вопрос. Конечно, он любил Акутагаву. Если бы он не любил, его бы здесь не было. Он любил Акутагаву так сильно. Он любил его слишком сильно, чтобы отпустить. Закрыв глаза, он окончательно говорит: — Думаю, пришло время отпустить.

_________________

Ванкувер, 2018 год Слова на каждой странице книги были наполнены историями, которые Ацуши даже не мог себе представить. История о молодом влюбленном парне, путешествующем во времени, чтобы вновь воссоединиться со своей возлюбленной — это было прекрасно. Любовь и судьба действовали так странно, что он не мог этого понять. И всё же с каждой страницей ему хотелось самому испытать такую любовь. Держа в одной руке зонтик, а в другой книгу, он был полностью поглощен тем, что происходило вокруг. Прохожие толкали его, но он ни на секунду не отрывал взгляда от страниц. Внешний мир был ужасающе серого цвета, а улицы были покрыты каплями воды. Но мысленно он представил себе картину, о которой рассказывает автор, с замысловатыми деталями цветов, пронизывающих небо, изображающую сумеречный час над парижским небосклоном. Так было до тех пор, пока с ним не столкнулся незнакомец. От удара книга выпала у него из рук и упала в лужу. Ему просто повезло. Страницы сразу же потемнели от воды, а слова расплылись. — Мне очень жаль, — говорит незнакомец, наклоняясь, чтобы поднять книгу. Ацуши тоже наклоняется, и на мгновение их руки соприкасаются, пока незнакомец не позволяет Ацуши взять свою книгу. Подняв глаза, он видит юношу. Темно-серые глаза и черные волосы с белыми кончиками, рассыпавшиеся по щекам. На плечи накинуто темное пальто, влажное от дождя. Ацуши не замечает, что смотрит на него, пока Акутагава не хлопает его по плечу. — С вами все в порядке? Мне очень жаль, что так получилось с вашей книгой, — снова настаивает незнакомец. Ацуши моргает, не зная, что сказать. — Да не беспокойтесь об этом. — Держа книгу в руках, он чувствует, как мокрые страницы проливают воду на его одежду; ему придется разобраться с этим позже. Незнакомец хмурится, брови сведены в замешательстве. — Нет, это повод для беспокойства, — хмыкает он. — Если у вас есть время, я с удовольствием куплю вам другую копию взамен. — Нет! Боже, нет, это был несчастный случай, такое случается с лучшими из нас! — Ацуши запнулся. Незнакомец взял Ацуши за руки и начал вести его куда-то (скорее всего, к ближайшему книжному магазину). — Всё в порядке, правда! Незнакомец не отвечает и не оглядывается. Чувствуя, что от него никуда не деться, он пытается завязать с ним разговор. — Если вы собираетесь купить мне новую книгу, то хотя бы скажите, как вас зовут. Незнакомец оглядывается и смотрит прямо в сердце Ацуши: — Акутагава.