Дивия

Поднялась суматоха великая! Ирислав и хозяева дома побежали во двор, обыскали сарай и конюшню с овчарней — вдруг домовой вздумал сыграть злую шутку? Но не было там Заряслава. Тогда подняли на ноги жителей всех деревенских и стали расспрашивать. Но никто ночью не делал ни шагу из дома, и младенца никто не видал. А иные говорили, что днём недалеко от деревни заметили странных людей, одетых как знатной особы гонцы, но с ними начать разговор не посмели. — О, Чернобоговы слуги взяли моего малыша! — запричитала Мирея. Плач её был так надрывен, что волосы вставали дыбом даже у тех, кто мимо дома шёл — лишь Дивия-дочурка не проснулась. С тревогой взял на руки малышку Ирислав и понял, что она не дышит. Прислушался — не бьётся сердечко малое! — Что с нашей дочкой? — с ужасом спросила дева. В ответ послышались печальные слова: — Её душа переселилась в пресветлый Ирий-град. Не вынесла она дурмана, который нам дал лишь тяжёлый сон. — О светлая богиня Доля, за что меня ты невзлюбила?! О чёрная Недоля, за что же так ко мне ты привязалась?! — стенала Мирея, о смерти дочери узнав. Безутешна была дева в своём горе: рвала золотые волосы, билась головой о колыбели детей своих утраченных, а потом лицо и голову золою посыпала. А нарыдавшись так, что глаза от слёз померкли, заснула Мирея на три дня. И не могла она малютку Дивию нести в последний путь. Когда княжна проснулась, то первым делом попросила подать детей, чтоб покормить их. Но Ирислав, что эти дни глаз не сомкнув подле неё сидел, отвёл взгляд и промолчал. Молчали и другие. Безмолвно Дивия-жемчужина сияла светом серо-серебристым. — А, всё помню я прекрасно! То Чернобог украл моих детей! — вскричала Мирея, и в глазах её блеснула ярость. — Но их найду я и вырву из лап его! А если окажусь слаба, то выкуплю ценою Дивии-жемчужины! Схватила дева ракушку чудесную и прочь из дома бросилась, а Ирислав — за нею вслед, чтоб оградить от всякого безумства. Случайно ли иль по веленью свыше шёл по деревне в это время волхв Велеяр. Княжна его узнала и на колени бросилась, с мольбой воздев к нему руки. — О, мудрый волхв, не раз я на своём пути тебя встречаю. Ты говоришь всегда лишь правду, оттого сбываются слова твои. Мне предсказал ты счастье с Ириславом, ещё когда была совсем мала я и даже имени его не знала. И напророчил ты мне исцеленье от ран, когда другие руки опустили пред чёрной магией. Теперь страдаю я так сильно, как не бывало в жизни моей трудной. Так помоги мне, светлый Велеяр! Хоть одним словом укажи то место, где я могу найти своих детей! Я ног своих не пожалею — и на край света доберусь! Мирея с Ириславом к ногам волхва припали. — Встаньте, мои дети, — молвил Велеяр и руки подал им. — Отрадно мне вас видеть, ибо вы те звёзды, что свет дают моим глазам, уставшим от грязи мира этого. И радуюсь я сам, когда, по воле Богов моих, могу я сообщить вам весть приятную. И ныне та минута вновь настала. — Ты знаешь, как победить нам Чернобога, что сына нашего украл? — спросила Мирея и от волненья даже задрожала. — К счастью, не он свершил злодейство то, а лишь Вилина, княгиня зензевейская. — Ох, доберусь я до неё и палкой разобью ей голову, как убивают змей! –воскликнул гневно Ирислав. — Не горячись, мой друг, — волхв улыбнулся. — От собственного горя взяла Вилина вашего сыночка и за дитя своё всем выдала. И муж её поверит, что стал отцом богатыря, который, к тому же, похож лицом на Мирею. И назовёт он сына Годрик, в честь предка вашего, что княжество расширил вдвое и управлял им восемьдесят лет. И рядом с тем ребёнком Вилина подобреет. И недостатка в любви не будет знать ни в детстве он, ни в юности. А в тридцать лет престол получит Годрик, ведь по достоинству оценит Форн и разум его, и силу. И весь народ полюбит князя нового, и слабы будут у него враги. — А сам кого полюбит наш сынок? — не вытерпела Мирея. — О, он нарушит обычай древний и женится на иноземке. Но никто тому не воспротивится, ибо на свете не будет девы красивей Конгуды, младшей дочки принца Гарива. Она не родилась пока. Однако даже она не сравнится с Миреей ни в красоте, ни в доброте душевной. — Я так и думал! — улыбнулся Ирислав. — Ах, Велеяр, не слушай ты его, а продолжай! Мне так приятны твои речи! — И счастливой парой Годрик с Конгудой долго проживут, и семеро детей у них родятся. Ваш сын не будет жаловать войну, и мир будет царить у них с соседями. А споры, что станут очень редки, решат с умом. За всё правленье князя зензевейцы ни в чём не будут ведать недостачи. А умрёт ваш сын, пройдя круг жизни полный, потомками своими окружён. И долго подданные будут говорить о времени том золотом, и сложат о нём легенды. Когда закончил волхв повествованье, то слёзы радости блестели на глазах у Миреи, а Ирислав сиял от гордости за сына. — А что же с дочкой нашей? — вдруг княжна спросила. — Её найдёте вы, когда придёте к морю. Но не в портовый рахленский город, а туда, куда укажет Дивия-жемчужина. А, впрочем, чтоб ваш путь не усложнять, я сам отправлюсь с вами. И только он промолвил те слова, как увидали Ирислав и Мирея позади себя двухместную колесницу дивную в форме ракушки раскрытой. Запряжена она тройкой коней крылатых — и гривы, и хвосты, и крылья, и уздечки были усыпаны жемчугом крупным. Волхв Велеяр сел управлять конями. Влюблённые, обняв друг друга, расположились в колеснице, а ракушку с жемчужиной чудесной держала в руке княжна. И взмыли кони в высь небесную, и летели они над царством Рахленским над облаками густыми, так что не могли видеть их люди. Опустилась колесница на берег моря лазурного, на песочек золотистый, когда Ясное Светило в самом зените пребывало. И удивился Ирислав, ибо именно сюда выплыл он благодаря Жемчужине Дивии, когда капитану оскорблённому не удалось погубить его. — А где же наша дочка? — тревожилась Мирея, но Велеяр лишь улыбнулся с хитринкой лёгкой. — Милая, взгляни на небо! — вдруг воскликнул юноша. — Те облака большие словно створки огромной ракушки, а Солнце между ними — как Дивия-жемчужина. — Я вижу! Как же здесь прекрасно! — и княжна впервые рассмеялась со дня потери своих детей. — Готова я навечно тут остаться, вот только дочку б милую найти… — Ты посмотри, родная, — говорил своё Ирислав, — Солнцу неловко стало, ибо увидело оно, что есть светило, способное затмить его. И вот на Солнце точка появилась! Она растёт! — Ой, неужели разгневался на нас Ярило? Но волхв стоял спокойно — значит, не было беды. А точка, становясь всё больше, приближалась к морю. Наконец, стали видны черты колесницы огненной, запряжённой четвёркой коней сияющих. Когда опустилась она на берег, обмерли Мирея с Ириславом, ибо в колеснице той стояли сам Хорс Ясноликий с прекрасной женой своей Зарёй-Заряницей и детьми: юными дочерями Милавицей и Мирцаной и сыном Зничем, что распоряжался звёздами. — Здравствуй Мирея, сестра моя, Ярилы-Солнца дочь! — промолвила богиня Заряница, обняв деву. — Знай, без тебя зря величают Ирий-град пресветлым! — Я недостойна похвалы такой от той, чья красота воистину способна ослеплять, — ответила княжна, потупя взор. — Но раз ты так ко мне добра, скажи, где дочь моя! Неужто нет её на этом свете? — Свет этот не для вас, — Заря сказала. — Здесь души чистые испортить норовят. А если смеют те сопротивляться, то стремятся злые силы их грязью запятнать, сломить, убить! — А потому явились мы, чтобы забрать вас в Ирий, град Богов! — Хорс объявил. — Ты, Велеяр, прошу, последуй с нами. Наверное, тебе мир этот тоже не по нраву. — Да, не один круг жизни я прошёл и стосковался уж по небу, и по Богам пресветлым, чью честно исполнял я волю. — И дочери моей душа живёт подле Богов? — изумилась Мирея. — Да, её звезда рядом со мной сияет, — обрадовала Милавица. — Взгляните, она вам улыбается сейчас и просит показать ей Дивию-жемчужину! Действительно, на светлом небе, недалеко от Солнца золотого мерцала звёздочка, вливая в сердце неведомое тихое тепло. А когда открыла ракушку перламутровую Мирея, то сияние жемчужины чудесной прямо к звезде-малютке полилось — и соткалась от света их дорога, по которой колесницы попасть могли в пресветлый Ирий-град. И двинулась по той дороге колесница огненная с Хорсом и его семейством, а вслед за ними — жемчужная, которой правил волхв Велеяр. И поднимались они высоко над землёй и над морем. Так высоко, как птицы не смели бы подняться. Крепко держал Ирислав свою любимую, а она, ракушку с Дивией сжав в руке, глядела на ту красоту, что внизу расстилалась, и с нею прощалась навеки. — Как же прекрасен тот мир, что мы покидаем! — всплеснула руками Мирея, пальцы разжав ненароком. И ракушка перламутровая с Жемчужиной Дивией вниз полетела. Но не упала в море, а расшиблась о гору каменную, и осколки её разлетелись на полсвета. Но так были счастливы все, что не заметил никто потери той. Зато на земле стали находить осколки дивные блестящие, на бриллианты похожие. И у кого оказывалась часть раковины чудесной, тот становился красивее и добрее, а кому попадалась крупица самой Дивии-жемчужины, обретал любовь настоящую. Хранили люди осколки, найденные как сокровище величайшее. А те, что отыскать не удалось, присыпала земля или погребло море — и стало трудней до них добраться. Но до сих пор с помощью них служит людям Жемчужина Дивия, даря добро, красоту и любовь.