Дивия

Долго плакала Мирея, поражённая приёмом, что оказали ей в родном её дворце. Ещё больше печалило княжну то, что приходилось покидать милое княжество Зензевейское, где прошла вся жизнь её, многорадостная и многострадальная. Ирислав утешал возлюбленную, ибо привык он к странствиям, да с этим княжеством прощался уже во второй раз. И первый отъезд был намного печальнее для юноши: тогда он покидал своё светило, а ныне оно было всегда рядом. Прибыли они к королю арамскому, отцу принца Гарива, и попросили пристанища. Но ответил правитель, что примет лишь Мирею и выдаст замуж её за сына своего, который так и не женился после помолвки неудачной и после гибели волшебницы Конгуды. Не захотела княжна покидать самого близкого для неё человека — пришлось им вместе оставить королевство Арамское. Пожалел теперь Ирислав, что отдал все свои богатства, и земли, и дворец за Дивию-жемчужину, которая не может дать им кров. Иначе привёл бы он Мирею в свои арамские владения и сделал бы хозяйкой полновластной. Но тут же вспомнил юноша, что, если бы не чудесная жемчужина, был бы он теперь почти стариком, да и возлюбленной красота не вернулась бы. — Прости меня, Дивия, что чуть не разуверился в тебе, — прошептал Ирислав. — Знаю, что бережёшь ты нас. В ту же ночь приснилось ему, что найдут они с Миреей пристанище в царстве Рахленском. Приходила на землю осень, холодная и промозглая, когда прибыли туда княжна и возлюбленный её. Увидели они равнины, где ещё трава оставалась и паслись овцы, наслаждаясь последними деньками вольными на природе. — Чьё это стадо? — спросила Мирея пастуха. — Всей моей деревни, — ответил тот не сразу, ибо был поражён красотою девы. — Богатая у вас деревня, — отметил Ирислав. — Может, найдётся место, чтоб приютить двух странников бездомных? — Трёх, ведь ношу ребёнка я под сердцем. — Вас приютить?! — пастух изумился. — Мы бы рады, но даже в нашей деревне не найдётся хором, подходящих для вас. — Не беспокойтесь, жили мы в хоромах, но знали счастья меньше там, чем под открытым небом. — Ну да, ведь счастье, как и несчастье, в жилье неприхотливо: стучится и во дворец царя, и в бедную лачугу, — стал рассуждать пастух. — Семья моя обоих знает не понаслышке. Сейчас мы счастливы, а раньше мой дед — Тамол-пастух, и младший брат Арон погибли, пытаясь Дивию-жемчужину достать. — Поедем-ка отсюда, Ирислав! Он нас не примет, — вздохнула тяжело княжна. — Но почему же? — Мы владеем той жемчужиной. — Значит, правда, что Арон нашёл её! — воскликнул радостно пастух. — А мы не верили. Как хорошо, что Дивия в руках у вас, такой чудесной пары! А то боялся я, что захватил её старик, Кросий-убийца. Можно взглянуть на то сокровище хотя б одним глазком? — Смотрите, сколько будет вам угодно! — с этими словами Ирислав протянул ракушку перламутровую, в которой чудесная Дивия сияла. — Как она красива! Теперь я понимаю деда и брата: ради жемчужины такой и я был бы готов погибнуть. Прошу я вас, не уезжайте! Останьтесь в хижине моей убогой! А лучше поселю я вас к своим родителям, ведь у них и дом просторнее, и моя бабка, вдова Тамола — повитуха. Радушно приняли гостей нежданных родители пастуха, и бабушка его, и брат, и сёстры младшие. А Дивии-жемчужине обрадовались, ибо была она им памятью о погибших Тамоле и Ароне. И жили Мирея с Ириславом не в роскоши, зато в большой любви, согретые теплом очага домашнего. И так понравилась рахленская деревня, что захотели они там остаться навсегда. Хозяин дома и его соседи пообещали Ириславу помочь в постройке собственной избы. Зимой дошёл до Миреи слух, что в княжестве Зензевейском должен появиться на свет наследник престола долгожданный. От всего сердца порадовалась она за Форна и Вилину. Одним прекрасным утром на заре весны, лишь только Солнце осветило мир, и птицы первые запели, славя рассвет и пробуждение природы, у Миреи родились сын и дочь. Оба младенца были так прелестны, что повитуха воскликнула невольно: — Нашей княжне недолго оставаться самой прекрасной девою на свете: через пятнадцать лет затмит её красу родная дочка! — Пусть Дивия-жемчужина дарует счастье детям, как и мне, — вздохнула сладко мать. Вместе с Ириславом назвали они дочку Дивией в честь оберега своего, а сына — Заряславом, ибо на свет он появился на заре и дня, и года, нового для всей природы. Души не чаяли родители в младенцах. Не тяжело было для Миреи сидеть у колыбелей день и ночь, с детьми своими нянчиться, петь колыбельные. Хоть предлагали помощь и мать, и сёстры пастуха, от всех отказывалась дева — лишь себе доверить малышей могла. И даже Ириславу порой непросто было к детям подступиться. У изголовья колыбелей мать поместила ракушку с Жемчужиной Дивией, чтобы хранила дочурку она и сыночка. А ещё тайно ждала Мирея, когда объявят, кто же родился в семье её брата. Тогда пошлёт она весть с поздравлением Форну. Пошёл второй месяц, как на свет появились Заряслав и Дивия. Стала весна полновластной хозяйкой природы. С каждым днём Солнце светило всё ярче, радостью мир наполняя, всё гуще травы росли, а птиц голоса громкою песней звучали. В такие деньки воздух, казалось, наполнился ароматом особым, что головы юным кружил и спать не давал им. А если заснуть кому всё ж удавалось, тот спал как убитый, и в снах грезил о сокровенном. В один такой вечер весенний почувствовали Ирислав, Мирея и все, с кем они жили в доме, запах пьянящий дурманный. Никто не успел разобраться, откуда возник он, как сон всех сморил. И даже княжна над колыбелью сном тяжёлым забылась. Наутро дом весь проснулся с такой головой, как бывает после веселья бездумного с пьянством неумеренным. Мирея очнулась и обвела вокруг взором туманным: между двумя колыбелями Дивия-жемчужина сияла по-прежнему, а в правой из них Дивия-дочка спала. Сына же не было — пропал Заряслав. Тут мать поняла, отчего снились ей страшные твари, но пробудиться она не могла. — О боги! За что посылаете мне столь великое горе! — так закричала княжна, что с сознанья других мигом спала пелена. — Где сын мой?! Жемчужина, где Заряслав?! Никто ей ответить не мог.