Гончая и бродяга

Дейдара проснулся на диване от того, что ему в глаз очень ярко светило солнце, подскочил на месте, испугался, что уже десять раз опоздал на первый урок. В груди бешено забилось сердце, в голову ударила кровь. Дей подскочил с кровати, от резкого движения в глазах потемнело на пару секунд. Он почти упал запутавшись в одеяле, но вовремя успел схватиться за край дивана, и только сейчас, ощутив подушечками пальцев махровый плед под собой, понял, что, во-первых, сегодня воскресенье, а во-вторых, находился он не у себя дома. Сквозь серые шторы пробивалось утреннее солнце, а кошка, сидящая на подоконнике, смотрела на него все так же осуждающе. Дей потупил взгляд и встал. Он очень надеялся на то, что его фееричного пробуждения не слышал никто, кроме кошки. И боги, впервые за долгое время, услышали его молитвы. Тсукури осторожно вышел в коридор и осмотрелся еще раз. Вчера он довольно детально осмотрел квартиру Итачи-сана, но сейчас в его голове возникло какое-то парадоксальное желание сделать это снова. Он объяснил это тем, что утром она выглядела совсем не так, как в ночное время. С кухни пахло чем-то съедобным и доносились звуки готовки, Дей принюхался, сделав пару довольно глубоких вдохов носом. Вкусно. Парень вяло прошлепал по коридору босыми ногами, скрести руки на груди и ссутулив плечи. В целом, юноша был больше похож на сыча, чем на человека. Итачи что-то делал, повернувшись лицом к плите, и не сразу заметил Дейдару. На сковороде перед ним это что-то громко шипело, а в кастрюле рядом кипела вода, одним словом - зельеделие. Дей огляделся и решил сесть за стол, отвлекать мужчину от важного дела совсем не хотелось, потому что выглядел он донельзя увлеченным и серьезным, полностью погруженным в процесс. Тсукури не знал, куда смотреть, за окном на деревьях довольно забавно скакали птички, а в комнате перед ним расхаживал Итачи в спортивной майке, которая каждый раз очень интересно растягивалась, когда историк совершал очередное резкое действие. В итоге Дей устало выдохнул и принялся выламывать и выгибать собственные пальцы, пока на него не повернулся Итачи и достаточно громко, чтобы в окружающем шуме это услышал Дейдара, поздоровался. - Доброе утро, Дейдара! - Итачи выглядел бодрым и почти веселым, круги под его глазами стали чуть бледнее, потому что впервые за долгое время Учиха проспал больше пяти часов, а кожа приобрела более здоровый и яркий оттенок. - Выспался? Дей закивал, отвечать простым "да" не хотелось, но он не знал, с чего начать диалог, и немного нелепо, как он сам подумал, расплылся в улыбке. Итачи еще вчера четко дал понять, что никаких извинений не приемлет, хотя Тсукури очень хотелось попросить прощения. Он сам не очень понимал, за что. За все, наверное? - Чем ты обычно завтракаешь? - продолжив колдовать над сковородой спросил Итачи, Дей потерялся. И что ему ответить? Тсукури точно знал, что ответ не понравится историку, но если уж решил играть честно, то придерживайся своей точки зрения до конца. - Обычно не завтракаю, - Дей точно знал, что сейчас тени на лице Итачи стали чуть темнее, а сам он устало поджал губы, но решил ничего не говорить по этому поводу. На самом деле Итачи уже давно понял, что тот конкретный подросток, который сейчас сидел за его спиной, отличался поразительной всеядностью и неприхотливостью. Как одуванчики. И голова такая же желтая. Когда Итачи поставил на стол перед юношей тарелку с завтраком, то голод стал ощущаться еще более явно. Жаренные с овощами яйца, выглядело это вкусно, а пахло еще лучше. Запомнить название этого блюда Тсукури даже не пытался, но готовил довольно часто, хотя, конечно, не так частно, как прекрасный кулинарный изыск с названием "свалить все относительно съедобное, что есть в холодильнике, на сковороду и пожарить на оливыче". Но действительно, истина, с которой Тсукури бы никогда не стал спорить, "когда вкусно, тогда - вкусно", полностью касалась не только того, что сейчас стояло на столе перед Дейдарой, но и всего, что Итачи готовил. Когда Итачи довольно странно и как-то по-доброму посмотрел на него, Дей смутился. Что он сделал не так? Может у него волосы неправильно уложены, или пятно масла на щеке? Ответ нашелся достаточно быстро, когда Дейдара понял, что историк ел, наверное, раза в два медленнее его самого. Осторожно, манерно и почти аристократично, соблюдая все известные Тсукури правила этикета. Хотелось прикрыться волосами, чтобы не видеть этого. Да уж... Он, Дейдара, в сравнении со своим учителем истории был тем еще быдлом, и от этого стало так до безумия противно на душе. Склизкое осознание собственной несовершенности, так он бы это описал. Тсукури облизал потрескавшиеся губы и выдохнул, отводя глаза, щеки горели от прилившей к ним крови, хотя Дей не был уверен, что его лицо хоть на тон покраснело, сглотнул. Бляха. Ну вот зачем он обратил на это внимание. Желание есть никуда не делось, но теперь Дей отчаянно пытался себя контролировать, чтобы делать это хоть вполовину также аккуратно, как это делал Итачи. На учителя пытался вообще не смотреть. Думает, что я мерзкий. Пусть думает. Блять. Неприятно, так, сука, неприятно... Дей сглотнул, на языке приятно растекся соком кусок помидора. Тут Итачи резко подскочил с места, словно забыл что-то. Так и оказалось. Мужчина подошел к плите, на которой стоял исходящий паром чайник и принялся заливать кипятком заварку. - Прости, забыл совсем... Ты так увлеченно ел, - казалось, что Итачи неловко, но Тсукури воспринял это своеобразно. Если хочешь сказать, что я ем как свинья, то так и скажи. Если так неприятно сидеть со мной за столом, скажи мне это!.. Вилка в руке отвратительно заскрежетала по тарелке, Дей отдернул руку, словно обжегся. В груди вспыхнуло судорожное, доводящее до тремора, исступление, гортань неприятно дернулась, словно прорезанная новым резким потоком воздуха, который почти болезненно ворвался в грудную клетку. Очередное "простите" вырвалось больше похожее на вскрик, тихий, шепчущий, сквозь полусомкнутые связки. Дей снова шумно сглатывает, выдыхает. Он не понимает, куда бежать и где спрятаться, поэтому просто замирает, где-то под ребрами сосет, тусклые глаза прячутся под вуалью полупрозрачной золотой челки, а ресницы трепыхаются, больше похоже на рябь на воде. Забавно. Итачи стоит с двумя кружками и тупо смотрит. Лучше бы он сделал что-нибудь. Да хоть вылил их содержимое Тсукури на голову, Дей заслужил. Наверное. Сейчас он уже ни в чем не уверен, и эта опасливая паранойя бьет по нервам не хуже самой сильной истерики. Да сделай ты уже что-нибудь! - Дейдара, я что-то сделал? - Дей вскидывает голову настолько быстро, что сам сообразить не успевает. Если бы сейчас он видел собственное выражение лица, то его бы точно пробило на очередную истерику, или приступ хохота, тут как посмотреть. Распахнутые до нелепого широко глаза выглядят огромными голубыми проталинами в ажурном черепе. Он снова извиняется, словно это что-то изменит, как на рефлексе мотая головой. Его пушистые волосы забавно трясутся вслед, как хвост кометы. - Нет. Нет, совсем нет, - если он еще раз повторит слово "нет", то станет легче? - Просто я немного... Мне кажется, что я, - "вам отвратителен", - вас обременяю. Итачи впервые за всё время смотрит на него так, словно Дейдара совсем идиот. Не саркастично, не раздраженно, а скорее задолбано и с неким неверием. - Тсукури, я не знаю, что для тебя является индикатором того, что ты меня, как ты сказал, обременяешь, но скажи, пожалуйста, потому что сам я вообще запутался, - Итачи впервые говорит с ним настолько откровенно. Обычно они обсуждают картины, фильмы и прочую дребедень, что-то сложное и эфемерное настолько, что за рассуждениями об этих вещах личность совсем не видно, только умные слова и тяжелые метафоры, от которых мозг ссыпается меловой крошкой по доске и разлетается по кабинету. Нельзя с Деем так просто разговаривать: он начинает отчаянно тупить. Тсукури запоздало моргает, раскрывает рот, чтобы что-то сказать, но, как мы уже поняли, в голову ему ничего вообще не приходит. Первородный хаос, мать его, только вот пора из него уже что-то наконец родить, а у Дейдары отчаянно не получается это сделать. Пока юноша еще только на подготовительном этапе, Итачи Прометей огонь уже подарил, поэтому кружка с горячим дымящимся чаем не оказывает на него такого шокового эффекта, как на его собеседника. Зеленый, с мандаринами, вкусно пахнет. Учиха смотрит выжидающе и старается не давить. У него не очень хорошо получается. Итачи помнит, как Какаши еще в момент учебы сказал, что взгляд у него "такой тяжелый, что им хоть бронебойную сталь для танков разламывай". Кисаме говорил, что в спокойном состоянии выражение лица у него такое, словно он хочет убить кого-то. Одним словом, нужно было носить медицинскую маску и темные очки, чтобы никого не пугать, но сейчас за ними уже бессмысленно было бежать. Спустя пару минут раздумий Дей решается ответить, однако, это очень четко видно, каждое слово он подбирает особо тщательно, потому что боится сказать совсем не то, что думает. - Просто вы так смотрите... Пристально и пронизывающе. Словно вас что-то... Не раздражает, но очень сильно напрягает, наверное так. Словно что-то во мне вызывает в вас насмешку, - Дей старается не смотреть никуда, кроме своей кружки, потому что, блядь, страшно. Он ждет реакции Итачи, как приговоренный - пулю. Вот сейчас Дею скажут, что он придурок и хам. Или ответят, что он имеет поразительные навыки надумывать, что будет еще противнее. Но Итачи не злится, он не закатывает глаза, не делает своих тяжелый вздохов, которые слышно за три кабинета, не смеется и не цокает языком. Он просто сидит и обдумывает, что сказать. Если у него действительно такой взгляд, а Итачи не сомневался в правдивости прозвучавших слов, то ему жалко своих учеников. Мужчина выдохнул. - Прости. Не хотел тебя напрягать, - Дей снова судорожно оборачивается на него, смотря с неприкрытым неверием и откровенным шоком, хочет что-то сказать, но затем столь же резко закрывает рот. Слов не находится. - Просто я беспокоюсь. Ты всегда выглядишь очень... Потрепанным и усталым. Скажем так. И это пугает в большей степени, чем напрягает. - Не думайте об этом, - Тсукури отрезает эту ветку диалога, как мастер икебана отрезает ненужную часть побега. Выглядит немного грубовато, но действенно. Тсукури не хочет хамить, но от того, куда сейчас может свернуть этот диалог, у него царапает под ребрами. Сочувствие и помощь ему нужны были четыре года назад, когда по собственной неловкости, а закрывать лицо, когда тебя избивают, нужно было правильно, и в этом Дейдара убежден, юноша получил отслоение сетчатки. Сейчас - нет, не надо, сам справится, сам знает. Итачи смотрит на него совсем по-другому, и этот нечитаемый взгляд вызывает в груди опасное жжение, которое готово вот-вот взорваться очередным припадком параноидальной ярости. - Если ты так хочешь, - учитель говорит совсем обессилено, Итачи отворачивается и поджимает губы, а Дею кажется, что он ослышался. Никаких принудительных пояснений или усталых изречений о том, как важно доверять старшим и рассказывать обо всех инцидентах, потому что те помогут обязательно, никаких нравоучений. Тсукури впервые за весь разговор вымучено улыбается, от чего трещина на губе болезненно расходится, но это его уже не волнует. Колючий ком в груди наконец обрастает рубцовой тканью и перестает беспокоить парня. - Спасибо. - Но если в следующий раз что-то подобное произойдет, то пиши... - эта фраза вылетает изо рта на уровне рефлекса, Итачи уже почти жалеет о том, что так неосторожно обронил её, и никак не ожидает того, что Дей ответит ему приглушенным "хорошо". "Компромисс за компромисс," - поджимает губы Тскури и наконец продолжает есть. Да, Итачи определенно коммуницирует с людьми намного хуже, чем готовит, потому что даже в остывшем виде содержимое тарелки было до безумия вкусным. Квартира у Итачи была в высшей степени старильная: идеальный порядок соседствующий с почти дотошным стилистическим решением. Дей вспомнил хаос в своей, и не только, комнате, и есму стало даже как-то обидно. Тсукури не любил полнейшего хаоса, когда дело касалось уборки, но и дотошного порядка терпеть не мог. Особенно было комнате тяжело, когда ее хозяина не было несколько дней подряд, никто из родственников даже ради приличия не заходил туда, да и не мог, ведь ключи были только у Дея, поэтому когда после нескольких смен на работе и подготовки экзаменам Дейдара находил время прибраться, то находил там мерзкий слой пыли и валяющиеся вещи, которые юноша после тяжелого трудового дня мог кидать на пол, стулья или стол. У Итачи было тепло, у него была большая плетеная корзина для грязного белья, несколько пушистых одеял, плотные шторы и красивые высокие стеллажи, забитые разного рода научной литературой и не только. Три разных издания "Воины и мира", полное собрание Маркеса и полка, выделенная под романы наподобие "Джейн Эир". Когда взгляд Дея упал на древнейшую книгу Гоголя, в которой слова заканчивались на "ъ", то Тсукури опешил. Либо Итачи тратит очень много времени на поиски подобного, либо очень много денег. В любом случае слово "очень" будет присутствовать, потому что кроме него Дей применил бы только громкое "ахуеть". Итачи, который до этого момента пропадал у себя, вышел из комнаты и перевел взгляд на юношу, который все еще рассматривал стеллаж. Дома он выглядел совсем иначе. Нет, пафос, смешанный с аристократичностью и манерностью в нем остались, но было и что-то такое непосредственное, чему Дей никак не мог дать название. Некоторое умиротворение. Итачи даже дома держал волосы собранными, потому что ему так было удобнее, и ходил в большей степени в вещах мешковатых и свисающих с него, переодеваясь только на время готовки. Дейдара подумал, за последние пару дней впервые смог выспаться. Не в закрытой коморке, не на полу, не на грязном постельном белье, и от этого в голове затрепетало. Он не помнил, когда в последний раз завтракал. В глотке образовался неприятный ком, который надавил на гортань изнутри. Нет. Нужно это заканчивать, пока не стало слишком хорошо, а то еще привыкнет, а привыкать к хорошему было в его положении опасно. Дей облизал губы и вышел в коридор. Итачи сидел у себя и копошился в бумагах. Кошка Медуза лежала на столе рядом с аккуратной фотографией в деревянной рамке. В какой-то момент, когда Итачи наконец понял, что на него смотрят, и поднял голову, Дейдара растерял всю уверенность. Одно, когда ты сам с собой разговариваешь и моделируешь у себя в голове этот диалог, то ты точно все знаешь: ты понимаешь, что ты скажешь, знаешь, что скажет другой человек и как ты ему ответишь. Дей сглотнул. А вот в реальности этот диалог проворачивать было совсем странно. Где-то в затылке вспыхнула немая паника. - Итачи-сан, я, - если он снова посмотрит на меня своим чертовым суровым и усталым взглядом, то я тут же сдохну, прямо в этом коридоре, - наверное я пользуюсь вашим гостеприимством уже слишком долго. - Нужно еще что-то сказать... Блядство. Ну почему ты не оставил меня в сугробе! - Я заплачу вам столько, сколько попросите. Такого недоумения в глазах мужчины он не видел очень давно, и от этого в груди у Тсукури похолодело. Мужчина поджал губы и Дей почувствовал, как у него начинает бледнеть лицо и подкашиваться ноги. Можно я уже пойду? Назови сумму, пожалуйста. Десять тысяч, двадцать, да хоть пятьдесят, просто скажи, как-то рассчитаемся. В голове постепенно начал образовываться вакуум, а под ложечкой засосало. Грудь постепенно начало сводить судорогой. - Прости, Дейдара, - Итачи выпрямил свои плечи и отложил документы на стол, - я не понимаю, - мужчина подошел, но не настолько близко, чтобы юноша отшатнулся или отошел на пару шагов. Расстояние почти в метр было приемлемым, не подходить и не трогать. Итачи был почти на голову выше и с отвратительнейшим выражением лица смотрел на Тсукури, который в очередной раз закрылся вуалью своих светлых волос и опустил глаза. Хотя бы посмотри на меня. Дейдара, пожалуйста, посмотри на меня. Но Дей не смотрел, только стоял побелевшим пятном и отчаянно не понимал, куда себя деть, - Дейдара, я действительно не понимаю, какие деньги и о чем ты? Если ты считаешь, что хоть как-то обременяешь меня, то ты не прав. Тем более, я совсем не хочу, чтобы ты снова возвращался к родителям, если это несет опасность для твоего здоровья и жизни, - а это несет. - Итачи-сан, я не понимаю, что вы хотите от меня... - Дей с силой сжал зубы и постарался посмотреть в глаза напротив, серые, дымчатые глаза, с тусклым блеском волнения. От того, как на него смотрел Учиха, отчаяние расплылось в мозгу черной грязной кляксой. - Зачем все это? Я не верю в то, что вы так отчаянно пытаетесь помочь мне без причины. Итачи скрестил руки и нахмурился, линзы его очков в очередной раз сверкнули. Мужчина сделал глубокий вдох. Вот теперь он вспомнил всю свою эмоциональную инвалидность. Мужчина прикусил язык и задумался. Под ребрами что-то заклокотало, Итачи не совсем понимал, это его собственные идеалы или что-то, чему его научили еще много лет назад в академии. В семье всегда считалось, что честь и долг превыше всего, что нужно совершать правильные поступки просто потому что они правильные. А потом Итачи начал глубже погружаться в дела этой самой семьи и понял, что все не так просто. Отношения с семьей спасти не удалось, а идеалы так искривились, что понять, что правильно, а что - нет, стало совсем сложно. - Не без причины, - начал он, наконец собравшись с мыслями, - просто после учебы в академии полиции я начал придерживаться определенных принципов. Тем более, оставлять человека в опасности нельзя по закону. Последнюю фразу он проговорил с легкой усмешкой, видимо пытался сделать этот диалог легче, чем он был в реальности, но Дей понял его однозначно. От такого заявления самому захотелось рассмеяться. Если Итачи действительно придерживался моральных принципов, о которых говорил, то ему, скорее всего, жилось очень-очень тяжело. От абсурда всей происходящей ситуации Дею не смог сдержать смеха. Просто что-то не сходилось в его голове, но он уже устал искать логику. Что там хочет сделать этот Итачи ему уже плевать, у него дома хотя бы не так противно находиться, поэтому пусть творит что хочет. - Дейдара, все в порядке? - историк явно находился в недоумении. Еще бы, он ожидал какой угодно реакции, но не такой, и это стало своеобразным спусковым крючком в голове. Вдруг он сказал что-то не то, но сам этого не осознал. - Да, да, - отсмеявшись, Дей наконец выпрямился и поднял глаза на мужчину. Теперь, опозорившись всеми возможными способами, смотреть мужчине в глаза было не так страшно. - Просто вы все с таким серьезным лицом говорили, я не удержался, простите. И еще, - Дей немного картинно поджал губы и вскинул брови, - может все-таки поговорим о какой-то оплате, а то совсем неловко получается... Парень переступил с ноги на ногу и закусил уголки губ. Опять это недовольное лицо, чтоб его. Ну Итачи-сан, вы не можете войти в положение, я тут ем за ваши деньги, сплю у вас, убиваю ваши нервные клетки и бесплатно делаю вам мелирование седыми прядями? Ну уж нет, извольте. В моменте, когда в глазах напротив появился какой-то нездоровый блеск, Дейдара зябко повел плечами, что-то ему в этом взгляде не нравилось. - Денег не надо, забудь, - Итачи совсем странно усмехнулся и отправился к рабочему месту, чтобы выгребсти оттуда пару стопок с листами. - Контрольные будешь проверять, герой труда и обороны.