Гончая и бродяга

Несколько минут Дейдара просто простоял с приоткрытой дверью в ванной, тогда Итачи решил подойти и понять, все ли у юноши хорошо. Тсукури как-то неловко переступил с ноги на ногу и поднял на него свои большие глаза. - Итачи-сан, а где, - он неловко поджал губы, затем продолжил, - где у вас тут шампунь? - видимо, смотреть историку в глаза было страшно, поэтому парень быстро отвернулся на стеллаж. - Просто у вас тут так много банок... Итачи немного устало усмехнулся, затем подошел к шкафу и взял пару банок. - Прости, я сам иногда путаюсь, - Мужчина повернулся к нему, между тонкими пальцами он зажимал несколько бутыльков. - А какой у тебя тип волос? Дейдара потупил взгляд, хлопнул ресницами, пару секунд промолчал, затем подал плечами и выдал усталое: - Волосы как волосы, Итачи-сан. Учиха выдохнул, покачал головой и улыбнулся, морщинки под его глазами на секунду стали еще лучше видны, они на лице молодого человека они выглядели инородно. - Как у тебя все просто... - Итачи передал ему какую-то красноватую бутылку с гранатом. Дейдара присмотрелся, сжав в руках матовый пластик. Внимательность к деталям не часто посещала его блондинистую голову, только сегодня она почему-то отчаянно долбилась в стенки черепа. И долго она будет понимать, что в этом мозгу ей точно не рады? Несмотря на молодой возраст историка, признаки старения отблескивали на его лице сами собой. Это было похоже на трещины в арбузной корке. Искажение, образованное ростом и временем, травмой, возможно. Из темно-черной челки Итачи выбивалось несколько платиновых волос. Сколько вообще Итачи лет? Когда дверь захлопнулась, Деи простоял еще секунд тридцать с одеждой и шампунем в руках, затем начал снимать противно сырые и липкие тряпки с себя, скидывая их прямо на кафельный пол: все равно стирать надо будет. Когда Тсукури встал под струи теплой воды, то почувствовал, как пальцы постепенно начинают отогреваться. Махровый хвост, стянутый черной резинкой, Деи распустил, он не очень хорошо помнил, когда в последний раз мыл голову, шампунь у него дома всегда был очень дешёвым и пах противной отдушкой, которую Тсукури терпеть не мог. То средство, которым он сейчас намыливал волосы, в сравнении с домашним, казалось раз в десять приятнее. Он зажмурил глаза и вдохнул поглубже горячий воздух, смешанный с паром и легким запахом граната, который теперь исходил и от него. Если он сейчас спит, то это - лучший момент, чтобы проснуться. Он смыл с волос пышную пену, ополоснулся последний раз, вышел из кабинки и посмотрел в зеркало. По ребрам, плечам и бедрам расплывались темные синяки, часть из них уже успела посветлеть и позеленеть, часть еще отдавала красно-фиолетовым цветом. Дей выдохнул, собрал мокрую одежду и сложил ее, а затем переоделся в то, что выдал Итачи. Честно сказать, выглядел он в ней убого. И проблема была даже не в том, что синяки на руках было видно из-под рукавов. Деи внезапно понял, насколько Итачи был больше по размерам. Нет, конечно, черные спортивные штаны держались на его будрах нормально, но вот футболка была явно слишком велика даже для стиля оверсайз. Она доходила до бедер, из-за растянутой широкой горловины видно было ключицы Тсукури, а рукава доходили почти до локтя. Деи поджал губы. Слава богу, хоть трусы ему не выдали, а то он мог бы обзавестить либо комплексом на всю жизнь, либо психотравмой, а может - и тем и другим. Деи осторожно вышел из комнаты, только сейчас осознав, что версию событий, из-за которых он здесь находился, он так и не придумал. В сердце что-то глухо упало. Что Итачи сказать? Версия про нелепую драку или подростковый бунт тут уже не прокатит. Сейчас он понял, что у него нет никакого другого варианта, кроме самого простого: сказать правду. Он вдохнул и выдохнул. Звучало это очень просто. Когда Тсукури вышел в коридор, то услышал возмущенный голос мужчины из соседней комнаты. - Мошенники? - немного громко и устало произнес Итачи. - Я вот прямо похож на мошенника? Конечно, Какаши, и голос у меня как у мошенника совсем, да? - Итачи устало потер переносицу. Он дошел до конца комнаты и резко развернулся, в его поле зрения попал юноша. - Какаши, я перезвоню. Из трубки послышались какие-то возмущенные и измученные, но не громкие звуки. Деи неловко переступил с ноги на ногу, когда Учиха подошел ближе. Он тоже успел переодеться, но на нем домашняя одежда выглядела намного лучше. Простая черная футболка и широкие брюки. Кошка сидела на подоконнике и сонно посматривала на них. Никто не хотел начинать диалог, поэтому они просто стояли и неловко молчали. Деи посмотрел на мужчину, затем на стеллаж рядом, затем снова на мужчину. Все это время историк вглядывался в него и думал, как ему стоит начать. Итачи уже открыл рот и собирался обратиться к Тсукури, в этот момент Медуза, видимо, решила, что устала сидеть и громко прыгнула прямо на пол, вальяжно прошлась по комнате и отправилась в коридор. Итачи молча хлопнул глазами, немного осуждающе посмотрев вслед кошке. - А пойдем пить чай? - Учиха прошел в соседнюю комнату, и Тсукури последовал за ним. Он точно не понял, в какой именно момент осознал этот факт, но Итачи перестал обращаться к нему на это отвратительное "вы". Так стало намного проще, ну или Тсукури так показалось. Одновременно с этим появилось какое-то почти незримое и прозрачное ощущение... Чего? Возможно, близости. Такое персональное внимание было приятно. Если бы оно еще и было персональным. Деи встал в дверях кухни, он не знал, куда ему деться. Конечно, то внимание, которое оказывал ему Итачи, бало связанно не с его личной симпатией, а со степенью проблемности самого Дейдары. Тсукури до сих пор думал, что у Итачи он вызывает скорее раздражение, чем какие бы то ни было положительные эмоции. А переход на другое обращение он счел скорее пиком учительского раздражения. - Ты ведь не любишь зеленый, да? - Итачи повернулся с чайником в руках с таким до безумия забавным выражением лица, что Деи не мог не улыбнуться. Что-то было в этом, какое-то откровенное изнеможение, которое в нынешней ситуации казалось уже и не таким страшным. - Нет, не люблю. - А вот сейчас будет сложно, - Итачи повернулся и открыл шкаф, в котором стояло какое-то великое множество коробочек и баночек. - Так, тут у нас... Первый ряд: мандарины, грейпфрут, лимон... О Боже, одни цитрусовые! Мята, жасмин, корица, липа. Это с добавками. Есть еще просто разные китайские чаи, дворцовый пуэр, молочный пуэр... - Итачи перехватил какую-то банку и присмотрелся. - Почему улун стоит в ряду с пуэрами? - Так, Итачи-сан, подождите, давайте просто чаи черный. - Дейдара, - мужчина скрестил руки на груди. Он явно что-то хотел сказать, затем наклонил голову, улыбнулся и повернулся к юноше. - Черный, так черный, - он перехватил алюминиевую банку. - Сядь уже куда-то, а то стоишь, не знаешь, куда деться. Деи нашел место на диване и закинул ногу на ногу. Атмосфера была совсем непонятной, вроде было неловко, а вроде - нет. Нужно было что-то сказать, а Тсукури совсем не понимал, что именно. Но молча сидеть до скончания веков было еще страшнее. - Простите, Итачи-сан, я не думал... - юноша потерялся в собственных словах, затем выдохнул. - Вообще не думал. Давайте так. - Нет. - мужчина мотнул головой. - Давай не так, - Итачи поставил на стол две кружки с кипятком и залил туда заварку. - Давай ты скажешь, что случилось, а я просто выслушаю тебя? Верить хотелось очень сильно. Итачи смотрел на него так пронзительно и так долго, что в какой-то момент нервы Тсукури не выдержали. Дей отпил их кружки, затем устало отвел глаза, посмотрел на занавески, отметил забавный орнамент на них, затем посмотрел на кошку, которая сейчас разлеглась на подоконнике, и только потом - в глаза Итачи. Темного цвета ониксы поблескивали в теплом оранжевом свете лампы. - Ладно, - Дей набрал побольше воздуха и примерно пол минуты пытался понять, что ему вообще говорить. Он только сейчас осознал, что ни с кем не обсуждал эту проблему класса с пятого, может - с шестого, а точнее, с тех давних времен, когда они с Сасори и Хиданом стали общаться в их маленькой компании из трех человек. Но тогда, в те далекие двенадцать лет, сказать, что тебя бьют родители, было до безумия просто. Сейчас Тсукури словно предавал самого себя этой фразой. Конечно, он уже давным-давно не тешил себя мыслями о том, что у него нормальная среднестатистическая семья, но вот так вот заявить это было страшно. Он словно самолично отрезал ту тоненькую ниточку, на которой держалась его привязанность к родителям и дому. Деи сжал зубы. - Вы, наверное, и сами уже догадались, что у меня не самая... - тут юноша потерялся, подыскивая правильное и не самое жесткое слово, - нормальная семья. Сейчас вы видите синяки, да и на урок я как-то приходил со следами на лице, - Тсукури усмехнулся, на секунду он почувствовал себя на допросе. Та самая родинка на шее нашлась довольно быстро. Сейчас она стала похожа на два горба верблюда, лапки только пририсовать. Время шло, а Деи молчал. Слова в голове все никак не хотели складываться в единую и логичную конструкцию, которая бы его устроила. Он опасливо поглаживал немеющими пальцами кружку в руках. Затем выдохнул и прочертил по тонкой шее Итачи линию сначала до его острого подбородка, затем - по скуле до брови, и только потом со страхом заглянул в глаза в надежде, что его поймут. И его, кажется, поняли. - Почему ты не заявишь на них в полицию или опеку? - Мне меньше года осталось потерпеть, Итачи-сан, - Дей вымученно улыбнулся и отпил из кружки еще, - а потом я могу деться на все четыре стороны. Не так уж много осталось. - Ты мог даже сегодня умереть, Дейдара, - Дей заметил, как опасливо выделились тонкие скулы и как кожа натянулась на шее учителя, прикусил губу. - Как-то до семнадцати дожил... - "Как-то". А если бы я тебя не поднял, если бы ты просто свалился бы и умер от обморожения, если бы сломал себе что-то? У тебя и руки не такие сильные, если тебя кто-то в машину затащит, ты и сопротивления не окажешь!.. - тон мужчины оставался холодным и вымеренным, но Дей видел, как опасливо подрагивали губы Итачи, когда он говорил, как расширились его глаза, однако мужчина быстро вернул себя в спокойное состояние и продолжил. - Тсукури, я не хочу даже думать о том, что случилось бы, если бы на моем месте оказался кто-то другой или, что было бы еще хуже, не оказался бы никто. Ты мог... - Да знаю я! - в груди резко кольнуло, стало так обидно и неприятно, что захотелось вылить чай прямо историку в лицо, на его безупречные черные волосы. - А как мне решать эту проблему, извольте спросить! - Дей сам не понял, как его голос повысился, да он и не думал об этом, злость в голове на человека напротив не давала трезво мыслить. - Да, мне стоило остаться там, чтобы мне пнули и во второй глаз, только чтобы его просто выбили. Мало мне отслоения сетчатки на левом! - Дейдара вскочил с места, сжав руки. - Вы когда-нибудь уворачивались от бутылки три раза подряд? Или, может, вас по полу таскали за волосы? Знаете, такая ситуация, когда тебя уже не волнует, ударился ты бедром о тумбу или нет, потому что есть проблемы поважнее! На лице Бея выступили бордовые пятна, а грудная клетко судорожно сокращалась от резких вздохов. Итачи встретил его непробиваемой стеной спокойствия, выдохнул и поднял на юношу слишком сильно потемневшие, почти черные глаза, поджал губы. Видно было, как он пытается собраться с мыслями. Итачи сглотнул вязкую слюну и ответил. - Таскали, - тихо. Затем - непосредственно, насколько это позволяла сейчас ситуация, усмехнулся, и пожал плечами, - не по полу, конечно, но было неприятно. Я давно не общался с родителями, так что не знаю, что они думают сейчас на этот счет, но, наверное, в моем случае это было заслуженно. Дейдара ненавидел себя в тот момент, когда из его рта вырвалось такое ненужное, невежливое и неподходящее в его ситуации: "За что?" - Они хотели, чтобы я соответствовал их идеалам, а я... - тут Итачи на секунду задумался, уперевшись подбородком в согнутую руку, - не мог. Дей кивнул. Так мерзко на душе давно не было. И почему он такой? Взрывается постоянно, как его пороховые смеси, а потом - расхлебывай еще пять лет, если бы можно было промолчат, как это делает Сасори, то жить было бы намного проще. На часах светилось годое "1.47", когда Дей обратил на них внимание. После диалога про родителей, парни молчали еще пять-десять минут, прежде чем Итачи заговорил. Опять беседовать о чем-то столь близком сердцу и столь болезненном оказалось бы непростительной ошибкой, и он это осознавал. - В прошлой работе, которая касалась культуры постреволюционного периода в эссе ты рассуждал о восприятии бога разными авторами и о метаморфозах, который претерпевает этот образ... - Итачи поднялся с места, выключил плиту и снял крышку со сковороды, откуда в тот же момент запахло чем-то очень вкусным. - Вы решили сейчас поговорить о моем косячном эссе? Итачи тяжело выдохнул и положил в тарелку из сковородки то, что оказалось пловом. - У тебя нормальное эссе, - Итачи повел плечами. - Для человека, который полюбил историю только в этом году, - после этого мужчина видимо понял, что эта тема для диалога тоже неподходящая, и решил попробовать другую. - Угадай, что мне сегодня дети написали в самостоятельной, как ответ на вопрос: "Как древние греки называли бога Солнца?" - Арарат? - Дей усмехнулся, весело закинув ногу на ногу. Итачи резко повернулся на него со слегка (а может и не слегка) шокированным взглядом. - Вот если мне кто-то напишет "Арарат", я же совсем разочаруюсь в своих преподавательских способностях... - он поставил перед Деем тарелку с вилкой, вторую - перед собой, и сел напротив. - Амон Ра. Может это я чего-то не понимаю? - Нет. Просто, во-первых, в любом классе есть дети, которые не хотят учиться, а во-вторых, кому-то может не нравиться история или то, как вы ее преподаете. Тут все очень... Индивидуально. - Я плохо веду? - Итачи нахмурился и как-то совсем наивно поднял на Деидару глаза, отчего Деи опешил. - Вы хорошо ведете, просто не так, как, например, Какаши-сан, - Дей посмотрел на тарелку, в которой было раза в два больше еды, чем он мог сейчас съесть. - А как Какаши ведет? - Итачи перехватил кружку с кофе, который он успел заварить пару минут назад. - Доброжелательнее, чем Мадара, - Дей усмехнулся, пробуя рис с курицей. Вкусно. До безумия вкусно. - Просто Какаши-сан часто на уроки сам опаздывает, а еще иногда доходит до каких-то выводов такими сокращенными путями, что ничего не понятно, - наткнувшись на легкое недоумение во взгляде собеседника, Дей решил пояснить. - Часто бывает, что он говорит что-то по типу: "Ну, тут вот так, а здесь вот так, а тут тридцать семь, тут восемнадцать, а поэтому... Эм, нет, тут иначе, погодите... А, все, понял! И ответ тут сорок два. Как в ключах? Да, сорок два". И тут проблема скорее в том, что он еще не так долго ведет, чтобы понимать, что мы в этот момент вообще не в реальности находимся. - То есть Мадара-сан ведет лучше? Деи пару раз хлопнул глазами, прожевывая еще ложку риса. - Мадара-сан просто, как бы это сказать-то... - Дейдара облизал губы. - Он достаточно долго нас знает, чтобы понимать, что мы-то вообще ничего не знаем, поэтому когда мы тупим, он уже не ругается и разбирает с нами задачу с самого начала, - парень пожал плечами. - А вообще, он довольно строгий, просто когда Мадара-сан учит тебя уже семь лет, то ты смиряешься с этим. Итачи немного нервно рассмеялся, откинувшись на стуле. Да, он узнавал того строгого и сурового Учиху Мадару, племянником которого являлся. Какая-то у них семейка откровенно сумасшедшая. С глубокой эмоциональной инвалидностью, передающейся по наследству. Дей положил вилку, съев примерно половину от того, что стояло перед ним. Дей не помнил, когда он в последний раз ел что-то не на бегу, как не помнил, когда еще он ел в таких объемах. Странно было осознавать, что Итачи готовил все сам, у него, молодого и красивого мужчины, не было ни жены, ни девушки, ни даже намека на нее, но зато был безупречный порядок в доме. - Почему ты не ешь? - мужчина нахмурился, он уже сидел с пустой тарелкой. От такого пронзительного взгляда Дейдаре стало не по себе. Он зябко повел плечами и отвел глаза. - Я наелся, - звучало это как-то откровенно по-детски, но Тсукури это ни капли не смущало. Конечно, Дей не сомневался в том, что с комплекцией Итачи и регулярным питанием историка можно было съесть ещё две такие тарелки и десерт, но сам Тсукури привык есть совсем мало и ему прекрасно хватило даже половины такой порции. Итачи потупил взгляд. - Не вкусно, что ли? - в голове тут же всплыла ситуация в медпункте. Нет, когда Дей реально голоден, то вопросы вкуса пищи его мало волнуют. - Просто привык мало есть, - парень поджал губы, затем выдал тихое и слегка смущённое, - извините. Итачи от такой реакции опешил, хлопнул глазами пару раз и покачал головой, перехватив тарелку и ставя ее на край раковины. - Не переживай ты так, - мужчина снова сел на место напротив и положил руки на стол, - у учителей зарплата, конечно, не самая высокая, но и плов - это не какое-то поразительное экономическое вложение на гастрономической бирже. Дей сдержанно кивнул. Как только он вошел в эту квартиру, все происходящее вокруг начало казаться каким-то совсем сказочным сном, но заканчиваться все эти чудеса вокруг него вообще не планировали, а самому их прекратить до этого момента Тсукури не хватало ни смелости, ни силы воли. Подросток встал, сцепил руки в замок. - Итачи-сан, я вам очень благодарен за то, что вы сделали для меня сегодня, - неуверенно начал он, посмотрел в лицо учителю, затем продолжил, - но я уже слишком долго пользуюсь вашим гостеприимством. Так что давайте я... - Нет. - В смысле?.. - от такого резкого тона что-то в груди дрогнуло. Дейдара пару раз моргнул, не понимая, что ему стоит сказать и как лучше отреагировать. Вся ситуация была такой странной, что недоумение на его лице стало принимать перманентное состояние. - В смысле, ты не пойдешь никуда в три часа ночи в буран, - Итачи посмотрел на него, как на сумасшедшего, закатил глаза, выдохнул и тоже встал. - А спать мне где предлагаете, во дворе? - У меня на диване поспишь, Дейдара. Теперь степень реалистичности вечера стала еще меньше.