The Other Side Of Paradise

В комнате царила гробовая тишина. Они сидели в небольшом кругу: девушка, чья тушь оставляла за собой черные реки на щеках, парень в кожаной куртке и Бомгю, ещё не до конца понимавший во что он вляпался. *** Ослепляющей свет прожекторов заполнял собой всё небольшое помещение ночного клуба, музыка играла настолько громко, что Бомгю временами не понимал, о чём поёт вокалист группы. Толпа то превращалась в неуправляемое стадо, трясущее всеми частями тела в хаотичном порядке, то становилась послушной волной, единым потоком, качающимся в такт мелодии. Бомгю любил концерты рок групп, любил небольшую панику, возникающую среди огромного количества людей, любил расслабление, приходящее в середине выступления, любил лёгкую тоску, возникающий по завершении всего действа. Драйв и различные непотребноства – всё, чего так не хватало ему в обыденной жизни студента. Он пил только на концертах, курил только на концертах, выходя время от времени из зала вместе с кучкой незнакомых людей, один раз провёл ночь после концерта с девушкой, чьё имя вылетело у него из головы сразу после. Последнее ему, правда, не совсем понравилось: утренняя неловкость оставила за собой горький осадок, после чего он решил, что подобное больше никогда не повторится. Хотя потом он это обещание ещё три раза нарушил. Он давал себе утро субботы на восстановление после пятничного кутежа, затем кое-как садился за выполнение заданий по учёбе, обедал лапшой быстрого приготовления и потом ещё весь вечер прокручивал в голове воспоминания прошлого дня. По воскресеньям убирался в своей небольшой съёмной квартирке, ходил за покупками, а после до ночи смотрел сериалы. А в понедельник на учёбу возвращался послушный студент второго курса Чхве Бомгю, любимец почти каждого учителя, готовый всегда помочь своим однокурсникам. Ему был важен его авторитет "правильного" человека, поэтому на концертах у него было лишь одно правио: не заводить никаких знакомств. Не называть своё настоящее имя, не говорить о подробностях жизни, не рассказывать о том, где учиться и на кого, иначе любое неосторожное слово много разлететься слухами по всему университету. Всё-таки не каждый день узнаешь о том, что под шкурой прилежного парня в очках и бежевом кардине прячется какая-то оторва. На концерты он ходил без разбора: будь то хоть жёсткий метал, хоть инди-рок, хоть какой-то недо арт-рок с замысловатыми перформансами. Как говорится, лишь бы было куда сходить, а остальное не так важно. Но всё же среди всего этого многообразия артистов Бомгю выбрал для себя любимчиков – "Paradise". Название они, конечно, выбрали до жути банальное, Бомгю, пока искал про них хоть какую-то информацию в интернете, чуть монитор не разбил, потому что находилось абсолютно всё – от других групп и песен до массажного салона – кроме того, что нужно ему. Как он позже выяснил, у группы этой не было аккаунта ни в одной соц.сети, а-ля "мы музыканты, а не блогеры, нам этого не надо", поэтому парню пришлось узнавать информацию об этих "Paradise" от других людей, посещавших их выступления, которые, к слову, проходили не так уж часто. Бомгю не мог толком объяснить, что именно привлекло его в этой группе. Было в них что-то особенное, отличавшее их от других групп, выступавших на подобную не особо требовательную публику, для которых подобные концерты были потолком. "Paradise" же с их немного чудаковатым стилем выбивались из общей массы. Чисто внешне в них, вроде бы, и не было ничего особенного. Просто четверо парней, в обычных чёрных джинсах и в кожаных куртках, облеклеенных пёстрыми значками и нашивками. Но когда они начинали играть Бомгю моментально оправдывал столь до глупости обычное название. Если они выступали со своими песнями, то это был либо шумный панк рок, в конце которого барабанщик швырял палочки в гитариста, гитарист этими палочками пытался играть, бас-гитарист становился за микрофон и что-то вопил, а вокалист, позабыв про свою основную задачу, плыл по волнам из человеческих ладоней. Но иногда их будто подменяли, и песни уже были наполнены куда бóльшим смыслом, и музыка сама была спокойнее, а в моментах даже становилась надрывистой, да и сами музыканты перевоплащались и примеряли на себя совершенно другие образы: более сдержанные и мрачные. Если же вам доводилось услышать, как "Paradise" исполняют чужие песни, то знайте, что наткнулись на редчайшее и поистине уникально явление. Уникальным оно являлось потому, что, во-первых, исполняли они каверы нечасто, а, во-вторых, потому, что такие их выступления были не просто попыткой повторить оригинал, а являли собой настоящее авторское переосмысление. В руках группы любая песня приобретала новый смысл, иногда даже противоположный изначально заложенному. Так любовные баллады о вечном союзе превращались в лживые обещания и издевательства над самим понятием моногамных отношений, а всякая жуть, описывающая жертвоприношения и тому подобное, резко менялась на оду во благо Божие. Для Бомгю"Paradise" не были лишь возможностью унестись как можно дальше от своей реальности, случайно найденными артистами с однотипными песнями, которые поются только для того, чтобы спеться. Нет, для Бомгю "Paradise" были желанием, были зрелищем, которое надолго запечатывалось в память собой, а не выпитым алкоголем и женским вниманием. Именно такая любовь однажды заставила его нарушить некогда данное самому себе обещание. Случилось всё до странности просто: он решил задержаться ненадолго в баре после концерта, к нему подсел парень, которого уже сильно пьяный мозг Бомгю сравнил в зайцем, а потом к этому "зайцу" пришли ещё трое. После нескольких выпитых шотов, оплаченных одним из этой компании, прищурившись и сфокусировав своё зрение, Бомгю понял, с кем он сидел и грязно шутил всё это время – перед ним были те самые "Paradise". Правда были они не в своём концертном "обмундировании", а в самой обычной одежде, в которой спокойно сливались с толпой, так что осознание своей везучести пришло к Бомгю лишь благодаря лицу вокалиста, которое особенно ярко осталось в его памяти. Чёрные волосы Ёнджуна, Бомгю узнал его имя входе разговора, были уложены назад, из-за чего он становился ещё более привлекательным. Бомгю думал о том, что, если уж он со своей достаточно средней внешностью умудрялся подцепить несколько девушек, то к такому красавчику, наверное, целая очередь выстраивается, и явно уж не просто за автографами, хотя пел он и вправду хорошо. Он так же смог узнать имена других участников: Кай, Тэхён и Субин. Последний был тем, кого Бомгю уже успел прозвать зайцем, и был он, честно говоря, пьяным в стельку, из-за чего разговаривал еле разжимая губы и скомкивая слова. Он оказался тем самым гитаристом, пожалуй вторым по своей безбашенности после Ёнджуна-воколиста. Кай был добрым малым: он всех радушно спаивал за свой счёт, пока сам тихонько попивал своё ягодное пиво. Он играл на барабанах и, по словам других ребят, и в повседневной жизни любил вытворять всякую херню, иногда никак заранее не обдумывая последствия своих действий. Тэхён, игравший на бас-гитаре, был, как сначала подумал Бомгю, самым спокойным из этой четвёрки: он больше слушал, чем говорил, время от времени проверяя жив ли там ещё Субин. Но что-то подсказывало Бомгю, что в этом тихом омуте не просто черти водятся, а засидает сам Сатана, просто пока он, видимо, был недостаточно пьян. И хоть внешне Бомгю старался сохранять спокойствие, внутри всё бушевало. Вот они – живые, рядом, прям тут сидят, так ещё и с ним разговаривают. Буря восторга всё же не совсем вежливо попросилась наружу, поэтому парень не сдержался и, наплевав на свои принципы, попросил обменяться с ними контактами для того, чтоб ещё как-нибудь встретиться. В итоге номерами он обменялся только с Тэхёном, потому что Кай и Ёнджун были слишком заняты Субином, который будто приплавился к барной стойке и ни в какую не хотел уходить.