Мафия играет белыми.

Аро поморщился, пытаясь ослабить узел галстука на шее. Справа драла глотку Сульпиция. — Ты меня не любишь! Ты мне цветы дарил только на нашу годовщину в прошлом году! Про то, что я тебя прошу битый, мать его час, ту сумочку от Гуччи, я вообще молчу! Аро, ты не думаешь обо мне! И о детях! Нет. Обо всех он как раз таки думает. И покупал ей не только сумочку от Гуччи, но и красные туфельки от Louis Vuitton (на прошлой неделе). И пушистую шубу из норки в прошлом месяце. И даже купил огромную пачку косметики, которую Сульпиция так хотела, не от какой-то базарной бабки, а от L'Oréal. А этой как об стену горох. И о детях он тоже печётся: его старшенькая, Хайди, заимствовавшая у матери как характер, так и внешность, и беленькая, младшенькая Джейн, совсем на него не похожая (должно быть, Сульпиция нагуляла на стороне, однако Аро плевать), и черноволосый Алек, единственный сын и наследник ни в чём никогда не нуждались. Да, черт побери, черт возьми, у них есть все! Машины, виллы, бабки, самолеты и так далее! И это с учётом того, что Хайди семнадцать, а Джейн и Алеку нет и тринадцати! И всё равно Сульпиция выёбывает ему мозги каждый день так, будто Аро давно выбросил всех на помойку и забыл обо всём на свете, наслаждаясь светскими вечерами, играми в покер и алкоголем. Так, словно он ведёт себя подобно Сульпиции. Он не помнил, когда Сульпиция вообще на него не орала. Что бы он ни делал, какие бы дары не приносил, сколько бы комплиментов ни говорил, жена упрямо утверждала, что он похотливый кобель, и то, что она, по его мнению, уродливая старая баба. Изложенное отчасти являлось правдой — Сульпиция с годами не хорошела, увы и ах. Аро женился на ней, по законам собственного отца, в 15 лет. Сейчас Сульпиции не стукнуло и сорока, и при этом выглядела она на все пятьдесят, в то время как сам Аро не особо изменился, пусть в волосах и пробивалась седина, глаза, в свою очередь, смотрели на мир с тоской и холодом, как у бродячего кота, осознававшего собственную никчёмность. Он знал, что никому не нужен. Чувствовал, что подчиненные просто его боятся, а семья относится как к рогу изобилия, откуда дозволено регулярно тянуть материальные блага. Джейн, его баловница, тоже редко проявляла к нему (и в целом к кому-то) доброту. — Ты меня вообще слушаешь?! Аро Вольтури! Да, он слушал. Или, по крайней мере, искусно притворялся. За долгие годы глава мафии научился отключаться от мира, витая в своих мыслях. Полезный навык. Особенно если неохота выслушивать истерики Сульпиции, обожавшей выносить мозги. Взгляд тёмных глаз Аро упал на пару огромных картин, висевших в коридоре. Первую повесил его отец незадолго до своей смерти. Аро много рассуждал о том, насколько иронична жизнь. Бывший глава мафии, точно предугадывая скорую гибель, потрудился перед смертью показать красоту семьи. На картине изобразили самого Аро, ещё зеленый, ни сном ни духом о болезни отца, глава семейства и красавица сестра Дидим, почившая несколько лет назад при родах, как когда-то их мать, подарив мужу Маркусу, нанятого в качестве советника Аро, единственного сына Деметрия; тёмные глаза сестры прожигали душу Аро. Аро мимолётно улыбнулся. Дидим отличалась ослепительной красотой. Любимица отца (Аро об этом звании не смел и грезить), хрупкая и нежная, с белой, почти алебастровой кожей, тонкой талией и густыми темными волосами, она моментально завоёвывала любые сердца. И Маркус попался. Хрупкая и невинная сестра Аро удостоилась отклика и в 16 выскочила замуж за советника. Хаха, нынче ей бы исполнилось тридцать два. Аро горько вздохнул. Их разница в возрасте составляла два года. И тем не менее по характеру Дидим и близко не напоминала изворотливого и мудрого брата. Он в деталях помнил день её смерти… Слёзы, крики, усталые глаза Маркуса… Блять, он помнил всё настолько ярко, будто описанное стряслось, чёрт возьми, вчера! Хоть миновал уже десяток лет. — Аро! — На щёку обрушилась ладонь Сульпиции. Мужчина не дрогнул. Плевать. Сульпиция не пренебрегала ударами и упрёками. — Феликс… — позвал Аро, и за спиной тут же вырос громила. — Готовь машину. Едем в бар. — АРО! — завизжала Сульпиция и кинулась на него, аки бешеная кошка. — Не смей! Не смей! Я запрещаю! — Твоё разрешение мне не пригодится, — сухо бросил Аро, не обернувшись.

***

В юности Сульпиция славилась привлекательностью. Очень красивой. Чёрные волосы, нежно-фиолетовые глаза, конкурировавшие с аметистами, которые Аро ей часто дарил. А ещё ласково звал «аметистушкой» или «моя богиня». Аро, по сути, и выбрал себе невесту из- за указанной черты, отсутствовавшей у претенденток, которых рекомендовал ему папаша. Никто не подозревал, что, нежная и ласковая на балу, дома Сульпиция превратится в разъярённую фурию и что под маской ласковой кошечки скрывается настоящий тигр. Сульпиция обрела репутацию избалованной дочери миллионера, которого когда-то ликвидировали слуги отца Аро, старого главы мафии Киллиана. Давным-давно нарушитель перешёл им дорогу и испустил дух вместе с женой в личной вилле на отдыхе. В противоположном крыле болтали Сульпиция и её сестра Афинодора. Её убрали на месте, а юную красавицу Киллиан не стал убивать, решив женить сына на богатой и прелестной девушке. Вот только не один из детей так и не пошёл в него. В Аро. Аро двинулся к выходу и тут же столкнулся со старшей дочерью, Хайди. Высокая и пышногрудая, Хайди она смахивала на мать манерами, общением и внешностью. Полная копия матери в молодости: те же тёмные волосы, та же белая, припудренная кожа, да и в голубых глазах Аро иногда подмечал тот самый фиолетовый огонёк ярости, что и у Сульпиции. — Куда-то наметился? Папа, я хочу себе новую Lamborghini! — надув губы и уперев руки в бока, заявила та. — Деметрий не верит в то, что мне подарят новую машину. Я обязана преподать урок этому выскочке! В конце концов он всего лишь слуга! — Он твой брат Хайди. И мой племянник, — проворчал Аро, открывая багажник чёрной Rolls-Royce Droptail 2024. — Так что проникнись к нему уважением. — Вздор! — Хайди вытаращилась на отца так, словно у него выросла вторая голова. — Я не полюблю вонючий кусок дерьма! Его мать вышла за советника! За простого советника, а могла за миллионера! Мама считает то, что Дидим — дура необразованная, которая могла принесла кучу проблем заместо денег! Аро аж дверью хлопнул. Он не впервые слышал подобное о сестре. Об этом твердил и отец, и все родственники. Сам Аро был радовался за сестру, за то, что она нашла в этой жизни своё место и обрела любовь, пусть и на короткий срок… — Рот закрой! — прошипел Аро, глядя на дочь в упор. — А то прикажу Феликсу свернуть твою куриную шею и вымыть рот с мылом. Достали меня все сегодня! Только и знаете, что сплетничать, уподобляясь старухам на базаре! Тьфу! Мужчина захлопнул дверь машины и влез внутрь. Снаружи доносились крики оскорбленной Сульпиции и притворные рыдания Хайди. Аро так разозлился, что ударил ногой по полу, оставляя на ковриках некрасивые разводы. Черт побери, как же достали его все эти сплетни о его сестре и матери! Почему обвиняют их во всех грехах этого мира? В распаде семьи, в том, что отец Аро скоропостижно скончался? Во всём! Тянуло напиться. Вдали показался элитный бар «Asylum». Высокие черные колонны поднимали здание на несколько метров, к главному входу вела винтовая лестница в викторианском стиле. Ампир и готика сплелись воедино, чёрные, увитые плющом и золотом светильники отбрасывали на каменный пол зловещие тени. Стемнело. Окна здания светились сотнями огней; внутри смешались музыка и вопли. Феликс отпер перед Аро дверь, как всегда опустив очи долу. Аро никогда не противился этому — наоборот, он полагал правильным то, что слуги знают своё место. Не пристало главе мафии фамильярно общаться с холопами. На крыльцо выскользнула невысокая и хрупкая, с короткими чёрными волосами девушка, в сером переднике и белых джинсах, с выбитой на правой руке буквой «𝒦». По традиции встречала гостей Элис Каллен, приёмная дочь владельца. И Аро в том числе. — Добро пожаловать в Asylum! Здесь убитые воскрешаются, люди с разбитыми сердцами исцеляются, а влюблённые находят вторых половинок! О, Аро Вольтури, какая честь для нас принимать столь почётного гостя! Проходите скорее, вас ожидает страна радостей! Аро тихо улыбнулся и сунул в руку девушки купюры. Та улыбнулась и, сунув их в черную сумку, прошептала: — У нас специально для вас припасён редкий экземпляр — Кайус, по прозвищу «Карфентанил»... — Аро поднял глаза на Элис и усмехнулся. Он много чего слышал о юном Кайусе. Младше его на четырнадцать лет, и все, кому доводилось вкусить его плоти, в один голос восклицали, что Кай — истинный профессионал своего дела. Кайус уродился альбиносом, насколько знал Аро. Как шушукались в широких кругах, эта проститутка обладала розоватыми глазами, белой кожей и светлыми волосами, соперничавшими с шёлком и восхитительно струившимися между пальцами. Гладкая кожа и умелые руки рекламировали Кая в качестве некоторого божества, виртуозно управляющего желаниями тех, кому доводилось отведать сладкого мальчика. Он практиковал минет, отлично работал всеми частями тела, да и гибкостью славился кошачьей, что очень помогало ему в выполнении просьбы станцевать на пилоне. И сей потрясающий уникум угодил в руки Аро? Что же, настроение у заказчика несколько поднялось. Вечер гарантировал безграничное удовольствие, невзирая на то, что его, главу мафии, вряд ли способен удивить экзотический фрукт вроде Кайуса. За свою жизнь Аро совокуплялся не с одной Сульпицией: многие купидоны и Афродиты с целью спасти от смерти семьи прыгали в его постель. Посему единственный шлюха ни черта не переломит в его судьбе. Разве что придаст немного пикантности испорченному дню. И то при условии, что парень настолько хорош, как его расхваливают.

***

Аро и мечтать не смел о том, что надежды воплотятся в реальность. На вид юноше брюнет дал лет двадцать, а глаза оказались не ярко-розовыми, белые волосы, перекликающиеся со снегом, ровными рядами разлеглись на плечах. Кожа тоже отливала белизной, почти жемчужной, а губы, алые, будто отчасти обкусанные, не подчёркивала помада. Посетитель застал его абсолютно обнажённым и при этом прекрасным, наравне со статуей Венеры. На нём не висело ни аксессуаров, ни драгоценностей; ничто не скрывало той естественной красоты, которую частенько прятали жрицы любви. Часть волос Кайус собрал в низкий хвост, а часть спокойно лежала на его плечах в духе королевской шали. Единственным его украшением послужил миниатюрный кулон в форме золотой буквы «𝕍» на груди, мерцая на свету. Одной рукой Кайус провел по груди, вторая лежала на бедрах, и он похлопал ею по белой простыни. Аро хмыкнул, подхватывая челюсть с пола. Это обыкновенный плейбой, несмотря на то, что смазливый. Первым на пол полетел осточертевший галстук, следом пиджак, белая майка, брюки, носки и ботинки. В угол приземлились боксеры, посверкивая в свете крохотными бриллиантами. Кайус лишь обворожительно ухмыльнулся, дразняще облизывая губы. Брюнет уловил во взгляде партнёра проблеск интереса и похоти, поэтому уверился, что данный вечер запечатлеется в памяти надолго. И хотя это его не первый поход по таким заведениям, весьма редко подворачивались те, кто столь сексуально демонстрировал бы своё искреннее желание. Аро не церемонясь, двинулся к нему, оборвав Кайуса на полуслове. — Я не хочу слышать от тебя ничего, кроме стонов. — С напряжением Аро положил свою ладонь поверх его, той, что покоилась на его груди. Внутренне он вздрогнул от такой нежности кожи, мягкой и приятной на ощупь, такой молодой и нетронутой повреждениями. Он быстро одумался и, стоя напротив блондина, опёрся второй рукой о его, ту, что мяла бельё. — Всё ясно? В ответ Кай с хитростью и огоньком в глазах улыбнулся. Разумеется, понял всё (не ребёнок же), и всё равно бунтарский характер приказывал возразить. — Кристально. — Он вновь хищно облизнулся. — Моё дело возвести Вас на вершину блаженства. Как же я угадаю, что Вам нравится, если не спрошу? — С каждым его словом Аро поражался красоте его голоса, но напряжение, накопленное за сутки, подавляло эйфорию. Он невольно отметил для себя, что в отличие от большинства, Кая ему хочется заткнуть меньше других. — Заткнись, — почти шипит брюнет и толкает его в грудь, побуждая лечь. Аро нависает над ним, опираясь на торс блондина, у которого из лёгких выветрился весь кислород. Кай одними губами попробовал набрать воздуха, впрочем, из-за давления брюнета оное удавалось плохо. — Просто заткнись, — отчеканил Аро и, небрежно дёрнув второго за волосы, заставил вновь сесть. Кай с облегчением вздохнул и, умудренный опытом, потянулся к члену визитера. Тот не спешил его тормозить — напротив, потянув за волосы, он пересадил оппонента на пол. От неземной красоты бледного тела член пуще изнывал по ласкам. Ловкие руки плавно скользили по всей длине, лаская яички и поддевая короткими ногтями каждую венку. Аро отметил, что это получается у него неплохо, отзывы об игрушке пока что не обманывали. Он позволил себе выкинуть из головы все проблемы, в первую очередь, конечно же, семейные. На миг воспоминания о любовном статусе вызвали прилив гнева, в порыве которого намотал волосы блондина на кулак и грубо ворвался в рот парня. Кайус слегка всхлипнул, и брюнет вновь расслабился, наслаждаясь ласками порхающего по члену языка, изящных пальчиков и невыносимо горячих губ. Он не напоминал на многих других проституток. Более откровенен, более горяч. Одним словом, куда лучше. Остальные стремятся не столько ублажить клиента, сколько перетерпеть и удалиться восвояси. Он же придерживался честности и выполнял работу на совесть — как минимум, такое впечатление создалось с самого начала. — Кто ты, Карфентанил? — почти с издёвкой осведомился Аро, еле сдерживаясь от того, чтобы не плюнуть в смазливое личико, столь усердно ласкающее кольцо головки его члена. Сразу после насмешки Кайус вобрал достоинство брюнета по самое основание и не испытывая рвотных позывов, послал лёгкую вибрацию. Аро непроизвольно застонал, разгораясь изнутри всё ярче. Пламя пылало в глубине, веля выпустить себя наружу. Грудь горела от желания и стонов, от огня, которым дышал брюнет. Если Кай продолжит в том же духе, он, пожалуй, утонет в его ласках слишком быстро. Хотя пускай, он принадлежит ему на ближайшие несколько часов, а ввиду отсутствия секса в жизни Аро убедился, что не выпустит блондина даже по достижении двенадцати оргазмов. Уже предвкушая пик, Аро дёргает блондина за волосы, поднимая того с пола. Почти швыряет на кровать, перехватывая взгляд, в котором жажды любви и похоти. Аро припадает к его ключице, сдавливая кисти блондина в своих руках. Кусает изгиб шеи, удостаиваясь хриплого от слюны стона удовольствия. Он прокладывает дорожку поцелуев по артериям, касаясь выступающих костей и влажным языком спускается к бусинкам сосков. Блондин выгибается навстречу чужому рту, умоляя не распалять. За каждое, даже случайно произнесенное слово, помимо имени брюнета, Аро помчал его торс. Кусал он сильно, в наказание за провинность, вплоть до скулежа блондина. Покусав первую бусинку, он до боли сжал в тисках своих пальцев другую, принимаясь перекатывать между пальцами. Кайус до боли выгнулся в спине, вновь сжимая простыни неожиданно освободившейся рукой. Аро с упоением наблюдал, как синели укусы на мраморно-белом теле и как поблёскивала головка члена младшего. От настолько умопомрачительного вида и вздохов, ласкающих уши Аро, движимый вожделением, спустился к ногам блондина. Бытовая напряжённость исчезла, не унималось лишь жжение в паху, требующее разрядки. — Не заставляй меня связывать тебе руки. — Брюнет освободил вторую кисть младшего, следя, как в за короткую передышку тот силится отдышаться. — Сучка, — довольно мурлыкнул Аро, побуждая бедро младшего покраснеть с помощью удара. Кай лишь, поджав губы, запер внутри себя вскрик неожиданности или же боли. Пока брюнет нахально раздвигал Кайусу ноги, сжалившись, последний с периодическими ахами сдерживался с намерением не воспользоваться руками. Брюнет издал тихое шипение, разрабатывая отверстие младшего двумя пальцами. Такое гибкое, эластичное, с небывалым стажем. По естественной смазке не составило труда догадаться, до какой степени Кайус хотел его в ответ. Добившись результата, Аро, не применяя средства контрацепции, без предупреждения проник в блондина. Младший выгнулся дугой от нахлынувших ощущений. По мраморному, искушенному телу пробежала мелкая дрожь. Время ласки и подготовки закончилось, за ним приблизилось только незабываемое удовольствие. Аро не стал ждать, пока пассив привыкнет к чувству наполненности, и сам с блаженным стоном аля «Наконец-то!», вдалбливался в младшего по самое не балуйся. Он таял от чужого нутра, ощущая тепло, сжимания, стоны, всхлипы вперемешку с шлепками. Его не волновали ощущения младшего, хотя того терзала боль вкупе с наслаждением. Стены помещения отражали звуки истинной любви, страсти и похоти. Аро входил в него, держа парня на руках у стены. Он любил его на всех вертикальных поверхностях, вколачиваясь в блондина и тем самым проверяя его или мебель на прочность. Кайус надрывался, смахивал слёзы в уголках глаз и снова рыдал от экстаза. Атмосфера накалялись, как и воздух в округе. Они любили друг друга, не трахались, а именно занимались любовью. Безграничной, порочной, жестокой и всё-таки любовью. Аро эпизодически, стоило блондин выбесить его неповиновением, оставлял синяки, кусая младшего. Царапал спину до белых следов, в то время как Кайус цеплялся за предметы мебели. Он почти рвал ногтями простыни, когда брюнет бросал его и проникал на дорогущей постели. Он корябал лак тёмной мебели, когда Аро хотелось отыметь его на натуральном дереве. Пачкал слюнями и слезами все доступные поверхности, и моментами, недоступные тоже. Аро обожал на пике наслаждения, накрывающего его волнами и сливавшемся в одну тягучую жвачку, изливаться на тело блондина. Он завидовал растяжке парня, гибкости его конечностей и пикантным достоинства вроде превосходного телосложения. Он забывался, норовя утонуть в наслаждении. Моментами кричал, бил по поверхностям на которых облюбовал, Кайуса и с новой силой, звериным оскалом и рычанием насиловал парня. Время их проведения сливалось воедино, дуэт забывался настолько, что не представлял ось возможности различить, где заканчивается тело одного и начинается тело его партнёра. Каждый последующий оргазм приходил с новой эйфорией, вынуждавшей слёзы удовольствия ручьями стекать по щекам обоих. Раз за разом получая долгожданную развязку, Аро жаждал большего. Неутолимая страсть, где получая удовольствие, ты хотел его больше. Как наркотик… — Карфентанил, — внезапно простонал Аро на ухо блондину, пока пассив готовился захлебнуться в слезах счастья. Наркотик естественной красоты и желания. Аро не помнил, как они завершили соитие. Видимо, весь липкий от семени брюнета, блондин сорвал голос от криков к тому моменту. Аро, проявив заботу, переложил его на безвозвратно испорченную постель. Утёр слёзы на его лице, которые перемешались с выделениями, семенем, потом и слюнями и устало рухнул рядом. Несколько минут они бездумно лежали, что никак не вязалось с интенсивным сеансом. Оба тяжело дышали, оба тряслись от судорог оргазма, оба без сил не могли даже одеться. Они начхали на одежду, поскольку видели красоту в телах друг друга. В испачканных, покусанных, исцарапанных телах друг друга. Немного погодя события, хлопоты и дела тяжёлым грузом восседают в сердце. Как будто и пролетел десяток часов забытья. Он с трудом приподнялся на локтях, поймав на себе хищный взгляд Кайуса. — Вы ведь ещё вернётесь, Аро? — хрипло и страстно, облизнув пересохшие и покусанные губы, спрашивает блондин. Аро поднимается на шатающихся от усталости ногах и в то же время чувствует себя удовлетворённым. Он добился того, о чём мечтал последние несколько дней… Или недель. Он уже сбился со счёта, сколько у него не происходило настолько отпадного секса. — Я подумаю, карфентанил, — с усмешкой парирует брюнет, разыскивая свою одежду по комнате. Кай состроил грустную рожицу, как только прибор брюнет скрылось под нижним бельём. — Я буду Вас ждать. — Кай не планировал одеваться, лишь любовался уходящим. Наконец грудь скрылась под белоснежной майкой, которая тотчас окрасилась из-за пота и всего остального, чем вымазался брюнет. Не мешало принять душ, ибо от собственной «чистоты» его мутило. К сожалению, он предпочел помыться дома. Пиджак, галстук в руки, носки с обувью на месте, и уже перед самой дверью он услышал голос Кайуса сзади: — Вы лучший член… Нет, не член... Любовник, в моей жизни! — Аро обернулся, заметив на лице младшего безграничную любовь и озорство. Не ответив ничего, он прошествовал за дверь, нечаянно громко хлопнув ею. Отрада и восторг улетучились, и навалилась неразбериха с любовными интригами. — Так вот за что тебя прозвали наркотиком,— проговорил он себе под нос, не реагируя на людей вокруг себя. — Не прошло и пяти минут, а я уже хочу обратно…

***

Первыми, с кем столкнулся Аро на пороге собственного роскошного особняка, стали близняшки. Беловолосая Джейн и черноволосый Алек. Парочка прислонилась к перилам из красного дерева. Алек обнимал сестру за талию, взирая на отца темно- синими глазами. В чем-то его дети на него однозначно похожи. И хоть один ребенок. Аро не сомневался в том, что все трое нагуляны на стороне, потому как, по слухам, Сульпиция не томилась от недостатка фаворитов, будь то бывший глава другой группы мафии, белокурый Владимир, внешность которого унаследовала Джейн, или темноволосый Стефан, на которого походил Алек. — Мама расстроена, — сухо сообщил сын, теребя пальцами сшитую на заказ куртку с красными пуговицами. — Ты бы держался от неё подальше — она явно не настроена на беседы. Кажется, ей жаловалась Хайди на то, что ты ей там что-то не купил. Джейн молча устремила на отца холодные карие глаза. Жуть... Младшая дочь пошла явно в кого-то, кто умел управлять людьми одним щелчком пальцев. Печально, что она не застала Киллиана: они бы поладили. Девушки не могли наследовать все то, что имел Аро, однако он не сомневался, что даже после его смерти Джейн никто не тронет. — Я знаю, что Сульпиция злится, — пробормотал Аро, глядя на детей. Как будто ему не все равно на ее истерики. Как будто он всё ещё её любит. Как будто он и она все ещё те глупые подростки — одна жертва обстоятельств, богатая и знатная, со сломанной психикой, и другой, наследник мафии, выросший без ласки. Как будто в глубине души Аро не превратился в машину, которая двигается чисто на автомате, потому что так надо. Как будто ему всё ещё есть ради чего жить. И как будто его ещё кто-то любит. Мысли вернулись к парнишке из борделя. Как он там? Аро прошмыгнул мимо детей, кивком давая понять, что разговор окончен, и поднялся по лестнице, пересекаясь с злобными фиалковыми глазами жены. Один в один разозленная фурия. Стоя в своем любимом роскошном розовом платье с сотней оборок, точно барби, которое совершенно не сочеталось с ее волосами и глазами и которое Аро никогда не любил, она яростно шипела, поправляя на черных волосах огромный, идиотский, уродливый бант и теребя висевшее на шее колье из аметистов и серебра. Все это смотрелось так убого, так омерзительно и неправильно, что Аро скривился. Его взбешённая супруга не имела и сотой доли очарования Кайуса, которого Аро несколько минут назад отжарил. — Аро! — взвизгнула Сульпиция, тряся перед ним руками с кольцами и браслетами, которые сверкали столь ярко, что у мужчины разболелась голова. — Если ты хочешь, чтоб я тебя простила, то для этого ещё рано! Я не вижу на этих хорошеньких пальчиках нового кольца с камушками! «Не видишь, потому что его там нет. Правда магия?»,— подумал Аро, но вслух этого не сказал. — Я повторяю! Где моё красивенькое колечко с камушками?! — Хорошо, любимая, сейчас закажу твоё колечко… Этого хватит, киса моя, чтобы заслужить твоё прощение? — Аро принудил себя сладко улыбнуться. — Я не киса! Я тигрица! — Сульпиция топнула ногой с настойчивостью маленькой девочки. Аро попытался придать лицу более милое выражение, изо всех сил контролируя себя. — Хорошо, хорошо, тигрица моя, если ты не против, свет очей моих, я немного отдохну до вечера… — О да, ему нужны эти сладкие минуты в мрачной, тихой спальне с воспоминаниями о сладостной ночи с юной проституткой Кайусом, который так приятно стонал под ним… — Так и быть, — смилостивилась Сульпиция, холодно смотря на мужа. — Иди уже, занимайся своими… Делами. — Благодарю тебя, любовь моя. — Аро устало улыбнулся, на этот раз почти искренне, и поднялся по лестнице в собственную спальню.

***

Он проснулся ночью от жары и жажды. По его телу стекал липкий пот, а кровать намокла и нагрелась. В комнате пахло корицей и жжёным сахаром, точно Сульпиция опять жгла свои любимые свечи, которые, как она мнила, запах которых способствовал здоровому сну. Аро открыл окно, и его грудь остудил ветер, растрепав длинные черные волосы, местами поседевшие от стресса. Аро всего тридцать пять, но он за свою жизнь пережил столько, что поразительно, как у него не появилось полноценной седины. Аро отменно знал собственную родословную. Слово смешное, точно он породистая кошка или собака. Мать Аро, Керри, отправилась на тот свет при родах, даруя жизнь дочери, красавице Дидим… Аро стёр с лица серебристые дорожки слез. Милая и нежная сестра, так недолго пробывшая в этом чёртовом, прогнившем насквозь мире, полном политических козней! Аро со злости шарахнул оконной рамой. На кровати подскочила Сульпиция. — Аро Вольтури! Какого черта ты творишь?! — Она повернул голову, и в темноте сверкнули её фиалковые глаза. Аро поморщился от её звонкого голоса и повернулся к старинным часам на комоде из чёрного дерева. Натикало без пяти двенадцать. Полночь… Время приведений, страданий и горя, как выразилась бы Дидим. — Не твоего ума дело, — процедил Аро. Силы терпеть нападки жены у него иссякли. Сульпиция надулась, как лягушка -бык, и запустила в благоверного бархатной подушкой с рисунком пушистого котёнка с клубком. — Ах, не моего?! Ты, мерзкий, старый... — Аро дальше не слушал. Рывком натянув на себя пиджак, галстук, черные брюки и ботинки, мужчина ушёл. Ему экстренно необходима доза наркотика. Того самого, с яркими глазами..

***

— Боюсь, сегодня это невозможно, — оповестила брюнетка, перебивая музыку в баре на фоне. — У него выходной. — Девушка погрустнела, опустив взгляд вместе с плечами. Аро в ответ лишь фыркнул. — А он принимает кого-нибудь, к примеру, за дополнительную плату? — Брюнет осмотрелся, терпя дискомфорт от надоедливого общества. Прямо в эту секунду ему очень сильно хотелось вкусить запретные плоды сексуального наркотика, а не ломать голову над тем, где его откопать. Вариант взять другую проститутку отпадал, подобную стратегию Аро совсем не рассматривал. — Нет, — лаконично ответила сотрудница, поднимая грустный взгляд на брюнета. Он лишь прищурился и, сухо попрощавшись, поковылял прочь. — Так скоро? — поинтересовался вдруг ошивавшийся у входа мужчина. Интуитивно почуяв яромть, плескавшуюся сине-голубых глазах, он тут же пожалел о своём вопросе. Аро прошипел «Заткнись!» и с раздражением плюхнулся в салон автомобиля. И почти сразу он, нервно постукивая элегантной обувью по недавно помытому коврику, с надеждой обратился к собственным подручным. Основное задание заключалось в вычислении адреса, что не представляло никакой сложности и заморочек. Второстепенное задание состояло в извлечении сохранившейся информации — следует выяснить, с кем они связались. Пока Феликс, по распоряжению Аро, привёз его в какой-то парк, где брюнет гулял около получаса, Аро фантазировал, что узрит у Кайуса. Изысканно ли у него? Богато ли? Наверное, да. По отзывам он — элита среди своих коллег, и за вызов (поэтично «ночь любви») три шкуры сдирает. Хммм, и в каких цветах оформлена квартира? Живёт он один или с кем-то? Чёрт, а если с кем-то? И опять-таки Аро до лампады. Он был настроен решительно, а значит, если возникнет необходимость, снимет номер в ближайшем пятизвёздочном отеле отдыха ради. И что ни говори, размышления об условиях жизни законного наркотика, отказались вылезали из головы. Особенно тогда, когда всплыл персональный адрес, по которому Аро и отправился. — Вы уверены, что это безопасно? — робко озвучил Феликс общие сомнения. Верзила опасался, что ляпнул нечто предосудительное и что угроза господина материализуется. Темноволосый дон промолчал, даже при том, что в словах прислуги кроется здравый смысл. Аро всерьёз колебался, ведь даже образно не мог представить, кто такой этот карфентанил, за исключением классной игрушки на ночь. Брюнет так устал от невзгод, что без малейших раздумий рискнул. Он встряхнулся, убеждая себя в том, что поступок ни много ни мало вырисовывается самым правильным из неправильных. Несколько минут он проносился вдоль ночных улиц, на которые в столь поздний час кипела жизнь. В итоге он остановился во дворе нового дома, в чрезвычайно недешёвом районе. Предположения подтвердились. Что ж, если Кая не понадобится увозить, это может быть даже поприятнее, чем каморка, в виде спальни, в баре. Феликс припарковался вблизи подъезда и, выпустив босса, развалился на водительском сиденье. Аро проверил окрестности и, не зафиксировав потенциальных угроз жизни и здоровью, переступил порог. Высококачественное освещение, мерно затопляющее коридор. Стены, окрашенные в молочный оттенок, на пару сантиметров вверх от пола красуется декоративная отделка в виде мелких белых кирпичей. Прихожая протягивается на пару-тройку метров, ведя в небольшое помещение с лифтом и лестницей. Идеальная чистота неимоверно изумляла, и Аро недолго думая, счёл лучшим сценарий пешего хода по ступенькам. Один пролёт, второй, сердце стучит в груди так, что биение его слышно вверху. С одышкой и потными ладонями брюнет поднимается на заветный 5-й этаж, чуть не пропустив его. Не протекает и минуты, как гул его сердца утихает, и он благополучно шагает дальше. Крадётся к квартирам, где царит чистота и все двери, как на подбор. Аро поспешно смиряется и, условно приведя себя в порядок, с глубоким выдохом стучится. Пару минут он молча, в лёгком напряжении стоит и таки награждается откликом. С той стороны шуршат и возятся с замком. Брюнет натягивает скромную полуулыбку, как будто прося прощения. Впервые Аро неуютно от того, что не знает будущего. Дверь ему открыл знакомый блондин, с мокрыми, слегка растрёпанными волосами. С минуту они переглядывались, и Аро с упоением удивление в глазах младшего. Сперва немой шок, грозящий потерей дара речи, а потом его исподволь одолело понимание, приправленное страхом. — Простите. — Он изрядно приоткрыл дверь и облокотился на косяк. Теперь Дон в силах изучить самого хозяина и его квартиру. Кайус, по всей вероятности, пред этим принимал ванну или душ, о чём красноречиво свидетельствуют влажные волосы, пахнущие амброй и ванилью. — Что Вы здесь забыли, Аро, в столь поздний час? — Не успел брюнет вставить свои пять копеек, как Кайус повернул голову вправо. — Час ночи, в такое время порядочные люди спят. — Он вновь повернулся к нарушителю спокойствия. — Я так вижу, ты не относишься к порядочным людям? — с толикой иронии ответил вопросом на вопрос Аро, исследуя интерьер, в котором превалировали бело-бежевые оттенки. а также скромная мебель, преимущественно из натурального дерева с белыми вкраплениями. По квартире распространялась, наряду с ягодами и запахом древесины морозная свежесть. Рай на Земле, не иначе. — Я же «ночная бабочка», — с улыбкой возразил младший, облачённый в хлопковую белую футболку и тёмно-кофейные штаны, обшитые, на первый взгляд, ворсом, из-за чего выглядели чрезмерно мягкими. — Стало быть, новая разновидность общества? Между порядочными и нет? — бойкотируя поставленный вопрос, настаивает собеседник. Адресат загорается хитростью, азартом и желанием. — Аро, Вы пришли развеселить меня в час ночи? — с привычной усмешкой задаёт вопрос Кай и, шлёпая босыми ногами по паркету, уступает дорогу. Аро воспользовался немым приглашением, и дверь захлопнулась. Амбре предательски забралось в лёгкие, а обстановка нагоняла утешала и умиротворяла. У него красиво, приятно, атмосферно, здесь будто витала особенна аура. Такая, как в счастливой семье накануне нового года. Аура надежды на лучшее, любви и заботы, понимания и единения, нежности и откровения. — Я хотел узнать о возможности провести время вместе в твой выходной. Могу щедро доплатить, — с неким упованием подытожил брюнет, не торопясь разуваться. Кай легко склонил голову на бок, опираясь теперь локтем на стену, а не на косяк, и засим в сексуальной манере облизнулся, надкусывая нижнюю губу. — Вы не хотите отдохнуть? Вы такой уставший и замученный... Я не думаю, что дело только в дефиците утех. — Блондин приуменьшил развязность, тыча в полумрак и предлагая зайти. — На цене сойдёмся позже, если Вы не против. — Конечно. — Аро отнюдь не беспокоило то, какой счёт выставит младший, для него было упоением находится в этом месте. Если Кай попросит, он вывалит миллионы, цепляясь за шанс скоротать в Эдеме лишние пару минут. Блондин прошествовал в гостиную, протаптывая гостю путь и одновременно показывая другие важные комнаты. Зал располагался слева от коридора и совмещал гостиную и кухню. Всё раскрашено в свойственные светлые цвета, в противовес чёрному пятну по имени Аро на белоснежном холсте. Везде поддерживалась стерильность, а на мягком диване, куда рухнул блондин, слегка блестела миска с клубникой в шоколаде. Возле дивана примостился кофейный столик, на котором приютился фужер с недопитой красной жидкостью и на полу притаилась бутылка коллекционного вина. Аро принял предложение и присел. Почти сразу младший принёс второй бокал и, не спрашивая согласия, налил туда вино, протянув ёмкость брюнету. — Я надеюсь, Вы не брезгуете клубникой? — Младший пристроился на сведённых коленях Дона, обхватив свободной рукой его за шею. — Полагаю, Вы не возражаете? — игриво промурлыкал блондин. — Только рад, — честно ответил Аро и звонко чокнулся с Кайусом. — За твоё здоровье. — За Ваше бессмертие. — И оба погрузились в смакование импортного алкоголя. Минута, вторая, десять, полчаса. Мужчины пригубливали спиртное, захлёбываясь друг другом. Они пьянели, но не от градусов, а от жгучего желания, страсти, похоти. Ещё какой-то час назад Кайус только прошаркал из ванной комнаты в гостиную, рассчитывая в тишине клубникой, а сейчас и думать о нём забыл. Единственное, о чём он мог думать, это о горячих мужских ладонях на бёдрах. Аро гладил его, шептал жаркие речи на ухо, обводил раздевающим взглядом. Каждая секунда рядом с Аро напоминает ему об их прошлой ночи. За всю практику такого партнёра он ещё не встречал, именно поэтому впустил его в свой дом, даже не представляя, чем промышляет мажор. — Аро, — глухо но страстно окликнул младший, обхватив лицо мужчины руками. — Возьмите меня, прошу. — Он поёрзал, стремясь сквозь ткань классических брюк наткнуться на чужое достоинство. Кайус изнывал от желания и сладких пыток, которыми его изводил старший. Брюнет ничуть не суетился, будто все проблемы сгинули. Будто разом канули в Лету все мысли, переживания, будто Кайус не впустил в свой дом незнакомого мужчину, которому готов отдаться. Это самое опрометчивое решение за всю жизнь, но в пьяном от вина и ласк мозге осуждение даже не пыталось зарождаться. Руки старшего прошлись по талии, упакованной в белоснежную футболку, погладили торс, нарочно проходя по костям грудной клетки. Аро внял просьбе, будто зная, что ответ очевиден. Он для этого сюда и нагрянул. Брюнет притянул партнёра ближе, поглаживая бледную, до сих пор с отметинами от укусов и засосов шею. Мимолётно задел цепочку, ту самую подвеску, которая была единственным, что осталось на парне в их первую ночь. Брюнет переместил руки на затылок младшего, как если бы жмякал антистресс, пропуская блестящей чистоты волосы через пальцы. Уже в этот момент Дону хотелось стонать от одних ощущений его волос, которые окутывали пальцы подобно воде, охлаждая пыл. — Как часто принимаешь на дому? — томно вздыхая, проронил брюнет, зацепившись взглядом за губы младшего. В первую ночь Аро расцеловал всё, до чего мог дотянуться на теле младшего, чураясь лишь губ. — Никогда, — выдохнул парень, кладя ладонь на грудь старшего. Он плавно прошёлся ею до подола отутюженного пиджака и в момент остановился. — Аро, кем вы работаете? — В затуманенном мозгу созрела версия: сколько Кай лицезрел Аро, тот всегда одевался с иголочки. Так же как Кай отвергал ту мысль, что предприниматель сможет узнать координаты какой-то проститутки и наведаться к ней посреди ночи? С тем, что местоположение слил кто-то из борделя, Кай бы поспорил: процент нулевой. Теперь напряжение в блондине вытесняло страсть и отрезвляло голову. он не воспрепятствовал рукам брюнета подцепить край футболки и приподнять её. — А это так важно? — эротично прошептал старший, снимая верхнюю одежду с Кая. Он отшвырнул ткань в сторону и провёл по голому торсу рукой. Кай почти выгнулся дугой в мучительном стон; каждое прикосновение отдавалось всполохами тысячей костров. Он горел изнутри, особенно жарко в тех местах, где побывала чужая рука, а позже и губы. Страсть вновь задурманивала рассудок, и он поддался ласкам. — Нашёл, — только и ответил брюнет, после чего припал губами к груди младшего. Всхлип Кая утонул в сладком стоне наслаждения, а тело предательски растеклось от ласк. — Хорошо, что нашли, — срываясь на звонкий стон от укуса на груди, промямлил блондин. Как бы он ни сопротивлялся, тело плавилось от рук Аро, и в результате его обладатель капитулировал. Кайус сладким стоном позволил поиграться с бусинками его сосков, покорно отведя руки назад. Он ликовал, что сейчас ему никто рот не затыкал, хотя нынче не верил, что в собственном доме так легко замолкнет. Аро покатал его соски между пальцев, пару раз покусав что один, что второй и дорожкой поцелуев спустился вниз. Время слов рассеялось, как и оставшееся напряжение. Кайус крайне ловко управился с пиджаком, откинув его к футболке. Дальше полетел свитер, что скрывал сложенный торс брюнета. Едва Кайус спустился на пол перед брюнетом, пытаясь определить, как расстегнуть очень замысловатый ремень, он хмыкнул. — Я бы хотел попробовать что-то новое…- с лёгкой задумчивостью блондин вынул вставший член партнёра, принимаясь его ласкать. Кайус вознамерился его помучить, так же, как сам брюнет его изнурял, поэтому не ускорялся. — Какие-нибудь позы? У меня много приспособлений для секса. — Он гладил чужой член, захватывая его в кольцо рук. Кране бережно он обходился с головкой, при прикосновении к которой Аро раз за разом выгибался, сладострастно выдыхая. — Я придерживаюсь традиций, — шёпотом промямлил брюнет, утопая в очередном мычании, скрывающем за собой стон. Он отказался от инородных вмешательств в их половые развлечения, склоняясь чему-то более изведанному и привычному. Кайус удовлетворился ответом и, сообразив, что Аро ему больше ничего не скажет, вобрал его пульсирующий дружка в рот. Брюнет издал страстный, почти немой стон, сподвигнувший Кая на более смелые действия. Он, как и впервые, проходил языком по всей его длине, отстраняясь, чтобы Аро жалобно подавался ему навстречу. Кайус почти мурчал от той власти, что захватил, ибо сегодня, как ни крути, у него намного больше полномочий, чем в предыдущее их единение. Облизал, пососал, вновь вобрал до основания, не забывая про яички. Доведя брюнета до предоргазменных судорог, Кайус отлип, продолжая водить рукой по его члену вверх-вниз. — Вам ведь нравится, Аро? — прошептал он с особенной пылкостью имя партнёра, на что второй отозвался протяжным стоном. — Очень. Не останавливайся, прошу.— Он беспомощно откинулся на спинку дивана, признавая, что грезит о продолжении. Ещё никого в жизни он так не желал, а уж тем более ни о чём не умолял. Жизнь научила его только командовать и забирать. Превосходство какой-то проститутки его бесило, но он быстро вытеснил раздражение, сдаваясь. Аро жалобно завыл в преддверии оргазма. Жар, что с каждой секундой зарождался из глубин умерших сердец, заставлял их тела пылать вблизи друг друга. Они горели натуральным пламенем, поджигая всё вокруг. Они пытались утонуть в безудержной страсти, целовались до самых судорог, пробивающих с головы до пят. Ещё сильнее они завелись, когда последние элементы гардероба полетели прочь. Аро в ту ночь шептал такие пламенные речи, какие не толкал на собственной свадьбе. Он одним лишь дыханием на шее вынуждал младшего выгибаться в спине. Чувствовал дрожащие колени блондина, видел его слёзы в уголках глаз. И в отличие от первого раза, заострял на этом внимание. Вместо того, чтобы драть его на любой доступной поверхности, Аро ненароком интересовался, где младший хотел бы этим заняться. Вместо жестоких издевательств, засосов и укусов за каждый промах, Аро награждал блондина поцелуем за выполнение просьб. Дон не собирался вредить. Пока Аро вбивался в младшего прямо на кофейном столике, Кайус, покусывая губы от стонов, прикидывал, что им ещё впору облюбовать. После кофейного столика они протестировали на прочность кухонный гарнитур. Аро, изредка охая, таращился на серебряную посуду с золотым обрамлением. Надо отдать Каю должное: он обзавёлся действительно роскошной кухней с чистой раковиной с позолоченным краном, рабочей поверхностью, имеющий текстуру натуральных, тёмных камней, с серебряными вилками, ложками, ножами с замысловатыми украшениями, а также позолотой. Ножи филигранно заточены; по-видимому, за вещами Кайус тщательно ухаживал, за что его надлежит похвалить. Когда блондин с трудом оторвал Аро от разглядывания посуды (Кайус пообещал ему экскурсию по восхождении на Олимп), они решили оприходовать обеденный стол. Там Аро умудрился зависнуть, разглядывая белоснежную скатерть, которая гармонично вписывалась в общий интерьер. Стопудово после стирки. Кайус настолько помешан на аккуратности, что аж о скатерти заботится. В дальнейшем они пустились заляпывать балкон, где Аро сношался с Кайусом прямо на подоконнике. Холодное стекло восхитительно контрастировало с разгорячёнными телами, вследствие чего ощущения обострились. К тому же из окна любой увидит их, если не в чётких подробностях, то мельком. Это вносило изюминку в ситуацию, отчего оголялись не только тела, но и нервы. Впоследствии Кайус предложил варианты стоя, на весу или банально на кровати, потому что ранее они перепробовали далеко не всё. Аро согласился, но уже после нескольких минут стоя Кайус почти захлёбывался в стонах стоя на не сгибающихся ногах. Он дрожал каждый раз под напором очередной волны оргазма, а вкупе с ней волны судорог. Старался выкрикивать имя партнёра, которое сливалось в унисон с всхлипами. На весу легче, Кайусу не приходилось стоять, он лишь обнимал Аро за плечи. Теперь дрожал от волн наслаждения не один Кай. Брюнет оставлял поцелуи в области ключицы, нередко поднимаясь к виску. Слегка покусывал мочку уха, даря необычные ощущения себе и парню. Проводил слегка прохладным от влажности носом вдоль его шеи, заставляя выгибаться от холода на горящем теле. На кровати Аро не приходилось держать младшего, отчего вся внутренняя энергия их тел уходила на интим. Фантастический, бурный, крышесносный, благодаря которому скрипела шикарная постель. Благо, Кайус не расправлял её для сна, поэтому испачкали в своих соках они бедное покрывало. Неимоверно мягкие подушки, о которых Аро мог только мечтать. Вообще квартира поражала его с каждой секундой всё больше. Всё стильно, красиво и как будто… атмосферно и мило. В его особняке пусть всегда и поддерживалась чистота, но там никогда не проскальзывало и намёка на уют. Аро каждый раз возвращался туда, понимая, что даже в собственном доме не отдохнёт. Регулярное напряжение, стресс предписывали бежать из дома как можно скорее. В этом он завидовал блондину, но ни слова об этом не проронил. И сколько бы Аро ни обманывал, ему здесь нравилось. Даже учитывая что, он находится не на своей территории, он расслабляется. Чувствует себя защищённым, чем его обделили с самого рождения. На этой же кровати они и эякулировали. С тяжёлой одышкой они пролежали в объятиях друг друга, боясь нарушить воцарившуюся тишину. В этот моменте коренилось что-то более откровеннее их наготы или секса. Словно души слились воедино, и каждый боялся даже собственным дыханием разрушить близость. Так голубки и пролежали порядка нескольких минут и лежали бы дольше, если бы их не всполошил резкий скрежет. Пока Аро, взаправду испугавшись, отполз к изголовью, Кайус с виноватым «Чёрт, Каин!» рванул с кровати в сторону источника беспокойства. Брюнету, несомненно, польстил вид обнажённого блондина, который торопился настолько, что чуть не поскользнулся на повороте, но его реакция не успокоила Дона. Он слышал доносящийся из глубины квартиры хриплый голос Кая, не осмеливаясь подать признаки жизни. Буквально через пару минут в спальню влетел всклоченный Кайус с сиамским котёнком на руках, и у Дома как камень с души упал. Он с громадным облегчением и усталым стоном свалился на постель. — Должно быть. я случайно закрыл его в ванной, простите. — Он сел на кровать, держа пищащего котёнка на руках. — Это Каин, — с милой улыбкой добавил блондин. — Я думал, ты живёшь один. — Аро уже угомонил бешено бьющееся сердце Он спокойно поднялся на ноги и прошествовал мимо блондина в гостиную. Сзади он услышал тихие шаги, что означало, что Кай идёт за ним. Брюнет зашёл в гостиную и самодовольно уселся на диван, отпивая из бокала вино, про которое они ухитрились забыть. Кайус слегка виновато остановился в проёме, а после усадил котёнка рядом с Аро. Сейчас желание любовников, как некстати, совпадало — оба хотели принять горячий душ и завалиться досыпать до утра. — Я так полагаю, — он, будто вспомнив про алкоголь, сделал символический глоток из своего фужера. -Вы сейчас пойдёте к себе? — Аро невольно залюбовался видом обнажённого парня, который уже давно не имел стеснения. — А ты можешь предложить мне другой вариант? — чересчур холодно ответил вопросом на вопрос брюнет. Настроение слегка испортилось, когда младший припомнил его дом. Брюнет не хотел туда возвращаться, даже прекрасно осознавая, что рано или поздно назреет необходимость. — Вы можете остаться у меня, — тоном «это же очевидно» промолвил Кай. То, с какой надеждой на него посмотрел Аро, доказало блондину то, что брюнет запомнит надолго. Этот живой блеск в глазах... У него будто заново появилось желание жить. Голубо-синие глаза загорелись живым пламенем, даже более жарким, чем то, что зажглось между ними в процессе совокупления. Это подтвердило догадки Кайуса о том, что Аро умотался от собственного дома, наверное, потому он и пришёл к нему настолько измученный. — Очень хотелось бы, — стараясь держать себя в руках и не разрыдаться от счастья, добавил брюнет, делая очередной внушительный глоток вина. Кай улыбнулся ему одной из самых привычных, хитрых, наглых и похотливых улыбок, что ярче любых слов означало «Оставайся на здоровье столько, сколько пожелаешь». Аро бесконечно благодарил его за это и, откопав собственный телефон в куче их одежды с стремлением предупредить Феликса о незапланированной ночёвке, он посчитал честным рассказать то, что блондин желал узнать ещё в начале сегодняшней ночи. Он на пару секунд отвлёкся от телефона, настрочив сообщение подданному, и перехватил взор младшего, заглядывая ему в самую душу. — Ты спрашивал меня о моей работе, — напомнил ему Аро, сомневаясь в том, что он готов это сказать какой-то проститутке. — Да, спрашивал. И кем же Вы работаете? — переспросил Кайус, беря в руки всю его одежду из кучи. Он выглядел расслабленным и уж определённо не походил на того, кто знает, кому он разрешил остаться на ночь в своей квартире. — Я дон, босс мафии. — Кайус уронил вещи и с искренним ужасом вылупился на брюнета. Такой обворожительный, обнажённый, напряжённый и такой… Запретный, опасный, скрытный. Кайус хотел утонуть в его руках, услышать что-то глупую и неудачную шутка, но, увидев искренность в глазах брюнета, побледнел. Информация отвечала и на его вопрос «Как вы нашли мой адрес?», впрочем теперь Кайус уяснил, почему тот покупает фирменную одежду и шатается где-то по ночам. — Н… Не убивайте… Молю вас. — Кай отшатнулся сжимая в руках собственную куртку. Голос его охрип, и сам блондин напоминал беззащитного котёнка, который вдруг обнаружил в своём укрытии гигантскую овчарку. Аро даже рассмеялся — до такой степени его позабавил более младший и слабый юноша. — Не стану. Ты не переходил мне дорогу, а я в ответ не собираюсь тратить ни пуль, ни людей, ни других средств, чтобы отправить тебя к праотцам. Слово Аро Вольтури. — Вольтури? — Голос у Кайуса всё ещё дрожал, и теперь в розовых глазах, наравне со страхом, мелькнул интерес. — Красивая фамилия. Итальянская? — Да, ты угадал. Латинское имя, которое переводится как… — Аро замолчал и, потупившись, произнёс: — «Стервятник». Кай на минуту застывает, точно статуя, а потом хохочет так заливисто и звонко, что Аро смеется вместе с ним. Когда последний раз, чёрт побери, он так смеялся? Когда?.. Много лет назад, когда улыбалась Дидим, когда в их доме ещё преобладали любовь, смех и счастье, когда Сульпиция еще не трансформировалась во вредную стерву. И когда… Так давно, что Аро почти забыл, сколь чудесен смех. — А как переводится ваше имя? — интересуется Кай, смахивая рукой выступающие слезы. — «Венец» с итальянского. — Аро тяжело дышит, глядя на проститутку, которая снова оглашает квартиру веселым гоготом. — Венценосный стервятник, блеск, — хихикает Кайус, грохается на диван рядом с Кайном, который недовольно мяукает и смотрит на хозяина. — Прости, малыш, — сразу извиняется Кай и поворачивает голову в сторону часов. — У меня в гостях дон мафиози, венценосный стервятник! Потрясающе… О, боги, времени то уже сколько... Близится к четырём часам утра! Так, Аро, я сейчас расстелю вам свою кровать, а сам останусь тут. Буквально пару… — Кай замолкает и пропадет в другой комнате, покуда Аро, восседая на диване, принялся расчёсывает собственные черные с проседью волосы. Усталость от секса накатывает приятной истомой, и Вольтури млеет ещё и после того, как на его колени взбирается Кайн. Пушистая шёрстка котёнка щекочет кончики пальцев, и Аро не сразу осознает, что кто-то теребит его плечо. Кайус, чьи глаза устало блестят от бессонной ночи, с полуулыбкой на губах, поглаживает Аро по руке, словно ненавязчиво привлекая к себе внимание. Сколько же в нём тепла, грации, заботы и ласки! Гнусной, равнодушной, эгоистичной Сульпиции с ним ни за что не сравниться. — Прошу прощения. что отвлекаю, но вы на моем диване себе спину сломаете, — хмыкает блондин. Аро приоткрывает глаза и недовольно фыркает: на диване так тепло и комфортно, как нигде за последние двадцать лет его жизни. Может, если он подремлет здесь подольше, ему перепадёт хотя бы частичка тепла Кайуса? — Не сломаю. — И, как ни странно, встаёт и идёт за Каем в хозяйскую спальню. — Я же не старый дед. — Стесняюсь спросить. а… Сколько вам лет? — робко вопрошает блондин. Аро опирается на косяк двери, голова слегка кружится от секса и выпитого вина. — Тридцать пять. — Оу… — Кай замолкает и скользит взглядом по усталой фигуре Аро, по его черным, местами седым волосам, по синим глазам, как будто не верит. Аро и сам это понимает. От того милого мальчишки, который женился на Сульпиции в пятнадцать, не осталось и следа. Славно, ежели он выглядит не на все сорок. — Я… Мне всего двадцать… — шепчет Кай и разглаживает складки на одеяле. — Впрочем, сейчас это играет роли. Отдыхайте, оставляю вас… — Подожди. — Аро делает шаг, другой. Слишком часто он оставался в кровати один, слишком много холода и боли пережил отдельно за стеной, пока Сульпиция бушевала в соседней комнате. Слишком много ночей рыдал в одиночестве в подушку, понимая, что никому не нужен… — Пожалуйста. — Аро сипит. — Останься здесь. Со мной. На одну ночь. Пожалуйста. — Голос срывается, и его владелец сжимает складки одеяла, стараясь замаскировать душевную боль. — О большем я не прошу. Кай тяжело вздыхает и лезет под одеяло, тесно прижимаясь к груди Аро, шебуршит там, словно пытается вырыть себе удобную нору, а потом выдыхает и блаженно смыкает веки. Аро не двигается, не в силах сделать ни вдоха, чувствуя рядом с собой, в собственных, мать его, объятьях тепло, живое тепло, которого ему так не хватало все эти годы. Проворные руки обнимают Аро за талию, и Кайус кладёт ему голову на грудь, отчего белые волосы щекочут Аро нос, но мужчина практически фиолетово на столь мелкой… Неприятность? Тихо зашуршало одеяло, и на живот Аро лёг Кайн. Такого тепла и комфорта Аро никогда не ощущал. — Спите, Аро, — шепчет Кайус, притыкаясь ещё ближе, еще теснее, полностью прижимаясь к нему всем телом. — Можно на «ты», — шепчет в ответ Аро и отрубается...

***

Утром тепло, удобно и мягко, крыльям носам докучает то ли перышко, то ли запах чего-то вкусного. По-любому, не лобстеров, мидий и прочей дряни, которую безумно обожает жена и ненавидит Аро, поскольку однажды отравился такой штукой в элитном, мать его, ресторане и чуть не скопытился. Пахнет… Блинчиками?! Да нет, это какой-то сюр. Аро распахивает глаза и мчится на всех парах в соседнюю комнату, откуда доносится неповторимое благоухание. Иллюзия из детства, подарок судьбы ли, игра сознания или нет — его не колышет, когда он наконец распахивает дверь и замирает в полнейшем ахере. Кайус, в белом переднике, с белочкой посередине, переворачивал на сковородке аппетитные золотистые блинчики. Аро посередине комнаты в немом шоке созерцал эту картину. Вот это да, прям магия какая-то! — Я в раю? — глухо полюбопытствовал мужчина, все еще в изумлении пялясь на молодого… Любовника? Как ещё его назвать? Черт, а ведь и правда, его личный сорт наркотика резко перешёл грань простого знакомого, когда Аро завалился в его дом. Ине выгнал же, и уж тем более не прогнал, стоило Аро высказаться о своём роде деятельности. Аро не допускал того, что Кай не выставил его вон из чистого страха, в том, что эдакое оскорбление глава мафии смоет лишь кровью. Возможно, он узрел в Аро нечто иное, нечто далёкое, как те пятнадцать, когда его простая и понятная жизнь наследника мафии перекувырнулась с ног на голову вскоре после смерти отца, единственного опекуна. — Нет, ты не в раю, а всего лишь в моей квартире, — скромно улыбнувшись, Кай положил на тарелку аппетитную горку блинчиков и полил их вишнёвым вареньем. Аро широко улыбнулся. — Приятного аппетита, — пробормотал блондин и, усмехнувшись, посмотрел в глаза мужчине. — Почему ты смотришь на меня как на восьмое чудо света? — Потому что я чужой для тебя человек… Потому что ты заботишься обо мне и не гонишь. — Знаешь, гнать человека, если ему плохо, орать на него, обзывать и прочее — это как-то, ну… Бесчеловечно, что ли? Мир вокруг нас и без того скверен, а некоторые люди словно издеваются над ним, мусоря, истребляя животных и доводя друг друга до суицида, прикрываясь тем что мы высшие существа на этой планете. Аро, когда ты ко мне вломился в час ночи, это хоть и было внезапно, но мне тебя стало жаль. Видел бы ты себя со стороны — ни дать ни взять дворовой кот, которого всю жизнь шугали! — Может, так и есть… — Аро оторвался от поглощения блинчика и меланхолично уставился на кусочек, насажанный на зубья вилки. — Может, я и правда дворовой кот… — Ну почему же? — спросил младший собеседник, прихлебывая из цветастой кружки чай с ромашкой. — Своей семье ты же нужен? — Кому? И в качестве чего? Кошелька? — горько усмехнулся Аро, подразумевая жену и детей, которым надобны только его деньги. Никому он не всрался. Уже давно. — Ну, может, у вас есть сестра. Или… Расскажите о себе. — Дон мафии, тридцать пять лет, женат… — начал Аро, и его мигом грубо оборвали. — Нет, так дело не пойдет. Аро, ты рассказываешь какие-то сухие факты, которые я о тебе и так знаю. Расскажи по-нормальному, и вообще всё то, что у тебя на душе. Пожалуйста. А я в свою очередь расскажу о себе. И Аро рассказал, сам не зная, по какой причине, доверился этому странному, молодому и красивому парню, который принял его, даже несмотря на то, что Аро — преступник. Рассказал о родителях, Керри и Киллиане, о том, что слыл н любимым ребенком в семье, о том, что мать простилась с жизнью, рожая Дидим, о том, что сестра в шестнадцать повторила её участь, оставив племянника... Рассказал о первой любви, о том, что под давлением вступил в брак пятнадцать, о Сульпиции, об их ссорах, её изменах, о детях, которые на него не похожи, о советнике Маркусе, кому он не может смотреть в глаза, потому что не уберёг его половинку, о Деметрии, на кого и вовсе не может взглянуть, потому что видит мёртвую сестру... Рассказал о боли, усталости в родном доме, о том, что ничего не ждёт от этого мира, лишь очередного удара. Он рассказал это так легко, что даже иронично. Слова сами слетали с его языка... Давно забылись блинчики, остыл чай в цветастой кружке Кая... А Аро все повествовал, никак не мог остановиться; не верилось, что кто-то его слушает... А Кай покорно слушал, не отрываясь, и с каждом словом его красивые коралловые глаза расширялись, словно он не постиг того, как человек, который пережил столько, до сих пор не совершил суицид. А потом встал и просто обнял Аро. Обнял и прижался к нему всем телом, как будто пытаясь успокоить и обезопасить от всего мира. — Знаете, кто вы? — спросил Кайус, от волнения переходя на «вы». — Злобное чудовище? — поинтересовался мужчина, поглаживая белые волосы. Кай фыркнул. — Вы два слога не убрали. Вы чудо, а не чудовище. И раз уж на то пошло, вы — моё чудо. Вы мне нужны, слышите? Чего?! Аро Вольтури впервые в жизни чувствовал себя так, точно ему из головы вынули мозг. Он, блять, кому-то нужен не как мешок с деньгами? Да нет, это сон. Если уж блинчики в тарелке худо-бедно укладываются в его картину мира, то вот этот флинт ушами вселенной — ни разу. — Чего? — От неожиданности аж голос сел. Кай с усмешкой посмотрел на старшего и выпалил: — Моё чудо. Вы — моё чудо. Официально мозгу Аро требовалась перезагрузка. Он вскинул брови, почти задыхаясь от надежды и радости и невидяще посмотрел на парня, который расселся на нём, как на диване, утыкаясь в его грудь. — Чудо?... — конкретизировал Аро, чьи мозги помахали ручкой и, упаковав чемодан, укатили на Мальдивы. — Да, моё чудо. Что непонятного? — Кай насупился. Почему-то в голову лезли любимые цветы, ирисы. Красные, нежные и красивые, такие же, как глаза Кайуса. Хрупкие и яркие, как он, и притягивающие к себе взгляд. — А ты мой цветочек, — пролепетал Аро, с удовольствием глядя на охреневшее лицо Кайуса. — Мой алый ирис.