Мафия играет белыми.

Аро ощущал себя мальчишкой, когда сбегал из собственного особняка без охраны, не предупредив никого и взяв с собой только несколько пистолетов на всякий случай. Как всякая порядочная мафия, он без оружия дома обычно не покидал. Только один раз, в далеком прошлом. Аро не помнил имени нежной и милой девушки, кого отец уничтожил одним выстрелом в грудь. Кажется, прикончил дочь главы мафии из Египта, однако Аро не знал. Горячую июльскую ночь пропитывали ароматы выпечки, цветущего хмеля и виноградного сока… Вольтерра жила и пела, переваливаясь всеми цветами радуги. Рядом явно гремела дискотека. Простые люди кружились с друг другом в танце и наслаждались жизнью, совершенно не подозревая, что в темноте бродят хищники. Аро прошмыгнул между женщиной в безвкусной, вульгарной, зелёной юбке и открытом розовом топе в форме гигантского банта, который, вопреки всему, нисколько не скрывал ее пышных грудей, что подпрыгивали в такт движениям, и её худосочного партнёра, сопоставимого с маменькиным сыночком, с гладко зализанными назад волосами и в клетчатом костюме с подтяжками. — О, кого я вижу! Сам Аро наведался. — Вышеназванный обернулся и узрел его — заправляющего сотнями самых дорогих баров, мечту половины населения городка и нового супруга Маркуса, Карлайла Каллена. Карлайл Каллен, как и всегда, смотрелся охуенно; в свои тридцать он умудрялся выглядеть максимум на двадцать три. Ровная кожа на белом лице еле заметно серебрилась под лунным светом. Голубые глаза владелец баров чуть прищурил, тогда как розовые губы изогнулись в приветливой улыбке. Карлайл выделялся красотой. Ослепительной причём. И, наверное, Аро бы переспал с ним, если бы не обладатель коралловых глаз, прочно обосновавшийся в его сердце. — Доброй ночи, — улыбнулся Аро почти искренне. Нет, он совершенно не ожидал встретить Карлайла на этой площади в данное время суток. И вообще не рассчитывал где-либо лицезреть опасного и прекрасного Каллена. По традиции тот торчал с мужем и приёмными детьми дома, предпочитая трудиться удалённо, при посредничестве трёх племянников: Эдварда, Джаспера и Эмметта. На вкус Аро никто из троицы не мог похвастаться и сотой долей привлекательности, харизмы и прочего, чем славился Карлайл. Эдвард — истеричный, меланхоличный и сопливый подросток, который тащился по какой-то Белле (по некоторым данным, дочке полицейского). Джаспер крутил роман с Элис — очаровательной и немного странной девушкой с короткими волосами. Юноша то ли воевал, то ли пережил нечто схожее — в любом случае на Аро он всегда глядел волком. Про Эмметта Аро и вовсе знал мало — некто смахивающий на Феликса, бледная тень с юмором позади секси-жены. — Можно ли узнать, зачем ты пожаловал? — поинтересовался Карлайл и, взяв бокал вина, отхлебнул немного. — Я думал, ты вообще редко выбираешься из своего гнёздышка без повода! — крикнул он, перебивая рев музыки. — Я и не выбираюсь вовсе! — воскликнул Аро, — Правда, нашлось одно дело, прямо в гуще этого мира разврата, музыки и алкоголя! — Неужели? — Карлайл состроил гримасу удивления и отшвырнул бокал, который разбился вдребезги, осыпая стеклом тротуар. Рядом раздались восторженные возгласы. — Появляешься на собственноручно спонсированной дискотеке? Сульпиция смогла таки вынуть твою голову из задницы? Не будь Карлайл его другом, Аро бы пристрелил его. И всё-таки брюнет слишком любил чокнутого Каллена, чтоб перерезать ему глотку и вырезать кишки. В конце концов, сей уникум сумел вытащить одного из его лучших советников, Маркуса, из той депрессивной ямы, куда последний провалился после смерти Дидим. Вне мира мафиози у Аро насчитывалось не так много друзей, чтоб ими разбрасываться направо и налево, как бумажками. Карлайл приходился ему практически братом, и нелепую шутку про задницу и Сульпицию ему вполне допустимо простить. Он вёл себя подобно надоедливому и всё равно горячо любимому младшему братику, которого ты, вероятно, порой ненавидишь, но рука ни за что не поднимется причинить ему и каплю вреда. — Не-а, я сам высунулся. — Горькое на вкус вино обожгло язык и порядком развеселило. Жизнь теперь виделась великолепной, как никогда прежде. Аро словно очнулся от долгого сна и исследовал мир по-новой. Поблизости грохотала музыка, что-то кричал Карлайл. Аро уже не слушал: его внимание поглотил… Кайус. В простой фиолетовой майке с ирисом на груди и тёмно-синих брюках он лавировал между десятками блёклых людей, пробираясь сквозь танцующие пары прямо к Аро. В груди бешено застучало сердце, кровь прилила к щекам. Аро созерцал эту шикарную задницу, гладкий живот с кубиками пресса, гибкое тело… Выключись музыка, окружающие бы уже оглохли от того, какие бы звуки издавал Кайус, пока Аро втрахивал бы его в… — Аро, милый… Карлайл, старый друг! — Кай приветливо улыбнулся Карлайлу и прижался к Аро. — Я скучал, чудо, — нежно прошептал он. — Я тоже, цветочек, — не менее нежно отозвался Аро, зарываясь лицом в его мягкие белые волосы и пропуская пряди сквозь пальцы. — О, я так полагаю, у вас отношения? — осведомился Каллен, прищурив глаза и пряча изумление под маской улыбки. — Можно и так сказать, — сладко пропел Кайус. Карлайл хмыкнул. Аро что-то изрядно настораживало в указанной реакции. — Милый, не принесёшь нам пару бокалов вина? — спросил мужчина, глядя в ласковые красные глаза блондина. — Карлайл, растяпа, свой расковал, а я уже забыл, куда дел свой. — Ха-ха! И Вы ещё меня называете забывчивым, — фыркнул Кайус и улыбнулся, не отнекиваясь. — Конечно, сейчас. — Оторвавшись от Аро, парень скрылся в толпе. Аро повернул голову к Карлайлу, чуть изогнув бровь. — Аро, друг мой, ты женат… — пробубнил Карлайл, провожая взглядом Кайуса. — Зачем ты портишь жизнь этому милому мальчику?.. Он ещё юн, Аро, ему всего двадцать. Вся жизнь впереди. — Аро мрачно посмотрел на него, проглатывая злобные слова, готовые сорваться с его языка. Карлайл, пусть и слыл почти братом, палку перегибать тоже не должен, так как мужчина отличался вспыльчивостью и мог не только нагрубить, но и лишить Маркуса возлюбленного. — Считаешь мой брак проблемой? — сухо спросил Аро, глядя в глаза Карлайла. — Можно подумать, у Сульпиции любовников нет. — Дело не в любовниках, Аро. — Карлайл понизил голос так, что Аро едва его слышал. — Ты — мафия. Ты убиваешь. Не втягивай Кая туда, прошу тебя. Ему и без того тяжко пришлось, поверь мне, друг мой. Или ты полагаешь, он от хорошей жизни подался в проститутки? Он вырос на улицах и попал ко мне несколько лет назад, в пятнадцать. Наша семья помогла ему, поставила на ноги, насколько возможно. А потом он начал работать в нашем баре, потому что другому не обучен. Аро, у тебя полно врагов, и ваши отношения не в безопасности. Как ты не понимаешь? — А тебе не кажется, что ты лезешь не в своё дело, Каллен? — прошипел Аро, малость жалея, что не в состоянии придушить кретина прямо сейчас, прямо здесь, прямо посреди этой чёртовой дискотеки! Карлайл, сам того не осознавая, выстрелил в больное место Аро. Прям в ту самую точку, куда попадать не следовало. Аро знал, чувствовал, что их с Кайусом связь далеко не обычная. Даже нездоровая, однако отвергнуть его не удавалось. Кая не зря величали Карфентанилом, в честь психотропного вещества, и Аро превратился в наркомана, у кого без дозы дрожат руки. — Нет, мне не кажется. Аро, умоляю тебя, остановись, пока не поздно. — Карлайл жалобно взирал на него голубыми глазами, сложив в молитвенном жесте руки. — Это ни к чему хорошему не приведёт. Вы не сможете быть вместе. Пойми, пожалуйста. Аро… Слышишь меня? Ничего не выгорит. Да. Ничего не выйдет. Аро это осознавал. Он панически боялся того, что о тесных узах пронюхает кто-то из его семьи или подчинённых, ибо разразится грандиозный скандал, особенно если об упомянутом доложат Сульпиции. И всё же он не в силах отступиться от Кайуса. Не пересекаться с потрясающими красными глазами, не перебирать белые волосы, конкурировавшие с лунным светом, не раскладывать его на любой поверхности, хоть вертикальной, хоть горизонтальной. Не вдыхать чудесный аромат ирисов, которым привык пользоваться его молодой любовник, выпытав, что Аро нравится ирисы. Он не справится без этого прекрасного парня, который за пару недель превратил его страшную, чёрную жизнь из кошмара в сказочный сон. Нет. Не сдюжит. — Я мафия. Я знаю это, Карлайл. И поверь мне, я смогу. У меня хватит сил защитить его от чего угодно, в том числе от ядерной войны, — прошипел Аро. — Я же не ты, который не смог уберечь свою Эсми от тех ублюдков на улице, — выплюнул он ему в лицо и тут же горько пожалел о своих словах. Только он, Аро, знает, сколько горя Карлайлу потеря его жены, погибшей несколько лет назад во время пьяной драки на одной из улочек Вольтерры. Видимо, поэтому Карлайл и сошёлся с Маркусом, разделяя его боль. — Аро… — глухо пробормотал Каллен, от чьего лица разом отхлынула кровь. — Карлайл… Прости меня. — прошептал Аро, сделав шаг к старому другу в робкой попытке загладить вину. — Я не хотел, я… Неожиданно около него вырос Маркус, высокий и черноглазый, скорее походивший на жуткую холодную тень. Аро досаждала его спонтанность. Маркус ходил тихо, аки кошка на охоте. и появлялся перед своими жертвами молча, хотя ты точно знаешь, что секунду назад там никто не шелохнулся. Прожигая Аро тёмными, почти невидимыми в лунном свете глазами, мужчина повернулся к благоверному, беззвучно вопрошая, всё ли у него хорошо. Воцарилась неловкая пауза. Глаза Карлайла скользнули по Маркусу и впились в Аро. Отвратительно. Брюнет отчётливо понимал, что совершил большую глупость. — Всё в порядке, милый, — отозвался Карлайл, поглаживая Маркуса по руке. — Пожалуйста, проверь, как там Кай. Он вон у того столика. И что-то долго. — Маркус кивнул и растворился в толпе, а Карлайл повернулся к собеседнику. — Карлайл, мне... Мне жаль. — Аро, я не сомневаюсь, что ты сможешь его защитить даже от ядерной войны, — прошелестел Карлайл, чьи глаза блестели от слез. — Но вот, пожалуйста, ответь хотя бы себе на вопрос, сможешь ли ты уберечь его от самого себя. Хорошего вечера, Аро. Аро застыл. Он даже не уловил, как ушёл Карлайл, потому что вопрос поставил его в тупик. Нет. Он не уверен, что Кай не поляжет, если Аро в голову в очередной раз не ударит какая-то дрянь. Он не уверен, что он не задушит, не отравит, не ударит Кайуса, ежели тот вздумает ему перечить. И уж тем более он не уверен, что этого не сотворит Сульпиция… Ох… Про чёртову суку он совсем забыл… Аро тяжело вздохнул. Сульпиция ревновала люто. Стоило кому-нибудь позариться на Аро с намёком на сексуальный план — всё, требовалось готовить могилку на кладбище. Каждый раз стартовала гонка, победителем из которой всегда выходила его жена. Какими способами она только ни избавлялась от потенциальных конкурентов: и уничтожала психологически, пока жертва не решалась на суицид, и травила, и просто убивала. Изредка просила Маркуса (Аро окрестил его «чёрной тенью») убрать с дороги обидчика, или связывала и клала под поезд, машину и иже с ними. Взрывала, вырывала зубы, морила голодом, сжигала… Всего не перечислить. Аро молился, чтоб она не узнала про Кайуса, иначе бедный парень распрощается с жизнью. — Милый? — Родной голос зазвучал совсем близко. — Что с Карлайлом? Он удалился с вечеринки так стремительно… Странно, он любит такие места. Я частенько здесь его видел… Может, дома что-то стряслось? «Или его друг — козлина безмозглая, которая только и умеет, что портить другим жизнь»… — закончил мысленно за любимым Аро. М-да, он крупно облажался. Нужно позже непременно извиниться, как минимум. Надо же такое ляпнуть! Тьфу, язык определённо его враг. —Должно быть, — озвучил оппонент совершенно иное. — Пойдём потанцуем? — Кай хитро улыбнулся. — А что, мафия любит танцы? — С аппетитными проститутками — вполне, — отшутился Аро, хватая партнёра под руку. Грохотала музыка, и в ушах шумела кровь. Дискотека воняла потом, алкоголем и наркотиками. Они с Кайусом протолкались на середину танцпола, поближе к другим танцующим. Мерцали в свете разноцветных огней красные глаза его цветочка, поблёскивала белоснежная кожа, то маячившая из-под красной майки, то, наоборот, скрывавшаяся под ней. Руками он выписывал непонятные жесты, будто очерчивая в воздухе круги, а ноги то взлетали над танцполом, то, напротив, опускались на асфальт. Аро закружился; быстро-быстро замелькали перед ним разноцветные огоньки. Нос щекотал запах ириса. В какой-то момент алкоголь дорвался до пульта управления в его голове, и Аро утонул. Утонул в этом мире с избытком веселья, плясок и Кайуса, его красных глаз и запаха ириса. В мире, полном пота, алкоголя, наркотиков и танцев. Испарилась и горечь, громадным камнем навалившаяся на душу, и сожаление от разговора с Карлайлом, и страхи — всё, одним словом. Лишь танцы и счастливая улыбка Кая, которая грела подобно пламени. Пламени, которого Аро на диво давно недоставало.

***

— Ты уверен, что не знаешь, почему Карлайл ушёл? — задал вопрос Кайус, прогуливаясь рядом с брюнетом. Несколько минут назад они покинули празднество и ретировались в укромное место. — Не имею ни малейшего понятия.— Аро пожал плечами в знак подтверждения, утаивая причину. Не учитывая прошедшие минуты. Стоило танцу прекратиться, на Аро опять напали совесть и переживания по поводу безопасности любовника. Мужчина постарался отринуть треволнения с расчётом не портить прогулку. — Странно, — промямлил младший, и они продолжили шагать по каменной тропинке в тишине, которая, вопреки ожиданиям, лечила не хуже любых разговоров по душам. По истечении нескольких минут молчание нарушил брюнет: — Ты обещал рассказать о себе, цветочек. — Кауйс обвёл удивлённым взглядом брюнета, очевидно не припоминая обещания. Аро даже невольно улыбнулся оттого, как мило смотрелось недоумение собеседника. — Это было после того, как я пришёл к тебе посреди ночи. Утром ты попросил меня рассказать о себе и пообещал, что после меня это сделаешь ты. Младший издал протяжный стон «А-а-а», вспоминая эту ситуацию. Сразу после этого счастье с его лица улетучилось — вероятно, от собственных воспоминаний. — Хорошо, я расскажу о себе, но только после того, как мы купим мороженое и отыщем тихое место. — Аро согласно кивнул, и двое отправились блуждать по дворам в поисках какого-нибудь продуктового магазина. Потребовалось преодолеть не так уж и мало, потому что попутно Кайус возбуждённо повествовал о том, как впервые катался на колесе обозрения. Брюнет поражался такой эмоциональности и эйфории в глазах партнёра; Кайус на его фоне живее и счастливнн, чему Аро мог лишь завидовать. Аро не мог не думать, через что прошёл любовник в своей короткой жизни, особенно прокручивая слова Карлайла. Вскоре они набрели на какое-то захолустье. Брюнет не смог удержаться от смеха, наблюдая, как блондин сексуально роется в морозильнике, почти залезая туда. — Эврика! — чересчур громко возгласил Кай, кое-как выныривая из ларя, доверху набитого мороженым. — И ради него мы обошли два района? — скептически изогнул бровь Аро, оценивая выбор Кайуса — обычный пломбир, ничем не выделяющийся из кучи обычного дешёвого мороженого. И почему Кайус выбрал именно его? Аро отбросил лишние мысли (не его ума дело) и уже было потянулся за карточкой, как блондин выцарпал у него своё лакомство. — Да, только ради этого. И плачу я, — не внимая аргументам дона, блондин самоуверенно потопал расплачиваться. И только через пару мгновений Аро замер, почти белея от шока: Кайус не попросил его платить. Скорее, нет, не так — он не разрешил за себя заплатить. Чудо, не иначе. — Эй, чудо, ты задумался? — Кайус пощёлкал пальцами перед самым носом брюнета. Дон выплыл из мыслей, что-то проблеял и под настороженным взглядом блондина они вышли. Уже выйдя из помещения, Кайус пару раз убедился в том, что Аро не хочет ничего перекусить, и только после этого они посеменили в ближайший «типа парк» и сели на первой попавшейся чистой лавочке. Поблизости невысокие дома, в некоторых окнах горит приятный тёплый свет. Их окружало пару деревьев, которые красиво расцвели к середине лета, а ещё там практически полностью отсутствовало освещение, что добавляло изюминки их уединению. К тому же их окутывал полумрак, а не кромешная темнота. Глаза понемногу привыкли, и они сравнили себя подростками (темнота — друг молодёжи). — Кайус, — почти предостерегающе позвал брюнет, услышав хмыканье парня, с энтузиазмом поедавшего своё холодное лакомство. — Ты расскажешь о себе? — После этих слов счастье с лица младшего вновь укатило. Он тяжело вздохнул и сел вполоборота, закинув ноги на колени Аро. Дон не противился, лишь готовился услышать рассказ о печальной судьбе проститутки Кайуса Риччи с прозвищем Карфентанил. — Ну… — Кайус потянул гласную и надкусил мороженое. — Я родился, пошёл работать и встретил тебя. — Он с надеждой посмотрел в глаза дону. Аро планировал услышать впечатляющую историю с мельчайшими подробностями. А в итоге бред сивой кобылы. Смех да горе, издевательство. — Ты надо мною издеваешься? — зло прищурившись, опешил Аро, кладя руку на ноги парня. Такие уже привычные, приятные, нежные и гибкие. Дон слегка их поглаживает, стараясь успокоить себя и не сорваться за такое увиливание от вопроса. Одно дело, если бы Аро просто требовал ответа, так нет же — Кайус обещал о себе обмолвиться, так что ждать от него ответа в данной ситуации — не самое ужасное решение с точки зрения чести. — Что? Нет! — обиженно завыл Кайус и скрестил руки на груди. — Я рассказал о себе. Самое главное и основное. — А если рассказывать не только самое главное и основное, но и побочное? — с хитростью спрашивает Аро, вуалируя собственное раздражение. — Без проблем. — Он откусил мороженое и махнул рукой в непонятном жесте. — Я родился, вырос, пошёл работать, купил кота и появился ты. Вот это с побочным. — как только Кайус договорил, послышался звонкий шлепок по его ногам, который заглушили брюки на блондине. — ах, — нарочно холодно, театрально издал стон Кайус и хитро ухмыльнулся. — что, прям руки чешутся, чудо? — на нём опять была коронная похотливая ухмылка и игривость в голосе. — Да, — чересчур холодно кивнул брюнет и продолжил гладить Кайуса по ногам. — Я прошу от тебя рассказа о твоей жизни, а не издёвок. — Он прищурился, хотя в темноте это было не слишком заметно. Кайус устало вздохнул и с печалью на лице продолжил есть мороженое. Повисла пауза. Весьма неприятное, но его сложно назвать «гнетущим». Аро ждал, пока партнёр соберётся с мыслями и всё расскажет. В конечном счёте дон этого дождался. Если опустить подробности, грустные всхлипы, шмыги, мольбы Аро продолжать в те моменты, когда Кайус не хотел говорить дальше, то эта история была достаточно короткой. Кайус появился на свет (невероятно, правда?) в семье с сомнительными рекомендациями. Его мать была несовершеннолетней, из-за чего его можно найти в программе Беременна в 16». Родила его мать, кажется, как раз в 16, а может и на год раньше, не суть важно. Её за это вышвырнули из дома, а отец так и вовсе герой, сам свалил быстрее, чем Кайус научился ходить. За них пыталась браться опека, блондинчика хотели отдать родственникам, но те оказались не лучше родителей. До 10 лет он где-то шатался, Кайус сам не помнил, где он успел побывать, и в этом возрасте у него скончалась мама. Грусть, тоска, печаль. Он слонялся на улицах или в низкобюджетных приютах ещё пару лет перед тем, как попасть к Карлайлу. Карлайл попытался обучить ребёнка уму-разуму, и что-то даже выгорело. Когда блондинчик достиг полового созревания, то понял, что головой не заработает, вместо этого отлично обеспечит себя головкой. — Карлайл это не одобрял, хотя понимал моё положение, — грустно захныкал Кайус, рассказывая об этом без единой слезинки. — Знаешь, в таких ситуациях часто говорят «зарекался не ебаться, да заебался зарекаться». Я пытался нормально жить, но, как видишь, не судьба. — Кайус задорно хмыкнул. Он впервые повеселел после начала своего рассказа. — А дальше? — Аро в успокаивающей манере приобнял парня, практически сажая его к себе на колени. — Дальше я вырос. — как «само собой» пожал плечами блондин. — Вроде отучился, пошёл работать в бордель и заработал себе на жильё. Съехал, продолжил работать, периодически задумываясь о своей дальнейшей жизни. Ну, больше ничего вроде не происходило, кроме того, что я завёл себе кота. — он чуть хитро улыбнулся с искринкой озорства — и завёл себе чудо. — наконец закончил он. Небольшое молчание, на протяжении которого Аро трепетно размышлял над ответом. — Ты так легко об этом рассказываешь, — слегка неуверенно произнёс дон, осматривая юношеское лицо. Кайус действительно всё время театрально шмыгал, охал, ахал, но на нём не угадывалось печали как таковой. — Я это уже пережил и смирился, не вижу смысла грустить по тому, что уже не вернуть. — Он отвёл взгляд на ближайшие деревья. — Тем более что в условиях своего рождения я нисколько не виноват. Аро искренне изумился тому, что такой молодой парнишка уже поддерживает такие печальные и больные темы. Хотя, с учётом того, что он пережил, наверное, это очевидно. Можно догадаться, что и обычного детства Как-то в момент стало очень жалко блондина. Он ведь не виноват в своих судьбе и страданиях. Аро лишь согласился с высказыванием блондина и решил дальше не мусолить мегагрустную историю. — И долго ты уже живёшь один? — Аро посадил партнёра к себе на колени, продолжая его обнимать. Он успокаивал его между своими вопросами, дабы не нарваться на истерику младшего. — Нет, не очень. — Кайус нахмурился и начал переплетать собственные пальцы. — Около года или немного меньше. — Ты на квартиру сам заработал? — Аро слегка задумался. Как блондин к своим 19 смог накопить на добротное жильё? Многие этого не могут даже ближе к 25. — Я бы пошутил «насосал». — Он с озорством улыбнулся, уже доедая рожок. — А вообще-то не совсем. Я не хотел брать квартиру в кредит, поэтому, накопив около половины, я одолжил остальную сумму у Карлайла. — Ты одолжил у него пару миллионов? — севшим от удивления голосом прошелестел дон. То, что такие квартиры стоят дорого, никто не сомневался. что Кайус смог накопить хотя бы половину. хотя если вспоминая рекомендации и его прозвище. — Ну… — немного смущённо протянул блондин и отвёл взгляд. — Мы долго копили именно на мою квартиру, откладывая некоторую долю с заработка… Он мне помог, и называть это «я одолжил у него» будет не совсем верно. — Он нервно начал переплетать свои пальцы. — Хорошо. — Аро перестал давить на, судя по всему, больную мозоль. И в то же время нельзя отрицать, что даже сейчас, с потными ладошками и беглым взглядом, блондин выглядел безукоризненно. Наверное, настоящую красоту невозможно отобрать или перебить даже напряжением, злостью или печалью. — Может, уже домой? К тебе. — Аро отпустил любовника, поднимая его со своих колен. — Аро, — неожиданно воодушевлённо позвал партнёр, спрыгивая с чужих колен. — А я когда-нибудь смогу побывать у тебя? К примеру, когда у тебя никого не будет дома. — Он захлопал ресницами, чуть склонив голову на бок. — Возможно. Я подумаю над такой возможностью, — с лёгкой полуулыбкой ответил брюнет, наблюдая, как в глазах Кайуса зажигается живой огонёк. Кай очень рад, невооружённым взглядом видно. — Это славно, — почти пропел младший. Они не торопясь направились к излюбленной светлой квартире, в которой Аро было лучше, чем в собственном доме. Большую часть дороги дон покорно слушал эмоциональные рассказы Кайуса, чаще из его жизни. Откровенно удивлялся, как даже в таких условиях Кай находил поводы для радости. Искренне переживал, когда блондин завёл волынку о болезнях, переносимых им в таких условиях. Глубоко задумывался, когда он вёл повествование о смысле собственной жизни. В процессе беседы Аро часто посещали мысли о собственной семье. Он всерьёз задумался о разводе, который, по мнению Аро, сделал бы его жизнь лучше, краше, ярче. И всё только потому, что Аро смог бы открыто встречаться с Каем, не ограничивая рамки мыслью «Вдруг Сульпиция узнает?». Без брака с ней он смог бы жить здесь, в мире тепла, уюта и комфорта. Жить там, где он больше не услышит её упрёков и криков. И наконец, жить так, как этого захочет он. Последнее, правда, весьма сомнительно. Сульпиция и без того не сужает рамки. Он не сидит в их особняке на привязи и в любой момент в праве умотать по делам или прогуляться. Это больше касалось его собственного душевного состояния, потому что без Сульпиции он даже дышать, вероятно, сможет легче. Но что, если всё не так и развод ухудшит его жизнь? А под прицелом и Кайус. Именно об этом он задумался с чашечкой горячего чая на ночь. Блондин куда-то отходил (кажется, в ванную, он говорил), вот только Аро пропустил это мимо ушей. Может, из-за страха поставить любимого под угрозу он не подал на развод уже после их первой ночи? Дон не знал ответа либо же просто не хотел знать. Сегодня перед сном он не намеревался загружать себя такими мыслями. Они не поднимали настроение и не сулили сладкие сны. Поэтому, как только Кайус вернулся с мокрыми волосами, Аро предложил заняться чем-то, что приободрит. Немного эгоистично, однако Каю пришлась по душе возможность отменно провести время с любовником.

***

Сульпиция пребывала в ярости. Нет, не так, в бешенстве! Аро, чёрт побери, тот самый Аро, клявшийся ей в любви в пятнадцать грёбанных лет, ещё будучи сосунком, вдруг нашёл где-то на помойке какого-то… Какую-то дрянь! Шлюху! Сволочь помойную! И, чёрт побери, закрутил с ней, вашу мать, роман! Нет, Сульпиция знала, что некоторые не очень умные мужчины наталкиваются в барах и борделях на предметы своего обожания и иногда даже женятся на них, впрочем, считала это не более чем глупой выдумкой и уповала, что Аро это никогда не зацепили, он всё-таки не абы кто, а глава мафии! Но нет, нет! Он выкопал в каком-то месте стерву и ещё мужчину, к тому же, и завел с ним роман! Ох, у Сульпиции, когда она про эту новость, аж уши в трубочку чудом не свернулись. Бешенство в её крови резко превысило норму, поднялось давление, и бедная женщина весь день провалялась в постели, размышляя о том, куда скатилась её прекрасная, богатая и шикарная жизнь. Между прочим, Сульпиция мужа не любила и по его обществу не скучала совершенно. Не нужен ей этот глупый отпрыск Киллиона, пусть и обладающий недюжинной харизмой. Аро надобен ей лишь как кошелёк, туго набитый монетами, и как пример того, чего её, Сульпицию, лишила их гадкая семейка — друзей, статуса, родителей и даже… Даже Доры. Сульпиция потерла виски, в комнате ужасно разило вином, а откуда-то с улицы тянуло сыром и спиртом, что перемешался со сладким ароматом цветущей под окном сирени в такой дикий коктейль, что у Сульпиции аж разболелась голова. Тёмные шёлковые шторы раздувались парусами. Холодный, неприятно пахнущий воздух ударил в лицо, и женщина скривилась, потеплее кутаясь в одеяло и шаль. Внизу, под окнами, в массивном фонтане, сконструированном в стиле ампир, плескались и играли золотые рыбки. Точь-в-точь глаза… Её возлюбленной. Её, мать-перемать, Доры. Сульпиция тяжело вздохнула, в груди разливалась тоска, сжимавшая сердце ублюдочно-холодными змеиными кольцами, уподобляясь отвратительным прикосновениям Аро; она разила холодом, дорогим парфюмом и властью. Мерзкий чужой запах пропитывал Сульпицию насквозь, вытесняя изнутри всё хорошее, что когда-то видела в ней Афинодора. Сульпиции теперь даже нравилось проявлять ту неправильную холодность в общении с супругом, злобу к слугам и лёгкое презрение к родным детям; она не хотела их, и практически не любила. Да, она любила Хайди, милую и капризную. Её старшая дочка воплощала самый страшный секрет, который Сульпиция хранила глубоко в себе, под кожей, скрыв кровью и мышцами, как напоминание самой себе о прошлой жизни и о том, кто занимал в ней слишком много места. Больше, пожалуй, и никого. Нет, она не любила блёклую Джейн, копию своего отца, любовника Сульпиции, приобретённого после очередной ссоры с Аро, и молчаливого Алека, который смутно походил на мужа. Так что Сульпиция не определилась, кто являлся его отцом — Маркус или Аро. Если честно, на детей она начхала с высокой колокольни. Они не только её, а ещё и Аро. Вот и пускай заботится о них. А Сульпиция тем временем отдыхает, раз судьба вручила ей такой шанс. Так она годами и прокачивала тяжёлую броню, отгоняя от себя мужа и детей. Она, по сути, никогда не хотела иметь… Семьи. Сульпиция глотнула вина и сморщилась. Тошнотворная кислота осела на языке, в глазах зазвенело, и зашумела в ушах кровь. Где-то рядом мелькнул родной облик, и любимое имя разрезало тишину: — Афинодора… Сульпиция выглянула в окно, забивая на то, что ночной холод лижет её голую грудь. Пышные розовые соски обжег ледяной ветер. В голове шумело от нескольких выпитых бокалов вина. Тяжелое дыхание со свистом сорвалось с губ, когда Сульпиция наконец увидела её, такую же прекрасную, как в день смерти. Её Афинодору. Она стояла внизу, белые волосы разметались по белой коже, как шёлковые ленты на ветру, грудь, покрытая мурашками от холода, тяжело вздымалась под ночной сорочкой из льна, а тонкие руки та сложила на груди. Ей все ещё семнадцать. Она все ещё красива и молода, тогда как самой Сульпиции уже за тридцать. Голова так кружилась, что Сульпиция вцепилась в край подоконника. Афинодора посмотрела на неё, пронзая взглядом карих глаз, воспламеняющим, аки огонь, и разжигающим в её душе пламя страсти. — Афина… — позвала Сульпиция чуть громче, непослушными, пересохшими от желания и страсти губами. — Возьми меня, детка… Я твоя… Её волосы, бледные, как пена, тёмные глаза, похожие на дорогое эбеновое дерево, ласковые руки… Сульпиция наклонилась вперёд, чтобы вдохнуть ледяной, нежный аромат сирени и вишни. Судорожно стискивая пальцами гладкий белый подоконник, она высунулась ещё сильнее. Ветер бил в лицо, заставляя глаза слезиться, а сердце трепетать от пьянящей страсти и страха. Алкоголь в её крови бушевал со страшной силой, высвобождая треклятые воспоминания, которые она закамуфоировала под боль и холод. Родителей, первую любовь, смерть последней и горечь, которая неустанно сопровождала её. Сульпиция выдохнула. Афинодора подняла голову. В чёрных глазах призрака блестело угрюмое нечто. Рука Сульпиции скользнула по собственной груди, сжимая шёлк и бархат чёрной ночной рубашки, дотрагиваясь до гладкой кожи всё ниже, ниже под взглядом эбеново-чёрных глаз, лаская розовые соски в подражание любимой. Чёртово воспоминание вскрыло заросшую рану глубоко в Сульпиции, и та уже чуяла висевший в ночном воздухе сладковатый аромат крови. — Афина… — глухо застонала женщина, шевеля ногами и сжимая бедрами собственные пальцы, когда те коснулись чего-то влажного и плавно даинулись дальше, легонько входя в неё. — Афина… — зашептала Сульпиция, снимая с себя промокшую от пота ночнушку и влажные трусы. — Моя… Сладкая… Моя девочка… Да, её девочка, так рано умершая от рук Киллиана, отца Аро, вместе с приёмными родителями, подобравшими напуганную, беззащитную малышку, которая потеряла родителей в результате террористического акта. Могла ли Сульпиция знать, чем обернётся дружба с хозяйской дочкой? Афинодора и Сульпиция слишком быстро сблизились. Пламя их дружбы обжигало даже спустя годы после смерти первой. Сульпиция до сих пор чувствовала на коже горячие поцелуи. Задыхаясь, она рванула собственные чёрные волосы, которые Афина когда-то именовала «торнадом чёрных, блестящих, как вороньи перья, локонов», и застонала ещё громче, ощущая тепло где-то на макушке, а также то, как потекла по голове алая капля крови. Она нуждалась в большем… — Афина. — Сульпиция почти осязала её холодные поцелуи. — Сильнее, блять! — Ей мерещилось, что язык Афинодоры там, внизу, лижет её промежность. — Давай же… Я почти… — Подоконник внезапно выскользнул из пальцев Сульпиции, и та, теряя равновесие, вцепилась в него ногтями, точно кошка, повиснув в одной рубашке над садом на высоте пяти-шести метров. Сульпиция взвизгнула, но крик застрял в горле, и подоконник, мокрый от её желания, начал выскальзывать из её рук. По телу пробежал холодок, а потом его обдало жаром, но уже не полным страсти, а полным ужаса. — Помогите!.. — прохрипела Сульпиция, понимая, что ещё секунда, и она рухнет вниз, на любимую клумбу с пионами. — Мои цветы… — прохрипела она, представляя, насколько же сильно они помнутся, если она на них свалится. — Только не пиончики. — Держись! — зазвенел в ушах громкий крик её племянника. Деметрия. Парень перевесился через край и вцепился в её ночнушку, втаскивая внутрь. Сульпиция завизжала, когда парень на миг выпустил её одежду из рук, и оглушительно взвыла. — Идиот! Ещё не хватало, чтоб я голая шлёпнулась на пионы! — Вы бы не о пионах, а о себе… — пропыхтел Деметрий, встаскивая женщину в комнату и тяжело дыша при каждом усилии. — Бы подумали, что ли… — Придурок, — просипела Сульпиция, приходя в себя от шока и одёргивая на себе ночнушку. Чёрные глаза Деметрия, так похожие на глаза его отца, смотрели на неё с таким выражением, будто он сомневался в том, что у Сульпиции есть мозги. — Всю ночнушку помял! — А что мне было делать? — огрызнулся парень, тяжело дыша и опираясь о собственные колени. — Зрелище не для слабонервных. Или, по-вашему, я должен вас оставить висеть как чёртову кошку над этими глупыми пионами и ждать, пока вы свернёте себе шею? — Я бы сама выбралась! — Сульпиция сложила на груди руки, прожигая спасителя фиалковыми глазами. — Да? Уж извините, вы орали на всю округу так, как будто вас режут, — отликнулся Деметрий, вытирая потные руки о майку. — Доброй ночи, миссис Вольтури. — Стой, — предупредительно молвилп Сульпиция и, встав на подоконник, едва не упала вниз. Голова у неё кружилась от адреналина и выпитого алкоголя. Задыхаясь от пережитого, женщина тяжело и абсолютно неаристократично плюхнулась на пол, больно ударившись коленями. — Где… Мой муж? — Деметрий устало потёр глаза рукой. — Спит, небось. Сейчас второй час ночи, тётушка, и одному богу известно, почему вы не спите, а упражняетесь в чёрт пойми чём на поддоннике. Идите спать, тётушка, утро вечера мудренее. Сульпиция злобно фыркнула. Спать ей совсем . В душе полыхал огонь. Страсть смешалась в её теле. Сульпиция крепко-накрепко сжала зубы и повернулась к окну в попытке унять томление, а вместо этого испытал лишь обжигающее пламя бешенства. За забором, не замечая ничего и никого, самозабвенно целовались её муж и неизвестный мальчишка с белыми волосами. Ему на вид не больше двадцати — с такой дистанции Сульпиция не разглядела. Она стиснула зубы до такой степени, что они порвали её нижнюю губу. Алые капли крови забарабанили по белому подоконнику, смешиваясь со слезами, которые струились по щекам Сульпиции и стекали вниз по гладкой поверхности. — Сволочь, — прошипела женщина, вцепившись в подоконник зубами и дрожа от злобы. — Какая же ты сволочь, Аро Вольтури… Нет. Он ей не нужен как муж. Он был для неё не более чем красивая вещь, зато дорогая, с помощью которой можно крутить остальными, как её душа пожелает. А теперь её собственность обжимается по углам с какой-то шлюхой! Сульпиция доселе не чувствовала себя такой злой. — Где твой отец? — глухо спросила Сульпиция, глядя, как Аро зарылся пальцами в волосы молодого любовника, а тот обнял его за плечи. — Он только что кончил… — Деметрий замялся, подыскивая верное слово. — Общение с матерью. Сульпиция презрительно усмехнулась: — Меня не волнует, трахал ли он Карлайла или нет, идиот. Меня интересует, как быстро он притащит сюда тощую жопу и принесет хоть немного пользы. Зови его. Живо! Деметрий закатил глаза и послушно скрылся в дверях. Сульпиция повернулась к окну. Полная луна сияла в чёрном небе. Парочка за забором смылась. Их надёжно спрятали от взора женщины тени деревьев. — Чем я могу быть полезен? —раздался за спиной Сульпиции голос Маркуса. Да так неожиданно, что она вскрикнула. — Тем, что не напугаешь меня до смерти, кретин! — воскликнула она и обернулась. На губах Маркуса расплылась вежливая улыбка. Сульпиция не без трепета осмотрела его высокую фигуру, собранные в пучок волосы и холодные чёрные глаза. Да, Маркус красив. А ещё опасен. Сульпиция назвала бы его кошкой, потому что он ходил очень тихо и идентично убивал. — А если уже напрямую, идиот, мне нужно, чтоб ты убил Джейн и Алека, — пробормотала она, с удовольствием глядя, как брови Маркуса взлетают до небес быстрее ракеты. — Успокойся, — сухо бросила она. — Это не взаправду, а понарошку. Разыграем Аро. Ты же хочешь немного досадить тому, кто не уберёг Дидим? Чёрные глаза Маркуса замерцали в темноте подобно обсидианам. Сульпиция коварно усмехнулась, поняв, что попала в его самое-самое уязвимое место. Она знала, как сильно Маркус тоскует по утраченной жене, и знала, почему умерла Дидим. О, она помнила тот вечер, когда сестра Аро выпила по ошибке из чашки с чаем... Помнила, как побелело лицо Дидим и как начались у неё роды, во время которых её не спасли. Помнила, как в смерти любимой Маркус винил Аро, потому что, скорее всего, планировали отравить именно его, а не сестру. Маркус глухо зашипел сквозь зубы, как разозлённый кот. — Я всё сделаю, — изрёк он. Сульпиция улыбнулась и отпила немного вина. Тепло растекалось по её телу. Ей ничего больше не требуется делать, кроме как ждать.

***

Аро напряжённо кумекал над тем, куда сводить Кая. Напрашивалась перспектива пригласить его в кафе или ресторан, и в процессе приготовления кофе инициатор всерьёз над этим думал. И сразу, как взгляд случайно упал на обеденный стол, в голову постучалась гениальная мысль. Аро в деталях воспроизвёл тот разговор в тени деревьев в парке и просьбу младшего погостить у него. В ближайшие пару часов Аро дома один, поэтому совпали все основания для выполнения просьбы блондинчика. Брюнет, воодушевлённый затеей, оставил напиток на столе и поторопился написать любовнику, который сообщил,что занят, но ради примчится примерно через час. Аро с удовольствием отметил, что времени у него навалом, чтобы организовать свидание. Темноволосый шустро отхлебнул напиток и понёсся к машине. Складывалось впечатление, что часа слишком мало для осуществления всего задуманного. За руль он сел сам, не дёргая Феликса. Вдобавок, чем меньше людей в курсе о его похождениях, тем лучше. Как итог, он уже совсем скоро прогуливался по просторному торговому центру. Невзирая на то, что на улице темнело, всевозможные лампочки и светильники разных цветов и размеров славно справлялись со своей задачей. Настолько, что вылизанный пол местами искрился огнями этих лампочек и светильников. Аро без труда отыскал магазин детских товаров, решив, что нет лучшего подарка для человека без детства, чем милая плюшевая игрушка. Он долго петлял между стеллажей, выбирая подарок. Сначала он изводил себя насчёт покупки банальной собачки, рыбки или панды. Но тут он наткнулся на ЭТО. Где-то между глупым мягким крокодилом и набором наполнителя из синтепона приютилась плюшевая кошка. Белая, пятнистая, как от ветрянки, с горящими голубыми глазами. На него с полки таращилась маленькая игрушка снежного барса. Сказать, что он попал в тему — значит, промолчать. Все альтернативы прибывший мгновенно послал нахрен, а барс крепко взял за пушистую лапу. Миниатюрный, но это, безусловно, преимущество, которое моментально попало в копилку плюсов. Аро по барабану на цену. Даже жаль, что за такой подарок судьбы надо так мало заплатить. Он, горящий изнутри юношеским счастьем, выпорхнул из магазина похлеще бабочки. С эйфорией от предвкушаемой реакции возлюбленного Аро продолжил искать следующую цель на грядущую вылазку. Ювелирный явно не для того, чтобы забрать оттуда розовый шарик под стать интерьеру. Аро, нелепо обнимая игрушку, рыскал, как хищник на охоте. Правда, в его случае он искал идеально подходящее украшение для любовника. Кольцо сразу было отклонено, Аро не знал нужный размер. Возможно, цепочка, ожерелье или подвеска, хотя у младшего в наличии какой-то кулон. Выбор пал на серебряный браслет. И так как время уже поджимало, Аро пришлось взять самый подходящий из немногих вариантов. По дороге в свой особняк он залетел в цветочный за букетиком из роз и благополучно поспешил домой. Время подсказывало, что Кайус уже должен собираться, если, конечно, не заказывал машину на адрес брюнета. Времени копошиться не осталось, поэтому Аро пришлось действовать быстро. Он вылетел из автомобиля с покупками и поспешил заняться последними приготовлениями. Наспех попрятал подарки и принялся искать алкоголь. Он у них имелся всегда и, перебирая бутылочки элитных компаний (в основном коньяка), не нашёл ничего, что напоминало бы вино. Аро совсем немного разозлился на себя, думая, что следовало бы заехать. После понял, что времени злиться нет, и решил выпить, когда блондин нагрянет. К моменту, когда Кай позвонил, чтобы Аро открыл ему ворота, он с трепетом расчёсывал иссиня-чёрные волосы. Напоследок убрал некоторые повседневные вещи, которые загораживали бы обзор, и благополучно вылетел встречать свою малолетнюю любовь. Кай как никогда безупречен в глазах возлюбленного, даже в своих весьма обычных джинсах и какой-то там кофте. Как только брюнет открыл ворота и осмотрел младшего, натянувшего будничную улыбку с примесью хитрости и озорства, у него в голове что-то щёлкнуло. Кайус ещё совсем ребёнок, а уже настрадался похуже многих взрослых. После всех бед, проблем, страхов и трудностей он находит в себе силы улыбаться и гореть пламенем жизни. Должно быть, именно это привлекло в нём Аро? Сам мужчина уже давно превратился в чёрствый хлебушек. Так может, он подсознательно тянется к другой жизни, чтобы пережить свою собственную ещё раз? — Аро. — Блондин помахал рукой перед лицом любовника — Приём, Хьюстон, у нас проблемы! — с игриво улыбкой оповестил младший, выводя Аро из ступора. Правда, теперь Аро вновь в шоке, только от шуток младшего. — Проходи, цветочек, — вернувшись в реальный мир, Аро пропустил на территорию возлюбленного. — Чувствуй себя как дома, — с неожиданным весельем разрешил дон и проследовал за Каем. Он, не зацикливаясь, показал ему двор, который представлял из себя ровно подстриженный газон и аккуратные каменные тропинки. Некоторые украшения в форме адекватных размеров фонтана и фигуркой (благо, не гномов} вблизи фасада дома. С крыльца на них взирали каменные горгульи, которые нисколько не привлекли блондина. Внутри Кайусу нравилось намного больше, хотя, со слов младшего, здесь слишком мрачно. Аро не мог с ним не согласиться, ведь большая часть оформления помещений выполнила в тёмных цветах. Это не шло ни в какое сравнение со светлой и уютной квартиркой парня. Скорее, напротив, особняк Аро во всём своём изыске отталкивал давящей атмосферой. — Теперь ты понял, почему я охотнее сбегаю к тебе? — немного с иронией спросил Аро, считывая напряжение в глазах любовника. Он провёл его на кухню, одно из самых светлых мест в особняке. — Да, вполне, — чуть скомканно ответил блондин, занимая место за столом. Он немного нервно мотал ногой, в остальном выглядя спокойным. — Что будешь пить? — Брюнет перевёл изучающий взгляд на любовника. — Я скоро сопьюсь с Вами, Аро, — нарочно на «Вы» обратился к нему младший, чем вызвал непроизвольную ухмылку. Кайус такой хорошенький, такой… идеальный. — А какой выбор? — Он повеселел и теперь излучал хитрость. — Вина нет, — сразу огорчил его брюнет и вернул взгляд к алкоголю, — коньяк, виски. — Он залез немного глубже. — Ого, — неожиданно Аро знатно рассмеялся, — ликёр. Кайус благополучно попросил чая, боясь, что его молоденький организм не выдержит столько алкоголя за последнее время. Аро, на пару с любовником, отдал предпочтение кофе, который пришлось варить заново. Милые разговоры плавно перетекали из темы в тему. Несмотря на обстоятельства, Кайус слыл хорошим собеседником с проблемой узкого кругозора, вследствие чего углубляляся в немногие темы. И даже сей недостаток не препятствовал получать нездоровое удовольствие от беседы с младшим. Кайус много расспрашивал о жизни Аро, даже про домашних питомцев, в надежде избежать ситуации с Каином. К счастью или сожалению, питомцев у Аро не водилось, хотя он частенько над этим задумывался. Его не привлекали обыденные кошечки или собачки, подмывало выпендриться. Он размышлял над тем, чтобы завести грызуна, змею, рыбку, ящерицу. Все его рассуждения сводились к тому, что о питомцах никто не позаботится. Сам Аро приходил сюда только чтобы переночевать, ибо ему возвращался находиться в этом дурдоме. По завершении описанной церемонии Аро призвал переместиться в гостиную под предлогом «У меня есть для тебя подарки». Брюнет провел альбиносу экскурсию по гостиной, отделанной в лучших традициях страшных замков. Кайус в ожидании дона осмотрел безупречные статуэтки и украшения, благодаря чему тотчас выяснилось, что за особняком действительно следят, а не награждают титулом пылесборника. Аро вернулся очень быстро, вручив возлюбленному пышный букет алых роз. В ответ брюнет удостоился незабываемой и искренней ралости Кая и любящего поцелуя в щёку. Видно, что Каю достаточно и этого букета, чтобы полюбить Аро до конца жизни. Тогда дон понял, что с подарками переборщил, потому что давно не встречал тех, кто не осмелился бы волочиться за его деньгами, и всё же Аро решился подарить игрушку и серебряный браслет. Шок адресата не имел границ. Кай пришёл в абсолютный восторг, однако бывшему беспризорнику тяжело принимать так много и такие дорогие подарки. Он благополучно забрал букет и игрушку, с помощью которой сразу преобразился в маленького мальчика. О браслете он тоже мечтал, но совесть не позволяла взять предмет, как бы Аро ни увещевал. В мозгу заролилась мысль отдать этот браслет Сульпиции, дабы сегодня поспать без криков. Они просидели некоторое время в гостиной, прямо на ворсистом ковре. Кай балдел от одного вида мягкого кота, поэтому, обняв его с самого начала, долгое время не выпускал. — А почему ты не уйдёшь от Сульпиции? Не убьёшь её? Ты же дон, — подсказал ему Кай, теребя мягкую игрушку. Юноше до сих пор беспокоило это, но едва до него дошло, что Аро не сотворит с ним нмчего, он постарался смириться с упомянутым фактом. — Потому что всё слишком сложно. — Аро не набрался уверенности в том, что готов об этом беседовать. Он не желала об этом даже думать, а уж чтобы кому-то объяснять… Это что-то запредельное. — Возможно, я расскажу об этом позже, — сдался Аро под натиском навязчивого интереса. — Хорошо, — согласился блондин и в очередной раз осмотрел барса. — Поверить не могу. Он идеален, Аро. — Брюнет лицезрел искреннее восхищение, с которым несопоставима даже радость от букета. Кайус ещё раз поблагодарил дона и, осторожно отодвинув цветы, приблизился к Аро. С некой осторожностью сел рядом и, укрывшись в объятиях любимого, почти лёг на него. Аро легко погладил парня по спине, крепче прижимая к себе. В мгновение стало так тепло и мягко. Наверное, не нависни опасность дамокловым мечом, они бы так и заснули. Кайус и правда задремал, а вот у Аро, смотревшего на алые розы рядом с ними, никак не получалось от души расслабиться. Его кошмарило предчувствие бедв, будто он знал, что стрясётся нечто чудовищное, но предсказать, что конкретно и когда, не удавалось. Отвратительное чувство заставляло его перебирать волосы Кайуса, чтобы хоть немного расслабиться. Пожалуй, Аро в моменте испытал даже страх, хоронившийся под гущей переживаний. Может, он себя накручивает или боится, что Сульпиция всё же прознает о Кае? И пусть! Аро бросит её и глазом не моргнув, но Кайуса он не отпустит, чтобы там ни вещал Карлайл! — Аро? — Аро обернулся и похолодел от красоты Сульпиции: чёрные локоны спадали на бледную, чуть приоткрытую тяжело вздымающуюся грудь, в фиалковых глазах плескалось ничем не прикрытое презрение. Его жена украсила шею ниткой роскошного розового жемчуга, который, Аро подарил ей на позапрошлой неделе, после очередной ссоры. Вообще-то, если по правде, всё так всегда и кончалось: стоило им поссориться, Сульпиция запиралась в комнате и не выходила оттуда до тех пор, пока Аро не приносил ей очередной подарок — например, колье из аметистов, туалетный столик из слоновой кости и эбенового дерева, потрясающий пуф, обитого шерстью настоящего тигра. Аро нервно сглотнул, представив себе, что она от него потребует в дурном настроении. Проблема заключалась в том, что Сульпиция, черт бы её побрал, не в духе находилась львиную долю времени, и ублажить её всегда способно нечто шикарное вроде шкуры соболя или чего-то подобного. Чёрт, а если она потребует от него заказать розового песка с Мальдив или рыжую обезьяну с Кариб? Или… Так, не думать о всяком! Аро помотал головой и напряжённо посмотрел на жену, остановившуюся на бархатной красной дорожке, посреди лестницы, уперев руку в бок и сверкая фиалковыми глазами. Белая, увенчанная чёрной кружевной перчаткой рука, нежно гладила воротник из лисьего меха, и в этом прикосновении руки к мягкой шерсти Аро видел столько любви, сколько Сульпиция никогда в жизни ему не давала. Чёрт, она вообще его не любила. — Где тебя носило? — сухо спросила Сульпиция, глядя на мужа с такой злобой, что странно, как всё вокруг не замёрзло насмерть. «Снежная королева.» — подумал Аро, подыскивая подходящее оправдание. — Я… Милая, я ездил по… — Аро замялся, сжимая в руках куртку из дорогой кожи, а другой рукой судорожно теребя галстук на шее. — Я ездил в… Россию, — выпалил он. Какой ужас! Ничего глупее Аро предумать не мог. — В Россию? — Сульпиция изогнула бровь; её красивые, накрашенные алой помадой губы искривились в ехидной ухмылке. — В… В Россию, — глухо отозвался Аро, сцепив руки за спиной крестиком. Лишь бы пронесло, лишь бы пронесло! — Привёз что-то? — Жена по-акульи улыбнулась, спускаясь по лестнице вниз. Аро почувствовал себя как загнанная в угол громадной кошкой мышь. — Я м-могу ещё раз съездить... Если тебе что-то нужно, — неуверенно пробормотал он. Сульпиция улыбнулась почти нежно, касаясь рукой воротника. — Я не говорила, что мне что-то нужно. А спросила лишь то, привёз ли ты мне оттуда что-то. Я же не такая мелочная, как мои любимые подруги. — Нет. Не настолько, — пробормотал Аро, а мысленно прибавил: «Ты ещё хуже». — В гости заглянула Чармион, — промурлыкала Сульпиция, вцепившись в плечо Аро острыми наманикюренными розовыми коготками. Аро тихо зашипел, молясь о том, чтобы она не продырявила его костюм и кожу. — Любимая, — проворковал мужчина, глядя в её холодные фиалковые глаза. — Ты уже показала ей свою новую сумочку или?.. Ой, молчу-молчу. — Аро поспешно замолчал, заметив, что глаза жены аж искрить начали. — Да. Но я не об этом. Видишь ли...— Сульпиция улыбнулась так, что по спине Аро табуном побежали мурашки. — У нас закончился свежий чай. Если не ошибаюсь, тот самый, который ты в том году купил на аукционе. Да Хун Пао. — Сульпиция, милая моя, неужели ты расстроилась из-за такого пустяка? — Аро тяжело выдохнул. — Попроси Феликса привезти тебе пару банок. — Он осёкся, ибо глаза жены метали молнии. — Проблема даже не в чае, Аро, а в том, что заметила наша дорогая Чармион. Ну или Челси, как называешь её ты. За чаем она подняла удручающую тему, хоть я и не сказала ни слова, всё же мне было неприятно слушать то, что она рассказала. Насколько я поняла с её слов, это ей передала наша любимая Корин, и ты не поверишь: то, что сообщила Челси, перевернуло мою жизнь! Она никогда не будет прежней! — Сульпиция драматично скинула руку в черной перчатке вверх. Наверное, она пыталась прибавить драматизма, однако смотрелся сей жест воистину по-идиотски. — И что же сказала Челси? — пробормотал Аро. Он начал уже уставать от пафосных речей супруги. Да, она и жена главы мафиози, но весь этот лоск, шик, блеск на ней и в её словах порядком достал его, и это, чёрт побери, за пару минут рядом. — Мне кажется или ты меня не слушаешь? — злобно прошипела Сульпиция, глядя на мужа из-под длинных тёмных ресниц. «Боги, дайте мне сил», — подумал Аро, но вслух этого не сказал. — Милая, я просто немного устал после поездки. Позволь мне привести себя в порядок, и я полностью в твоём распоряжении, — спокойно произнёс мужчина. Сульпиция улыбнулась ещё злее, но отступила, словно играя с ним, она давала своей добыче сделать короткую передышку, прежде чем снова наброситься. — Хорошо. — сухо произнесла она и, цокая каблуками по мраморной лестнице, ушла. Аро фыркнул ей в след. — Львица. Злобная и холодная львица, — пробубнил он. В тёмной и тёплой ванной можно капельку расслабиться; она даровала успокоение, нежность и ясность в голове. Сульпиция редко заглядывала сюда, она, насколько знал Аро, мылась в другой части особняка, где жёнушка млела дни напролёт. Эх. Аро бы не огорчился против, если бы его благоверная на каком-нибудь светском вечере отравилась устрицей или захлебнулась шампанским. Тогда можно представился бы шанс привести сюда Кая. Аро вынырнул из тёплой воды, пена стекала по его ушам. Что за глупости заползают ему в его голову? Ещё в юности, присутствуя при смерти отца, он дал обещание, что никогда в его доме, да и в постели не появится любовника или любовницы и что даже в случае её кончины он не женится ни на ком. Аро потёр лоб рукой. Конечно, когда-то он испытывал другую любовь, и, конечно же, куда более сильную, чем к Сульпиции. По всей видимости, он любил её даже сильнее Кая — об этом Аро предпочитал не думать. Розетта являлась дочерью одного из слуг отца, а так же приходилась троюродной сестрой Аро по линии рано умершей матери Керри. Роман не продлился и года, Розетту застрелили или отравили, или ещё что-то Аро уже не помнил. Он помнил только то, что у неё были белые-белые волосы, и что умерла она, кажется, когда ей было то ли шестнадцать, то ли пятнадцать. Ещё он помнил, что у Розетты был то ли сын, то ли младший брат, но сам Аро никогда его не видел, потому что после того, как Киллиан застрелил возлюбленную сына, а его самого держал взаперти, а через несколько дней насильно женил на Сульпиции. Горемыка тяжело вздохнул. Кай чем-то напомнил ему Розетту. Вероятно, волосами, вероятно, ещё чем-то. К примеру, тем, что Аро наконец-то снова кого-то полюбил, и его полюбили в ответ. А теперь Сульпиция в силах всё это легко оборвать… Бедняга с головой нырнул под воду, которая больше не приносила облегчения. Может просто утонуть? Тогда всё станет проще… Или расстаться с Каем? Нет. Аро вообразил себе розовые глаза младшего партнёра, полные разочарования и ужаса. Да он, блин, в жизни не поступит столь мерзко со своим алым ирисом! Проще застрелиться! И плевать, что твердил Карлайл! Как будто ему можно со всеми спать, и жить, а Аро нет! Он не осуждал, когда тот начал встречаться с Маркусом. Отпустил, и всё. И вот теперь эти двое лезут в его жизнь с идиотскими нравоучениями. Аро застонал от досады. Чёрт, смерть тоже не выход. Аро похолодел при мысли, что Кай узнает о его смерти. Блять, это же фаталити! Воображение тут же нарисовало Аро чёрный гроб с его телом, кладбище и хрупкого, облачающегося в чёрное, рыдающего Кая, прижимающего к себе игрушку снежного барса. Тьфу. Аро вылез из ванны и наскоро обтёрся полотенцем. Пригладив волосы, он с глубоким неудовольствием отметил, что количество седых прядей появилось на несколько больше. Кошмар! Он прошлёпал в гардеробную, повесил полотенце и принялся выбирать одежду, чтоб не выглядеть рядом с Сульпицией на ужине, как блеклая моль рядом с прекрасной бабочкой. Впрочем, он всегда так выглядел. В итоге мужчина остановил свой выбор на белоснежной льняной рубашке, сером пиджаке и тёмно-серых штанах, которые выгодно оттеняли его глаза. К ним он подобрал чёрный ремень и тёмно-синие кожаные лаковые туфли. Аро быстро нарядился, расчесал волосы, натянул на лицо улыбку и спустился по лестнице в столовую. Там уже устроилась вся его семья. Сульпиция сидела практически во главе стола, потягивая из бокала вино. Около неё лежали лобстеры и королевские креветки, но, кажется, она даже не начинала трапезу. Хайди уже пообедала, и по неказистым пятнам на её лице и на тарелке Аро смекнул, что она съела стейк. Алек и Джейн одновременно макали вилки в тарелки с пастой, периодически переглядывались между собой. Близнецов связывало нечто особенное, Аро понятия не имел, откуда она взялась, и всё равно лезть туда не стремился. Ужин пролетел в траурном молчании, Сульпиция почти не притронулась к своей еде, лишь немного поковыряла вилкой лобстеров и креветки. Сам Аро полакомился вкусным стейком из мраморной говядины и салатом из свежих овощей. — Хайди, детка, как прошел твой день? — Аро попытался неловко завязал разговор, что у него вообще не вышло. Хайди лишь воззрилась на отца с лёгким презрением. Коридоре, который вёл к столовой, вдруг резко окутала тишина, а затем в самой столовой вдруг выбило пробки.

***

Первое, что увидел Аро, едва темнота рассеялась — холодные, безжалостные глаза жены. И детей, Алека и Джейн, привязанных толстой веревкой к стульям. Возле них, как тень, сверкая чёрными глазами и крутя в руках нож, стервятником кружил Маркус. — Какого?! — У Аро аж волоски дыбом встали, как у разъяреннного кота. — Маркус, твою мать, что ты творишь?! Оппонент не ответил. Он в целом не особенно разговорчив, разве что при Карлайле. Сейчас он стоял прямо, как будто в спину ему вставили швабру, в свете ламп его волосы казались черными змеями, на бледном худом лице жутко горели чёрными провалами глаза, бледные губы исказились в кривоватой ухмылке. — Отойди от них. Приказываю тебе, — твёрдым голосом велел Аро, вынув из кармана пиджака пистолет и направляя его на ассистента. Чёрные глаза Маркуса расширились, когда пальцы Аро легли на спусковой крючок. Он явно не ожидал такого поворота событий. — Не делайте этого, — прошелестел советник. Ярко блестела в свете ламп сталь его жуткого кинжала. — Вы не знаете всего, Аро. Не делайте этого, — прошептал Маркус, чьи длинные пальцы до побеления костяшек вцепились в ручку ножа. — Не знаю чего? — Аро добавил голосу насмешки. — Отойди, иначе твой труп сгниёт в моей столовой. — Он не позволит ему убить Джейн и Алека. Родные или нет, это его любимые дети. — Пожалуйста, — глухим голосом умолял Маркус, как будто прося Аро не нажимать на курок. Естественно, кому понравятся кишки, разлетевшиеся в стороны? — Нет, — жёстко ответил дон мафии и прицелился. — Последний шанс. — Не смей. — Сульпиция отложила в сторону вилку и встала подле Джейн, Алека и Маркуса. — Маркус, ты свободен. — Мужчина выдохнул и скрылся. Сульпиция достала из подола платья второй пистолет и приставила его к виску Алека. Паренек вскрикнул. — А теперь… Теперь поговорим с тобой, муженёк. — Что ты хочешь? — От изумления Аро аж осип. Он в панике взглянул на жену, которая нежной рукой повернула голову сына к себе, словно прицеливаясь получше. Джейн громко кричала и рвалась в разные стороны, понося Сульпицию на все лады. — Тихо, тихо детка… — ласково Сульпиция, фиалковые глаза её впились в младшую дочь и она перевела их на мужа. — Знаешь, что сказала мне Чармион? — То, что ей не понравился этот дорогущий чай? — спросил Аро. Вся ситуатция начала напоминать дешевую комедию из цирка. — Или фасон твоего платья вышел из моды? — Нет, милый… — Голос Сульпиции стал еще ласковее и она провела рукой в перчатке по лицу Алека. — Чай ей понравился, и моё платье тоже… Она сказала не это. Ей передала моя дорогая Корин ту новость, от которой я пришла… Мягко скажем, в бешенство. Оказывается, у тебя завёлся любовник, мой дорогой Аро. Нет… Пистолет выпал из разом ослабевших рук. Она узнала про него. Она узнала про Кая… Сульпиция взглянула на него без всякой жалости. — Нет… — глухо застонал Аро. — Нет… — Да! Вас видели на той поганой дискотеке! Аро, как ты мог?! — взревела Сульпиция, тут же беря себя в руки. — Видишь ли… Я никогда не любила делиться игрушками. Особенно если они красивые и чертовски дорогие. — Она погладила сына по голове. — В общем, выбирай: либо ты убиваешь своего любовника, либо… Я убиваю наших милых деток. ЧТО?! Аро повернулся к супруге, не в силах переварить информацию. Внутри у него словно туго-туго сжалась невидимая пружина. Его жена наконец пронзила свою мышь острыми когтями как кошка мышь, лишая бедняжку любого движения. Аро же практически в тупике! Аро обратил внимание на детей. Джейн, его малютка Джейн, беловолосая с тёмными глазами, обещавшая стать такой красавицей, что о ней будут слагать песни парни под окном… Он не мог убить её, нет. Она младше его сестры, Дидим, которая почти ничего не оставила ему в этом мире, за исключением племянника, да раны на сердце, которая никогда-никогда не заживёт. Джейн глядела на него умоляюще, чуть опустив голову, понимая, что сейчас он выбирает… Умная девочка. Аро посмотрел на сына. Алек, черноволосый Алек, единственный сын, и наследник всего… Аро видел в этих тёмных глазах отражения себя в юности. Алек ещё ребенок, не претерпевший и тени боли.Аро. Он не успел толком пожить, и мужчина не мог лишить его жизни. Черт… Отцы обязаны защищать своих детей, даже если им это стоит поперек горла. Аро закрыл лицо ладонью. — Я выбираю Кайуса. — Имя горчило на языке. — Своих детей я не трону, — буркнул Аро. Сульпиция улыбнулась по-акульи и подошла к Аро. — Правильный выбор, — прошептала она и поцеловала его в губы собственными холодными. Аро сегодня был особенно задумчив, пока Кайус, по своему обыкновению, был очень активен и воодушевлён. После той ссоры с Сульпицией брюнет двое суток не появлялся дома, ему стоило обдумать решение, которое он наспех принял. Сульпиция… она дала ему выбор без выбора и пригрозила жизнью детей. Детей! Они не успели повидать все радости бытия, не успели влюбиться, не успели взять кредит или квартиру в ипотеку. Они не успели ничего, а она хотела лишить их этого. Она ужасная женщина, и хотя он благополучно знал это и раньше, она никогда не опускалась до того, чтобы пригрозить жизнью её собственных детей. Маркус и вовсе как отдельный вид искусства, выходит, он с ней сотрудничает? Странно, ведь если это так, то он проболтался бы об отношениях с Каем намного раньше. Хотя не исключено что сотрудничать они могли начать недавно. — Аро! — Блондин в знак протеста остановился перед доном и упёр руки в бока. — Ты меня вообще слушаешь, чудо? — он выглядел недовольным, хотя его глаза лучились беспокойством. Он откровенно переживает за Аро, а он переживает за свой выбор. За выбор без выбора. — Да, цветочек, — глухо ответил ему брюнет, по-прежнему не покидая границы своего сознания. Ему слишком больно размышлять о том, что произойдёт. Ему слишком больно оплакивать свою любовь. Ему слишком больно думать, но именно это он и продолжает делать. — Ты очень рассеян и выглядишь… больным. — Протест и холод спали с Кая, оставляя место нежности и заботе. Он с любовью в глазах положил руку на щёку брюнету, и его горячие и такие ласковые прикосновения почти заставили Аро рыдать. Он не в состоянии его убить, потому что в противном случае убьёт себя. Аро умрёт вместе с ним. — Я просто не высыпаюсь. — -Он силится натянуть улыбку, чтобы Кайус не делал свои выводы и поверил этим словам, но его не так просто обмануть. Он ласково гладит щёку дона, а тот сквозь боль в сердце прижимается к нему. Ладонь Кая такая тёплая и ласковая. Осмотрев лицо возлюбленного, Аро с удовольствием отметил губы, сжатые в тонкую полоску. Только его губы он может сминать с неистовым удовольствием, только в его глазах читать любовь и только его голос слушать без устали. — Бедолага… — Визави расстроился, переживая чужие эмоции. Сердце дона при виде такой отзывчивости в очередной раз облилось кровью, и Аро, создавая иллюзию счастья, обнял его за талию и повёл дальше. Тихие размеренные шаги разгоняли эхо по лесу на окраине города. Хруст листьев под ногами успокаивал и дарил наслаждение, а запах хвои и сырости — покой, которого за последние дни и без того мало. Аро не представлял, что он сделает, не представлял, что он на такое способен. Тем не менее судьба злодейка-подкинула ему задание, с которым, увы, он знал, ему не суждено справиться. Кинжал неприятно теснит движения, а мысли заполняет только формулировка: «Одно движение, убей его! Одно движение, и ты свободен, дети в безопасности, и ты будешь жить как раньше». Как раньше… А хочет ли Аро жить как раньше? — А куда мы идём? — ангельски-нежным голосом поинтересовался младший. Кайус полностью доверял своему возлюбленному и не питал ни единого сомнения в их сегодняшнем свидании. Кайус знал, что оно пройдёт как обычно, лимонно-ежевично! — Тут есть красивая поляна… — Аро попробовал отвлечься от навязчивых, грустных мыслей. Место для свидания он выбрал необычное: пустая поляна где-то в лесу на окраине города. Аро предполагал встретить здесь закат. в окружении зелёных ветвей хвои и пения птиц. — На которой мы сядем и будем смотреть в небо. — Просто смотреть в небо? — Кайус немного повеселел и спрашивал визави с лёгкой задоринкой. — Что ж, если я усну, то домой меня понесёшь ты. Аро улыбнулся в ответ, младший всё равно это не увидел. Атмосфера леса, которую скоро накроет тьма, слегка пугала, и Аро не прельщало оставаться здесь одному. Правда, судьбе фиолетово на его чувства, желания, страхи, переживания. Не зря говорят, что судьба несправедлива: если Аро и заслуживает всей этой боли, то Кайус — нет. Он просто не успел натворить что-то такое, за что его положено наказать. — Чем же я тебя привлёк? — спросил Аро, до этого никогда над этим не размышлявший. И правда, Кайус мог не полюбить Аро в ответ. Что в таком случае делал бы дон? Он даже не рассматривал такой версии. — Не знаю… — немного разочарованно прошептал блондин. — Думаю, тем, что с тобой я чувствовал себя в безопасности. Странно, знаю, — почти смеясь, добавил блондин после минутной паузы. Брюнет никогда бы не подумал, что с ним может быть настолько безопасно. — Может, на тебя так повлияли купленные мною духи из Швеции? — Аро оставил лёгкий поцелуй на коже возлюбленного и поднял глаза на небосвод, который уже окрасился оранжевым в преддверии незабываемого заката. — Ты был в Швеции? Я бы тоже хотел побывать за границей. — Кайус не сводил взгляда с уходящего солнца, как если бы опасался пропустить что-то поистине важное для себя самого. — И где бы ты хотел попутешествовать, цветочек? — Аро погладил его торс, готовясь раздеть прямо здесь. И всё же ситуация не располагает к очередному половому контакту, посему брюнет воздержался от дальнейших неуместных ласк. — Возможно, в Германии, Дании, во Франции. — Голос Кая вмиг стал детским и мечтательным; парень определённо мысленно уже бродил по перечисленным странам и посещал достопримечательности. — Скажите, Аро, — он специально перешёл на «Вы», и его голос преисполнился веселья. — Где бы я смог побывать с Вами? — Кайус положил свою ладонь поверх руки Аро, что покоилась у него на торсе. Блондин такой тёплый, мягкий, светлый и счастливый, что сам походил на мягкую игрушку. — Везде, где пожелаешь, — без запинки ответил ему Аро, припадая лицом к макушке возлюбленного. Он старался не думать о проблемах, что ждали его по возвращении домой. Старался не думать о своей семье и о боли, крепко сдружившейся с ним. Иронично, но правда: боль — единственная, кто находилась рядом с Аро всю жизнь и никогда его не покидала. — Даже в Монако? — игриво поинтересовался младший, чьи волосы окрасились в нежно-красный благодаря закату. Солнце к тому моменту скрылось уже наполовину за горизонтом, а эйфория уединения не позволяла дуэту испытывать холод или дискомфорт. — Особенно в Монако. — Аро вспомнил, что из себя представляет это место, и посчитал, что в это курортное государство они нагрянут первым делом. Аро и детей с собой возьмёт… Если Кайус согласится. На некоторое время любовники замолчали, любуясь звездой, что пропадала в чаще леса. Тьма понемногу опутывала землю. Ночь являлась любимым временем суток Аро. В это время испарялись все заботы, и он мог с душой отдохнуть в своей постели с ненавистной супругой. Это спокойное время, когда все беды и переживания исчезают с последними лучами солнца. Это время, дарящее покой и отдых после часов изнурительного труда. Вместе с ночью застывает и время, и Аро считал эти часы самыми лучшими мгновениями в своей жизни. Едва Солнце окончательно сгинуло за кронами деревьев, в то время как оттенки красного по-прежнему обагряли небосвод, Кайус устало выдохнул. — Аро. — Он не оборачивался к любовнику, ловя последние ноты удовольствия от проводов светила. Брюнет в ответ хмыкнул, давая понять, что слушает Кайуса, и тот продолжил: — Пообещайте, что у нас всё будет хорошо. От этой просьбы у Аро перехватило дыхание, и он никак не мог утверждать, что сдержит обещание. Он сам только и мечтал о спокойной и счастливой жизни, с Кайусом и никем другим. Он жаждал видеть его каждый день, слышать слова любви от несносного блондина и, наконец, заявить на него права. Аро всерьёз думал предложить вступить в брак Кайусу, будучи абсолютно уверенным в том, что второй не откажется. — Обещаю, — с теплотой и на одном дыхании прошептал дон, прижимая парня к себе крепче. Одну руку он нехотя убрал от возлюбленного, хотя младший, по всей вероятности, ничего и не заподозрил. — Я обещаю, что ты будешь счастлив, любим и выслушан. — Кайус прислонился к Аро, хмыкая, будто от слёз, даже не догадываясь, что это только часть признания Аро. — Что мы побываем везде, где пожелает твоя душа. Обещаю, что буду рядом, буду оберегать тебя от всевозможных проблем и бед. И всегда помогу тебе найти правильное решение в любой, даже патовой ситуации. Аро начинал этот монолог, чтобы потрафить младшему, однако на половине понял, что говорит чистую правду от истерзанной души. Рукой, что отстранилась от Кая, он интенсивно рылся в карманах. — Я покажу тебе мир… с радостью. Отведу туда, где побывал я сам. Открою душу, отдам сердце и разделю будущее. — Голос Аро еле заметно дрогнул от невыносимого волнения. Он нащупал в складках одежды кинжал, который намеренно брал для этой встречи. Ужас неизбежного накатил на него новой волной, и, несмотря на всё это, он продолжал успокаивать младшего. — Буду радовать в любые дни, в независимости от праздников. Буду встречать с тобой закат где-нибудь на берегу моря. Делить постель, занятую игрушками снежных барсов… — Аро нервно сглотнул и, отлепившись, покрепче сжал кинжал. — Кайус, — позвал Аро, в ответ уловив хмыканье младшего. Кажется, он начинал рыдать, опустив очи долу. Спустя секунду молчания Аро приложил кинжал к спине блондина, к тому самому месту, где должно располагаться молодое, ещё не настрадавшееся сердце Кайуса, — Ты будешь моим супругом? На поляне воцарилась тишина, которую перебивал только вой ветра и шорох листьев. В этот миг всё вокруг будто зависло, ожидая ответа блондина. Аро отчётливо ощутил, как по щеке Кайуса скатилась одинокая слеза, и тишину разрушил до умопомрачения счастливый голос: — Буду… — только и прошептал блондин, и кинжал Аро пронзил его сердце. Кай рухнул на пол, алая кровь заливала его одежду. Аро взвыл, отшвырнул нож и, подхватив блондина на руки, с ужасом всмотрелся в родные розовые глаза. Что он наделал?.. Что он сотворил?! Неужели не существует иного способа? Мог же он хоть что-то придумать, не ликвидируя своего мальчика! По телу побежали мурашки… Вспомнились слова Карлайла, который словно знал, к чему приведёт вся эта.. Любовь. Аро глухо застонал, прижимая к себе молодое тело. Кай на его руках ещё дышал, его розовые глаза, взгляд обезумевших от боли глаз впивался прямо в душу. Чёрт, ему только двадцать. Он ещё так молод… Зачем, зачем судьба свела его с Аро?! — За.. Что… — простонал Кайус. — За что… Аро…? — Прости меня, цветочек.. — умоляюще протянул брюнет, прижимая к груди Кая руку и пытаясь хотя бы ненадолго остановить бешеный поток тёмной крови, хлеставший из сердца юноши. — Прости меня, молю тебя… — Аро… — Кай чуть выпрямился, словно стремясь что-то сказать. Кровь лилась из рваной раны на одежду Аро, но тот не замечал этого. Он видел полубесчуственного блондина на своих руках. — Мне так жаль… Прости меня, прости. — Аро нес какую то околесицу, глядя, как тёмнеют глаза Кайуса. — Прости меня, Кай.. Кай уже не слышал. На руках у Аро лежало тело того, кого он любил больше собственной жизни. Медленно остывающее, прекрасное тело Кайуса.. Аро откинул голову назад и внезапно разобрал негромкий, практически истерический смех, отражавшийся от крон деревьев. Он исказился, стал похожим на скрип вперемешку с эхом. Только через минуту Аро осознал, что так смеялся он сам…

***

Осень выдалась холодной… Аро, кутаясь в тёмный шарф, стоял подле детей, безмолвно глядя на кружащие над гробом листья. Неподалеку от него тихо всхлипывал Карлайл, прижимаясь к Маркусу, который ласково бормотал что-то утешительное… Аро не плакал, испытывая лишь усталость, апатию, боль; где-то глубоко внутри что-то саднило, но не так и сильно, он едва ли замечал это. Сил дотла выжгла Сульпиция и её мерзкий поступок. Он даже не рассчитывал, что дойдет до дома. Кто-то тихо сжал его руку, Аро обернулся, пытаясь понять, чего от него хотят. Неужели опять задание от Сульпиции? Аро тихо выдохнул, готовясь к очередному заказу из разряда «Тигриную шкуру» или «Хвост единорога». Но нет, это всего лишь Джейн, которая держала в руках что-то попискивавшее и тем самым заставлявшее Аро насторожиться. В руках Джейн жалобно мяукал сиамский котенок с голубыми глазами. Сердце у Аро упало и забилось так быстро.. Ноги подкосились, и он чуть не рухнул на землю. Это был Кайн, тот самый Кайн, котёнок Кайуса… И теперь его дочь, его малышка Джейн, держала его на руках, протягивая его отцу в качестве подарка. — Мне кажется, тебе он нужен,— тихо произнесла блондинка, однако Аро её не расслышал. Из глубин голубых глаз котенка на Аро взирал его Кайус… Его мёртвая любовь. Руки сами потянулись к пушистому комочку, прижали к груди… Закапали на шерстку прозрачные капли слёз. — Смотри, Кайн… — тихо шепнул он. — Вон там лежит твой хозяин… Мёртвый… Я его убил… — Котенок не ответил, только потёрся об Аро пушистой мордочкой. Знал ли он, что Аро оставил его без кормильца? Знал ли, что оставил его без крова, друга, товарища… Нет. Он просто тёрся об Аро, о самого ужасного человека на земле, ощущая тепло его рук… Он не знал, какую ошибку совершил Аро, не знал, что гложет его изнутри и почему у него текут слёзы. Не знали этого и остальные, ведь они не пришли на обрыв в тот день, в тот роковой день, когда сердце Кайуса по его, Аро, вине прекратило биться. Они видели просто убитого горем мужчину, раздавленного смертью любимого. Аро вздохнул, поглаживая котёнка. Он не надеялся разубедить их…