Искусство врачевания

— Спарв, ты бы поторопился, а то Хаккспетт твоего опять замордует, — сказал Сторк. Спарв даже переспрашивать не стал, какой такой «твой». После истории с фибулами за Йоком прочно закрепилось это звание. Спарв и не пытался настаивать, что Йок такой же «его», как и остальные новобранцы. — Что на этот раз? — Сам увидишь. Возле северных ворот. В голосе Сторка сквозило что-то подозрительно похожее на тревогу. Спарв отложил подпругу, которую тщетно пытался подогнать под нового жеребца, и поспешил к воротам. Там уже собрались зеваки — в основном новобранцы, наряженные в соломенные доспехи. Видимо, только-только закончили упражнения. Все взгляды были прикованы к Хаккспетту, который вышагивал взад-вперёд перед Йоком, угрожающе оглаживая его кончиком плети. — Ты не только себя бесчестишь, но и всех своих товарищей. В глаза смотреть! — Ты позор для своего полка и для своего командира. В глаза смотреть! Не отворачиваться! Плеть Хаккспетта скользнула по щеке, а потом хлопнула по плечу — вроде бы легонько, но Спарва повело. — Хватит, ты его убьёшь. Не видишь, он с ног валится. Голос у Корпа был раздражённым, и Спарв хотел вставить что-нибудь едкое насчёт того, как палач не хочет слишком быстро угробить любимую жертву, но язык его не слушался, а перед глазами плясали яркие пятна. — Где ты был? Что трогал? Слышишь меня? Тяжёлая рука легла на плечо, делая очень больно. — Хватит, капрал. Спарв встал между Хаккспеттом и Йоком. — Дисциплина для тебя пустой звук, сержант? — сквозь зубы спросил Хаккспетт. Спарв нетерпеливо отмахнулся, вглядываясь в лицо Йока. Алые пятна на бледных щеках, остекленевший взгляд, испарина — явно не от страха перед Хаккспеттом и его плетью. — Где ты был? Что трогал? Йок смотрел прямо перед собой. Его явственно пошатывало. — Слышишь меня? Спарв едва коснулся его плеча, и Йок вскрикнул от боли. По шее из-под ворота расползались волдыри. — В лазарет его, быстро! Спарв открыл глаза. Разноцветные пятна потемнели, превратились в зловещие тени, сквозь которые едва виднелся потолок — незнакомый, выбеленный, зернистый. — Кто разрешил отираться рядом с Альвами? Голос Корпа был ещё более раздражённым, нетерпеливым, и Спарв прошептал: — Не отирался… — Помолчи. Потом будешь оправдываться. В воспалённых глазах защипало. Спарв с трудом отвернулся и уткнулся лицом в жиденькую подушку. Йок молча пялился в потолок, то ли и вправду не замечая Спарва, то ли старательно его игнорируя. — Это не медуничный яд, — докладывала врачевательница Кайя, — не дыхание Альвов, не болотные испарения… — Йок, ты меня слышишь? Что с тобой произошло? Нам нужно знать, чем тебя лечить. — Не надо… лечить, — едва слышно откликнулся Йок и закрыл глаза. Всё тело ныло. Спарв пытался стиснуть зубы, чтобы не стонать, но это требовало слишком больших усилий. — Хватит халтурить, эти обтирания не помогут, — сердито сказал Корп. Он оттеснил молоденькую врачевательницу и стащил Спарва с койки. — Принесите ведро воды. — Капрал!.. — Живо. Он поставил Спарва на пол, прислонил к стенке: — Держись. Спарв вяло мотнул головой. Он уже пополз вниз, и шершавая стенка больно мазнула по коже. — Стой, — сквозь зубы сказал Корп. Спарв хотел сказать, что не может, но слова опять заблудились где-то на пути из головы к языку. Корп рывком его поднял и снова прислонил к стенке, а потом на Спарва вылилась ледяная вода. — Терпи. Надо смыть с тебя эту дрянь. — Волчелистник? — повторил Спарв. — Это точно? — Похоже на то, сержант, — ответила Кайя. — Но где такие заросли волчелистника? И сколько нужно в них лазить, чтобы — вот так? — Лазить не нужно, достаточно съесть пару листиков. Спарв впился в Йока глазами, ища хоть какое-то опровержение этой теории. Ну не мог он намеренно отравиться! Или мог? — Йок, какого лешего? Йок стиснул зубы и отвернулся. Всё плыло мимо Спарва, как обрывки сновидений. Чьи-то разговоры, звон склянок, отрывистые приказы офицеров откуда-то издалека, ветерок по липкой коже, щекотные мушиные лапки. Всё время хотелось спать. Один раз Спарв, кажется, гулял в тенистом саду — нет, в Саду! — и поминутно оглядывался, боясь снова нарваться на Альвов, а в следующее мгновение металлическая кружка больно стукнула о зубы. — Пей. Спарв отвернулся. Кажется, это был не сон. Вот и стена лазарета, вот и соседняя койка, и косые лучи вечернего солнца, и мухи. — Фредрик, пей, если хочешь поправиться, — сказал Корп, и Спарв понял, что это всё-таки сон. Наяву капрал никогда не звал его по имени. И раз это был сон, Спарв всхлипнул и пожаловался: — Я заблудился и никогда уже не вернусь. Мне страшно. — Вернёшься. Пей, — сказал Корп, и кружка снова ткнулась в зубы. Йок открыл глаза, обеспокоенно пошарил взглядом по потолку и стенам тесной комнатушки — и вдруг вскочил. — Лежи! — велел Спарв и сам силой уложил его обратно. — Я не здесь, — забормотал Йок, комкая одеяло. — Я не здесь, я не здесь. — Ещё как здесь, — заверил его Спарв. — В лазарете корь, будешь пока у меня. — Я не здесь, — повторил Йок и вперился в Спарва невидящим взглядом. — Как скажешь, — кивнул Спарв и потянулся за чашкой с целебным отваром, аккуратно приложил её к губам Йока, стараясь не задевать зубы. — Пей, станет легче. Спарв окончательно заблудился где-то у себя в голове. Было жарко и липко, и грубые руки капрала бесцеремонно выдёргивали его из промокшей от пота постели и снова ставили к стенке. Спарв не мог стоять сам, и капрал держал его за плечи, командуя: — Лей! И кто-то другой лил на Спарва ледяную воду, и после этого становилось чуть легче, а кровать снова казалась сухой. Потом было холодно, Спарва бил озноб, хотя водой его уже не поливали. Спарв кутался в простыню и сворачивался калачиком, но это не помогало. Корп снова был рядом и изводил его, в основном молча пихал в рот горькие пилюли, а один раз сказал: — Только попробуй умереть! — Я пробую, — честно прошептал Спарв. Он надеялся, что Корп уйдёт, если ему не перечить, но Корп не уходил. — Помолчи, — сердито сказал он и набросил на Спарва большую пушистую шкуру, подоткнул её со всех сторон так туго, что Спарв не мог пошевелиться. Под тяжестью этой шкуры Спарв наконец уснул окончательно, а когда проснулся, Корпа рядом не было. Болезнь Йока протекала тяжело и медленно. Жар сменялся ознобом, волдыри — струпьями, взгляд никак не прояснялся. Спарв исправно поил его отварами, окуривал комнатушку травами, менял припарки. Сначала Йок бредил, потом спал сутками. Кайя говорила, яд выходит из его тела, надо ждать. Спарв ждал. — Ты поправляйся скорее, а то Корп совсем взбесился, — сказал Анд. — Свана выдрал до крови ни за что. — Да у Свана каждая порка до крови, — фыркнул Сторк. — Но Корп и впрямь сам не свой. — Страдает, что не может поиздеваться надо мной, вот на других и срывается, — угрюмо сказал Спарв. — Вообще-то имеет право переживать, отец же, — возразил Анд и завистливо вздохнул. Спарву ужасно захотелось плакать. — Дыхание Альвов никак не выветрится, — пожаловался он, сердито утирая лицо. — Глаза слезятся. Наконец Йок открыл глаза и вполне осмысленно посмотрел на Спарва. Спарв вскочил, но не смог из себя выжать ни слова. Йок с трудом поднял покрытую подсыхающими волдырями руку и едва слышно спросил: — Почему так? — Ты отравился волчелистником, — ответил Спарв. Йок недоуменно сдвинул брови. — Как это вышло? — спросил Спарв. Йок молча отвернул голову к стенке. — Ты чуть не умер, — сказал Спарв. — Извините. Корп стремительным шагом зашёл в лазарет, едва глянул на Спарва и спросил у Кайи: — Поправляется? — Боялись, что умру, капрал? — ехидно спросил Спарв. Корп помрачнел и пригвоздил его тяжёлым взглядом. — Как на тебя попало дыхание Альвов? — Я гулял по Саду, капрал, — отчеканил Спарв. Корп сурово сдвинул брови. — Не надейся, что тебе всё сойдёт с рук, раз ты заболел. Две недели тебе даю на выздоровление, потом поговорим. — Я не думаю, что ты это нарочно, — сказал Спарв. — Разве? — горько спросил Йок. — Ты бы не стал травиться. — Откуда такая уверенность, сержант? Спарв пожал плечами: — У тебя моя фибула. Это значит, что ты не один. Ты бы пришёл ко мне, если бы что-то случилось. Йок невесело усмехнулся: — Я и шёл к вам, сержант. Когда это случилось. Просто капрал Хаккспетт… Спарву задышалось чуть легче. Значит, всё же не нарочно. — То есть ты и вправду не знаешь, как различить волчелистник? — Я думал, это ревень, сержант. Спарв серьёзно кивнул: — Ладно. Выздоровеешь — разберёмся. Спустя две недели Спарв вошёл в экзекуторскую. — Ты себя хорошо чувствуешь? — спросил Корп. — Вполне, капрал. Корп кивнул и вытащил из бадейки толстую трость: — В таком случае раздевайся. Спустя две недели Йок и Спарв подошли к северным воротам. — Ты себя хорошо чувствуешь? — спросил Спарв. — Да, сержант, — кивнул Йок. — Ну и хорошо. Пойдём, научу тебя разбираться в травах.