О выкрашенных в красный кончиках…

Сидя в кресле в дорогом салоне колористики, Сяоши мысленно себе делает пометку ни в коем случае больше не пить с Сяо Лин, а то ему это в очередной раз боком выходит. Ну или пить, но только с условием предварительного изолирования от общества и отключением интернета.  — Вот тут выбрить, здесь подровнять, тут приподнять и здесь в кислотно-зеленый окрасить.   — Ты дура? — Сяоши отталкивает руки подруги от своей головы. — Мне ещё в универ идти!  — Сиди, не рыпайся! — цыкает на него Сяо Лин и, обернувшись, обращается уже к мастеру. — Сможете сделать?  — Не слушайте эту ебанутую, меня лектор из аудитории вышвырнет, если я с зелёным ирокезом в храм знаний припрусь, сделайте, пожалуйста, что-нибудь нейтральное. И не зеленое.  — Ой, прям так вышвырнет! Поворчит пару занятий и успокоится, всего-то.  — Да что ты, — елейно тянет Чэн, улыбаясь так мило, как обычно улыбаются самые мразотные злодеи в кино, притворяющиеся белыми и пушистыми. — У тебя с ним одна пара в неделю, а у меня четыре, я его явно получше твоего знаю. Отвечаю тебе, вышвырнет и глазом не моргнув. Парикмахер тяжело вздыхает, смотрит на обоих, как на готовых пациентах в психушке, и, мысленно обещая себе больше никогда не связываться с людьми, принимающими решение не на трезвую голову — о факте записи по пьяни гости поведали ей как только переступили порог салона — берется за ножницы.

***

 — Ну как тебе?  Сяоши стоит, вертит головой, демонстрируя пятичасовые труды колориста, улыбается в все тридцать два зуба и кокетливо хлопает ресницами, заигрывая.  — Ты… Чэн прикрывает глаза и разводит руки в стороны, всем своим видом показывая, мол, ну давай, давай, восхваляй меня, говори, какой я красивый, прекрасный и вообще неотразимый. Лу Гуан тяжело вздыхает, качая головой, и замахивается.  — Ты что со своими волосами сделал, балбес?!   — Ауч! — Сяоши потирает макушку, по которой не сильно, но ощутимо прилетел кулак его благоверного, и, насупившись, бросает на Гуана обиженный взгляд. — Ты чего дерешься?  — Ладно, — Гуан, выдыхая, прикрывает глаза. Не хватало ему только для полного счастья утром в первый же день недели вспылить. С Сяоши ссориться не хочется, да и выяснять отношения в шумном коридоре университета такая себе затея. — Один вопрос. Обесцвечивали?   — Ага! — радостно сообщает Чэн, возвращая довольшейшую лыбу на лицо.   — Балбес в квадрате. Волосы теперь как солома будут, а когда цвет вымоется, все псивым станет.   — И ничего не как солома, и псивыми они тоже не станут, — возражает Сяоши. Он перехватывает чужую ладонь и укладывает себе на затылок, надавливает поверх своими пальцами, заставляя сжать. — Видишь? Гуан смотрит на Чэна неуверенно, пропускает пряди через пальцы и задерживается на выкрашенные в карминовый цвет кончиках. Он проводит рукой еще несколько раз, а после несильно сжимает волосы в кулаке.   — Они мягкие, верно?  Лу только кивает, продолжая наслаждаться шелком чужих волос. Сяоши хмыкает.  — Нравится? — участливо интересуется он, а после, придвинувшись, шепчет на ухо. — А хочешь сжимать их так, пока я тебе отсасываю?  Бледные щеки Гуана вспыхивают ярким румянцем, а сам он отшатывается от подленько хихикающего Сяоши.  — Идиот, — бросает Лу и, поправив лямку рюкзака на плече, быстрым шагом направляется в полупустую аудиторию.   — Ну Гуан, — канючит Сяоши, тут же кидаясь следом за своим парнем. — Куда ты так рванул? Меня подожди! 

***

Признавать свою неправоту Лу Гуан очень сильно не любит, но в этот раз, скрепя сердце, все же вынужден это сделать. Да, кончики теперь более ломкие, но этот вопрос легко решается с помощью кондиционеров и масок. Да, цвет вымывается, но и этот вопрос решается крайне просто: Сяоши закупается оттеночными бальзамами и заставляет ими одну из полок в ванной комнате их маленькой квартирки. Да и Сяоши уже не маленький ребенок, а Гуан отнюдь не его мама, так что Чэн волен делать со своими волосами все, что угодно.  И, чего уж греха таить, исповедоваться, так исповедоваться, карминовый цвет Сяоши безумно идет, и сам Чэн, хоть и делает вид, что сомневается, Лу Гуан руку готов дать на отсечение, понимает это как никто другой.  — Подлецу кармин к лицу, — едко комментирует Гуан, когда замечает, что его парень снова залип у стекляшки, висящей в коридоре, но все же не удерживается легкой улыбки и влюблённого взгляда.  Сяоши лишь цокает раздраженно, лохматит пятерней волосы и снова принимается рассматривать себя.   — Мне точно идет этот цвет?   — Идет, идет, — заверяет его Гуан, не отрываясь от книги. — Будто сам не видишь.  — Вижу, но от тебя всегда приятно слышать.  Лу лишь качает головой и продолжает читать. Чэн цокает и все же отрывается от зеркала, завершая сеанс самолюбования.  — Гуан-Гуан, помассируй мне голову.  Сяоши подходит к дивану, устраивается рядом с Лу и укладывает макушку на его плечо.   — Что тебе еще помассировать?  — Пока ничего, только макушку.   — Тц, наглец, — Гуан закрывает книгу и откладывает её в сторону. — Ладно, иди сюда.  Сяоши радостно улыбается, сползает на пол и утыкается носом в колени, подставляя голову под широкие теплые ладони.  Гуан зарывается пальцами в темные волосы, медленно перебирает их, немного царапает кожу головы ногтями, массирует, а после пропускает шелковые пряди через пальцы и оттягивает у кончиков.  Он увлекается делом и не сразу замечает, что Сяоши поднял голову и теперь пристально смотрел на него снизу вверх.   — Мне нравится, когда твоя рука в моих волосах, — доверительно сообщает Сяоши, нарочито медленно проходясь языком по нижней губе.  Он невинно хлопает ресницами и по-кошачьи наклоняет голову набок.  — И когда ты оттягиваешь пряди, мне тоже нравится. Это приятно.  Внутри что-то ёкает. Сердце пропускает удар и сбивается с ритма, переходя на более быстрый, заполошный. Губы пересыхают, и Гуану хочется как можно скорее облизать их. Сяоши сидит перед ним на коленях, послушный, покорный, такой красивый, с искусанными губами, взлохмаченными волосами. Так близко…  — Так, иди-ка ты отсюда, — Лу мягко отталкивает ладонью чужое лицо и снова тянется за книгой.  Сяоши ойкает, цепляется пальцами за бедра своего парня в безуспешной попытке удержать равновесие и плюхается на задницу.  — У тебя завтра зачет, — продолжает тараторить Гуан, листая страницы книги. — Ты говорил, что подготовиться надо. Вот и топай, готовься.   — Хорошо.  Чэн поднимается с места и послушно направляется на выход из гостиной.   — Гуан-Гуан! Лу переводит взгляд на Сяоши, кивает, мол, слушаю тебя, дитё безмозглое. А Сяоши смотрит на него пристально и улыбается хитро-хитро, так, словно знает о всех постыдных мыслях Гуана.   — Люблю тебя, — сообщает он весело и, подарив возлюбленному воздушный поцелуй, скрывается в спальне.  «Вот ведь мелкий черт», — думает Гуан, шумно сглатывая.  Игнорировать разливающееся тепло внизу живота становится все труднее и труднее.

***

Не к добру все эти лукавые взгляды Сяоши, решает Гуан. Подсознательно решает, а сознательно продолжает отрицать все догадки и закрывать глаза на все выходки.  «Помой мне голову», — просит его Сяоши как-то вечером.  «Заплети мне хвостик», — требует Чэн, протягивая резинку и тут же разворачиваясь спиной.  «У меня цепочка в волосах запуталась, Гуан-Гуан, распутай, пожалуйста», — умоляет этот маленький чертенок.  «У меня голова болит, Гуан, а твои пальцы творят чудеса. Помассируй», — а эту просьбу Гуан слышит чуть ли не каждый вечер. Сяоши постоянно устраивается у него в ногах, смотрит жалобно-жалобно, усердно пряча хитринку на дне карих радужек, и ластится к его рукам.  И видит бог, нервы Гуана под напором Сяоши трещат, грозясь порваться в любой момент. Член стоит колом и Гуану приходится усердно сжимать ноги и молится, чтобы Чэн продолжал сопеть ему носом в колени, наслаждаясь мягкими, ласковыми касаниями, и не смел поднимать голову.  И вот сейчас этот тощий гад, выловив его в толпе учеников, настойчиво тянет Гуана в сторону.   — Пойдем со мной!  — Сяоши, у меня пара начинается через несколько минут, — шипит Лу, стараясь выдернуть свою ладонь из крепкой хватки тонких пальцев. — У тебя, кстати, тоже.  Чэн лишь закатывает глаза и продолжает тащить Гуана к мужскому туалету.   — Сяоши?  — Тихо ты, — шикает Чэн, заталкивая Гуана в кабинку. — Заметят — прибьют.  Он щелкает замком, опускает крышку унитаза и давит Гуану на плечи, заставляя его сесть.   — Ты что творишь?  Гуан смотрит на Чэна и вопросительно, и недовольно. Тот лишь широко улыбается и опускается на колени.   — Сейчас все увидишь, — обещает он, дергая пряжку ремня.   — Сяоши, твою-то мать!  — Бедра приподними, — командует Чэн, вжикая молнией ширинки. — И мать мою не трогай.  Он стягивает чужие брюки с бельем до колен и усмехается. Гуан пытается оттолкнуть темную макушку, но Сяоши только больно кусает его за внутреннюю сторону бедра и требует не мешать. Гуан напрягается всем телом, но перечить не смеет, покорно замирает, позволяя Чэну творить все, что ему вздумается.   — Ну надо же… — хмыкает Сяоши, обхватывая пальцами розовую головку. — Я еще ничего не сделал, а твой член уже встал. Более того, ты течешь, Гуан.  Он обводит большим пальцем дырочку уретры, размазывает по нежной коже капли естественной смазки и легко дует, заставляя Лу дернуться и прикусить губу.   — Закрой свой грязный рот! — шипит Гуан на него.   — Да без проблем, — смеётся Сяоши и накрывает губами головку.   — Чёрт.  Гуан закрывает рот ладонью и стискивает зубы, не позволяя стону сорваться с губ. Сяоши смотрит на него снизу вверх и опускается, пропуская член глубже.  Он дает себе немного времени привыкнуть и начинает размеренно двигать головой, скользя губами по члену. Гуан тихо шипит, бедра его напрягаются, а живот ходит ходуном. Хочется застонать в голос, хочется зарыться ладонью в мягкие волосы, намотать на кулак, сжать и надавить, заставить Сяоши взять член в рот полностью, но Гуан лишь вцепляется пальцами в крышку унитаза и не позволяет себе разжимать их.  Чэн отстраняется, с тихим чмоком выпуская член изо рта и смотрит на Гуана недовольно.    — Сожми мои волосы в кулаке и трахни мой рот, — хрипло требует Сяоши, облизывая припухшие губы. — Хватит сдерживать себя, я же вижу, что ты хочешь.   — А ты, гад такой, специально меня всю неделю провоцировал, да?   — Ну же, Гуан-Гуан.   — Не игнорируй мой вопрос!  Сяоши лишь улыбается кончиком губ и снова берет в рот головку. Гуан качает головой и всё же кладет руку на затылок Чэна, вплетает пальцы в мягкие пряди. Гуан вскидывает бедра, толкаясь в чужой рот. Член плавно скользит по языку до тех пор, пока не упирается в глотку. Сяоши утыкается носом лобок, давится и тихо стонет.   — Какой же ты красивый, — шепчет Гуан, любуясь.  Смотреть было на что: слезящиеся карие глаза, большие, как у лани, припухшие губы, растянутые вокруг основания, растрепанные волосы.   — Черт, ты… маленькое исчадие Ада.  Гуан тянет Чэна за волосы, заставляя отстраниться, и тут же давит на затылок, вынуждая вновь взять член в рот. Сяоши всхлипывает, зажмуривается, но расслабляет горло, позволяя Гуану использовать себя так, как тот посчитает нужным.   — Сяоши, я скоро… кончу, — шепчет Лу, сбиваясь с размеренного темпа.  Чэн давит ладонями на бледные бедра, втягивает щеки, приподнимается, оставляя во рту одну головку, и играется с ней языком, усердно вылизывая.  Гуан зажмуривается, сильнее стискивает в кулаке крашеные пряди, тянет, заставляя отстраниться и изливается. Он тихо стонет, пачкает губы, щеки и шею Сяоши в своей сперме и выдыхает, откидываясь назад, упираясь спиной в бачок унитаза.  Сяоши утирает покрасневшие губы рукой и опирается спиной на хлипкую дверцу кабинки, стараясь перевести дыхание.   — Мне идет? — спрашивает он.   — Идет, идет.   — Я не про краску, я про твою сперму на своем лице.   — Сяоши! — Гуан морщится, протягивая Чэну руку. — Фу!  — Что «фу» то сразу… — ворчит тот, поднимаясь с пыльного пола.  Лу тут же перехватывает Сяоши поперек талии и утягивает его к себе на колени.   — Развратник, — шепчет Гуан, устраивая руку на плоском животе.   — Ой, ну кто бы говорил, — тихо смеётся Сяоши, пока Гуан быстро стягивает с него штаны. — Это не я минутой ранее трахнул твой рот.  — Я тебя отшлепаю дома за такие пошлости.   — Я не против, — лукаво тянет Сяоши, запрокидывая голову, макушкой утыкаясь в острое плечо. — Отшлепай.   — Неугомонный. Гуан расправляется с ширинкой и достаёт из боксеров член. Он размазывает предэякулят, играется с головкой, натирая её пальцами, заставляя Сяоши несдержанно шипеть и кусать губы.   — Будь тише, милый, — требует Гуан, когда Сяоши все же срывается на звонкий стон.  Лу прижимается к его губам, толкается в рот языком, продолжая резко и грубо двигать рукой. Пара мгновений и Сяоши кончает в бледную ладонь, марая её в теплом семени.   — Ты как? — интересуется Гуан, прижимаясь губами к взмокшему виску.  Сяоши тяжело дышит, замерев безвольной куклой в крепких объятиях. Он лениво приоткрывает глаза и смотрит на Лу довольно-довольно.   — Так, как будто меня хорошенько выебали. Мне нравится.   — Оно и видно.  Сяоши позволяет себе тихо хохотнуть, ворочается на месте, с тихим кряхтением приподнимается и лениво мажет губами по щеке Гуана.  — Хочу домой, — немного капризно сообщает он, утыкаясь носом в шею. — И в твои объятия.   — Ну это можно устроить, только надо вылезти отсюда, вытереться, забрать вещи и дойти до дома.   — Понеси меня на руках, как принцессу.   — Много хочешь, — фыркает Гуан, застегивая чужие, а следом и свои штаны. — Выйдем из универа и до дома, так и быть, дотащу на закорках.   — Ты лучший! — радостно сообщает ему Сяоши, щёлкая замком.  Они вываливаются из тесной кабинки, открывают окно в туалете, смывают с рук и лиц остатки семени, вытираются и выходят в коридор.  — Сяо Лин ждёт нас с вещами у столовой, — сообщает Сяоши, направляясь в сторону лестницы.  — Ага… — Гуан послушно следует за Чэном, как останавливается и смотрит на него убийственно. — Подожди… откуда ты знаешь, что она там. Телефоны же в рюкзаках, она не могла тебе написать… только если… Чэн Сяоши?! Какого хуя?  — Не кричи на меня!  — Какого хрена Сяо Лин знает о твоих коварных планах?! Ты что… обсуждал с ней это?! Сяоши звучно сглатывает, начиная пятиться.    — Ну только если чуть-чуть, — выдавливает он, тут же бросаясь вниз по лестнице. Гуан ругается себе под нос и кидается следом.  Спускаются они на удивление без травм, спокойно и тихо, держась за руки. Сяоши сразу идет на улицу, а Гуан, краснея, направляется забирать их вещи у Сяо Лин.  До дома Сяоши он все же тащит на закорках, хотя пару раз этого наглого черта безумно хотелось скинуть в какие-нибудь кусты. 

***

 — Все-таки хорошо, что мы с Сяо Лин напились и записались в тот салон, — тянет Сяоши, вваливаясь в квартиру.  Он скидывает обувь и плюхается на стул, стоящий в прихожей, устало выдыхая.   — Да не то слово.  Гуан помогает Сяоши снять джемпер и, раздевшись, тянет его за собой в сторону спальни.   — Ты давай в следующий раз только без таких выкрутасов, хорошо, милый мой?  — Ой, как будто тебе не понравилось.   — Понравилось, не отрицаю, но все же если захочешь отсосать мне или выкинуть ещё что подобное, то говори заранее и тогда, когда мы оба будем дома.   — Я подумаю, — хихикает Сяоши, заваливаясь на кровать. — Но ничего не обещаю.  Гуан на слова Чэна только цокает, сгребает его в объятия и накрывает их обоих большим теплом одеялом.  «Все-таки с Сяо Лин пить можно, даже не обязательно изолироваться от общества, — решает Сяоши, прикрывая глаза и утыкаясь носом в шею Гуана. — Но интернет все же лучше отключать».