твой домашний кот.

Киёми, лежа перед ним в полностью в бинтах, была без сознания. Шота устало присел на больничную кровать, провел рукой по волосам и тяжело вздохнул. в груди мешались вина и страх. вина - за то, что не помог, страх - за то, что она не выживет. — Айзава-сенсей, — слабо прохрипел Тодороки сбоку от него:парня уносили медики. — она выживет. она всегда выживает. мужчина хмуро кивнул. да… она ведь всегда выживает. так ведь, Киёми? Шота молчит, когда его из палаты выводят медики. молчит, когда Ямада пытается его поддержать. молчит, когда Всемогущий извиняется перед ним. за все это время он не сказал ни слова. лишь виновато опускал глаза перед родителями своих учеников, не в силах говорить и слушать крики:но они и не кричали. многие просили уйти прочь, стоило ему только остановиться рядом, и он безмолвно кланялся. Немури, Тошинори и Директор Незу молча оставили его в больнице, отправляясь на улицу для разговора с репортерами. они знают, что Айзаву к журналистам лучше не пускать. Ямада сидел рядом с ним до последнего:прошло уже более нескольких часов, прежде чем его дернули в академию. — Айзава-сенсей… — качает головой одна из его учениц, а он даже не сразу понимает кто — шмыгает носом и жмурится, сжимая сальные волосы грязными ладонями. ему вообще не до того, кто сейчас перед ним — Яойрозу, Тсую, Ашидо или Урарака, но мозг уперто вытягивает из памяти нужный голос. Джиро. — зачем ты вышла из палаты? — все равно спрашивает Шота и свой голос не узнает:он охрипший от криков, слабый от усталости и дрожащий от эмоций. — проваливай отсюда и отдыхай. но девушка раздражающе цыкает, садится рядом и неловко касается его плеча, пытаясь поддержать. — Айзава-сенсей, — говорит голос уже сбоку. — ты тоже проваливай, Каминари.  Шота закрывает лицо руками и понимает, что они здесь все(ну, кроме тех, кто на операции), и они здесь для того, чтобы быть рядом с ним. у него осунулись плечи и дрожат руки, перед глазами фрагменты из драки, воспоминания радостной Киёми и ее теплые руки на плечах. Айзава понимает:эмоции берут верх. но рядом нет заботливой Киёми, нет тех теплых рук на плечах и сухих губ на лице. нет её плеча рядом, нет её… — эй, учитель, подними голову. и он послушно поднимает. сталкивает с алым взглядом Бакуго, сидящим перед ним на колене, и кусает губы до крови, сдерживая новую волну слез:у Кацуки перебинтована часть лица, уродливый шрам на шее и бледная, почти прозрачная кожа. Шота невольно сравнивает его сейчас и его во время «битвы за общежитие». — проваливайте, я сказал. — учитель, мы будем рядом с вами! — кричит Хагакурэ и он чувствует обвившую его руку. в горле стоит противный ком, мешающий говорит, а в груди растет рана. рваная рана, разрастающаяся алыми бутонами. — да, учитель! — поддакивает Каминари и Айзава переводит взгляд на него — мальчишка улыбался не смотря на травмы и явную боль в теле. — и вы, эм, не виноваты в том, что произошло!  Шота качает головой и решает сдаться. он виноват. — Шота, а как ты отреагируешь, если я умру? внезапный вопрос ставит его в ступор. Киёми задумчиво перебирает его волосы, щурится от яркого солнца и постоянно поправляет задирающуюся юбку, мешая ему спать. — не думай о таком, Киёми, — цыкает он и отворачивается, стукая ладонью по ее бедру. девушка тихо ойкнула от неожиданности. — я не позволю тебе умереть. соврал. Шота соврал. нарушил обещание, данное ей еще в академии.  Киёми, ты же не бросишь меня, да?…